Жанр: Электронное издание
GENRIH3
.... Тем не менее они сейчас
же встали, обошли все ближайшие комнаты, но нигде никого не
нашли.
-Мне показалось, будто сзади меня двинули стулом,-
пояснила наваррская королева.- Но это, конечно, лишь почудилось
мне! Наверное, шум был на улице!
Она снова уселась.
-Продолжайте, государыня-мать! - сказал Генрих.
Для того чтобы объяснить читателю, что за таинственный шум
слышала наваррская королева, нам придется вернуться несколько
назад.
Еще в тот момент, когда только приступали к постройке
отеля Босежур, архитектор обратил внимание королевы Екатерины
на полуразвалившуюся лачугу, примыкавшую с одной стороны к
отведенному под новый дворец месту, и посоветовал купить старую
развалину и сломать ее. Королева купила лачугу, но ломать не
позволила, а наоборот, подновив ее, подарила Рене.
Когда внешние стены нового дворца выросли, архитектор был
приглашен к королеве Екатерине и имел с нею тайный разговор, из
которого должен был убедиться, что сносить лачугу действительно
не нужно.
Он узнал от королевы, что на месте дворца стоял когда-то
монастырь, настоятель которого был влюблен в некую красавицу.
Последняя построила рядом с монастырем дом, из которого и
провела подземный ход в келью настоятеля. Впоследствии
королевским указом монастырь был снесен, возлюбленная отцанастоятеля
умерла, дом полуобвалился, но подземный ход
существовал по-прежнему.
Что последовало из этого разговора архитектора с
королевой, читатель легко поймет и сам, как поймет и то, почему
именно королеве Жанне было отведено помещение в Босежуре: со
страстью Екатерины Медичи к подслушиванию и выслеживанию
читатели знакомы уже достаточно.
Проводив наваррскую королеву в отведенное ей помещение,
Екатерина Медичи вернулась в Лувр и, сославшись на сильное
утомление, отпустила пажей, сказав, что ляжет в кровать и чтобы
ее не смели беспокоить ни под каким предлогом. Она
действительно стала раздеваться, но, вместо того чтобы лечь в
кровать, тут же надела ботфорты и камзол дворянина своих цветов
*, а затем, закутавшись в широкий плащ и надвинув на лоб
широкополую шляпу, вышла из Лувра.
Ночь была достаточно темна, и королева, не привлекая к
себе ничьего внимания, прошла до площади собора Сен- Жерменд'0ксерруа.
У дверей маленького дома, примыкавшего к отелю
Босежур, она остановилась и постучала.
Дверь сейчас же открылась; королева вошла.
-Это вы, государыня? - спросил шепотом чей-то голос.
-Да, это я. А это, конечно, ты, Рене?
-Я, я, ваше величество! Позвольте мне вашу руку, я сведу
вас вниз, а то иначе как в погребе нельзя зажечь огонь; эти
проклятые беарнцы, приехавшие с наваррской королевой, сейчас же
всполошатся, если увидят свет в доме, который они считают
необитаемым.
-Хорошо, веди меня! - сказала королева.
Они осторожно спустились в погреб, где Рене зажег фонарь.
VIII
На том месте, где когда-то была келья влюбленного
настоятеля, королева Екатерина приказала возвести очень толстую
стену. Толщина последней маскировалась общим расположением
комнат и изнутри оставалась совершенно незаметной; между тем в
ней находилась узенькая лестница, которая вела наверх, в
крошечную каморку, смежную с комнатой королевы Жанны. Эта
каморка была настолько тесна, что там мог поместиться лишь один
стул для королевы Екатерины, а Рене должен был стоять около
нее. В эту-то каморку и прошла Екатерина. Когда она уселась на
приготовленный для нее стул, как раз у ее глаз оказалась
небольшая дырочка, через которую можно было видеть все, что
делалось в комнате.
Екатерина пришла как раз к концу рассказа Ноэ и вместе с
Рене стала слушать, затаив дыхание. Но когда Жанна д'Альбрэ
дала уже известную читателю далеко не лестную характеристику
младшего и самого любимого сына Екатерины, последняя не
выдержала и двинулась на стуле. Это и послужило причиной шума,
всполошившего наваррскую королеву.
Однако Екатерина тут же справилась с собой и вполне
овладела своим хладнокровием, когда Генрих сказал:
-Продолжайте, государыня-мать!
-Да, сын мой,- начала вновь наваррская королева,- не
забывай, что дом герцогов Лотарингских и принцев Бурбонских
стоит ближе всего к трону французских королей. Королева
Екатерина предчувствует, должно быть, что ее сыновья умрут, не
оставив потомства, и что дом Валуа осужден на гибель. Поэтому
она так и ненавидит представителей тех домов, которые, как я
уже сказала, ближе всего стоят к короне Франции.
-Но в таком случае... этот брак? - сказал Генрих.
-Этот брак? Для королевы Екатерины еще несколько дней тому
назад этот брак был средством унизить Лотарингский дом с полной
безопасностью для французского трона. Она боялась Гизов, но не
нас, потому что нас она считала полнейшим ничтожеством,
государями без армии, денег и честолюбия. Но ты явился под
видом сира де Коарасса и доказал, что ты храбр, умен, ловок...
Теперь приехала и я. Королева думала встретить во мне жалкую
мещаночку, а увидела государыню, привыкшую к придворной жизни и
опытную в политике. Королева-мать увидела теперь, что она
ошибалась и что с нашей стороны дому Валуа грозит не меньшая
опасность, чем со стороны Гизов. Поэтому...
-Вы думаете, что она способна расстроить наш брак?
-Нет, на это она не решится, но... но она способна убить
тебя на другое же утро после свадьбы! Впрочем,- задумчиво
прибавила она,- у всякого человека имеется своя судьба, и не во
власти других людей изменить эту судьбу! - Она опять задумалась
и потом прибавила: - Все равно, ты будешь королем Франции, сын
мой!
Генрих вздрогнул. Словно испугавшись, что она зашла
слишком далеко, королева Жанна поспешно прибавила:
-Ну, ступай к себе, сынок, дай мне лечь! Завтра я дам тебе
знать, когда проснусь!
Она протянула молодым людям руку для поцелуя и отпустила
их.
-Я задыхаюсь здесь, пойдем! - лихорадочно шепнула королева
Екатерина своему фавориту, когда Жанна д'Альбрэ закончила свои
рассуждения.
Они тем же путем спустились вниз.
-Слушай! - сказала Екатерина, когда они очутились в
погребе.- Я должна сказать тебе нечто очень важное. Но это
слишком важно, чтобы говорить здесь. Пойдем со мной! На берегу
Сены нас никто не может подслушать!
Королева взяла руку парфюмера и пошла с ним по направлению
к Лувру. Рене чувствовал, что в душе Екатерины кипит целый ад,
и заранее радовался тем сообщениям, которые собиралась сделать
ему королева. Ее бешенство, волнение и таинственность
доказывали, что речь будет идти о жизни и смерти, а чем больше
преступлений свяжет их обоих, тем крепче и неприступнее будет
его положение фаворита!
Они молча дошли до Сены и спустились по откосу к самой
воде.
Там королева уселась на вытащенную из реки и опрокинутую
лодку и промолвила:
-Рене! Я вижу, что пошла неправильным путем! Брак
Маргариты с Генрихом Наваррским - страшная ошибка!
-Но ведь эту ошибку еще можно исправить! Брак еще не
совершен!
-Нет, поздно, Рене, слишком поздно! Этого брака хочет
король, Маргарита полюбила жениха, и мне не справиться с ними
обоими. А между тем Бурбоны несравненно опаснее Гизов! Ты
слышал, она прямо заявила сыну, что он будет королем Франции!
-Она просто сумасшедшая!
-Нет, Рене, наоборот: она умна, хитра и настойчива!
-Но ведь король еще жив, как живы польский король и герцог
Франсуа!
-А кто может поручиться, что Бурбоны не позаботятся об их
скорой кончине?
-О, государыня! Я и сам ненавижу этого Генриха
Наваррского, но все-таки разве можно допустить, чтобы он...
-Он - нет, но его мать... Она способна на все! И пока она
жива, я не могу чувствовать себя спокойной... Рене начал
понимать, в чем дело.
-Но прикажите только, государыня,- сказал он,- и все будет
сделано!
-Мне нечего приказывать, я хочу только напомнить тебе коечто.
Ты помнишь, что я клятвенно поручилась за то, что ты не
тронешь волоса на голове и ничем не нарушишь покоя самого
принца, Пибрака, Ноэ и Сарры Лорьо. Но Генрих Наваррский
оказался недостаточно предусмотрительным и позабыл включить в
этот список одну особу, ему очень близкую...
-Понимаю! - сказал Рене.
-А если понимаешь, то ни слова больше! Поступай как
найдешь нужным. Только я хочу дать тебе хороший совет: помни,
что кинжал - оружие грубое...
-О, что касается этого... Я недавно открыл еще новый яд,
который отличается...
-Это уж твое дело! До свиданья! - резко сказала королева и
ушла.
Рене посидел еще некоторое время на берегу, затем встал и
пошел домой. Когда он проходил мимо фонаря, одиноко стоявшею
около луврской стены, из тени вынырнула какая-то фигура и
сказала парфюмеру:
-Благородный господин, сжальтесь над бедной девушкой,
которая ничего не ела целый день!
Рене присмотрелся и увидал высокую, очень красивую
девушку, одетую в живописные лохмотья.
Как известно, Рене не отличался добротой, но нищим он
почти всегда подавал, так как считал это очень важным для
урегулирования счетов с Богом. Поэтому и теперь он сунул руку в
карман, достал какую-то монетку и, подавая деньги девушке,
сказал:
-Вот возьми и помолись Богу за Рене Флорентийца!
-Так вы - сам Рене Флорентинец? - спросила девушка.-
Парфюмер королевы?
-Существует только один Рене на свете! - гордо ответил
итальянец.
-Ну так пусть он умрет! - крикнула нищая и, быстрым
движением достав из-за пазухи кинжал, направила его на
парфюмера.- Я уже целых две недели поджидаю тебя!
Рене не успел обнажить оружие, как кинжал нищей поразил
его прямо в грудь.
IX
Когда королева Жанна отпустила принца Генриха и Ноэ,
молодые люди направились через зал к выходу.
-Однако,- спросил Ноэ, рассеянно следовавший за
Генрихом,- куда же, собственно, мы идем? Ведь нам приготовили
комнаты здесь!
-Велика важность! - ответил принц.- Надо подышать свежим
воздухом!
-Уж не собираетесь ли вы дышать этим воздухом в... Лувре?
- спросил Ноэ улыбаясь.- Может быть, вы боитесь, что принцесса
Маргарита никак не может заснуть, и хотите рассказать ей
сказочку?
-Нет,- ответил принц,- я и не думаю об этом!
-Как? - удивленно воскликнул Ноэ.- Разве вы больше не
любите принцессу?
-Как тебе сказать?.. Люблю, пожалуй, но в последние дни
моя любовь стала более... рассудительной! Помнишь, что я
говорил тебе когда-то о графине де Граммон и сказках моей бабки
Маргариты Наваррской?
-А, помню и понимаю теперь! Вам уже не нужно соблюдать
тайну, беречься, прятаться, и ваша любовь...- Ноэ сделал
многозначительный знак рукой.- Зато,- продолжал он,- я знаю
также, куда ваше высочество намеревается направить свои
августейшие стопы! Наверное, улица Претр-Сен-Жермен и в
особенности дом кондитера Жоделя привлекают вас в данный
момент!
-Ты прав! Пойдем! Ты постоишь на часах, пока я займусь
приятными разговорами!
Принц взял Ноэ под руку, и молодые люди направились к дому
кондитера Жоделя.
Их путь лежал мимо кабачка Маликана, и, когда они
проходили около запертых дверей кабачка, Ноэ мечтательно
взглянул на них и глубоко вздохнул.
-Чего ты вздыхаешь? - спросил Генрих,
-Я подумал, что Маликан ужасный остолоп!
-Что такое? - удивленно спросил Генрих.- Ты ругаешь
человека, который так искренне предан нам?
-Не "нам", а только вам!
-Полно, Ноэ, и тебе тоже!
-Ну, это, так сказать, "рикошетом".
-Да что он сделал тебе?
-Ничего.
-За что же ты ругаешь его?
-За то, что с его стороны крайне дурно быть дядей Миетты!
-Это дурно, по-твоему?
-А еще бы! У Миетты такие маленькие ножки, такие крошечные
ручки, она так хороша и изящна, что могла бы свободно быть
девушкой из аристократической семьи!
-Но ты и так любишь ее!
-Да, но будь у нее хоть малейшая родословная, я сейчас же
сделал бы ее графиней де Ноэ!
-Ну так пусть это не стесняет тебя, дружище Амори! Как
только я стану наваррским королем, я засыплю Маликана патентами
на всяческие титулы!
-Для меня такая аристократия слишком свежа, принц! -
ответил Ноэ, пожимая плечами.
Он снова вздохнул и молчаливо пошел далее. У начала улицы
Претр принц оставил Ноэ стоять на страже, а сам пошел далее, к
дому Жоделя. Казалось, что в этом доме все спало: ни луча, ни
искорки света не виднелось оттуда.
"Гм... когда кондитеры спят, влюбленные бодрствуют!" -
подумал принц и принялся напевать вполголоса одну из модных
тогда песенок.
Пропев куплета два, он замолчал и прислушался. Через
минуту после этого одно из окон нижнего этажа чуть-чуть
приоткрылось. Генрих подошел ближе и совсем тихим голосом
пропел третий куплет. Тогда окно открылось совсем.
-Это вы... Анри? - спросил чей-то взволнованный голос.
-Это я, дорогая моя Сарра! - ответил принц и подошел
совсем близко, так что рука Сарры могла коснуться его руки.
-С вами ничего не случилось? - дрожащим голосом спросила
красотка-еврейка.
-Ровно ничего. Но почему вдруг этот вопрос, милочка?
-Но ведь так поздно... Прежде вы приходили раньше...
-Что же делать? Сегодня приехала моя мать!
-Королева Жанна? - вскрикнула Сарра.- Значит, мы спасены
теперь.
-Конечно спасены, особенно после того, как вам нечего
бояться Рене!
-Но вы?
-О, что касается меня, то ведь я имею клятвенное обещание
королевы. А потом...
-А потом,- грустно сказала Сарра,- вы женитесь на
принцессе Маргарите!
-Сарра, дорогая моя Сарра, не говорите мне о Маргарите! Я
люблю только вас одну!
-Нет,- ответила красотка-еврейка,- не меня следует вам
любить!
-Полно!
-Дорогой принц, надо любить женщину, в руках которой ваша
судьба! Надо любить ту, которая может приблизить вас к
французскому трону!
-Сарра!
-Вы великодушны, милый принц, вы храбры, благородны, и я
твердо верю, что вы будете королем, и великим королем к тому
же. Ну а у королей свои обязанности: они не располагают собой,
не смеют отдаваться лишь сердечным влечениям! А тут еще
вдобавок у вас имеется полное влечение к вашей будущей жене,
так к чему же...
-Но уверяю вас, дорогая Сарра, что я люблю только вас
одну!
-Ну, хорошо, допустим, что вы любите нас обеих сразу...
Все равно! Повторяю вам: вы должны любить лишь ее, и я, во
всяком случае, сумею добиться, чтобы вы забыли меня...
-Никогда!
-Но так нужно, Анри!
-А, так нужно? Ну так я говорю вам, что, если вы станете
избегать меня, я выйду из материнского повиновения, расстрою
свой брак с принцессой и...
-И... ничего не добьетесь, принц! Не добьетесь потому, что
я люблю вас! Если бы я не любила вас, я могла бы пожертвовать
мгновенной страсти всем остальным. Но... я лучше скроюсь
навсегда в монастырь... Вы этого хотите, Анри?
-Сарра!
-Но если вы согласитесь, чтобы я была лишь вашим другом,
только другом и больше ничем, тогда я никуда не уеду, Анри!
Генрих только собирался было ответить Сарре, как вдруг с
улицы - с противоположной тому концу стороны, где дежурил Ноэ,-
послышался шум шагов быстро бегущего человека.
-До свидания... до завтра! - сказал принц.
-До свидания... до завтра! - повторила Сарра, поспешно
захлопывая окно.
В этот момент принц увидел женщину, которая быстро бежала
по улице, размахивая кинжалом. Думая, что это вырвавшаяся на
волю сумасшедшая, Генрих Наваррский изловчился схватить ее за
руку и, остановив бегущую, спросил:
-Что с вами?
-Пустите! - крикнула женщина, сопровождая свои слова
нервным смехом.- Пустите! Я убила его!
-Кого? - спросил принц.
-Да его... Рене Флорентийца! - ответила женщина среди
взрывов радостного смеха.
-Ноэ! Сюда! Ко мне! - крикнул принц, не выпуская женщины.
Ноэ прибежал.
-Ну да, ну да! - повторила женщина.- Я убила Рене
Флорентийца минут пять тому назад, и, если вы честные люди, вы
должны радоваться этому! Бежим посмотрим! - И она, схватив
молодых людей за руки, бегом потащила их к Лувру.
На углу у фонаря не было никого, но на белом камне
виднелись свежие капельки крови.
Х
Увидев эти кровяные пятна, принц и Ноэ внимательно
посмотрели на нищую. Это была очень красивая девушка,
поражавшая крупными формами. Она была почти мужского роста, но
ее тело псе же отличалось пропорциональностью и гибкостью.
-Вот видишь, милая,- сказал Генрих,- ты его просто
поцарапала, и он пошел своей дорогой!
-Вот это-то я никак не могу понять,- растерянно сказала
нищая.- Ведь я ударила его изо всех сил и чувствовала, как
клинок въедался в мясо... Да вот, смотрите! - И девушка
показала молодым людям кинжал, клинок которого был еще залит
свежей кровью.
-Но за что же ты его так? А? - спросил принц.
-Вы, должно быть, не знаете, кто я такая? - горделиво
спросила девушка в ответ.- Я Фаринетта!
-Но это не объясняет нам...
-Ну конечно! - перебила его нищая.- Я забыла, что вы
знатные господа, которые не могут знать то, что известно
всякому во Дворе Чудес! Ну, так я скажу вам яснее: я вдова
Гаскариля!
-Гаскариля! - в один голос вскрикнули принц и Ноэ, сразу
вспомнив имя подставного убийцы Самуила Лорьо.
-Да,- горделиво подтвердила Фаринетта,- Гаскариляакробата,
Гаскариля-карманщика, Гаскариля-адъютанта Короля
Цыганского, царствующего над пародом Двора Чудес! И вы
понимаете теперь, почему я ненавижу Рене и почему я поклялась
убить его!
-Позволь,- сказал принц.- Я понимаю, что ты должна
оплакивать Гаскариля и хочешь мстить за его смерть. Но почему
же ты считаешь виновным Рене?
-А, так вы не знаете, как это было? Ну так пойдемте вот
туда, к мосту, и я все расскажу вам!
Фаринетта снова взяла молодых людей за руки и повела их к
ближайшему мосту Шанж.
Там, присев на балюстраду, она принялась рассказывать:
-Гаскариль был отчаянным смельчаком, а потому нередко
попадался в лапы полиции. Когда он попался в последний раз,
весь Двор Чудес был уверен, что моему миленькому опять удастся
выпутаться. Но вот нас поразила страшная весть: главный судья
приговорил Гаскариля к повешению и казнь должна скоро
состояться. Меня эта весть почти убила, но товарищи принялись
надо мной смеяться. Они уверяли, что Гаскариль малый не промах
и сумеет посмеяться даже над приговором главного судьи. Их
уверения успокоили меня, и я даже принялась по просьбе Короля
Цыганского танцевать у костра с Герцогом Египетским. И вдруг во
Двор входит разбитый параличом Фильер, бросает костыли,
присаживается у огня и говорит: "Там, у ворот, тебя ждет какойто
судья. Он говорит, что пришел от Гаскариля". Сначала я даже
верить не хотела, но потом все-таки пошла к воротам. Уж очень
мне казалось странным, что судья рискнет прийти в такое место,
как Двор Чудес! Оказалось, что это пришел сам президент
Ренодэн. Показывая мне сережку Гаскариля, он сказал:
"Красавица! Гаскариль может спастись, если сделает так, как
советую ему я. Но он сомневается, колеблется и хочет
посоветоваться с тобой. Как это ни трудно, но я устрою вам
свидание. Пойдем со мной!" "Но как? Почему? В чем дело?" -
крикнула я с радостью и недоумением; я боялась, не вижу ли я
всего этого во сне, так как уж очень необычно и странно было
это появление судьи с вестью о возможном спасении моего дружка
и притом в тот самый момент, когда мы с Королем Цыганским как
раз говорили об этом! "По дороге я объясню тебе все,- ответил
судья,- а сейчас нельзя терять ни одной минуты! Пойдем!"
Действительно, по дороге Ренодэн подробно и добросовестно
объяснил мне, что Гаскарилю предлагают взять на себя вину
негодяя Рене, что за эту услугу мы с Гаскарилем получим по
кругленькой сумме, а кроме того, королева прикажет Кабошу
повесить моего дружка лишь для вида. Но Гаскариль колеблется
принять это предложение: он боится, чтобы я, Фаринетта, не
устроилась с кем-нибудь другим на выхлопотанные им для меня
деньги. "Как он только мог подумать это! - крикнула я.- - Ведь
я люблю его и не изменю ему ни живому, ни мертвому! Но вот что
он вам не верит, в этом он совершенно прав! Мы не привыкли к
щедрости и великодушию судей!" "Глупенькая! -, ответил мне
Ренодэн.- При чем здесь моя щедрость или великодушие? Неужели
ты не понимаешь, что мне самому нет никакого дела до мессира
Рене, и если я взялся за переговоры с Гаскарилем, то лишь во
исполнение приказания высоких особ? Обещания даю не я; я лишь
передаю их! Так что при чем здесь я?" "А! - сказала я.- Значит,
вы даже не можете ручаться..." "Я могу ручаться только за
самого себя,- перебил он меня.- Поэтому, я ручаюсь тебе, что
королева выразила мне согласие помиловать Гаскариля, и Рене
будет известно, кто выручил его. Ты знаешь, каким влиянием
пользуется Рене у королевы. Неужели ты думаешь, что он не
сделает такого пустяка для спасения жизни человеку, которому он
обязан своей жизнью?" "Ну, от Рене трудно ждать
благодарности! - заметила я.- Это такое чудовище, каких не
найдется среди самых отчаянных головорезов Двора Чудес". "В
этом ты права",- холодно сказал судья. "Значит, и вы
сомневаетесь?" - крикнула я. "Я не сомневаюсь лишь в одном,-
ответил Ренодэн,- и вот в чем: если Гаскариль не возьмет на
себя убийства на Медвежьей улице, он во всяком случае будет
повешен, если же возьмет, ты во всяком случае получишь деньги,
а Гаскариль, может быть, и не будет повешен. Пойми: будет
смешно, если я, незначительный судья, стану ручаться за
верность слова такой высокой особы, как королева. Ее сан сам
должен служить ручательством. Если же я искренне советую
Гаскарилю взять на себя вину Рене, то потому, что вижу в этом
единственный шанс к спасению. Вот и все! Однако мы пришли.
Помни: я привел тебя для очной ставки с Гаскарилем по делу об
ограблении суконщика Пистоле на улице Святого Николая.
Подробности никто не будет спрашивать". Ренодэн ввел меня в
маленькую комнатку, где я имела возможность пораздумать над его
словами. Должна признаться, что его доказательства произвели на
меня большое впечатление. Конечно, очень возможно, что
Гаскариля обманут; но ведь ему все равно не отвертеться от
виселицы, а если он откажется взять на себя вину, то его уж
наверное повесят - из безопасности, чтобы он не болтал, и в
отместку. Да и трудно поверить, чтобы высокие особы оказались
такими вероломными предателями! Словом, когда Гаскариль вошел
ко мне в комнатку, я сделала все, чтобы убедить его согласиться
на предложение Ренодэна. Я поклялась ему, что останусь верной
ему и что, если его обманут, мы - все население Двора Чудес -
отомстим за него! Вернувшись на Двор Чудес, я рассказала
товарищам обо всем, что произошло. Они были очень рады
принесенному мною известию и заявили, что не допускают
возможности обмана. Это окончательно уничтожило во мне всякие
сомнения, и мы очень весело провели этот вечер в танцах и
пиршестве. На другой день после этого я мирно разговаривала с
Королем Цыганским; вдруг вбежал, задыхаясь, герцог Египетский и
крикнул: "Ребята! Гаскариля повели вешать! Пойдем скорее!
Вот-то будет потеха! Гаскариль - парень веселый и, наверное,
доставит нам этой комедией несколько веселых минут!" Мы
побежали на Гревскую площадь и попали туда как раз в тот
момент, когда Кабош надевал Гаскарилю петлю на шею. Я невольно
закрыла глаза, когда палач столкнул его с помоста и Гаскариль
принялся извиваться в воздухе. Однако мои товарищи смеялись и
уверяли, что Гаскариль отлично разыгрывает роль повешенного.
Каков же был наш ужас, когда через час веревку с неподвижно
висевшим Гаскарилем опустили на землю и мы убедились, что мой
несчастный дружок был повешен самым настоящим образом. Я в
отчаянии бросилась к Ренодэну. Он встретил меня с совершенно
спокойным лицом; но каковы же были его испуг, изумление, гнев,
когда он узнал, что обещание не было сдержано!
-Мерзавец! - буркнул Ноэ, но принц сейчас же дернул его за
рукав: не в их интересах было разоблачать Ренодэна и тем
ослаблять ненависть Фаринетты к Рене - ненависть, которая могла
быть крупнейшим козырем в их игре!
-И тогда он прямо сказал мне, что это дело рук Рене! -
продолжала Фаринетта.- Ведь до признания Гаскариля палачу
ничего не говорили. А вдруг Гаскариль в последнюю минуту
раздумает? Поэтому сам Рене должен был сказать Кабошу от имени
королевы, чтобы Гаскариля пощадили. Он не сделал этого! И я в
присутствии всего Двора Чудес поклялась, что жестоко отомщу
негодяю Рене за смерть своего возлюбленного, а товарищи
поклялись помогать моей мести каждый раз, когда я этого
потребую. Но я хотела собственноручно наказать мерзавца. И
вот...
-И вот это тебе не удалось! - сказал принц.- Очевидно,
рана этого Флорентийца оказалась неопасной, и он спокойно
отправился к себе домой!
-А! - зарычала Фаринетта.- Ну, так я пойду туда и там
прикончу его!
Но принц схватил ее за руку и, удержав на месте, сказал
ей:
-Послушай, красавица! Мы оба тоже жаждем отомстить Рене,
так как и нам он тоже причинил много зла. Поэтому я хочу
удержать тебя от поступка, который не может быть удачным. В дом
к Рене ты не попадешь, а если и подстережешь его вторично, то
теперь он уже знает тебя и сумеет принять свои меры. И ты не
только не отомстишь ему, но еще сама пострадаешь ни за грош!
Нет, милая, откажись от кинжала; это слишком грубое и
недостаточное оружие в данном случае!
-А вы придумали что-нибудь лучшее? - злорадно спросила
Фаринетта.
-Может быть,- ответил принц,- и
...Закладка в соц.сетях
