Жанр: Электронное издание
Bezym-01
...0,5 см.; у бокового края - 0,3 см.
Размеры части чешуи затылочной кости: длина по правой ветви ламбдовидного шва - 4,7
см.; по левой ветви - 4,2 см. и по заднему краю - 6,5 см. Толщина кости по левой ветви
ламбдовидного шва - от 0,4 до 0,5 см.; по заднему краю - около 0,3 см.
Передний, боковой и задний края куска кости неровные, имеют вид крупно- и
мелкозубчатой ломанной линии; они темно-бурого цвета, легко ломаются. Стреловидный и
ламбдовидный швы сохранили на значительном своем протяжении присущие им вид и
плотность. Наружная пластинка у переднего и бокового края отсутствует, обнажая средостение,
которое имеет светло-бурый цвет, размер дефекта - 6,5 х 1,2 - 4,7 см. На наружной
пластинке, у бокового и заднего края кости, а также у верхнего края описанного дефекта
отмечается обугливание в виде полосы бурого и черного цвета, шириной от 1 см. до 1,8 см. На
остальном протяжении наружной пластинки теменной и затылочной костей заметно отложение
копоти, имеющее вид небольших пятен серо-черного цвета; на этом участке наружная
пластинка очень плотная.
Внутренняя пластинка теменной и затылочной кости у переднего, бокового и заднего ее
края бурого цвета, сухая, легко ломается; на остальном протяжении она имеет свойственный ей
цвет и плотность.
На чешуе затылочной кости располагается продольная трещина длиной 1,7 см., верхний
конец которой находится приблизительно у середины правой ветви ламбдовидного шва.
Другой кусок кости представляет собой часть левой теменной кости. Размеры его
следующие: длина по сагиттальному краю - 7,4 см.; по боковому краю - 7,5 см. и по
затылочному краю - 5,7 см. Трещина у сагиттального края -от 0,4 до 0,5 см.; у бокового края
- от 0,2 до 0,3 см. и у затылочного края - 0,4 см.
Передний край кости неровный, крупнозубчатый, бурого цвета, легко ломается; боковой
край неровный- мелкозубчатый; стреловидный шов почти на всем своем протяжении и
затылочный край на протяжении 3,2 см. сохранили присущие им вид и плотность. По
затылочному краю отмечается дефект полулунной формы; высота его - 1,5 см., основание -
2,5 см.
На всем протяжении переднего края наружная пластинка отсутствует, обнажая
средостение; последнее имеет светло-бурый цвет, легко ломается. По всему верхнему краю
этого дефекта отмечается на наружной пластинке обугливание, имеющее вид полосы бурого и
черного цвета, шириной от 0,8 до 1,3 см. Непосредственно за обугленным участком,
параллельно ему, располагается копоть в виде полосы, длиной 7,5 см. и шириной 0,5 ~ 1,2 см.
На наружной пластинке, у бокового края, ближе к затылочному краю, отмечается участок
обугливания размером 4,5 х 0,5 - 1,2 см. На остальном протяжении кости наружная пластинка
плотная.
Если соединить теменные кости по сагиттальному шву, то хорошо видно, что обгоревшие
участки у переднего края этих костей образуют одну полосу обугливания.
Края внутренней пластинки, соответственно обгоревшим участком наружной пластинки,
неровные, серо-желтоватого цвета, хрупкие; на остальном протяжении внутренняя пластинка
плотная.
На внутренней пластинке на 3,6 см. от вершины ламбдо-видного шва и на 1 см. прямо
влево от сагиттального шва располагается проникающий через всю толщу кости дефект, почти
круглой формы, размером 0,5 х 0,6 см., со слегка скошенным наружу задним краем.
На наружной пластинке дефект этот имеет звездообразную форму; края дефекта резко
скошены наружу; общий размер этого дефекта - 2 х 1,6 см. Толщина кости в области дефекта
около 0,4 см. От краев дефекта на внутренней пластинке отходят две трещины; одна из них
длиной 1,2 см. заканчивается у стреловидного шва, другая трещина длиной 2,3 см. направляется
в сторону бокового края.
Почти посередине внутренней пластинки ближе к боковому краю и почти параллельно
ему, на протяжении 6 х 1,3 - 2 см., располагается несколько плотно приставших к кости
комочков земли, в которых имеется около 30 мелких костных отломков неправильных
угловатых очертаний - размером от 0,1 х 0,1 см. до 1 х 0,6 см., отломки эти плотные, имеют
свойственный кости цвет. На других изъятых отломках, размером 0,9 х 0,5 см. и 1 х 0,6 см.,
отчетливо видны, особенно с помощью лупы, наружная и внутренняя пластинки, толщина этих
отломков - 0,1 см., 0,15 см. и 0,25 см.
Б. Заключение
На основании изложенного, в соответствии с поставленными мне вопросами, я прихожу к
следующему заключению:
1. Два частично обуглившихся куска черепа, изъятых 30-го мая 1946 года из ямы около
бомбоубежища, являются частями теменных костей и чешуи затылочной кости черепа
взрослого человека, что доказывается наличием стреловидного и ламбдовидного швов,
размерами кусков и резко выраженной дугообразной выпуклостью этих кусков на всем их
протяжении.
Если соединить куски костей по стреловидному шву и левой ветви ламбдовидного шва, то
ясно видно, что части теменных костей и часть чешуи затылочной кости происходят от черепа
одного человека. Этот вывод подтверждается и совпадением участков обугливания,
расположенных по одной линии у переднего края теменных костей.
2. Дефект на левой теменной кости, около стреловидного шва, имеет воронкообразную
форму со скошенными наружу краями и более значительными размерами на наружной
пластинке, чем на внутренней. Из этого следует, что дефект этот является выходным пулевым
отверстием.
При решении вопроса о расположении входного пулевого отверстия необходимо в
разбираемом случае учитывать не только локализацию выходного отверстия, форму и размеры
его, но и толщину костных отломков, обнаруженных на внутренней пластинке левой теменной
кости, которые образовались от разрушения кости по окружности входного отверстия.
Исследованием двух крупных костных отломков установлено, что на них отчетливо
заметны наружная и внутренняя пластинки и что толщина отломков равняется 0,1 см., 0,15 см.
и 0,25 см. Это обстоятельство, в связи с локализацией, формой и размерами выходного
пулевого отверстия, дает право признать, что выстрел произведен или в рот или в височную
область справа (кости черепа в этих областях имеют сравнительно небольшую трещину).
Таким образом, следует полагать, что выстрел произведен в направлении снизу вверх,
справа налево, кзади.
3. На кусках костей обнаружены только две небольшие трещины у краев выходного
отверстия. Кроме того, установлено, что толщина левой теменной кости в том месте, где
располагается выходное отверстие, равняется около 0,4 см. Ввиду этого и принимая во
внимание размер выходного пулевого отверстия, а также довольно значительную длину
раневого канала в веществе головного мозга, можно сделать вывод, что выстрел, причинивший
ранение головы, произведен из оружия среднего калибра, с обычным для этого типа оружия
зарядом.
4. Из описания кусков свода черепа видно, что теменные кости разъединены по
стреловидному шву, чешуя затылочной кости отделена от левой теменной кости по левой ветви
ламбдовидного шва, а правая ветвь того же шва подвижная. Кроме того, на значительном
протяжении внутренней пластинки левой теменной кости (т.е. на некотором расстоянии от
раневого канала в веществе головного мозга) обнаружено довольно значительное количество
мелких костных отломков. Эти данные свидетельствуют, что выстрел произведен на очень
близком расстоянии, в пределах действия пороховых газов, т.е. в упор или почти в упор.
5. Обугливание костей черепа произошло от значительного воздействия пламени на
голову трупа,
Более сильное разрушение и обугливание Правой теменной кости, чем левой теменной, а
также наличие участков обугливания на чешуе затылочной кости справа указывают, что правая
половина головы подвергалась большему воздействию пламени, чем левая половина.
Воздействию пламени подвергались также лобнотеменная, левая височная и затылочная
области, о чем можно судить по виду и характеру соответствующих участков теменных костей
и чешуи затылочной кости.
6. Наличие двух обуглившихся костей черепа, обнаруженных в яме, из которой были
раньше извлечены два сильно обугленных трупа, объясняется, всего вероятнее, неосторожными
манипуляциями при закапывании в яму трупа или при извлечении его из ямы, вследствие чего
могло произойти отделение от черепа обуглившихся теменных костей и затылочной кости;
вероятно, от тех же неосторожных действий образовались и дефект по затылочному краю левой
теменной кости, а также небольшая трещина на чешуе затылочной кости".
Конечно, Семеновский не мог сказать, принадлежат ли Гитлеру обломки (кстати,
экспертиза возраста костных тканей обломков так и не была проведена). На этом комиссия
практически закончила свои труды.
Что же означали все ее заключения? Да ничего!
Собственно говоря, и не могли ничего означать. Была абсурдной сама идея послать год
спустя в Берлин следователей и свидетелей для того, чтобы доказать, что состоялось или не
состоялось "якобы самоубийство" Адольфа Гитлера и каким образом произошло ею
"исчезновение". Но ведь Круглову и Серову было сие не столь важно. Это были лишь
кабинетные, в данном случае "анти-абакумовские", игры, и не вина Круглова, что его
предшественник был куда ближе к истине, чем он.
Вероятно, поэтому работа комиссии "наказала" инициаторов всей затеи: если она
что-либо дала, то свидетельство подлинного, а не мнимого выстрела в комнате, где Гитлер и
Браун покончили с собой. Пятна на стене и на софе, точнейшим и неопровержимым образом
зафиксированные комиссией, подтверждали, что Гитлер воспользовался оружием, что в 1945
году ставилось советским следствием под вопрос. В неменьшей мере в пользу этого говорили
чудом (после года!) найденные в яме обломки черепа с выходным отверстием пули.
Но как же с центральным заданием - перепроверкой акта Шкаравского? Ведь
Семеновский установил столько недостатков в нем, что его надо было обязательно
перепроверить. Комиссия знала, как это сделать: надо провести эксгумацию трупов,
закопанных в Магдебурге, в расположении отдела "СМЕРШ" 3-й ударной армии. По телефону
из Берлина они передали срочную просьбу: нужно получить в Магдебурге "два ящика".
Здесь случилось непредвиденное: начальник управления "СМЕРШ" Группы советских
оккупационных войск в Германии генерал-лейтенант Зеленин... отказался выдать ящики. Из
другой записки явствует, что комиссия пыталась получить на это дополнительное указание от
Серова, но тот был занят другими срочными делами и указания не последовало. Такова была
месть Абакумова. Круглов нервничал. На одной из бумаг он наложил резолюцию: "Надо
торопиться. Ведь трупы разлагаются". Начальник советского госпиталя в Бухе, предместье
Берлина, получил служебную записку генерала Сиднева:
"В связи с необходимостью проведения медицинских мероприятий, связанных с
выполнением специального задания, прошу во вверенном Вам госпитале выделить
для оперативного сектора Берлина СВА одну комнату, необходимые хирургические
инструменты и закрепить одного-двух санитаров за профессором Семеновским".
Однако армейские власти отдавать тела не торопились. 30 мая подполковник Клаусен,
возглавлявший следственную бригаду, был вынужден звонить в Москву. В телефонограмме
сказано:
"Необходимо, чтобы тов. Абакумов дал распоряжение выдать для осмотра два
ящика с трупами".
Абакумов распоряжения, разумеется, не дал - ведь ему вся затея была не по душе.
Комиссия уехала, не солоно хлебавши. Что оставалось делать? В результате комиссия пришла к
соломонову решению (в июле 1946 г.):
"Несмотря на то, что [все данные] свидетельствуют в пользу показаний Линге и
других лиц о том, что Гитлер совершил самоубийство... комиссия не считает
возможным сделать окончательные выводы по этому вопросу".
Что и требовалось доказать: мол, ищите Гитлера дальше. Впрочем, нет свидетельств о
том, что заключение было направлено Сталину. Среди донесений Круглова Сталину оно не
числится. "Миф" остался мифом и неплохим названием для всей истории, о которой я
повествую.
После "Мифа"
Старинное правило гласит: из ничего ничего не бывает. Однако на существовавший
некогда между Лубянкой и Старой площадью странный мир эта истина не распространялась.
И вот очередное дело: на сей раз не в архиве НКВД, а в архиве МГБ . Оно состоит из
нескольких документов, подписанных человеком, имя которого имело зловещую славу. Это
следователь, а в 1948 году - заместитель начальника следственной части по особо важным
делам Министерства госбезопасности СССР, полковник Комаров, с выразительным прозвищем
"Костолом". Он нам уже встречался в 1941 году, когда выбивал "признания" из генерала
Павлова. Именно он составил для министра госбезопасности Абакумова "Справку по
показаниям свидетелей смерти Гитлера". Она начинается с такой констатации:
"Расследованием вопросов, связанных с обнаружением трупов Гитлера,
Геббельса и их семей, занимались начальник управления KP О "СМЕРШ" 1-го
Белорусского фронта генерал Вадис, начальник отдела КРО "СМЕРШ" 3-й ударной
армии полковник Мирошниченко и группа работников отдела "СМЕРШ" этой группы
войск. В Главном управлении "СМЕРШ" по этому вопросу сконцентрированы все
материалы - акты об опознании трупов, судебно-медицинские экспертизы,
протоколы допросов свидетелей, вещественные доказательства, в том числе
искусственные зубы Гитлера и его жены Евы Браун, золотой портсигар,
обнаруженный при трупе жены Геббельса, нагрудные знаки НСДАП, обнаруженные
при трупе Геббельса и его жены. Кроме того, в Главном управлении "СМЕРШ" ныне
содержатся 9 арестованных немцев, являющихся свидетелями смерти Гитлера,
Геббельса и их семей".
Для чего и почему составлялась эта справка? Вроде как для новой перепроверки? В
справке Комарова не сказано. К ней приложены:
- список лиц, опознавших трупы и дававших показания. Это уже давно знакомые нам
лица - Фосс, Шнайдер, Ланге, Хойзерман, Эккольд, Цим, Менгерсхаузен, Кунц, Хаазе,
Эхтман, Фриче;
- другой список - арестованных свидетелей смерти Гитлера и родственников фюрера. В
нем 16 человек, в том числе арестованная в Австрии в июне 1945 года двоюродная сестра
Гитлера Мария Копенштайнер, видевшая Гитлера последний раз в 1907 (!!) году, ее муж и
двоюродный брат Гитлера, никогда его не видевший, - Эдуард Шмидт и его сын.
Среди документов МГБ - снова схема зубов Гитлера и Браун, сделанная Эхтман ом в
июле 1947 года, дело на Гюнше с его личными документами и справка о том, что Гюнше 6
августа 1948 года был отправлен из Бутырок в лагерь № 27.
Ревностные хранители тайн Лубянки и на этот раз не смогли разъяснить мне, почему
Комаров в 1946 - 1949 годах снова занялся злосчастным вопросом. Однако в президентском
архиве, точнее, в фонде Сталина любезные архивисты обнаружили странный документ,
который открывает новую, доселе неизвестную главу в истории останков Гитлера. 9 января
1948 года начальник разведки Северной группы войск в Польше генерал Виноградов послал
такой доклад на имя Сталина: в Варшаве проходит процесс над немецким летчиком Петером
Баумгартом. Он показал, что в конце апреля 1945 года, а именно 29 апреля, вывез Адольфа
Гитлера из Берлина в Данию, где приземлился в районе 70 км от реки Эйтер. Гитлер
поблагодарил его и даже вручил ему денежную премию .
Нетрудно догадаться, как заинтересовался Сталин этой телеграммой. На ней он
размашисто написал указание Молотову немедля запросить посла в Варшаве Лебедева об этом
человеке. 11 января секретарь Молотова Б. Подцероб выполнил это указание.
Из Варшавы пришел ответ от посла Лебедева: он не донес о Баумгарте, так как об этом
сообщил корреспондент ТАСС в Варшаве; кроме того, выяснилось, что Баумгарт - человек с
больной психикой и судопроизводство по его делу прекращено. В бумагах МИД об этом
эпизоде ничего больше не говорится. На оригинале, пришедшем в ГРУ, никаких резолюций о
расследовании нет, лишь указано, что копии донесения пошли Сталину, Молотову и Берия, а
также в МВД и МГБ. Стали ли те ведомства проводить дознание? Некоторые ветераны
утверждают, что якобы была назначена медицинская комиссия и даже привозили в Москву
кости Гитлера. Документов об этом архивисты ФСК не обнаружили, и они предполагают, что в
памяти ветеранов сместились воспоминания об этом деле и об операции "Миф".
Но и на этом цепочка не оборвалась. В 1953 году в Австрии объявился человек,
удивительно похожий на Гитлера. Советские представители встревожились: вдруг это
"убежавший" фюрер? Однако вскоре из Вены пришло сообщение, что тревога оказалась
ложной.
Выстрел в бункере
Наверное, Сталин уже давно забыл об этой неприятной для него истории. Не успокоились
только сотрудники МВД и МГБ, которые как верные партийные пропагандисты хотели
представить смерть Гитлера в наиболее неблагоприятном для него свете. А именно как
отравление, а не офицерская "пуля в лоб". Хотели этого и после смерти Сталина.
Не скрою, что в 1965 году при первом же разговоре в доме на Лубянке полковник
Бачурин, представлявший пресс-бюро КГБ, сказал мне, что одной из основных задач
готовившейся мною публикации является доказательство самоотравления фюрера. Эта задача
была, впрочем, не очень сложной, так как в немецкой, английской и американской литературе
этот спор шел уже давно и к версии о яде склонялись авторы, которые к мнению КГБ совсем не
прислушивались. Так, Роберт Кемпнер, нюрнбергский обвинитель, писал:
"У меня и моих сотрудников появилось подозрение, что Гитлер не застрелился и
его смерть и смерть его жены Евы объясняются отравлением. Это подозрение
напрашивалось после многих допросов, на которых шла речь о распр делении
врачами СС ампул с ядом среди высших функционеров партии на случай краха
третьего рейха. Известно много случаев, когда применялись эти ампулы. Стоит
вспомнить о семье Геббельсов, о самоубийстве рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и
самоубийстве приговоренного к смерти Германа Геринга... Мое подозрение о том,
что и Гитлер отравился, было подкреплено после допроса д-ра Блашке, который
сказал, как дрожали руки у Гитлера в апреле 1945 года. Подобное дрожание с
криминалистической точки зрения как бы исключало выстрел из пистолета. Кроме
того, Гитлер не был типом, который стреляется, а скорее типом, который, попав в
тупик, хватается за яд как более "легкий метод"".
Далее Р.Кемпнер ссылался на мою прежнюю книгу, где опубликованы акты, в которых
говорилось об обнаружении во рту трупов "предположительно Гитлера" и "предположительно
Евы Браун" осколков ампул с цианистым калием.
... Продолжу покаяние. В прежних книгах я не написал и о другом. Политическая
установка автору Безыменскому была определенной: снять версию об "офицерской смерти"
Гитлера. Впрочем, сами ветераны КГБ свято верили, что Гитлер не застрелился, а отравился. Я
был готов принять эту версию. Тем не менее мне категорически не советовали публиковать
одно донесение о химической экспертизе, произведенной во фронтовой
санитарно-эпидемиолотческой лаборатории № 291 в июне 1945 года .
Химическая экспертиза производилась фундаментально: всего в лабораторию (военное
сокращение - ФСЭЛ) было доставлено 30 проб внутренних органов и 12 проб крови; было
проведено 42 реакции на цианиды и 78 реакций на алкалоиды. Как докладывал начальник
ФСЭЛ подполковник медслужбы Малый, были установлены растворимые цианистые
соединения проб по актам 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11. Количество синильной кислоты
равнялось ("на 1 кг мяса" ) 9,72 - 12,9 мг. Все это были пробы останков семьи Геббельса,
собак и Кребса. А Гитлер и Браун? Соответствующий пункт гласил:
"в) в материале по актам вскрытия № 12 и 13 цианистые соединения не обнаружены".
Как так? У Гитлера и Браун нет следов яда? Я задавал этот вопрос Шкаравскому и
другому члену комиссии, профессору Краевскому. Они не придали этому большого значения,
ссылаясь на возможность выветривания следов через неделю и на плохую сохранность
"материала". Однако это негативное заключение я раньше не цитировал. Кстати, когда Берия
послал Сталину акты химического обследования, он предусмотрительно включил только акты 1
- 11, а не 12 и 13, чтобы не вызывать излишних сомнений.
Но сегодня, чем больше я сравниваю различные протоколы, тем больше склоняюсь к
мнению, что самоубийство было "двойным" - и яд, и выстрел. Это мнение укрепилось у меня,
когда известный криминолог д-р Рольф Эндрис, ознакомившись с фото найденной во время
операции "Миф" теменной кости, высказал убеждение, что выстрел последовал не в рот, а в
висок. Мнение Елены Ржевской, что отравившегося Гитлера пристрелили, к сожалению,
подтверждено лишь одним показанием генерала Раттенхубера . Бывший в имперской
канцелярии д-р Клаус Шенк также склоняется к идее "комплексного самоубийства". Ведь
точно так же покончил с собой Вальтер Хевель, бывший с Гитлером до последнего часа.
Конечно, у моих заказчиков кроме желания доказать, что Гитлер не застрелился, а
отравился, был и идеологический заказ, который в принципе пришелся мне по душе.
Публикация должна была быть неким (очередным) напоминанием о нацизме как угрозе для
человечества и о его судьбе. Заказ несложный. Вопрос состоял лишь в том, как его выполнять
.Тогда, в конце 60-х годов - время разгара "холодной войны", такого рода публикация
виделась весьма упрощенно, в черно-белых красках конфронтационного мышления.
Нацистская или неонацистская опасность, конечно, на Западе, где мировой империализм хочет
воспользоваться наследием Гитлера для своих целей. Этой опасности противостоят мировой
социалистический лагерь и прогрессивные силы во всем мире. Как просто было мыслить и
писать по этой схеме! Впрочем, так же просто было мыслить и писать по другой
конфронтационной схеме, в соответствии с которой все угрозы исходили от агрессивного
советского империализма и его происков.
Оценивая сегодня итог этого пропагандистского противостояния, в котором я принимал
активное участие, могу применить для своего утешения русскую поговорку "Маслом каши не
испортишь". Настойчивые советские напоминания о неонацизме способствовали привлечению
внимания западной общественности к этой теме. В свою очередь, демократические западные
общества, желая доказать свою жизне- и дееспособность, старались держать неонацистские
группы на периферии политической жизни.
Мы же оказались наказаны собственной односторонностью: считая фашизм и нацизм
порождением капитализма, упустили из внимания, что эти идеи могут получить
распространение и в СССР, и в странах социалистического содружества. Стоило им распасться,
как, подобно ядовитым грибам, неофашистские группы стали возникать в той самой Восточной
Германии, которую ее коммунистические лидеры именовали "антифашистским государством",
защищенным в Берлине "антифашистским защитным валом". В объединенной Германии центр
неонацизма оказался в ее восточной части.
Но еще опаснее стало появление фашизма в России. Когда-то советские читатели
познакомились с романом Синклера Льюиса "У нас это невозможно", посвященным
фашистской нечисти в США. Читали и критиковали автора за излишний оптимизм, зато были
свято уверены, что у нас это действительно невозможно. Суровая действительность наказала и
"их" и "нас". Фашизм в России середины 90-х годов стал реальностью.
Как и в других странах, началось с малого. С небольших антисемитски настроенных
группок типа "Памяти" и листовок на первых демократических выборах, с продажи "Майн
кампф" и "Протоколов сионских мудрецов". Затем стали появляться военизированные группы
молодежи в черной форме, расистские лозунги на митингах. Но это была лишь верхушка
айсберга. Образовалась устойчивая группа газет и журналов, ведущих ксенофобскую и
антисемитскую пропаганду на "интеллектуальном" уровне. Появились, используя атмосферу
гласности и плюрализма, организации и партии, выдвигающие лозунги типа "Россия - для
русских" и солидаризирующиеся с гитлеровской политикой уничтожения евреев и иных
"инородцев". Чем дальше, тем энергичнее русские фашисты дают о себе знать.
Неожиданность была велика. Но полезно вспомнить, что российский антисемитизм имеет
давние корни и были времена, когда он занимал ведущее место в международном "расистском
фронте". Это было время, когда к его помощи прибегнул русский царизм, попавший в
тяжелейший кризис. Еврейские погромы начала века, знаменитый процесс Бейлиса прогремели
на всю тогдашнюю Европу, и честь русскому обществу принесли смелые выступления лучших
представителей интеллигенции против позорного союза царизма с черными силами
антисемитизма.
Революция 1917 года, казалось, ликвидировала все условия для расового неравенства. Но
не прошло и десятка лет, как под прикрытием интернационалистских лозунгов и
коммунистическая партия оказалась зараженной вибрионом ксенофобии и антисемитизма.
Государственный антисемитизм стал одним из неотъемлемых элементов извращенной
идеологии сталинской эпохи и чуть было не закончился геноцидом советского еврейства в
последние годы жизни Сталина.
Конечно, в России сегодня еще нет государственного антисемитизма сталинских времен.
Но если тогдашний дозволенный расизм выглядел "тихим" - все о нем знали, но вслух не
говорили, - то сейчас он стал гласным, крикливым и, увы, допустимым. Суды молчат и не
применяют соответствующие параграфы новой конституции. Осквернение еврейских кладбищ
также не волнует стражей законности. Но что еще тревожнее: из арсенала нацизма извлечен не
только антисемитизм, но и культ вооруженной силы. Недаром во время событий октября 1993
года отряды Александра Баркашова были одной из главных опор непримиримой оппозиции. И
все это происходит в стране, где у общества, воспитанного в духе "у нас это невозможно", нет
иммунитета против экстремистско-шовинистической пропаганды и идеологии. Как это ни
парадоксально, главный очаг национал-социалистической и шовинистической опасности сейчас
приходится искать не в Бонне и даже не в Магдебурге, а в российских городах. Эти строки я
пишу со стыдом и болью. Но пишу.
Теперь вернемся к нашему расследованию.
Поиски в Магдебурге
Тайное становится явным. Но когда? И как?
Тайна захоронения Гитлера считалась абсолю
...Закладка в соц.сетях
