Жанр: Электронное издание
Bezym-01
...а".
Конечно, сомневаться можно во всем. Например, опубликованное в 1993 году
исследование французских медиков из университета гор. Лилль повторяет аргументы Мазера о
крипторхизме и вводит новый контраргумент: в акте Шкаравского упомянуты 15 зубов верхней
челюсти, но описаны только 14 . Но если посмотреть акт, то в нем в верхней челюсти
упомянуты 9 зубов, из них описаны все 9; в нижней челюсти упомянуты 15 зубов, из них
описаны все.
Американский стоматолог Лестер Лунтц (журнал "Коннектикут", март 1983 г.) выдвинул
другую, едва ли более обоснованную версию . Он считает, что русские нашли в саду тело...
двойника Гитлера. Далее он объявляет, что русские не произвели зубоврачебного
освидетельствования останков Гитлера. Первое оставляю на совести д-ра Лунтца, так как никем
и никогда не доказано, что у Гитлера были двойники. Последнее утверждение более чем
странно, ибо комиссия Шкаравского подробно описала зубы трупа №12. Более того, они были
изъяты из него и опознаны Кете Хойзерман и Фрицем Эхтманом. Эти описания были подробно
проанализированы двумя специалистами - д-ром Соггнаесом и профессором Стремом и
доложены ими на стоматологических конгрессах в Эдинбурге и Осло .
Полковник медслужбы США Ховард Бюхнер и его немецкий коллега Вильгельм Бернхарт
в книге "Прах Гитлера" выдвинули еще более изощренный контраргумент : они не
сомневаются в акте Шкаравского, но считают, что эсэсовская охрана фюрера все предусмотрела
и специально подложила в яму два трупа - женский и мужской, в то время как прах Гитлера и
Браун был заботливо уложен в 22 (!) специальные урны и вывезен из Берлина на специальном
самолете. Некий полковник ССХартман приказал группе берлинских беспризорных найти два
трупа: "изуродованных, неузнаваемых, мужской и женский, приблизительно как у фюрера и его
жены, нужных размеров, веса и возраста, с наличием зубов и протезов. Эти ложные г-н и г-жа
Гитлер были сожжены, а затем найдены Советами. По чистому случаю полковник Хартман
выбрал мужской труп с одним яичком и женский с ранениями".
Почему я скептически отношусь ко всем версиям, исключающим смерть Гитлера и
находку его трупа советскими войсками? Основания мои таковы:
1. Документальные свидетельства и свидетельства большинства серьезных очевидцев
говорят против "демонизации" нацистского режима, якобы столь зловещего и
изобретательного, что он заранее предусмотрел все меры для спасения своих лидеров. Скорее
наоборот: лидеры режима были так уверены в себе, что и не думали, что их дни сочтены.
2. Личное знакомство с большинством участников берлинского поиска первых дней мая
1945 года (Горбушин, Мирошниченко, Аксенов, Ржевская, Клименко, Шкаравский,
Смольянинов, Краевский, Блащук, Терещенко, Мержанов) убедило меня в том, что здесь не
было никаких "смершевских" комбинаций и фальсификаций. Они начались на более высоком
- "сталинском" - уровне.
3. Те челюсти и протезы, которые 8 мая были сняты с останков Гитлера и Браун, являются
хотя единственным, но неопровержимым доказательством идентификации. Они совпали и с
описанием, сделанным задолго до этого зубным врачом Гитлера - Блашке, и с описанием,
данным Хойзерман и Эхтманом. Ни в мастерских Лубянки, ни в лабораториях Гейдриха их
невозможно было изготовить.
Но не буду скрывать: не только у Мазера или Лунтца появились претензии к акту
Шкаравского. Оказывается, были и советские скептики, например известный московский
криминалист-медик, профессор Московской судебно-медицинской экспертизы Борис
Семеновский. Он сформулировал свои замечания еще в 1946 году .
"ЗАМЕЧАНИЯ
к акту №12 судебно-медицинского исследования обгоревшего трупа мужчины,
произведенного Комиссией врачей 8/V-1945 года в городе Берлине, и к акту №13
судебно-медицинского исследования обгоревшего трупа неизвестной женщины,
произведенного той же Комиссией 8/V-1945 года в городе Берлине.
К акту №12 (предположительно трупа ГИТЛЕРА)
1) Из акта совершенно не видно, было ли произведено исследование костей основания
черепа, что имеет в данном случае очень большое значение ввиду констатирования
обдуцентами "множественных мелких трещин носовых костей и костей верхней челюсти".
Кроме того, направление, длина и взаимное соотношение этих трещин в акте не отмечены, что
лишает возможности судить об их происхождении.
2) В акте не описано изменение внутренней поверхности аорты и других крупных
сосудов, что в известной мере могло подтвердить высказанное Комиссией "по состоянию
нижних резцов и первого малого коренного зуба" мнение о возрасте покойного.
3) Не изъяты части наиболее сохранившихся внутренних органов для
судебно-химического исследования на присутствие в них цианистых соединений, что
необходимо было сделать, независимо от возможных результатов анализа, - ввиду
обнаружения в полости рта "кусочков стекла, составляющих часть стенок и дна тонкостенной
ампулы".
4) Заключение Комиссии, что "смерть неизвестного мужчины наступила в результате
отравления цианистыми соединениями", основано только на наличии в полости рта трупа
остатков раздавленной ампулы и по аналогии с установленной Комиссией причиной смерти
двух мужчин, одной женщины и 6 детей (акты № 1, 2, 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11). Это заключение
можно рассматривать только как предположительное, тем более что обдуцентами не
исследовано состояние костей основания черепа и не уделено внимания вопросу о
происхождении "многочисленных трещин носовых костей и костей верхней челюсти".
К акту № 13 (предположительно жены ГИТЛЕРА)
1) Врачами не исследованы кости основания черепа на предмет возможного обнаружения
каких-либо их повреждений, что, само собой разумеется, имеет существенное значение при
решении вопроса о характере и причине смерти неизвестной женщины.
2) Из очень краткого описания "ясно выраженных кровоизлияний" вокруг отверстий в
коже, неправильной формы, размером 7x0,9 см, по пар астернальной линии, слева, на уровне
второго межреберного промежутка, и ясных кровоизлияний вокруг двух отверстий, размером
0,8x0,4 см, в верхней части сердечной сумки спереди нельзя сделать определенного вывода о
том, что являются ли эти повреждения прижизненного или посмертного происхождения, тем
более что совсем не отмечено, какой вид и характер имели стенки двух сквозных
огнестрельных каналов в верхней доле левого легкого. Точно так же нельзя составить твердого
мнения о происхождении этих повреждений и на основании характеристики их, приведенной
экспертами в данном ими заключении о причине смерти неизвестной женщины ("несмотря на
наличие тяжелых ранений ...").
3) Не произведено судебно-химическое исследование частей внутренних органов на
присутствие в них цианистых соединений, к чему Комиссия прибегала во всех тех случаях,
когда при исследовании ими других трупов ощущался "запах горького миндаля".
Некоторые из приведенных существенных недостатков исследования трупов неизвестных
мужчины и женщины, напр, отсутствие описания состояния костей оснований черепа, могут
быть устранены при перевскрытии этих трупов.
ПРОФЕССОР (СЕМЕНОВСКИЙ)".
Как же мог профессор Семеновский поднять руку на столь авторитетное заключение,
вроде как бы подтвержденное органами "СМЕРШ" и даже доложенное Сталину?
Здесь-то мы и подходим к совершенно невероятной операции советских спецслужб - к
операции "Миф".
В чем я покривил душой
Считается, что каяться никогда не поздно. Покаяние может быть принято или не принято,
но оно важно не только для кающегося.
Когда в 1968 году я опубликовал тексты 13 судебно-медицинских заключений и описал
события, разыгрывавшиеся в Берлине в мае 1945 года, я сознательно допустил одно искажение
этих событий. Я написал: "Медицинское следствие было закончено, поэтому трупы были
окончательно сожжены, а пепел развеян по ветру, как об этом 3 июня начальник управления
контрразведки "СМЕРШ" 1-го Белорусского фронта доложил в Москву". Это была ложь,
причем умышленная.
Откуда она взялась? В 1968 году, когда я с огромным трудом добился разрешения на
публикацию актов, в Москве царили иные порядки. Все подобные публикации подлежали
строжайшему контролю, особенно если они были связаны с деятельностью спецслужб. Я
слышал, что мой коллега из газеты "Труд" пытался получить такое разрешение. Мол, в
торжественный день Победы сообщим о том, чем и как кончил Гитлер. Просьбу доложили
Никите Хрущеву, и он, было, согласился, но в последний момент изменил это решение. Я
понимал, что надо придумать какой-то повод для возобновления просьбы. Как говорится, не
бывать бы счастью, да несчастье помогло. В 60-е годы советская внешнеполитическая
пропаганда занималась дискредитацией порядков в ФРГ и показом роста неонацизма. В ЦК
КПСС с этой целью готовились специальные меры, о чем журналистам стало известно. Тогда
мне и пришла в голову мысль, что акты о смерти Гитлера можно обнародовать, включив их в
ряд публикаций против неонацизма, возрождающего миф о Гитлере (уже появились
публикации о том, что Гитлер якобы жив). Расчет оказался правильным, и ЦК дал указание КГБ
предоставить документы, но с ограничениями: публикация подлежала строгому контролю и
писать можно было только то, с чем согласны в КГБ. И наоборот: чего публиковать не захотят,
того и не писать...
В пустой кабинет пресс-бюро КГБ мне приносили папки, откуда я мог делать выписки.
Затем мне дали адреса некоторых ветеранов "СМЕРШ", с которыми я мог встретиться. Среди
них оказался и полковник Горбушин, к которому я поехал в Ленинград. Мы долго беседовали,
причем, рассказывая о судьбе трупов Гитлера, Браун, Кребса и семьи Геббельс, Василий
Горбушин вдруг сказал:
- А вот об этом писать нельзя. Это государственная тайна. Вам скажу, но вы не пишите.
- Что вы имеете в виду?
- А то, что мы трупы не уничтожили, а зарыли. Причем зарывали не раз, пока не
закопали их в Магдебурге, куда штаб 3-й ударной армии передислоцировался в конце 1945
года.
Тогда же это подтвердила мне в дружеском разговоре Елена Ржевская. Те же сотрудники
пресс-бюро КГБ, с которыми я все время консультировался, прямо указали: надо написать, что
трупы сожжены, указать произвольно время, скажем, начало июня. Я так и сделал. Иначе
сделать и не мог, ибо тогда вся публикация, которую я считал необходимой, не увидела бы
света.
Теперь, покаявшись, я могу попытаться с максимальным приближением описать
своеобразную одиссею трупов Гитлера и его присных.
Могилы Адольфа Гитлера
В 1938 году Адольф Гитлер указал, как его похоронить: тело перевезти в Мюнхен,
выставить в Фельдхернхалле (здании, перед которым состоялся гитлеровский путч 1923 г.) для
прощания и поместить в усыпальницу на Кёнигсплатц. Высказывал он и другое пожелание:
быть похороненным в Линце, в усыпальнице здания руководства нацистской партии. Генрих
Гиммлер имел более точное представление об усыпальнице, которую желал иметь фюрер. Она
должна была иметь высоту 355 метров, диаметр 1500 метров. В центре - золотая гробница,
украшенная драгоценными камнями с Урала...
Война рассудила иначе - могилы Адольфа Гитлера в действительности выглядели иначе,
и было их... много. Если обобщить документы и свидетельства очевидцев, то выяснится, что
Гитлера хоронили несколько раз.
Первый раз - на исходе дня 30 апреля 1945 года, когда тела Гитлера и его новоявленной
супруги были вынесены во двор имперской канцелярии. Охранники СС положили их в ров
глубиной в один метр и в присутствии Геббельса и Бормана облили бензином. Началось
сожжение, сад был под обстрелом - и наблюдать за сожжением было трудно. Но этот ров
нельзя считать первой могилой, ибо тела были перенесены в соседнюю глубокую воронку, куда
уже раньше бросили трупы двух собак (Блонди и Вольф), отравленных в ходе проверки
эффективности ампул с цианистым калием. Воронку поспешно засыпали землей.
Второй раз - днем 4 мая. Когда, как мы знаем, солдат Иван Чураков обнаружил трупы в
воронке, они были вытащены на свет божий, но снова закопаны, так как считалось, что Гитлера
уже нашли.
Третий раз - снова выкопанные 5 мая тела были перевезены в Бух, где положены в
подвал одного из зданий клиники. Это было как бы временное погребение до медицинского
освидетельствования, состоявшегося 8 мая. Там же они оставались еще несколько дней, пока не
были захоронены, что задокументировано в акте "СМЕРШ" 3-й ударной армии.
Четвертый раз - в городке Финов (севернее Берлина), куда передислоцировался отдел
"СМЕРШ". Здесь останки закопали снова. Начальник отдела полковник Мирошниченко хотел,
было, их уничтожить, но более опытный Горбушин отговорил его: а вдруг пригодятся? Он
оказался прав.
Пятый раз - когда перепроверку данных, доложенных в Москву из Берлина, вел
специальный уполномоченный (генерал Мешик) и всех свидетелей привезли в Финов. Генерал
направился в лес, где была проведена эксгумация. Отчет генерал увез в Москву, равно как и
челюсти Гитлера и Браун, снятые еще в Бухе. Тела закопали снова в том же лесу близ Финова.
Шестой раз - когда штаб 3-й ударной армии передислоцировался в Ратенов (60 км
западнее) и туда же направился отдел "СМЕРШ". Все гробы в Финове были выкопаны и
перевезены в лес близ Ратенова для нового захоронения (существует акт).
Седьмой раз - такая же процедура повторилась, когда штаб перешел в Стендаль (еще 30
км западнее). Акта нет, но мне говорил об этом Горбушин, проводивший все захоронения.
Восьмой раз - когда 3-я ударная армия обосновалась в Магдебурге и отдел
Мирошниченко получил в свое распоряжение несколько кварталов в районе Зуденбург вдоль
улицы Вестэндштрассе (ныне Клаузенерштрассе). Этот район не входил в военный городок, так
как органы госбезопасности предпочитали отдельную дислокацию. Сюда были привезены
гробы и захоронены во дворе дома № 36. Соответствующая документация, заверенная
Горбушиным, была направлена в Москву под грифом "совершенно секретно". Сюда в порядке
инспекции из Москвы прибыл сотрудник "СМЕРШ" капитан Б.Соловов, убедившийся в
выполнении задания.
И лежать бы им здесь до скончания века, но...
Громкие имена часто вводят в заблуждение. Советские спецслужбы, носившие в годы
войны наименования НКВД, НКГБ, "СМЕРШ" и отождествлявшиеся с именем Берия, внушали
внешнему миру то страх, то респект; своим могуществом они представлялись этому миру
неким монолитом-колоссом. Но распространенные мнения часто оказываются ошибочными. В
действительности ведомство Лаврентия Берия было поражено тем же вирусом внутренней
борьбы, что и любое бюрократическое образование. При диктатурах эта борьба не только не
исключается, но и обостряется.
Виктор Абакумов, родившийся в 1908 году и вступивший в ряды чекистов в 1932 году, не
принадлежал к клану Берия. Он не служил в Грузии, но попался на глаза одному из членов
этого клана Богдану Кобулову, когда Абакумов в конце 30-х возглавил областное управление
НКВД в крупном центре юга России - Ростове. В 1940 году по совету Кобулова Абакумова
выдвинули на пост заместителя наркома, и он стал начальником управления особых отделов
РККА, то есть военной контрразведки. Здесь Абакумов понял, что в сталинском государстве
есть лишь одна возможность "быть на плаву": все ставить на Сталина. Поэтому он решил
освободиться от опеки Берия, тем более что во время войны абакумовский пост стал очень
важным и видным. Когда в 1943 году Сталин преобразовал особые отделы в "СМЕРШ",
Абакумов формально стал заместителем Сталина.
Мстительный Берия этого не простил и сделал все, чтобы в глазах Сталина
скомпрометировать ставшего слишком самостоятельным Абакумова. Ветераны КГБ считают,
что звезда Абакумова начала меркнуть сразу после войны, хотя он и получил в 1945 году пост
министра госбезопасности. При его назначении разыгралась неприятная сцена.
Сталин на заседании Политбюро, на которое был вызван Абакумов, сказал:
- Ну вот, товарищи. Есть мнение назначить министром товарища Абакумова.
Последний вдруг стал скромничать:
- Товарищ Сталин, ведь у меня нет опыта...
Диктатор рассердился:
- Так что же, товарищ Абакумов? Вот у нас сейчас много свободных мест директоров
чайных. Может быть, назначить вас директором чайной?
Всемогущий в годы войны начальник военной контрразведки вскоре быстро почувствовал
своих конкурентов: министра внутренних дел Сергея Крутлова, его заместителя Ивана Серова.
Борьба шла долго, пока Абакумов не очутился в 1951 году в тюрьме. Но в мае - июне 1945
года до тюрьмы было далеко - так, по крайней мере, казалось самому Абакумову.
После того как в июне 1945 года Сталину были доложены результаты розыска и
судебно-медицинского исследования, а Абакумов получил указание молчать, на некоторое
время все затихло. Отдел 3-й ударной армии перевозил ящики с телами, докладывал об этом
своему смершевскому начальству (тому же Абакумову). Сталин же оставался со своим
чувством бессильного недовольства.
И вот в октябре 1945 года вопрос о Гитлере внезапно возник снова. Западные союзники,
которых Сталин в Потсдаме потчевал выдумкой о "бегстве" Гитлера, разумеется, не могли в
нее поверить. Сразу после того, как войска США, Англии и Франции вошли в Берлин,
разведорганы трех стран стали собирать свои данные. В их руки попали люди, бывшие в
имперской канцелярии в конце войны, попали и зубной врач Блашке, и другие лечившие
Гитлера врачи. Полазили американские и английские разведчики и по пустой имперской
канцелярии. С советской стороны они, конечно, ничего не получали. Но обе союзные разведки
не бездействовали: английский отчет о смерти Гитлера составил майор Тревор-Ропер, будущий
видный британский историк, американский отчет подготовил майор Хеймлих. Сопоставив все
данные, западные коллеги решили запросить коллег советских.
Осенью 1945 года руководитель американской группы разведки Контрольной комиссии
по Германии бригадный генерал Кондрад обратился к начальнику нашей оперативной группы в
Берлине генералу Сидневу :
"Дорогой генерал! Зная, что Вы разделяете со мной большой интерес к вопросу о
смерти Гитлера, препровождаю Вам недавно полученный материал, подробно
описывающий последние дни Гитлера".
Материал - многостраничный рассказ капитана Ханны Рейч, составленный из
ответов на вопросы американских следователей.
"Временами она не уверена в именах и датах... события тех дней проходили так
бурно, что она часто не в состоянии вспомнить их настоящую очередность...
Сведения можно считать вполне надежными... Рейч описывает это как патетическую
картину полного крушения человека. Трагикомедия разочарования, бесплодности и
бесполезности. Вид человека, бегающего, как слепой, от стены к стене своего
последнего убежища, размахивающего бумагами, которые болтаются в его нервно
вздрагивающих руках... "Человек, которого я видела в убежище, не может жить. У
него не было цели, чтобы жить, и трагедия была в том, что он это хорошо знал, может
быть, лучше, чем другие..." Оценка показаний: допрашивающий считает, что
приведенные выше сведения даны с искренним и добросовестным желанием говорить
правдиво и точно... ее слова можно считать глубочайшим усилием быть искренней и
честной. Сейчас она испытывает тяжелую душевную борьбу, стараясь примирить
свои понятия о "чести" со своими показаниями о Геринге, Гиммлере и самом
Гитлере".
Вслед за американцем поделился с генералом Сидневым собственной информацией и
выводами английский разведчик бригадный генерал Форд:
"Показания, полученные из источников, существующих в настоящее время,
полностью совпадают во всех основных пунктах, и это совпадение следует отметить,
так как группы свидетелей совершенно не связаны друг с другом... приводят к
следующим основным выводам, которые были тщательно проверены и в которых не
может быть сомнений...
Нет доказательств для поддержки циркулирующих версий, предполагающих, что
Гитлер еще жив. Все такие истории... были расследованы, и найдено, что они не
имеют оснований, большинство из них распадалось при первом соприкосновении с
фактами... Невозможно предположить, что версии различных очевидцев
представляют собой заранее сфабрикованную историю... Не представляется
возможным, чтобы свидетели ошибались в отношении трупа Гитлера".
Правда, несмотря на убеждение, что фюрер мертв, английские и американские
представители предлагали провести трехстороннее расследование. С этой просьбой западные
разведчики обратились к генерал-майору Сидневу. (Официально он назывался начальником
оперсектора комендатуры Берлина, но в действительности был представителем НКВД, о чем
западные коллеги прекрасно знали.) Результатом явилось обеспокоенное письмо Ивана Серова
на имя Берия о том, что к начальнику опергруппы гор. Берлина генерал-майору тов.
Сидневу прислали документы относительно смерти Гитлера и Евы Браун начальник британской
разведки бригадный генерал Форд и директор американской разведки бригадный генерал
Конрад. При этом они просят сообщить генерала Сиднева, какие данные имеются у русской
разведки по вопросу о смерти Гитлера. Далее они имеют намерение вопрос о смерти Гитлера
обсудить на заседании объединенного директората разведки. Серов просил указаний о
поведении Сиднева на предстоящем заседании объединенного директората разведки.
Берия не взял на себя ответственность отвечать Серову, ведь материя была очень тонкой,
учитывая заявления Сталина западным политикам по этому вопросу. Поэтому осторожный
Берия переслал 20 ноября 1945 года документ Серова Молотову, переложив на него
ответственность за решение. Тем временем на Лубянке составляли различные проекты ответа
- от согласия на то, чтобы поделиться информацией, до отказа.
Операция "Миф"
Перед тем как спросить мнение Сталина, Берия опрашивает своих ближайших
сотрудников. Ему предлагают два варианта. Первый - положительно реагировать на
англоамериканское предложение и продолжить расследование совместно. Второй - дать
уклончивый ответ и советских данных не сообщать. Три ближайших сотрудника Берия -
Круглов (новый министр МВД), Меркулов (бывший министр госбезопасности), Богдан Кобулов
(первый заместитель Круглова) - за первый вариант. Против - Абакумов, бывший начальник
"СМЕРШ", ныне министр госбезопасности. Почему?
Ответ на этот вопрос связан с внутренним содержанием проблемы, которое, по сути дела,
с фигурой Гитлера имеет мало общего. Здесь важен не Гитлер, а Сталин. Важно угодить
Сталину. Первым хотел угодить Абакумов: в мае 1945 года он собрал документы о
самоубийстве, захватил останки, идентифицировал их и... провалился. Сталину это достижение
чекистской разведки было не нужно. В результате западным союзникам ничего не дали (и даже
не ответили). Зато, видимо, находит поддержку идея нового расследования. Но оно поручается
уже не Абакумову, а его конкуренту Круглову. По распоряжению последнего разрабатываются
общие указания по проведению операции с условным названием "Миф" . Ее основные
мотивы:
1) принципиальная необходимость перепроверки всех данных, собранных в мае - июне
1945 года;
2) сомнения в верности показаний лиц из свиты Гитлера (Линге, Гюнше, Баур,
Раттенхубер);
3) некоторые несообразности в актах комиссии.
Первый план операции был составлен на основании доклада двух офицеров,
занимавшихся допросом свидетелей (Парпаров и Савельев), и подписан заместителем
начальника Главного управления по делам военнопленных Амаяком Кобуловым (братом
Богдана). Далее его утвердил Круглов. Более подробный вариант разработал тот же Серов -
теперь он приехал в Москву и стал заместителем Круглова. Иными словами, Серов стал
перепроверять работу... Серова.
Этот план составлялся еще с декабря 1945 года и был предварительно утвержден в январе,
после чего началась серьезная подготовка к его начальной стадии - допросам всех немецких
свидетелей. Несмотря на то что Линге, Гюнше и иных неоднократно допрашивали в Берлине,
Финове (месте захоронения и эксгумации трупов), затем в Бутырках, опять приступили к
допросам. Но с новой установкой - доказать "исчезновение" Гитлера. И особыми, хотя и не
очень сложными, методами: изнурительные ночные допросы дополнялись "двойным
контролем" с помощью немецкой "подсадной утки". В камеру помещался человек, который
подробно информировал о реакции подследственного и его высказываниях.
Первым объектом "Мифа" стал Ганс Баур, шеф-пилот Гитлера. Из допросов было ясно,
что следователей интересовал такой вопрос: а не смог ли Гитлер улететь из Берлина?
Одновременно сопоставлялись и иные данные о возможном отлете (куда-то на Дальний
Восток), готовности матчасти и так далее. Баура мучили долго, а он был в тяжелом состоянии: в
конце войны у него ампутировали ногу. Иногда били, а иногда заставляли слушать, как в
соседней камере били другого подследственного. Баур не раз был готов к самоубийству (судя
по его словам, он прятал яд в протезе).
Так шли месяцы допросов. И все об одном, что приводило подследственных в полнейшее
исступление. Однако результаты были невелики: все свидетели подтверждали, что Гитлер
мертв. Конечно, их версии в деталях расходились, что заставляло следователей составлять
длинные сравнительные таблицы: где, кто и когда сказал, где сидел Гитлер при самоубийстве,
чем стрелял, кто выносил тело, как сжигали и т.д. На основании допросов было составлено
подробное описание событий в бункере, довольно близкое к истинным обстоятельствам.
Одновременно шла подготовка к следующей части операции "Миф" - выезду
специальной комиссии в Берлин и вывозу туда свидетелей. Этому посвящены сотни
документов.
Следственный эксперимент
Собственно говоря, идея выезда в Берлин была подсказана союзниками. В своих письмах
осенью 1945 года они выражали пожелание посетить сад рейхсканцелярии и место первого
захоронения останков Гитлера и Браун. Теперь
Круглов решил сделать это сам. Процедура поездки была непроста. С соблюдением
полнейшей секретности надо было вывезти 7 немецких свидетелей - сначала в Брест, затем
через Польшу в Берлин (в Лихтенбергскую тюрьму). Сама комиссия была невелика - 3
человека. Представитель Главного управления по делам военнопленных и интернированных
(ГУПВИ)
...Закладка в соц.сетях
