Жанр: Электронное издание
Belvical
...ались в кучки и ожидали
подкрепления, а когда оно подходило, снова приближались к нам. Но теперь нас
боялись как огня и не отчаивались нападать, как это было раньше, ограничивались
одной лишь фланкировкой.
Руководивший белыми войсками в этом направлении против нас генерал Слащев
впоследствии писал:
1 Бронепоезд английской конструкции, вооруженный двумя шестидюймовыми морскими
орудиями и 40 пулеметами. (А. Б.)
2 ЦГАОО Украины. Ф. 5. Оп. 1. Д. 262. Л. 235.
303
"...весь Елисаветградский - Екатеринославский - Николаевский - Уман-ский район
кишел его (Махно - А. Б.) бандами, то формировавшимися, то вновь распадавшимися,
в случае неудачи...
Петлюра действовал вяло и нерешительно. Оставался один типичный бандит - Махно,
не мирившийся ни с какой властью и воевавший со всеми по очереди. Единственно, в
чем ему надо было отдать справедливость - это в умении быстро формировать и
держать в руках свои части, вводя даже довольно суровую дисциплину. Поэтому
столкновения с ним носили всегда серьезный характер, а его подвижность, энергия
и умение вести операции давали ему целый ряд побед над встречавшимися армиями.
Это умение вести операции, не укладывавшееся с тем образованием, которое получил
Махно, даже создало легенду о полковнике германского генштаба Клейсте, будто бы
состоявшем при нем и руководившим операциями, а Махно, по этой версии, дополнял
его военные знания своей несокрушимой волей и знанием местного населения.
Насколько все это верно, сказать трудно, но факт только то, что Махно умел вести
операции, проявлял недюжинные организаторские способности и умел влиять на
крупную часть местного населения, поддерживавшего его и пополнявшего его ряды.
Следовательно, Махно являлся очень серьезным противником и заслуживал особенного
внимания со стороны белых..." 1.
Не хотелось золотопогонникам признать, что бьют их вчерашние бесправные,
малообразованные свои же славяне. Они согласны были терпеть поражение от
"достойных" легендарных полковников германского генштаба, лишь бы не от своей
"черни".
О своих войсках по состоянию на 20 сентября Слащев писал: "...4-я дивизия
непрестанными боями была совершенно измотана; 5-я дивизия предыдущим поражением
ослаблена числом и деморализована... Налеты махновцев на тылы белых все
учащались и навели панику..." 2.
Примерно в это же время Революционный Совет германских рабочих и солдат в Киеве
направил своих агентов в наше расположение для знакомства и изучения
повстанческого движения. В своем докладе от 22 сентября они писали:
"...Больше всего нас удивило то, что крестьянин (вели по дороге беседу), как и
большинство беднейшего крестьянства, говорил о Махно с известной гордостью.
...Были собраны о Махно следующие сведения: "Махно называет себя анархистомкоммунистом".
Он стоит за Советскую власть, но против коммунистов и в
особенности против ЧК. Он считает, что сначала нужно завоевать край, а затем
предоставить народу право избирать свое правительство.
При взятии деревни, он якобы собирает собрание всего населения, кроме богачей,
где избираются Советы. "На Совет возлагают обязанности следить за порядком и
исполнением приказов Махно". Он также снабжает население оружием. Полагают, что
в его армии 40 тыс. человек. Официальный знак Махно: изображение звезды, подобно
звезде Советской власти.
Дух армии можно назвать превосходным, так как она состоит исключительно из
добровольцев. Махно воюет против деникинских, петлюровских и советских войск..."
'.
Тем временем, передовые части петлюровской армии, пользуясь отсутствием
противника, успели занять линию: Фастов, Володарка, Пятигоры, Цыбуле'
Слащев Я. А. Материалы по истории гражданской войны в России//Военный вестник.
1922. № 9-10. С. 38, 39.
2 Там же. С. 40.
J Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (далее -
РЦХИДНИ). Ф. 17. Оп. 65. Д. 4. Л. 103-109.
304 .'-..
г
во, Умань, Ольвиополь, к юту удерживая железную дорогу от Одессы (которую они
отбили 25 августа у Деникина) и до ст. Бирзула.
Мы, таким образом, снова очутились в окружении: фронтально - дени-кинцы, с тыла
- петлюровцы. На очереди встал вопрос, прорыв в деникинский тыл немедленно, или
заключить с Петлюрой военное соглашение, делегаты от которого уже сидели в
штабе, сияя доспехами и формой семнадцатого столетия, некоторые с косичкой на
макушке - хохлом. Они просили руку дружбы, обещая помогать боеприпасами и
снаряжением.
Нас же устраивал любой союзник против Деникина.
Громадный обоз с беженцами и несколькими тысячами раненых, связывал нас по рукам
и по ногам. Мы знали, какую ответственность взяли на себя за судьбы многих тысяч
людей и ломали себе головы, как быть в столь трудный момент, как облегчить обоз
и подготовить армию к прорыву.
20-го сентября 1919 г. был заключен вторичный, недолговременный союз,
подписанный на станции Жмеринка, со стороны махновцев Волиным и Чу-беиком и, со
стороны петлюровцев - Петлюрой и Тютюнником. В этом соглашении мы усматривали
армейские и агитационные выгоды; с одной стороны - хотели свести на драку
Петлюру с Деникиным, получить боеприпасы и медикаменты, в которых мы так
нуждались, и использовать стационарные тыловые лаздреты; с другой - хотели
разложить низы, которые Петлю-рой насильно были мобилизованы и, наконец,
террористическим актом покончить с ним все счеты, как с Григорьевым.
В договоре было сказано, что стороны обязуются вести борьбу с генералом
Деникиным, что махновцы всецело снабжаются как боеприпасами, так и снаряжением,
им предоставляется право организовать лазареты на петлюровской территории,
больше того, занимать места в лазаретах, где их будут лечить, снабжать
медикаментами и перевязочными средствами, обслуживать медицинским персоналом.
На основании соглашения свыше трех тысяч больных и раненых бойцов, часть
беженцев мы передали петлюровцам. Они были размещены по госпиталям Винницы,
Жмеринки, а часть была отправлена на лечение в Галицию.
Нам отводилась территория, глубиной в 60 и шириной в 40 верст. Махновцы только в
оперативном отношении, по инстанции должны были согласовывать планы с генштабом
петлюровцев.
Что касается нового политического пункта, гласящего о свободе проповеди своих
идей за пределами ограниченного пространства на территории петлюровской и
обратно, Петлюрой было отклонено. Он предвидел, что пропаганда махновцев в его
армии обязательно повлечет за собой разложение казаков, и для устранения этого
на фронте сам выехал на свидание с Махно.
"С Петлюрой надо покончить раз и навсегда, как и с Григорьевым",- говорил
Долженко на заседании штаба армии, когда мы обсуждали этот вопрос. И все были
согласны.
Для этого в город Умань были высланы террористы и выдвинута кавбрига-да, вслед
за которой уехал и Махно. В городе, по случаю близости фронта (10 верст),
петлюровский гарнизон стоял в ружье, а Петлюра в своем поезде ожидал свидания с
Махно. Но, не успели наши въехать на городскую улицу, как Петлюра отбыл на ст.
Христиновку. Неизвестно, узнал ли он о заговоре, почувствовал близость смерти,
или боялся попасть белогвардейцам в плен - факт остался невыясненным.
В Москве же в это время происходило следующее, имеющее отношение к махновщине.
Как упоминалось выше, в средних числах июня один из трех отрядов анархистовтеррористов,
организованных Марусей Никифоровой под руководством Казимира
Ковалевича, Петра Соболева, Якова Глазгона, со станции Федоровка выехал в
Харьков. Но к их приезду Донецкая ЧК уже рас305
стреляла обманом захваченных членов штаба Повстанческой дивизии-нач. штаба
Озерова, его заместителя Михалева-Павленка, Полунина, Костина Бурдыгу,
Добролюбова, командира полка Коробко, адъютанта Олейника и дру.' гих бойцов и
командиров, обвинив их в открытии фронта Деникину.
Ковалевич, как один из организаторов Всероссийского повстанческого комитета
революционных партизан, который после разгрома московских анархистов избрал
позицию активного терроризма и борьбы с большевиками встретился в Харькове с
собравшимися со всех концов страны группой видных анархистов, которые приняли
решение об активизации действий и прежде всего в Москве "откуда все зло".
Приехав в Москву, Ковалевич, Соболев, Барановский, Глазгон, Гречанник и другие
(в их группу входило 12 латышей, членов анархических групп "Лесма" и "Аусма") ',
Организовали Московскую организацию анархистов подполья, совершенно независимую
от анархистов-коммунистов, то есть махновщины.
Они приобрели помещение для типографии, конспиративных квартир, лабораторий по
изготовлению документов, печатей, изготовлению взрывных устройств, гранат,
приобрели полиграфическое оборудование, оружие, взрывчатые вещества и т. д.
Организация делилась на три отдела: литературный, типографский и боевиков,
готовивших эксы и террористические акты. За короткое время организация издала
крупными тиражами листовки: "Правда о махновщине", "Где выход", "Извещение",
"Медлить нельзя", выпустила несколько номеров своей газеты "Анархия".
Организация готовилась к террористическим актам. Василий Азов (Азаров) изготовил
адскую машину начинив ее двадцатью четырьмя килограммами пироксилина и
нитроглицерина, замаскировав ее в футляре для дамской шляпы.
25 сентября 1919 г. в особняке графини Уваровой по Леонтьевскому переулку, 48, в
помещении Московского комитета РКП (б) собрались ответственные работники
большевистской партии: редакторы газет, ведущие пропагандисты и агитаторы,
лекторы, представители от райкомов Москвы.
Из газеты "Известия ВЦИК" стало известно, что на заседании должны
присутствовать: Антонов, Бухарин, Инесса Арманд, Каменев, Красиков, Кол-лонтай,
Крестинский, Невский, Ногин, Смидович, Стеклов, Ярославский, Пельше, Загорский,
члены ЦК, МК, верхушка Моссовета,- всего 100- 120 человек.
В 21 час 25 сентября, во время перерыва, боевик Соболев, через окно особняка,
выходившее в сад, бросил адскую машину в зал, где проходило заседание.
Силой взрыва снесло потолок, задняя стена здания рухнула на ограду и в сад. Было
убито 12 и ранено 55 человек.
, Вскоре в Москве появилась листовка, в которой говорилось, что взрыв произведен
Всероссийским повстанческим комитетом революционных парти-, зан. в отместку
большевикам за расстрелы в Харькове 2 ни в чем не повинных махновцев.
В своей газете "Анархия" № 2 от 23 октября 1919 года в статье "Только начало"
они писали: "Взрыв в Леонтьевском переулке это очевидное начало новой фазы
борьбы революционного элемента с красными политическими авантюристами. То, что
случилось, следовало ожидать. Наглость комиссаро-державия - причина
случившегося. Нельзя не приветствовать этот акт.
1 Красная книга ВЧК. М., 1920. С. 273.
2 Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР (1917-1925 гг.). 1975.
С. 335.
Слишком уж обнахалились коммунисты-коммиссары. Издевательством над всем честным
и революционным, а также садистическими расстрелами подготовлена основательная
почва для террора слева...
Для экономии революционной энергии в настоящее время возможна лишь борьба с
динамитом. Политическая саранча разлетится от взрывов, массовое же пролетарское
движение впоследствии завершит начатое дело...
Поэтому очередным вопросом подполья является организация динамитной борьбы с
режимом Совнаркома и чрезвычайками, и организация массового движения там, где
это возможно, для создания новых форм общественно-экономических организаций по
принципу безвластия..." '.
Арестованный ЧК А. Барановский (Попов) показывал: "...Возможно, что в
дальнейшем, после разгрома Деникина было бы достигнуто соглашение между Махно и
большевиками, и необходимость террористической борьбы против большевиков с нашей
стороны вообще отпала бы...
Взрывчатые материалы свозились в Москву для устройства базы на тот случай, если
бы большевики опять стали применять свою прежнюю тактику по отношению к Махно и
повстанцам..." 2.
А в Харькове в это время протрезвленные Деникиным коммунисты, левые украинские
эсеры-боротьбисты, анархисты-коммунисты, группа "Набат" с целью консолидации сил
пытались организовать Ревком 3. Но в результате действий провокаторов, в
частности, Яковенко, возглавлявшим подпольный ревком, было выдано деникинцам
многих подпольщиков, в том числе два состава ревкомов, которых в контрразведке
после пыток расстреляли.
В докладе Н. Андрущенко от 29 ноября, адресованного в ЦК КП(б)У говорилось:
"...Про большевиков-коммунистов крестьяне говорят, что многие из них
несправедливо делали: понабирали себе всего много, а другим говорили: ничего
лишнего не должно быть. Уподобились попам, которые говорят про разные святости,
а сами в них не верят. Многие из коммунистов и теперь служат у помещиков, попрежнему
из нас соки выжимают, ну, какие они коммунисты, зачем их в партию
принимают?
Про коммуну говорят крестьяне: коммуны - это вещь хорошая, это святая вещь, в
нее можно пойти, но ведь мы про нее в первый раз в жизни услыхали, и нам нужно
хорошенько рассказать про нее и Доказать, потом - бога нет, церквей не надо, как
это так, мы и теперь еще понять не можем. Нужно все бы рассказать, растолковать,
потому что мы люди темные, а потом уже и приглашать к тому, другому, а то
накричали, накричали, с тем и уехали, а потом говорят: "Крестьяне не хотят
Советской власти..." 4.
Покомиссарившие начальники так вспахали почву под собой, что нужно было убегать.
Вкусившие власть, не хотели подвергать себя опасности на фронте или в подполье.
Сохраняя себя для грядущего, они массово и резво бежали из Украины, на что ЦК
РКП (б) разослал циркуляр всем губкомам партии, в котором говорилось:
"Центральный комитет РКП (большевиков) предлагает вам всех коммунистов,
приезжающих с Украины без надлежащего разрешения ЦК КПУ под предлогом доклада и
сдачи дел, считать дезертирами и подлежащими немедленному аресту" 5.
А мы продолжали воевать и готовились к прорыву.
1 Красная книга ВЧК. С. 257, 258.
2 Там же. С. 289.
3 Гражданская война на Украине... Т. 2. С. 465. " Там же. С. 505. 5 Там же. С.
355.
26-го сентября, на всех участках петлюровская армия вступила в бой с
деникинцами. В результате - одна петлюровская группа, находившаяся под Киевом,
была отброшена к Бердичеву, другая из Одессы на ст. Бирзулу, третья, так
называемая группа "Волынская" - из Ольвиополя вверх по Днестру к Тульчину и
четвертая, "Сичевые стрелки" - под город Умань. Между "Волынской" и "Сичевиками"
была расположена наша армия, удерживая западный берег реки Ятрань - приток
Синюхи '.
На рассвете 26-го сентября генерал Попов набросился на "Сичевиков", занимавших
город Умань, которые без выстрела капитулировали. К ночи фланги нашей армии были
раскрыты, и туда устремились деникинцы, охватив нас со всех сторон.
Мы решили действовать. Наш первый корпус имел перед собой офицерские полки: 1-й
Симферопольский, 2-й Феодосийский и Керчь-Еникальский, занимая линию от
Коржевого Кута до Перегоновки по реке Ятрань. Второй корпус занимал линию от
Перегоновки до Краснополья также по реке Ятрань, имея перед собою 1-й и 2-й
Лабинские полки (пластунские) и 51-й Литовский. Этот восточный участок был
главным, а потому было решено уничтожить его до основания.
Четвертый Крымский корпус занимал южную оконечность нашего фронта и имел перед
собой накануне прибывшие из Одессы и Херсона белогвардейские части, состоявшие
преимущественно из гимназистов и реалистов. 3-й корпус охранял наш тыл (западную
сторону), а все конные части были в резерве (северный участок) против города
Умань, накануне занятом белой конницей генералов: Попова, Назарова и кавбригадой
шкуровского корпуса под командованием Амбуладзе.
Таким образом, перед нами стояли белогвардейские части общей численностью свыше
20 000 штыков, 10 000 сабель, при достаточном количестве орудий и пулеметов. Вот
эту силу и надо было разгромить до основания.
Наша армия была наэлектризована и дышала отвагой, уверенностью в победе.
В 2 часа ночи 27-го сентября 1919 г. против села Перегоновка мы взорвали свыше 2
000 морских мин, желая облегчить свой обоз. Взрыв был сигналом к наступлению по
всему фронту. Завязался жаркий бой, в результате которого наша конница ворвалась
в г. Умань, преследуя остатки белых кавалеристов, изрубила до 100 человек
"Сечевых стрелков", вчера перешедших на сторону белых и выступивших против нас.
Таким образом, противник потерял свыше 6 000 человек на северном участке, а
остальные 4 000 разбежались по лесам н стали жертвой крестьян.
На южном участке 4-й корпус также разбил белых, захватив около 3000 пленных.
Но, восточный участок белых особенно жестоко дрался, и наши первые два корпуса
не могли его разбить. Они переходили в штыки, обхватывали фланги, но противник,
засевший в окопах, огнем отражал удары...
Я хорошо помню такой эпизод. Получив с северного и южного участков сведения о
разгроме противника, я выехал на восточный участок. Израсходовав патроны, наши
два корпуса отступали на правый берег реки Ятрань. Положение создавалось
неважное, и мы было решили приостановить штурм до подхода конных частей, но
Махно настаивал развивать атаку. Он явился на передовую линию со своей сотней и
бросился на село Перегоновку: за ним поднялись цепи и перешли реку. Противник
маневрировал. Он отступил на восточную окраину села, предоставив нашим западную
и центр, а затем налег со всей силой. Наши побежали.
' В треугольнике образованного городами: Умань, Голта (Первомайск) и Малая Виска
- А. Б.
Вдруг показалась наша кавалерия, шедшая с громадными трофеями с северного
участка. Она рысью приближалась к наблюдательному пункту, где был со штармом и
я. Многие кавалеристы в бинтах, лошади уставшие: но в разгар боя, приводить себя
в порядок было некогда.
С передовой прискакал к наблюдательному пункту Уралов (командир маневренного
отряда) и с криком: "Скорее спасайте пехоту", тут же врезался в колонну
кавалерии, вскочив на тачанку потрясая в воздухе записной книжкой, закричал:
"Товарищи повстанцы! Братишки! Знаете ли вы, как белые расправляются с трудовым
народом?"
Кавалеристы спешивались, образуя вокруг него громадное кольцо, командиры в это
время получали от меня оперативное распоряжение.
- Вот эти желтые, истрепанные листки,- потрясал рукой Уралов,- это дневник *,
это исповедь, крик сердца, это кусочек офицерского "Я", свидетель его дум и дел.
Безмолвные странички молчали, молчали до тех пор, пока не ускользнули из его
рук. Вот они у меня и как они говорят, говорят правду, ужасную правду без лжи и
прикрас.
В моих руках дневник офицера деникинской армии. Я читал эти страницы и
чувствовал, как у меня волосы становятся дыбом, а спазмы душат, сжимают горло.
Ряд картин: рабочий Донбасса - его бьют,- волновался Уралов, раскрывая дневник.-
Били, били черт знает, как...
"Наконец, устали. Что с ним делать?.. Ясно в расход. Но как?
Расстрелять - обыкновенно, повесить - не стоит труда. Решили взорвать. Привязали
его к дереву, между ног повесили ручную гранату... дернули шнур и... вдребезги!
Добивать пленных красноармейцев мало удовольствия, мы же здесь жаждем чего-то
острого...
Нами был взят в плен крестьянин-махновец. Списать в расход,- но как?
Решили поджарить. Принесли сковороду - лист железа, развели огонь. Ах! Как он
извивался... восторг! Отрезали нос... язык... поджарили спинку, а затем животик.
Надоело... Поручик Ника разрывной снес ему голову, мы хохотали!..
Мне прапорщик 2-го офицерского полка, с сияющим видом, похвалялся о расстреле
32-х жизней.
Официальным приказом деревня была оцеплена, все, что нашли нужным, обратили в
имущество полка. Остальное разграбили. Хаты сожгли до тла".
- Черная свора офицерских банд грабит, жгет и любуется мучениями своих жертв,-
волновался Уралов.
- Товарищи! Братишки! Шестой год льется кровь, шестой год засеваем мы поля
могилами, а тысячи тунеядцев ликуют, наслаждаясь нашими страданиями.
Повстанцы! Вы же великие - так расправьте собственную силу и стряхните с плеч
всех палачей, панов да властителей!
Вперед на тирана!
Загремело могучее "Ура". Канонада усилилась, а пулеметы, точно мириады полевых
кузнечиков, разливали смертельную трель.
- По коням! - последовала команда инспектора кавалерии Дорожа.
Повстанцы вскочили на коней. "Бригада, за мной, рысью марш!" - отозвалось
дальше.
И бригада за бригадой, сотенными колоннами, вперемешку с пулеметными тачанками,
колышась, точно громадная змея, летела через реку Ятрань. Вот она врезалась в
цепи противника, сверкнула клинками, загремело "Ура", стрельба утихла и белые
побежали в Перегоновку и в Краснополье.
1 Дневник офицера Уралов частично публиковал в газете "Путь к Свободе". 1919. №
3. 4 октября. (А. Б.)
Кавалерия разделилась на две равные части: одна скользнула по реке вправо на
Краснополье, другая - влево на Перегоновку. В селе Краснополье Лабинские полки,
воткнув штыки в землю, подняли руки, а литовцы дрались до последнего, пока не
были изрублены.
В Перегоновке рукопашная схватка разгоралась. Офицерские полки1-й
Симферопольский, 2-й Феодосийский и Керчь-Еникальский, построив каре,
отходили в лесок. Но конница опередила их и, заняв опушку, ударила в клинки:
офицеры побежали на восток. На протяжении 25-ти верст, от реки Ятрань до Синюхи,
поле покрывалось изуродованными трупами офицеров. Незначительный их остаток,
спасая жизнь, преследовался неумолимыми повстанцами на лошадях. Вот на пути река
Синюха - смерть офицеров. Кавалерия успела занять левый берег, установив
пулеметы, а маневровые отряды преследовали деникинцев, загоняя в реку.
Еще одна атака и... офицеров не стало. Одни превратились в кровавое месиво, а
другие, бросаясь в реку, тонули под градом пуль.
Итак, группа деникинских войск повстанцами-махновцами была навсегда выведена из
строя. Офицерские полки: 1-й Симферопольский, 2-й Феодосийский, КерчьЕникальский
и 51-й Литовский (до 12 000 человек) были изрублены и потоплены в
реке Синюхе, а конница генералов: Попова, Назарова и Ам-буладзе, потеряв до 6
000 убитыми, с четырьмя тысячами бежали в леса. Около 5 000 захваченных в плен
были разоружены и отпущены по домам.
Кроме успеха и богатых трофеев, мы заслужили большую благодарность крестьян,
которые получили от нас брички, лошадей и т. д. Если раньше в этих селениях,
захваченных боем, были безлошадные крестьяне, то теперь их уже не было.
К ночи армия сосредоточилась на реке Синюхе, Приводила себя в порядок, отдыхала.
28-го сентября заседал Реввоенсовет, штарм и командиры. Обсуждался вопрос
относительно выбора места в тылу Деникина.
"Екатеринославщину считать базой Повстанческой Армии, которая может обрасти
новыми тысячами бойцов, что даст возможность развить третью анархическую
Революцию на всю Украину. Поручить культ-просветительному отделу Совета
составить "Декларацию Революционных Повстанцев Украины (махновцев)" и, при
удобном случае, вынести на утверждение общего собрания комсостава и
повстанцев...",- примерно так гласило постановление.
Поднятый мной (В. Белаш) вопрос относительно выделения из армии маневровых
отрядов со специальным заданием тревожить противника в разных губерниях Украины,
организовывать восстания и прочее заседанием был отклонен. Отказались
рассматривать вопрос по существу, мотивируя, что его разрешение зависит только
от штарма и не входит в компетенцию собрания.
В 12 часов 28-го сентября 1919г., когда Деникин занял г. Глухов и ст. Касторную,
а поляки Липель, наша армия оставила реку Синюху и вышла в поход на
Екатеринославщину. Она двигалась по намеченному маршруту тремя колоннами,
которые по мере удаления проселочных дорог от центральной, расходились на 30-50
верст в сторону. В состав главной (центральной) колонны входил 3-й и 4-й
армейские корпуса, пулеметный полк и вся конница, шедшая в авангарде. Колонна
правая (боковая) состояла из пехотных полков
2-го Азовского корпуса, левая (боковая) из пехотных полков 1-го корпуса. По
приказу, центральная колонна должна двигаться по маршруту: Добро-величковка,
Ново-Украинка, Вишняковка, Верблюжка, Петрово, Софиевка, Чумаки, Хортица,
Александровск,- расстояние 350 верст. Левая через: Ново-Архангельское, Большую
Виску, г. Елисаветград, Аджамку, Новую Прагу, Ново-Стародуб, Зеленое, ст.
Каменку, г. Екатеринослав - 320 верст. Правая через: Песчаный Брод, Ровное,
Софиевку, Бобринец, ст. Долинскую, Кривой Рог, Апостолово, Никополь - 315 верст.
Таким образом, армия перебрасывалась на гг. Екатеринослав, Алексан-дровск и
Никополь, откуда должна развить наступательное движение на Таврию, Полтавщину и
Донщину, удерживая за собой Криворожский район. Но теория не всегда
соответствует практике. Есть моменты, не поддающиеся учету во время проработки
плана. Они всплывают лишь по ходу претворения в жизнь. Так было и с нашим
планом.
Ночью 28-го сентября главная колонна, во главе со штармом, с боем заняла станцию
Ново-Украинку, а 29-го вышла на Верблюжку. Махно задержался у своей тещи в селе
Песчаный Брод, оставив себе кавбригаду 2-го корпуса. В Верблюжке пришлось
ожидать его двое суток, что значительно нарушило план движения. К тому же,
благодаря своеволию комкора 1-го Калашникова, поставленная перед ним задача
полностью не была выполнена. У города Елисаветграда он был встречен двумя
бронепоездами и пехотой. Произошел бой, в результате которого противник отступил
за город. Но, пользуясь беспечностью Калашникова, противник снова перешел в
наступление и отогнал его на Аджамовку. Не связавшись со штабом, он продвинулся
на село Петрово и, перерезав армии дорогу, 1-го октября занял Кривой Рог, что не
вхрдило в его задачу. Таким образом, он стал на дороге 2-го корпуса, не выполнив
приказа - занять Екатеринослав.
Из села Верблюжки пришлось выделить две группы для розыска Калашникова и Махно.
Одна из них, так называемая "Херсонская группа", общей численностью до 1 000
штыков, 100 сабель, одного орудия и 10-ти пулеметов, под командованием Ващенко и
его помощников Клименко и Ф. Иванова, выделенная из 4-го Крымского корпуса и
состоявшая из Казанского отряда и батальона 12-го полка, должна была обогнать
К
...Закладка в соц.сетях
