Жанр: Электронное издание
Yurin1
...ы спастись, надо было быстро принять не какое-нибудь, а единственно верное
решение, сделать правильный выбор. К счастью, решение приняли за него.
Когда силуэт часового приблизился почти вплотную, сзади него неожиданно выросла
тень. Она схватила амазонку за голову и резким движением переломила шею, до Дарка
донесся тихий хруст позвонков. Осторожно опустив тело часового на землю, тень быстро
проскользнула к нему и легла рядом, прошептав офицеру в ухо: "Лежи тихо... и без
глупостей". Видя как "тень" шустро расправилась с недругом, глупостей совершать не
хотелось, шуметь было тоже не в его интересах.
Вскоре из-за ближайшей палатки к костру выскользнула такая же тень в черном плаще
с глухим капюшоном, быстро обхватила сзади сидевшую стражницу и вонзила кинжал в
сердце.
Амазонка повалилась назад, издав приглушенный предсмертный крик. Операция по
ночному захвату лагеря была сорвана. Палатки тут же зашевелились, что-то внутри пришло в
движение, и на поляну начали выскакивать полуголые, но вооруженные амазонки. Двое
девиц из ближайшей палатки тут же накинулись на неудачливого диверсанта. Третья напасть
не успела, свалилась наземь прямо на бегу. Чуть ниже левой лопатки торчал черенок стрелы
с ярко красным оперением.
"Тень", лежавшая рядом с Дарком, быстро вскочила и кинулась на подмогу своему
товарищу. Выбора не было. Втянутому в конфликт волею судьбы и своими неумелыми
действиями, ему оставалось лишь прийти на помощь неизвестным союзникам.
Застигнутые врасплох амазонки были обречены. "Тень" у костра быстрым движением
откинула полы плаща и выхватила два длинных остроконечных кинжала. Лихо крутя ими,
она умело защищалась от наседавших противников. Вскоре к ней подоспела помощь: бойцы
в черных плащах тут же заняли самую выгодную в данных условиях позицию "спина к
спине" и отчаянно отбивались от превосходящего по численности противника. Изредка то
один, то другой делали выпады, благодаря которым ряды врага редели. Тем временем
невидимый стрелок продолжал "класть" одну за другой выбегающих из палаток воительниц.
Дарка теснили двое: одна с боевым шестом, а в руках другой с изумительной
быстротой сверкал легкий топор. Наверное, они обе хорошо владели оружием, но после
упражнений с Реей, он этого не заметил. Резкий низкий выпад, сопровождаемый прямым
уколом в грудь, уложил на землю девицу с шестом. Амазонка, ударившая сбоку топором,
промахнулась, потеряла равновесие и повалилась на землю. Добить ее было несложно и не
заняло много времени.
Выскочившая на поляну Ильза тут же оценила ситуацию. Отбив маленьким круглым
щитом выпущенную в нее стрелу, кинулась в кусты на поиски лучника. Вернувшись
буквально через минуту с окровавленным мечом в руках, она кинулась в гущу боя на
помощь своим, что, однако, никак не повлияло на общий ход событий.
Расправившись с последней из нападавших, Дарк увидел, как двое незнакомцев
атакуют единственную оставшуюся в живых, Ильзу. Вмешиваться было бессмысленно. Все
трое одинаково искусно владели оружием, но "тени", имея численный перевес, легко
расправлялись с жертвой. Говоря проще, они уже давно могли бы прикончить ее, но по
каким-то непонятным причинам пытались взять живьем. Тот, что был справа, отвлек
внимание девушки на себя, и в тот же миг его напарник кинулся, сбил с ног и прижал ее к
земле грудью. "Бои в партере" видимо не входили в программу обучения свободных
воительниц. Через пару минут все было кончено, пленница лежала крепко связанной.
"Тени" поднялись с земли и откинули глухие капюшоны. Как и предполагал Дарк, они
оказались мужчинами. Голова ближнего к нему была густо покрыта растительностью.
Незнакомец сильно вспотел, видимо, сильно устав после ночного веселья, его длинные
черные волосы, борода, усы и даже брови были обильно покрыты капельками пота. Отерев
лицо, он обратился к своему товарищу:
- Профессор, сколь те говорить, чтоб с ножичком не выпендривался. Брось чудаковать
- башку ломай, вернее будет! А уж если руки к ножу боле привыкли, так бей точно в сердце!
Профессор оказался щуплым, низкого роста мужиком с маленькими, хитренькими
глазками и с седыми, коротко стрижеными волосами. Существо смотрело на мир сквозь
линзы узких продолговатых очков в бесцветной оправе, нацепленных на самый кончик носа.
Как догадался Дарк, прозвище было получено благодаря не только странным очкам, но и
заумной манере разговора.
- Да я ж точно, в сердце... - запыхавшись, бормотал псевдоученый-муж, пытаясь
оправдаться перед компаньоном, - но это ж фемина обыкновенная, вид от человека
конструктивно отличающийся. На груди, значит, у нее большие отложения жировых тканей
имеются, которые и смягчили удар.
- Какие еще ткани, ты чего несешь, плесень очкастая?!
- Ну, груди... груди, по-простому, значит. Вот они-то удар и смягчили. Он у меня на
мужиков поставлен, а баб, значит, сильнее бить надоть...
- Ох мудрый, ох мудрый, зараза! Ты мне из-за своей мудрености чуть ли все дело не
споганил, заморыш. А ну, сгоняй-ка лучше в кусты, посмотри, что там Серафим застрял? А
мы тут пока с незнакомцем чуток потолкуем.
Отослав профессора, бородач развернулся к Дарку и, снимая черный, застегивающийся
до груди плащ, задал неожиданный вопрос: "Водку бушь?" Получив утвердительный ответ,
достал из бездонных пол балдахина плоскую железную флягу, немного отпил и протянул ее
собеседнику.
- Кто таков и куда прешь, коль не секрет?
- Человек божий, а иду в Кодвус... - в свете последних событий называть свое имя
как-то не хотелось. Незнакомцы могли оказаться охотниками или просто недолюбливать
имперских офицеров.
- Угу, ясно дело. А меня вот, человек божий, Гаврием кличут и направляемся мы
прямехонько в Кодвус, то бишь, значит, нам с тобой по пути. Коль с нами идти хошь, так
хоть как-нибудь, да назовись, а то кликать трудно...
На поляне вновь появился профессор, подойдя к Гаврию, он угрюмо опустил голову,
чтобы не смотреть в глаза старшему: - Серафим мертв... зарезан... сзади по горлу...
Оцепенение продлилось недолго. Крепко стиснув зубы и сжав кулаки, Гаврий с
остервенением набросился на связанную Ильзу. Успокаивая душу пинками в живот пленной,
бородач не произнес ни слова, лишь потом, уже отойдя от тела, тихо процедил сквозь зубы:
"Курва, мать твою..."
Маг нервно постукивал сухими костяшками изящных пальцев по подлокотнику
замысловатого кресла, обтянутого, если верить россказням пропойцы-мастера, кожей
предводителя орков, погибшего лет сорок назад при очередном неудачном штурме Великой
Стены. В принципе ему было абсолютно безразлично, была ли это действительно кожа
свирепого Урс-Хора или обычной свиньи, украденной из соседского хлева. Главное, что в
это свято верил сам мастер, его многочисленные подмастерья, а следовательно, и половина
населения Кодвуса. Такие нелепые слухи были чародею весьма на руку.
Мантия мага-некроманта обязывала к всевозможным чудачествам и непонятным
действиям, создающим вокруг него загадочную атмосферу таинственности и страха. Если он
заказывал кресло, так из кожи орков, стулья - из костей мифического урдона, который вряд
ли вообще существовал на самом деле, а камин - только из панциря гигантской
черепахи-людоеда. Маг уже давно устал пускать пыль в глаза окружающим, но, к
сожалению, обман был суровой необходимостью.
Долгая жизнь привела его к весьма парадоксальному заключению: люди, в
большинстве своем, уважают лишь грубую силу и то, чего боятся, что непонятно и внушает
отвращение на грани с ужасом. Итак, основными ингредиентами зелья нормальных
взаимоотношений с людьми являлись: сила, загадочность, страх и непредсказуемость
поступков. Отсутствие или малая доля любой из составляющих в этой гремучей смеси могли
привести к летальным последствиям в буквальном смысле слова. Недавно, лет так двадцать
назад, гильдия магов была потрясена известием о массовом сожжении ученых мужей
королем Эдвином в далекой Виверии. Не вдаваясь в отвратительные подробности сего акта
первобытного вандализма, можно сказать лишь, что тамошние маги поплатились за
чрезмерную доверчивость к светским властям, немного приоткрыв завесу таинственности
над истинной сущностью своих деяний. Зелье успеха потеряло всего один компонент, а маги
- свои головы, как, впрочем, и остальные части тела.
С другой стороны, когда нет страха и силы, загадочность переходит в непонимание,
затем в отторжение и наконец-то входит в заключительную стадию плачевной метаморфозы
- костер, огонь, уничтожающий все непонятное, чужеродное и потенциально опасное.
Наглядным примером сего утверждения был благородный барон фон Вильд, как раз
сидевший сейчас напротив. Еще полгода назад он кричал, что уничтожит цитадель сатаны,
воздвигнутую бесовским отродьем на его землях, что очистит именем Божьим и силой
Святой Веры это проклятое место от скверны. В пламенных речах необузданного по
молодости лет и невежественного с рождения барона цитаделью естественно называлась
башня мага, а скверной, наверное, сам некромант.
Однажды юный ревнитель Истинной Веры даже решился на штурм, но после легкой
демонстрации возможностей прикладной магии святое войско разбежалось, а праведный
гнев властителя местных земель поутих. Побочным и совершенно неожиданным эффектом
действия магических чар явилось истинное расположение феодала к своему "ученому,
мудрому, снизошедшему до общения с ним другу", которое выражалось в частых дружеских
визитах с нижайшими просьбами о мелких одолжениях.
- Благородный барон, к сожалению, не могу удовлетворить вашу просьбу и оживить
умерших в прошлом году во время мора крестьян. Да, я прекрасно понимаю, что у вас
трудности со сбором урожая, что половина мужиков перемерла, а оставшиеся разбежались,
но давайте не будем превращать великое таинство смерти в неиссякаемый источник
бесплатной рабочей силы. К тому же, не противоречит ли сама эта мысль вашим святым
помыслам?
- Но мэтр, я как истинный верующий готов везде и всяко бороться с любыми деяниями
сатаны, биться насмерть за правое дело веры! Но в данном случае мною движет лишь
желание помочь семьям усопших. Если вы не сочтете возможным удовлетворить мою
просьбу, то урожай может остаться неубранным, и крестьянам зимой нечего будет есть.
Задача всякого истинно верующего состоит в том, чтобы заботиться прежде всего о благе
живых, а потом уже о спокойствии усопших и прочих этических вопросах.
- Сожалею, но я вам действительно откажу. Мне не хотелось бы портить отношения с
вашей церковью и другими ее преданными вассалами, которые, скорее всего, истолкуют
назначение моих чар совсем по-иному. Некому убирать урожай - наймите батраков!
Придется раскошелиться, но ничего, думаю, ваша бездонная казна выдержит потерю
нескольких десятков динаров. А сейчас прошу простить стариковскую бестактность, мой
юный друг, но меня ждут дела. Я не успел завершить пару важных экспериментов для
герцога Уильфорда.
Маг откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, давая понять пронырливому феодалу,
что разговор завершен. Наконец-то услышав долгожданный скрип тяжелой скамьи и
тяжелую поступь удаляющихся шагов, маг снова открыл глаза. Некромант достал из
потаенного шкафа со снадобьями и приворотными зельями небольшой хрустальный шар и
начал быстро тереть его, тихо бормоча непонятные заклинания. Шар засверкал, по гладкой
поверхности побежали голубоватые искры, послышался какой-то странный
булькающе-шуршащий шум.
Осторожно положив шар на стол, маг подвинул поближе кресло, сел в него и, закрыв
глаза, начал монотонно повторять один и тот же загадочный призыв: "Люпус, отзовись!" Так
прошло минут пять, а может быть, десять, прежде чем шуршание в шаре прекратилось, и до
мага донесся тихий, но отчетливый голос: "Если это ты мне, то с каких это пор, ершь твою
медь, я стал Люпусом?!" Маг открыл глаза и облегченно вздохнул. Не удававшийся в
течение последней недели сеанс наконец-то состоялся.
- Уже давно, с тех пор, как ты пропал, а у моих добрых соседей-магов появилась
дурная привычка без устали болтать по переговорным каналам. Спасу нет, какой белиберды
только не наслушаешься. Некоторые бездельники торчат там целыми сутками, так что давай
говорить осторожно, без имен и конкретных фактов.
- И как же мне тебя величать: Ваше могущество, великий и ужасный, или еще как?
- Да как хочешь, лишь бы никто ничего не понял.
- Ну, тогда будешь "Фабулес"...
- А это еще почему?
- Трепаться уж больно любишь, сказки рассказывать, да морды загадочные строить,
пока настоящие мужики делом заняты и по лесам комарье кормят.
Неясно, что так сильно разозлило мага в вольных речах его собеседника, наверное,
замечание о комарах, но тон беседы сразу перестал быть дружеским. Насупившись и
по-детски оттопырив нижнюю губу, маг раскраснелся как рак и заорал в шар, потряхивая при
каждом вздохе щуплой козлиной бородкой:
- Эй ты, мужик деловой! Совсем обнаглел? Чем сам месяц назад занимался, гад?! По
борделям мотался да собутыльникам рожи от скуки бил, дармоед, пока я тут в поте лица
зельями травился, деньги зарабатывая!
- Ух ты, ух ты, как разошелся. Жаль не видно, поди, и пар из ушей уж валит, и морда от
натуги красная?!
Маг посмотрел в зеркало и с ужасом заметил, что полностью, за исключением пара,
соответствует описанию. Тем временем собеседник продолжил:
- Ну чо, остыл, что ли, говорить-то можно? Палку-то не перегибай, я свое дело знаю...
и делаю. А что насчет борделей, так да - мотаюсь. Я человек простой, приходится
общественными, так сказать, девками пользоваться. Это вы, Ваше могущество, с герцогами
да баронами якшаетесь и от них баб в дар принимаете. Сколько у тя там сейчас в гареме?
Десять али двадцать?
- Не важно. Ладно, давай к делу, потом наши облики моральные сравним.
- Ну к делу, так к делу.
- Надеюсь, ты с ним?
Возникшая в разговоре пауза, казалось, тянулась целую вечность.
- Я знаю, где он и с кем он, знаю, куда и зачем идет. Пока что все складывается
хорошо.
- Ты что, обалдел? Неужели с ним еще не говорил?
- Пока нет, еще рано.
- Люпус, у нас мало времени. Колесо уже завертелось, я почувствовал. Скоро дойдет до
тебя и остальных. У нас очень мало времени!!!
Последняя фраза нарочно была произнесена по складам и медленно, чтобы донести до
собеседника всю серьезность происходящего. Несмотря на убедительность голоса мага, его
партнер "по шару" был абсолютно спокоен.
- Знаю, мой друг, знаю, но говорить пока все равно не буду.
- Что-то не так?
- Возможно, пока еще не понял. Развитие чрезвычайно замедлено, никаких
существенных проявлений. Он до сих пор смотрит на мир прежними глазами. Поспешное
вмешательство может только все испортить, натворить много бед.
- Ты думаешь, что он не успеет?
- Кто знает, но нужно быть готовым к самому худшему - бороться с бедой
собственными силами.
- А может быть, все-таки рискнуть?!
- Не иметь сильного союзника гораздо лучше, чем получить слабого, но врага. Пока не
могу ничего сказать точно, буду ориентироваться по ситуации. Готовьтесь к худшему и... на
связь больше не выходи, у меня тут тоже соседи не сахар...
Связь прервалась так же неожиданно, как и началась. Мерцание шара погасло, оставив
некроманта в полной темноте посреди большой пустынной зады. Где-то выл ветер, играя с
оконными ставнями, как мир с человеческой судьбой. Маг чувствовал, как что-то движется и
уходит из его понимания, как меняется жизнь, а он остается прежним, обреченным на
вымирание. Грядущая смерть его не страшила, пугало лишь бессилие и незнание, как
сопротивляться наступающим событиям. В ту ночь он впервые за пятьсот лет своей долгой
жизни во сне не увидел будущего. Ему явились лишь призраки прошлого...
Ильза крутилась по земле, конвульсивно содрогаясь от удушья. Засунутый ей в рот
кляп и так уже сильно затруднил дыхание, а удары Гаврия довершили дело, приведя к
спазмам дыхательных путей. Возможно, она бы совсем задохнулась, если б не молниеносная
реакция Дарка, успевшего вовремя подскочить и вытащить кляп. Агония прекратилась, рот
девушки жадно, глубокими шумными вдохами глотал воздух. Оклемавшись, девушка не
придумала ничего лучше, как разразиться изысканной бранью, так что кляп был поспешно
возвращен на свое законное место.
Осмотр пострадавшей полностью удовлетворил даже такого опытного спеца в военной
травматологии, как Дарк. На груди и животе выступали красные пятна, пара ссадин и пара
отеков.
Парни были профессионалами. Буря эмоций, бушевавшая в их сердцах из-за смерти
боевого товарища, с которым они, наверное, прошли бок о бок много миль, много боев, не
ввергла их в пучину безумного бешенства и не заставила выместить гнев на связанной
женщине. Пара пинков и куча оскорблений не в счет, это пустяки, от этого не умирают.
Буквально через минуту после экзекуции Гаврий уже был абсолютно спокоен. Вместе с
Профессором они занялись сбором и осмотром трофеев, забыв на какое-то время об их
новом спутнике.
Предоставленный сам себе, офицер занялся самым важным, как ему тогда показалось,
делом - рытьем братской могилы. К счастью, в инвентаре отряда нашлась довольно удобная
лопата, и мучаться с мечом как в прошлый раз не пришлось. Когда работа была наполовину
выполнена, он почувствовал на себе удивленные взгляды.
"Эй, паря, я, конечно, понимаю, что эти заразы тебя тоже достали, но закапывать
живьем, это уж слишком!" - послышался возмущенный голос Гаврия. Какое-то время они
стояли и тупо смотрели друг на друга, и только потом до Дарка дошло, что его благие
намерения были неправильно истолкованы. Там, где вырос он, трупы закапывали в
соответствии с канонами Единой Церкви, здесь же в лесу, просто сжигали.
Как известно, нет правил без исключений. В местном церемониале похорон их было
два. Трупы закапывались, если потом их нужно переносить, например, как в случае с
Зуликом, тело которого закопали и, скорее всего, на следующий день достали вновь, чтобы
передать отцу. Второе исключение применялось только к трупам кровных врагов, которые
специально оставлялись на съедение животным или бросались в болото.
Ему сразу же вспомнился рассказ Кудрявого об овраге, доверху набитом телами
бежавших имперских солдат. Интересно, чем беглые солдаты досадили лесным
воительницам, что с ними поступили как с кровниками?
Похороны амазонок были короткими. Их окровавленные тела кое-как свалили в еще
горевший костер, предварительно сняв амуницию и подбросив в огонь пару новых поленьев.
Затем "тени" ушли в лес, откуда вскоре вернулись, осторожно неся на руках тело убитого
друга. Серафима сожгли отдельно, с почестями, разложив вокруг его костровища трофеи,
снятые с амазонок.
Закончив траурный ритуал, мужчины распределили добытое продовольствие по
мешкам с поклажей и тронулись в путь. Дарку досталось самое неблагодарное занятие,
тащить за собой на веревке связанную Ильзу. Амазонка была норовистой, постоянно
упиралась ногами в землю, моталась из стороны в сторону, яростно пытаясь освободиться от
пут, в общем, доставляла начинающему конвоиру массу неудобств. Вскоре ему надоело
терпеть капризное поведение пленницы. Резким рывком на себя он повалил Ильзу на землю,
а затем, подойдя вплотную к пытающемуся подняться телу, сильно сдавил правой рукой ее
горло.
- Послушай, ты меня знаешь, ты меня помнишь. Я имперский офицер и остаюсь им
даже в вашем богом забытом лесу. Все, что я делаю, делаю в соответствии с кодексом чести,
о котором ты, скорее всего, даже и понятия-то не имеешь. Так вот, этот кодекс заставляет
меня относиться к женщине, как к женщине, даже если она амазонка, а к пленному, как к
пленному, то есть уважительно, коль его все-таки взяли в плен, а не вздернули на первом
попавшемся суку. Если ты хочешь, чтобы я помнил о своих принципах, веди себя спокойно.
Если же нет, то ты пройдешь через все, что прошел я благодаря стараниям твоих падких на
издевательства подруг.
Рука разжалась, отпустив горло. Неизвестно, подействовала ли на Ильзу пламенная
речь или сила руки, сдавившей горло, но девушка больше не сопротивлялась и покорно
побрела за своим хозяином.
Находясь на "спорных" участках леса, как выражался ведущий группу Профессор,
нужно было сохранять бдительность и по возможности избегать встреч, любая из которых
могла оказаться последней, в особенности когда ведешь на привязи сильно помятую и
растрепанную предводительницу амазонок. Нападения стоило ожидать не только со стороны
воительниц, случайно наткнувшихся на разгромленную стоянку отряда и пошедших по следу
обидчика, но и охотников, не любящих праздно мотающихся по их владениям чужаков.
Естественно, в такой ситуации путники шли осторожно, внимательно осматриваясь и
прислушиваясь; часто петляли, заметая следы, показывающие на истинное направление их
движения. Группа кралась по дебрям леса, избегая не только попадавшихся на пути
большаков, но и обычных троп. Профессор, бывавший когда-то в этих местах, весьма
логично и доходчиво объяснял цель их хитроумных маневров: "Тропы называются тропами,
потому что их протоптали, значит, иногда кто-нибудь по ним да бродит. Есть вероятность на
этих топтателей натолкнуться, а лучший способ выиграть бой, как известно, - избежать
его..." Дарк отметил, что, несмотря на свой чудаковатый вид, Профессор был совсем не
глупым малым.
Тревожное чувство подозрительности появилось сразу, как только они тронулись в
путь. Мозг Дарка отошел от шока после неожиданного боя и тут же начал посылать сигналы
потенциальной опасности своему беспечному хозяину. Глас рассудка бесновался в голове и
громко орал: "Очнись, дурак, что ты делаешь? Ты идешь по дремучему лесу с людьми, о
которых ничего не знаешь!!!" Действительно, офицер не знал ни кто его попутчики, ни зачем
пришли в Лес. Цель же нападения на превосходящие в четыре раза силы амазонок вообще
оставалась загадкой.
Логичнее всего было предположить, что они обычные контрабандисты, отбившиеся от
каравана, но в этом случае слишком уж много оставалось непонятных моментов. Ни Гаврий,
ни Серафим, ни тем более Профессор не были похожи на тех пленных бандюг, которых он
несколько раз встречал еще по дороге в охотничий лагерь. Уж больно дорогая одежда и
амуниция, да к тому же оружием все трое владели как закаленные в боях, хорошо обученные
наемники, а не деревенские лопухи.
Граница была далеко на северо-востоке, дня три-четыре пути от того места, где они
впервые встретились. Сейчас же, как ему удалось определить, они шли точно на север, то
есть немного не в том направлении. Если его попутчики просто так сильно заплутали и
теперь специально петляют, ища безопасный обратный путь, то где их поклажа?
Контрабандисты обычно носят товары в обе стороны, иначе это невыгодно.... И, наконец,
почему напали на лагерь и перебили амазонок, зачем тащат с собой Ильзу?
Вопросов было много и на них нужно было получить ответы как можно скорее,
желательно до наступления темноты, в которой куда легче напасть и вонзить кинжал в
спину. До сих пор его попутчики вели себя дружелюбно, пожалуй, чересчур дружелюбно.
Кто знает, каковы их истинные намерения?
Как будто прочитав полные сомнений и беспокойства мысли Дарка, Гаврий
неожиданно остановился и сбросил с себя поклажу на землю.
- Ну все, Профи, хватит на сегодня, давай огонь разводить. А ты, паря, стреножь-ка
принцессу, пока мы по-шустрому привал организуем. Чую по твоему озабоченному виду,
поболтать хочешь. Так всяко лучше трепаться за жрачкой да выпивкой, чем на ходу, мух
глотая.
Гаврий оказался прав, накалившаяся атмосфера взаимного недоверия начала быстро
разряжаться по мере опустошения мисок с бобовой похлебкой и трофейных кувшинов с
вином. Утолив голод, спутник Дарка решил начать разговор первым.
- Кажется, парень, тебя больше не устраивает видеть в нас случайных попутчиков,
просто людей, с которыми идешь в Кодвус. Мучают сомнения, ту ли компанию ты выбрал.
Ну что ж, вполне нормальная ситуация: у тебя есть вопросы, а у нас, возможно, найдутся
ответы. Может, начнешь?
- Не люблю лезть в чужие дела, Гаврий, но согласись, что пока мы вместе, они и меня
касаются. Если постоянно грозит опасность, то хотелось бы знать простые, даже скажу так,
элементарные вещи: кто твои попутчики, чем занимаются, что делают на чужой территории?
Прикроют ли они тебе спину в бою или нет? Мне необходимо знать это, в свою очередь,
тоже готов все рассказать о себе.
- Угу, совершенно точно, расскажешь... Я хочу наконец-то услышать твое имя,
остальные подробности ни для меня, ни для Профи не имеют никакого значения. Мы знаем о
тебе достаточно, чтобы сидеть у одного костра и пить эту омерзительную кислятину;
достаточно, чтобы не прибить тебя еще там, на стоянке; достаточно, чтобы позволить целый
день идти позади нас и не оглядываться при каждом шорохе.
На суровом, густо покрытом растительностью лице Гаврия промелькнула загадочная
ухмылка, затем он весело подмигнул Дарку:
- Хочешь послушать твою историю, паря?
- Валяй, обожаю беседовать с прорицателями.
- Я не прорицатель, не маг и не сумасшедший, просто сорок лет топчу эту поганую
землю и порою кой-чему да учусь, например, быстро разбираться в людях. Поправь, если в
чем вдруг не прав!
Он зажмурил глаза и сидел молча минуты две-три, не более, затем быстро выпалил на
одном дыхании:
- Ты офицер имперской кавалерии, попал в Лес после недавнего поражения вашей
армии, идешь в Кодвус, причем по пути успел подружиться с охотниками настолько, что они
направили тебя с поручением к амазонкам. Девицам ты чем-то не понравился, и они решили
тебя прикончить, но ты сбег. Все верно?
- Но как, как ты узнал?!
- Я бы мог, конечно, притвориться ясновидящим, колдуном и т.д., и т.д., как это делают
бродячие шарлатаны различных мастей, но все просто... - Гаврий улыбнулся еще раз, -
наблюдательность и никакой мистики, никакой.... Что ты имперский офицер сразу заметно
по одежде, хотя она и перекрашена. Кавалерист, так как сапоги мало сбиты и ранее часто
чистились, в то время как у пехтуры подошвы стерты, и пыль обычно въедается в кожу.
Кроме того, во время боя заметил, что ты активно пер
...Поділитися у соцмережах
