Жанр: Электронное издание
WAR_SAL
...абота в школьных
мастерских, техническое обучение, физическая культура и т.
п. Эту так называемую реформированную школу, или "Школу
практической жизни", в свою очередь, яростно громили
сторонники классического образования, заявляя, что только
н-а основе латыни можно приобщить саламандр к культурным
достижениям человечества и что мало научить их говорить,
если мы не научим их цитировать поэтов и выражаться с
цицероновским красноречием На эту тему завязался долгий и
довольно жаркий спор, который под конец разрешился тем, что
школы Для саламандр взяло в свое ведение государство, а
школы для человеческой молодежи были преобразованы с тем,
чтобы, по возможности, приблизить их к идеалам
реформированной школы для саламандр.
Вполне естественно, что и в других государствах стали
раздаваться призывы к обязательному систематическому
обучению саламандр в подчиненных государственному надзору
школах Постепенно к этому пришли во всех приморских странах
{за исключением, конечно, Великобритании); а так как
саламандровые школы не были обременены грузом старых
классических традиции и могли, следовательно,
воспользоваться всеми новейшими методами психотехники,
технологического воспитания, допризывной подготовки и
другими последними педагогическими достижениями, то в них
вскоре установилась та современнейшая и с научной точки
зрения прогрессивнейшая система обучения, которая
справедливо сделалась предметом зависти всех педагогов и
воспитанников человеческой школы.
Вместе со школьным обучением саламандр появился на свет
языковый вопрос. Какой из существующих на свете языков
должны прежде всего изучать саламандры? Саламандры родом с
тихоокеанских островов, есгественно, говорили на "pidginEnglish",
который они переняли от туземцев и матросов;
многие изъяснялись по малайски или на других местных
наречиях. Саламандр, предназначенных для сингапурского
рынка, приучали говорить на "basic-English", то есть на
научно- упрошенном английском языке, который обходится
несколькими сотнями выражений и опускает устарелые
грамматические формы; этот реформированный стандартный
английский яэык стали поэтому называть "саламандер-инглиш" В
образцовых Ecoles Zimmermann саламандры объяснялись на языке
Корнеля, однако вовсе нз по националистическим соображениям,
а лишь потому, что этого требует высшее образование;
наоборот, в реформированных школах их обучали эсперанто, как
языку удобопонятному. Кроме того, в то время появились еще
пять или шесть универсальных языков, которые должны были
прийти на смену вавилонской путанице и дать всему миру - как
людям, так и саламандрам - единый рбщий язык; конечно, было
много споров о том, какой из этих универсальных языков
наиболее целесообразен, благозвучен и универсален. В
конечном счете получилось, что каждая нация пропагандировала
свой собственный Универсальный Язык (77).
Когда саламандровые школы перешли в руки государства, все
дело упростилось: в каждой стране саламандр обучали языку
соответствующей правящей нации. Хотя саламандры изучали
иностранные языки довольно легко и охотно, однако их
лингвистические способности не лишены были некоторых
своеобразных недостатков, объяснявшихся отчасти устройством
их органов речи, а отчасти причинами психологического
характера так, например, они с трудом выговаривали длинные
многосложные слова и старались свести их к одному слогу,
который произносили, квакая; вместо "р" они выговаривали
"л", а на свистящих звуках шепелявили; опу- скали
грамматические окончания, никак не могли научиться различать
"я" и "мы", и им было все равно, относится ли данное слово к
мужскому или женскомуроду (по- видимому, в этом проявилось
их^ половое бесстрастие, покидавшее их только в период
спаривания)". Словом, лйбой язык претерпевал в их устах
характерные изменения, своего рода рационализацию, сводившую
его к простейшим, рудиментарным формам. Достойно внимания,
что их неологизмы, их произношение и их грамматическая
примитивность начали быстро распространяться, - с одной
стороны, среди портового люда, с другой - в так называемом
высшем обществе; отсюда эта разговорная манера перешла в
газеты и вскоре сделалась всеобщей. Из речи людей исчезло
большинство грамматических форм, отпали окончания, вымерли
падежи; золотая молодежь упразднила "р" и научилась
шепелявить; редко кто из образованных людей мог бы еще
сказать, что значит "индетерминизм" или "трансцендентный" -
по той простой причине, что и для людей эти слова сделались
слишком длинными и неудобопроизносимыми.
Словом, плохо ли, хорошо ли, но саламандры стали говорить
почти на всех существующих языках, в зависимости от того, на
чьем побережье они жили В чехословацкой печати, кажется в
"Народних листах", появилась тогда статья которая (вполне
основательно) с горечью спрашивала, почему саламандры не
изучают также и чешский язык, если есть на свете
земноводные, говорящие по-португальски, по-голландски и на
языках других малых наций "Наша нация не имеет, к сожалению,
собственных морских берегов, - признавал автор статьи, - и
потому у нас нет саламандр, но если у нас нет своих морей,
то это еще не значит, что мы не вносим в мировую культуру
такую же, а во многих отношениях даже более значительную
лепту, чем многие нации, языки которых изучаются тысячами
саламандр. Было бы только справедливо, если бы саламандры
познакомились с нашей духовной жизнью, но как могут они
приобщиться к ней, если среди них нет никого, кто владел бы
нашим языком. Не будем ждать, пока кто-нибудь поймет свой
культурный долг и учредит кафедру чешского языка и
чехословацкой литературы в одном из саламандровых учебных
заведений Как говорит поэт: "не надо верить никому на
свете, нет у нас там друга - нет ни одного" Постараемся же
сами исправить дело, - взывал автор статьи. - Все, чего мы
до сих пор добились в мире, сделано нашими собственными
силами! Наше право и наша обязанность - стремиться к тому,
чтобы найти друзей и среди саламандр; но, по-видимому, наше
министерство иностранных дел не уделяет должного внимания
пропаганде нашей культуры и нашей продукции среди саламандр,
хотя другие малые нации жертвуют миллионы, чтобы открыть
перед саламандрами сокровищницы своей культуры и в то же
время пробудить в них интерес к изделиям своей
промышленности".
Эта статья возбудила большое внимание главным образом в
Союзе промышленников и имела по крайней мере тот результат,
что был издан краткий учебник "Чешский язык для саламандр" с
примерами из чехословацкой изящной литературы. Это звучит
неправдоподобно, но книжка действительно разошлась в
количестве свыше семисот экземпляров: следовательно, это
был замечательный успех" (83).
Вопросы образования и языка составляли лишь одну сторону
грандиозной Саламандровой Проблемы, которая, так сказать,
вырастала под боком у человечества. Так, например, вскоре
возник вопрос: как, собственно, относиться к саламандра.м,
точнее - какое уделить им место в обществе. В первые, если
можно их так назвать, доисторические годы Саламандрового
Века различные Общества покровительства животным ревностно
заботились о том, чтобы с саламандрами не обращались жестоко
и бесчеловечно; благодаря их неустанному вмешательству
власти почти всюду следили за тем, чтобы к саламандрам
полностью применялись полицейские и ветеринарные правила,
установленные для других видов домашнего скота. Кроме того,
принципиальные противники вивисекции подписали много
протестов и петиций, требуя запрещения научных экспериментов
на живых саламандрах. В ряде государств действительно были
изданы такие законы (84). Однако по мере развития
образования среди саламандр становилось все более
сомнительным, можно ли просто распространять на них общие
правила покровительства животным; по каким-то не вполне
ясным причинам это казалось неловким. Тогда была основана
международная Лига покровительства саламандрам (Salamander
Protecting League) - под попечительством герцогини
Хеддерсфилд. Эта Лига, насчитывавшая свыше двухсот тысяч
членов, главным образом жителей Англии, проделала большую,
достойную всяческих похвал работу; в частности, она добилась
того, что на морских побережьях были устроены специальные
площадки, где, без помех со стороны любопытствующих
зрителей, саламандры могли устраивать свои "собрания и
спортивные празднества" (под этим разумелись, вероятно,
лунные танцы); во всех учебных заведениях и даже в
Оксфордском университете учащимся внушали, чтобы они не
кидали камнями в саламандр; были приняты некоторые меры к
тому, чтобы молодых головастиков в саламандровых школах не
слишком обременяли уроками; и, наконец, те места, где
работали и жили саламандры, были обнесены высоким забором,
который ограждал саламандр от всяких беспокойств, а главное
- в достаточной мере отделял мир саламандр от мира людей
(85). Однако этой похвальной частной инициативы, которая
стремилась построить отношения между человеческим обществом
и саламандрами на началах приличия и гуманности, вскоре
оказалось недостаточно.
Было, конечно, сравнительно легко "включить саламандр в
производственный процесс", но гораздо труднее и сложнее
оказалось вместить их в рамки существующего общественного
порядка. Правда, люди консервативные утверждали, что здесь
не может быть и речи о каких-либо юридических или социальных
проблемах; саламандры, говорили они, являются просто
собственностью своего хозяина, который отвечает за них и, в
частности, за тот вред, который они могли бы причинить,
несмотря на свою несомненную интеллигентность, саламандры -
не что иное, как объект права, вещь или имущество, и всякие
специальные законодательные постановления, касающиеся
саламандр, были бы посягательством на священные права
частной собственности. Другие возражали на это, что
саламандры, как существа интеллигентные и в значительной
мере способные отвечать за свои деяния, могут по
собственному умыслу и притом различнейшими способами
нарушать действующие законы. С какой же стати должен
собственник саламандр нести ответственность за те проступки,
которые позволят себе его саламандры. Такой риск,
несомненно, подорвал бы частную инициативу в области работ,
выполняемых саламандрами. В море ведь нет заборов, и там
нельзя запереть саламандр, чтобы держать их под надзором.
Поэтому нужно законодательным путем обязать самих саламандр
уважать человеческий правопорядок и подчиняться правилам,
которые будут установлены для них (86).
Насколько известно, законы о саламандрах были изданы
прежде всего во Франции Первый из них определял обязанности
саламандр в случае мобилизации и войны; второй закон (так
называемый закон Деваля) предписывал саламандрам селиться
только в тех прибрежных пунктах, которые укажет им их
собственник или соответствующий орган департаментской
администрации; третий закон гласил, что саламандры обязаны
беспрекословно подчиняться всем полицейским распоряжениям; в
случае неподчинения полицейские власти имеют право карать их
заключением в сухом и светлом месте и даже долгосрочным
отстранением от работы. Левые партии тотчас внесли в
парламент предложение разработать систему социальных законов
для саламандр, которые ограничили бы их трудовые повинности
и возложили на работодателей определенные обязательства по
отношению к трудящимся саламандрам (например, двухнедельный
отпуск в период весеннего спаривания), в противоположность
этим партиям крайние левые потребовали вообще изгнать из
общества всех саламандр, как враждебных трудящимся массам,
ибо саламандры слишком много, и притом почти бесплатно
работают на капиталистов, чем ставят под угрозу жизненный
уровень рабочего класса В поддержку этого требования в
"Бресте началась забастовка, а в Париже произошли крупные
демонстрации, в результате было много раненых, и кабинет
Деваля вынужден был подать в отставку В Италии саламандры
были подчинены специальной Саламандровой корпорации,
состоящей из предпринимателей и представителей власти, в
Голландии они находились в ведении министерства водных
сооружении; словом, каждое государство решало Саламандровую
Проблему по-своему, и все по-разному. Но многочисленные
правительственные распоряжения, которые определяли
гражданские обязанности и ограничивали чисто живогную
свободу саламандр, были, в общем, всюду одинаковы.
Разумеется, тотчас вслед за изданием первых законов о
саламандрах появились люди, которые во имя юридической
логики доказывали, что если человеческое общество налагает
на саламандр известные обязанности, то оно должно признать
за ними и некоторые права. Государство, издавая законы для
саламандр, тем самым признает их свободными и правомочными
субъектами права и даже своими подданными; а в таком случае
надо каким-то образом упорядочить их взаимоотношения с
государством, под юрисдикцией которого они находятся.
Можно, конечно, считать саламандр иностранными иммигрантами,
но тогда государство не вправе налагать на них определенные
обязанности и повинности на случай мобилизации и войны, как
это сделали все цивилизованные страны (за исключением
Англии). В случае военного конфликта мы наверняка потребуем
от саламандр, чтобы они защищали наши побережья; но тогда мы
не можем отказать им в известных гражданских правах, как то:
избирательное право, право собраний, право на
представительство в различных выборных органах и так далее
(87). Раздавались даже требования о предоставлении
саламандрам своего рода подводной автономии, но все эти и
другие подобные же рассуждения оставались всегда чисто
академическими; дело не дошло до каких-либо практических
выводов главным образом потому, что саламандры нигде и
никогда не добивались никаких политических прав.
Так же, без участия саламандр и без видимого интереса с
их стороны, протекала другая крупная дискуссия вокруг
вопроса - можно ли крестить саламандр. Католическая церковь
с самого начала твердо держалась той точки зрения, что это
недопустимо ни под каким видом; поскольку саламандры не
принадлежат к Адамову потомству и не были зачаты в
первородном грехе, они не могут быть очищаемы от этого греха
таинством святого крещения. Святая церковь не желает
входить в обсуждение вопроса, обладают ли саламандры
бессмертной душою или какими-нибудь другими дарами господней
благодати; ее благорасположение к саламандрам может
выражаться лишь в поминаний их в особой молитве, которая
будет произноситься в определенные дни наряду с молитвой за
души в чистилище и предстательством за неверующих (88). Не
так просто было разрешить этот вопрос протестантским
церквам; правда, они признавали за саламандрами разум, а
следовательно, и способность воспринять христианское учение,
но не решались принять их в лоно церкви и тем самым сделать
своими братьями во Христе. Они ограничились поэтому
изданием (в сокращенном виде) священного писания для
саламандр на непромокаемой бумаге и распространили его в
миллионах экземпляров; предполагалось также сочинить для
саламандр, по аналогии с "basic-English", нечто вроде
"basic- christian", ro есть сведенное к основным принципам и
упрощенное христианское учение; но сделанные в этом
направлении опыты вызвали столько теологических споров, что
в конце концов от этой затеи пришлось отказаться (89). Не
столь ще- петильны были некоторые религиозные секты
(особенно американские), которые посылали к саламандрам
своих миссионеров, чтобы они проповедовали им Истинную Веру
и крестили их по словам писания: "Идите по всему миру,
учите все народы". Но лишь немногим миссионерам удалось
проникнуть за заборы, отделявшие саламандр от людей;
предприниматели запрещали им доступ к саламандрам, чтобы они
своими проповедями не отрывали их понапрасну от дела. И
поэтому то тут, то там можно было видеть, как у
просмоленного забора стоит проповедник, окруженный собаками,
и под аккомпанемент яростного лая тщетно, но горячо излагает
слово божие.
Несколько большим распространением пользовался среди
саламандр монизм; некоторые из них верили также в
материализм, золотой стандарт и прочие научные догмы.
Популярный философ Георг Секвенц сочинил даже специальную
религию для саламандр, высшим и главнейшим догматом которой
была вера в Великого Саламандра Правда, это учение совсем не
привилось у саламандр, зато нашло очень много приверженцев
среди людей, особенно в больших городах, где в короткий срок
появилось множество тайных храмов саламандрового культа (91).
Сами саламандры позднее приняли почт всюду иную религию,
причем неизвестно, откуда они ее взяли. Это было поклонение
Молоху, которого они представляли себе в виде исполинской
саламандры с человеческой головой; по слухам, у них под
водой были огромные идолы из чугуна, которые они заказывали
у Армстронга или Круппа, но подробности их религиозных
обрядов, будто бы необычайно таинственных и жестоких, так и
остались неизвестными, потому что совершались под водой. По
видимому, эта религия распространилась у них потому, что имя
Молоха напоминало им естественно-научное (molche) или
немецкое (Molch) название саламандры.
Как видно из изложенного, Саламандровый. Вопрос в
течение долгого времени сводился к тому, в состоянии ли (и
если да, то в какой мере) саламандры, будучи существами
разумными и в значительной степени цивилизованяыми,
пользоваться теми или иными человеческими правами, хотя бы
где-то на-грани человеческого общества и человеческого
порядка; иными словами, это был внутренний вопрос каждого
отдельного государства, разрешавшийся в рамках гражданского
права. Долгие годы никому не приходило в голову, что
Саламандровый. Вопрос может иметь крупнейшее международное
значение и что с саламандрами придется, пожалуй, иметь дело
не только как с мыслящими существами, но и как с единым
саламандровым коллективом или саламандровой нацией.
Строго говоря, первый шаг к такому пониманию
саламандровой проблемы сделали те эксцентричные христианские
секты, которые пытались окрестить саламандр, ссылаясь на
слова писания: "Идите по всему миру, учите все народы".
Тем самым впервые было заявлено, что саламандры нечто вроде
нации (92).
Различные организации обратились к саламандрам с
воззваниями (93).
Саламандровой Проблемой занялось со временем и
Международное бюро труда в Женеве. Там столкнулись два
противоположных взгляда Одни признавали саламандр новой
категорией работающих и добивались распространения на них в
полном объеме социального законодательства, касающегося
рабочего времени отпусков с сохранением зарплаты,
страхования по инвалидности и старости и так далее.
Другие, наоборот, заявляли, что в лице саламандр растет
опасная конкуренция трудящимся людям и что использование
труда саламандр просто надо запретить как антисоциальное
явление. Против этого предложения выступили, однако, не
только работодатели, но и делегаты от рабочих, которые
ссылались на то, что саламандры перестали быть только новой
рабочей армией, но сделались крупным потребителем со все
возрастающим значением. Они привели данные о том, в каком
небывалом объеме возросла за последнее время занятость
рабочих в металлообрабатывающей промышленности (инструменты,
машины и чугунные идолы для саламандр), военной, химической
(подводные взрывчатые вещества), бумажной (учебники для
саламандр), цементной, лесной, искусственного корма
(Salamander Food) и многих других отраслей; тоннаж торгового
флота увеличился по сравнению с досаламандровыми временами
на 27 процентов, добыча угля - на 18,6 процента. Косвенным
путем - благодаря повышению числа занятых рабочих и уровня
благосостояния людей - увеличивается оборот и в других
отраслях промышленности. Наконец, в самое последнее время
саламандры стали заказывать разные детали машин по
собственным чертежам; из них они монтируют под водой
пневматические сверла, молоты, подводные двигатели, печатные
станки, подводные радиопередатчики и другие механизмы
собственной конструкции. За эти детали саламандры платят
повышением производительности труда. Уже сейчас пятая часть
всей мировой продукции тяжелой промышленности и точной
механики зависит от заказов саламандр. Уничтожьте
саламандр, и вам придется закрыть одну пятую всех
предприятий; вместо нынешнего процветания миллионы людей
окажутся без работы.
Международное бюро труда не могло, конечно, не считаться
с этими возражениями. В конечном счете после долгих
переговоров было достигнуто компромиссное решение, в котором
говорилось, что "вышеозначенные работополучатели группы S
(земноводные) могут быть заняты только в воде или под водой,
а на берегу - лишь на расстоянии не более десяти метров от
наивысшей черты прилива; они не имеют права добывать уголь
или нефть на морском дне, не имеют права производить для
сбыта на суше бумагу, текстильные товары или искусственную
кожу из водорослей и т. д.". Эти ограничения саламандровой
продукции были сведены в кодекс из девятнадцати параграфов,
которых мы не приводим подробно по той простой причине, что
с ними, само собой разумеется, нигде не считались; но в
качестве образчика широкомасштабного, подлинно
международного решения экономической и социальной стороны
Саламандрового Вопроса этот кодекс являл собой внушительный
и интересный документ.
Несколько медленнее подвигалось дело с международным
признанием саламандр в других областях, в частности 8
области культурных взимоотношений. Когда в специальном
журнале ча подписью Джона Симэна появилась многократно
цитировавшаяся потом статья "Геологическое строение морского
дна у Багамских островов", то никто не подозревал, что это -
научный труд ученой саламандры; но когда научные конгрессы,
различные академии и ученые общества стали получать от
исследователей-саламандр сообщения и работы по вопросам
океанографии, географии, гидробиологии, высшей математики и
других точных наук, то это всякий раз вызывало большое
смущение и даже негодование, которое великий д-р Мартель
выразил в словах: "Эта мразь хочет нас учить?" Японский
ученый, д-р Оношита, который отважился процитировать
сообщение одной саламандры о развитии желткового мешка у
головастика глубоководной морской рыбки Argyropelecus
hemigymnus Cocco, подвергся бойкоту со стороны ученого мира
и сделал себе харакири; для университетской науки стало
вопросом чести и корпоративной гордости не замечать ни одной
научной работы саламандр. Тем большее внимание (если не
возмущение) вызвал жест Университетского центра в Ницце
(94), который пригласил д-ра Шарля Мерсье, высокоученую
саламандру из тулонского порта, выступить на торжественном
акте, где д-р Мерсье с огромным успехом прочел лекцию о
теории сечений конусов в неэвклидовой геометрии.
На торжестве в Ницце в числе других присутствовала, как
известно, делегатка женевской организации, мадам Мария
Диминяну. Эта замечательная и благородная дама была так
тронута скромными манерами и ученостью д-ра Мерсье ("Pauvre
petit, - воскликнула она, - il est tellement laid" (100),
что поставила целью своей кипучей и деятельной жизни
принятие саламандр в Лигу наций. Напрасно политические
деятели объясняли красноречивой и энергичной даме, что
саламандры, не имея нигде на свете ни суверенной
государственной власти, ни собственной территории, не могут
быть членами Лиги наций. Мадам Диминяну начала
пропагандировать идею, что в таком случае саламандры должны
получить где-нибудь свободную территорию и обзавестись
подводным государством. Эта идея была в достаточной мере
нежелательна, если не просто дерзка; но в конце концов нашли
счастливый выход я решили, что при Лиге наций будет
учреждена специальная "Комиссия по изучению Саламандрового
Вопроса", в состав которой пригласят также двух делегатов от
саламандр, в качестве одного из делегатов, по настоянию
мадам Диминяну, пригласили д-ра Шарля Мерсье из Тулона, стал
некий дон Марио, толстая ученая саламандра с острова Куба,
занимавшаяся научной работой в области планктона и морских
растений. В ту пору это был высший предел международного
признания саламандр (101).
Итак мы наблюдаем энергичный и непрестанный подъем в
развитии саламандр. Численность их определяют уже в семь
миллиардов, хотя с ростом цивилизации плодовитость их резко
падает (до двадцати - тридцати головастйков в год на самку).
Они заселили уже свыше шестидесяти процентов всех побережий
земного шара, пилярные побережья еще не заняты их
поселениями, но канадские саламандры уже начинают
колонизовать берета Гренландии и даже оттесняют эскимосов
внутрь страны, захватывая в с&ои руки рыболовство и торговлю
рыбьим жиром.
Рука об руку с их количественным ростом продолжается и
культурный прогресс; установив обязательное школьное
обучение, они наставили себя в ряд с цивилизованными нациями
и могли уже похвастать сотнями собственных яодводных газет,
выходящих миллионными тиражами, прекрасно оборудованными
научными институтами и так далее.
Разумеется, этот культурный подъем не всегда проходил
гладко и без внутренних неурядиц. Мы, правда, чрезвычайно
мало знаем о внутренних делах саламандр, но, судя тто
некоторым признакам (например, по найденным трупам саламандр
с откушенными носами и головами), под морскою гладью долгое
время свирепствовал яростный и затяжной идейный спор между
старосаламандрами и младосаламандрами. Младосаламандры
стояли, видимо, за прогресс без всяких преград и
ограничений, заявляя, что и под водой надо перенять
материковую культуру целиком со всеми ее достижениями, не
исключая футбола, флирта, фашизма и половых извращений.
Наоборот, старосаламандры, по-видимому, консервативно
цеплялись за природные свойства саламандр и не хотеля
отречься от старых добрых животных привычек и инстинктов;
они, несомненно, осуждали лихорадочную погоню за всякими
новшествами и видели в ней признаки упадка и измену
саламандровым идеалам предков и, конечно, возмущались также
чужеродными влияниями, которым слепо подчиняется теперешняя
развращенная молодежь, и спрашивали, достойно ли гордых и
самолюбивых саламандр это обезьянье подражание людям (103).
Мы можем себе представить, что выдвигались громкие
л
...Поділитися у соцмережах
