Жанр: Электронное издание
WAKEDEAD
...- Федор,
тащи мешок!
- Так ведь это барабашка! - сказал изумленный Федор, не
двигаясь с места.
- Да хоть сам черт! - развеселился Шуряк. - Главное, чтобы
похожа была, а эта - точная копия, сама хозяйка от оригинала не
отличит! Неси мешок, говорят!
Федор принес мешок, и Шуряк засунул в нее ценный дубликат.
- Брось, Шуряк! - серьезно сказал Павло. - Никому еще не
удавалось барабашку с острова вывезти, ты же знаешь...
- Попытка - не пытка, не правда ли, товарищ Берия? -
подмигнул ему Шуряк.
- Могут быть неприятности, - почесал Павло в затылке.
- А что она нам сделает? В худшем случае растает вонючим
дымом. Давайте по коням!
- Шуряк, а как же граната? - напомнил Федор.
- Да я на десять тысяч дукатов целый чемодан гранат себе
купить смогу, - отмахнулся Шуряк, влезая в микроавтобус на
водительское сидение.
- Рюкзаки забыли! - закричал Павло.
- Разуй глаза, мешочная твоя душа, на последнем сидении они
лежат, - успокоил его Шуряк, - я их лично туда закинул еще
когда выходили.
Наконец, все уселись, и Шуряк быстро домчал машину до
самого пляжа. Лодка оказалась на месте, Федор подкачал ее, и
все было готово к отплытию.
- Что-то подозрительно, - задумчиво сказал Павло, когда
Шуряк с Федором спускали лодку на воду.
- Что, Паша? - спросил Федор.
- Больно тихо вокруг, барабулек... или как их там...
барабашек совсем не слышно. Чую я что-то неладное... Может,
бросим на берегу этого оборотня барбашкинского, пока не поздно?
- Да ты, Павлик, потом первый локти кусать будешь, что
двадцать тысяч дукатов оставил по острову бегать. Да и чего нам
бояться, не потопит же нас наша малышка, в конце концов!
- Я не боюсь, но у меня предчувствие, - хмуро посмотрел на
шевелящийся мешок Павло.
- Давай на нос лезь, Кассандра хромоногая! - распорядился
Шуряк. - А ты, Федя, на весла садись.
Павло подобрал с земли скулящий мешок и влез с ним, кряхтя,
в лодку.
- А-а! - злорадно протянул Шуряк. - То кричал "давай
выбросим", а теперь сам же первый в охапку схватил, никому не
доверяет!
- У меня не забалует, - пообещал Павло.
Не успели они отплыть от берега, как из мешка послышался
невыносимый вой.
- Похоже, не хочет с острова уезжать, - заметил Федор.
- Слышь, Павло, - весело сказал Шуряк, - проверь, может там
уже волк сидит, а то тяпнет тебя через мешок за колбаску!
- Типун тебе на язык! - Павло развязал зубами мешок и вынул
из него надрывающуюся воем собачонку. - А какого она, Шуряк,
полу должна быть? - спросил он зачем-то.
- Сучка.
- Сейчас проверим...
- Ну как, основная примета совпадает?
- Слушай, Сашок, а что это у нее из жопы кольцо торчит?
- Какое еще кольцо? - насторожился Шуряк.
- Да вот! - Павло поднял над головой указательный палец с
надетым на него металлическим кольцом.
- В воду кидай! - заорал Шуряк во всю глотку.
Напуганный его воплем Павло, ничего не понимая, бросил в
воду вместо псевдо-собачки кольцо с чекой. В полной тишине
послышался слабый всплеск...
- Идиот!!! - захохотал Шуряк истерическим смехом.
Федор резко развернулся, выхватил из рук недоумевающего
Павло лохматый комок и взмахнул им, чтобы выбросить за борт, но
не тут-то было: подлый барабашка крепко вцепился собачьими
зубами в рукав кожаной куртки и повис на руке Федора, выставив
на всеобщее обозрение плешивый розовый живот, страшно
раздутый... "Ныряй!" - завопил опомнившийся Шуряк, вскакивая,
чтобы прыгнуть за борт, но было слишком поздно... Федора
ударила по ушам упругая воздушная волна, и тут же в глаза
брызнуло железом... Когда к нему через короткое время вернулось
на несколько секунд сознание, он хотел закричать, но вместо
крика в груди жалобно булькнула вода.
................................................................
Взрыв услышали на охраняемом мосту, и в тот же день военные
водолазы подняли со дна реки три изуродованных осколками тела.
После реанимации и извлечения осколков всех троих отправили за
нарушение запретной зоны, в которую входила и река, в разные
воинские подразделения сроком на пять лет. К тем пяти добавили
еще пять в качестве платы за лечение, итого получилось десять.
8. Человек с ружьем и без ружья
Федор прослужил в армии девять лет. За эти годы он в
совершенстве овладел солдатской наукой, то есть, проще говоря,
стал высококвалифицированным убийцей, приняв участие в четырех
локальных войнах с Богоискателями, в которых один раз был ранен
и два раза убит: он бросился под танк со связкой гранат и
закрыл своей грудью амбразуру пулеметного гнезда. Его заслуги
перед Адом были высоко оценены: на груди его красовались орден
Черного Ангела 2-й степени и медаль "За беспощадность", а на
плечах - шитые золотом погоны с четырьмя жемчужными черепами на
каждом, а это говорило о том, что он состоит в чине капитана
частей особого назначения Легиона воинствующих атеистов.
Кроме того, в результате упорных занятий строевой и
физической подготовкой само строение и черты лица Федора
претерпели существенные изменения: рост его превышал теперь два
метра, а плечи настолько раздались вширь, что в дверь нельзя
было пройти иначе, как боком; вся кожа была вздута выпирающими
буграми мускулов; нижняя челюсть потяжелела и немного
выдвинулась вперед; лоб стал более покатым; руки сильно
вытянулись, так что при отмашке во время движения строевым
шагом почти доставали до колен; и на теле появился густой
волосяной покров, очень помогавший при переходах через горы,
когда на большой высоте становилось холодно. Его идеальная для
вояки внешность служила предметом подражания для подчиненных
солдат и вызывала зависть у сослуживцев-офицеров.
И всего-то оставалось Федору дослужить последний год, когда
произошел один случай, круто изменивший всю его жизнь (если,
конечно, пребывание в Аду можно назвать жизнью). Однажды
вечером после службы Федор решил посетить публичный дом. Строго
говоря, это был совсем не дом, а автобус с разгороженным на
пять отсеков салоном. В каждом отсеке - кровать. Этот бордель
на колесах прибыл на гастроли в военный городок еще неделю
назад, но Федор шел туда в первый раз: раньше было все как-то
недосуг. ("Не до сук", - отшучивался он, когда его звали с
собой приятели).
Автобус стоял в самом центре городка, напротив пивного
бара. Его бока напоминали книгу отзывов: сплошные благодарности
клиентов за отличное обслуживание (в основном на нецензурном
языке), намалеванные аэрозольной краской из баллончиков, а то и
просто нацарапанные ключом от квартиры или штабного сейфа. В
открытой двери сидел на ступеньке здоровый смуглый парень -
шофер, он же кассир, он же вышибала-сутенер. Парень явно
скучал, лениво поедая картофельные чипсы из целлофанового
пакета.
- Почем мясо продаешь? - подошел к нему Федор с дежурной
армейской шуткой.
- Не работаем, - ответил парень, даже не взглянув на
Федора, и запустил руку в пакет с картошкой.
Федор подождал, пока парень вынет руку из пакета, затем
взял у него этот почти полный пакет, поднял над его чернявой
шевелюрой и перевернул. По удивленному лицу парня посыпались,
шурша, чипсы.
- Почем мясо, я спрашиваю, - терпеливо повторил свой вопрос
Федор.
Парень в первый раз поднял глаза, оценил размеры Федора, и,
хотя и сам был не хилым, решил не связываться с армейским
головорезом.
- Некому работать, - сказал он, невозмутимо смахивая с
макушки горку сушеного картофеля.
- Тогда сам работай! - заржал Федор.
- У меня СПИД, - соврал на всякий случай парень.
- Шучу, - снисходительно сказал Федор. - А где же твои
умелицы?
- Было пять, четверо сбежали, сказали, не хотим с
обезьянами...
- Это кто обезьяна?! - у Федора аж челюсть отвисла от
возмущения. - Ты у меня сейчас зубы проглотишь! - схватил он
парня за лицо длинной волосатой лапой.
- Я так не сшитаю...
- Что-о??? - взревел Федор.
- Я это... про то, шо они говорят, - пролепетал парень
сложившимися по-утиному губами.
- Ладно, живи пока, - помиловал Федор. - Где пятая?
- Тоже когти сорвать хотела, а я запер ее, блядищу...
- Отпирай!
- Так она тоже заперлась изнутри.
- Цирк какой-то! Шапито! - недобро усмехнулся Федор. - Ты
что, не знаешь, как дверь открыть?!
- ... - парень пожал плечами.
- Пойдем, покажу как надо! Эта? - Федор облапил своей
широкой ладонью жилистую шею парня и метнул его головой в
дверь.
Раздался треск, стон и женский визг. Федор оторвал от
косяка разбитую дверь и зашел в комнатушку:
- Кто тут обезьян не любит?
- Брысь, животное! - послышался ответ на русском языке.
Не успел Федор рассмотреть испуганную жрицу любви, как в
нос ему шибанул резкий запах, от которого слезы брызнули из
глаз. Федор тряхнул головой, и тут раздался глухой хлопок, и на
его лице зашумело обжигающее пламя. Федор на ощупь сорвал с
проститутки пеньюар, чтобы накрыть хоть чем-то огонь, но легкая
материя тут же вспыхнула, и он запылал еще больше. Заорав от
боли, он вышиб плечом оконное стекло, выпрыгнул наружу и
принялся кататься по земле, стараясь сбить пламя. К счастью
Федора, в этот момент очнулся парень, которому он разбил об
дверь голову, и, сняв с перегородки кабины водителя
огнетушитель, залил его пеной.
Уже в лазарете Федор узнал, что проститутка плеснула ему в
лицо жидкость для снятия лака с ногтей на ацетоновой основе, а
затем щелкнула зажигалкой... пока Федора тушили, она, конечно
же, скрылась. Через четыре дня черная корка полностью сошла с
лица, обнажив под собой молодую розовую кожицу, и все
закончилось бы не так уж и плохо, если бы кто-то из сослуживцев
Федора не услышал, выходя из пивной напротив, как на него
брыськнула строптивая проститутка.
Слух об этом происшествии моментально разнесся по всему
городку, и стоило Федору появиться в каком-нибудь людном месте,
например в офицерской столовой, как в спину ему летело громким
шепотом это выразительное русское словечко. Просто проходу не
стало, только и слышно отовсюду: "Брысь, брысь, брысь!"
Обернешься - у всех такие индифферентные лица, будто их из
гипса для Музея героев вылепили. Бросишься отношения выяснять -
никто ничего не говорил, никто ничего не слышал, - а только
отвернешься: "Брысь, Брысь, Брысь! Брысь!" Короче, оставалось
только одно: смыть с себя позор кровью той самой проститутки,
положив на середину плаца ее голову, - таков был армейский
обычай.
Федор навел справки и узнал, что автобус был из Шит-Тауна,
пригорода Хелл-Сити, так что оставалось только отправиться туда
и разыскать злосчастную проститутку, но командование, как
назло, запретило отлучаться из гарнизона ввиду обострения
положения на адско-райской границе. И все же честь офицера
превыше всего: Федор плюнул на запреты и на взятом напрокат
автомобиле поехал в Шит-Таун. В этом захудалом городишке он без
особого труда разыскал очаг местной проституции под названием
Плаза Фака, который представлял собой небольшую площадь с
соответствующими заведениями по периметру. В первом же таком
заведении под красным фонарем Федор выяснил, что в Шит-Тауне
имеется всего одна русская проститутка по имени Таня, обитающая
на соседней улице. Заплатив пять дукатов за информацию, Федор
направился по полученному адресу.
Улочка была узкой, темной и вонючей. На ней стояло всего
два длинных трехэтажных дома с множеством дверей: у каждой
квартиры - свой отдельный вход. Федор нашел нужную дверь и
позвонил... никто не открывал. В публичном доме Федору сказали,
что интересующая его особа работает по вызову, то есть сидит
дома и ждет телефонного звонка, чтобы выехать по адресу
клиента, так что найти ее можно было только здесь. Оставалось
лишь караулить на улице, но Федору это было не с руки: в своей
военной форме он и так привлекал слишком много внимания, а тут
еще какая-то старуха в розовом лифчике беспрестанно кричала из
окна: "Эй, офицерик, заходи, повоюем! Эй, артиллеристик,
заходи, ствол надраю! Эй, танкистик, заходи, поутюжишь!" Федор
хотел было полоснуть ее лазерным клинком - как раз бы достал, -
чтобы много не говорила, но потом передумал, побоявшись
случайно вспугнуть главную добычу.
Делать было нечего - Федор отправился в магазин за
гражданской одеждой. Далеко отходить было нельзя, поэтому он
зашел в первую попавшуюся лавочку на углу. Выбор для его
гулливерского размера был небогатый, и пришлось взять какие-то
дурацкие цветные шорты молодежного фасона и желтую майку с
надписью "СЪЕШЬ ЛИМОН". Примерочной в лавочке не оказалось, так
что переодеться прямо на месте покупки не удалось.
Федор зашел в расположенный по соседству бар, выпил для
приличия стакан виски и прошел в туалетную комнату. Запершись в
кабинке, он переоблачился в цивильную одежду, аккуратно сложил
форму, чтобы не помялась, положил ее в только что освобожденный
бумажный пакет с ручками и, выйдя из кабинки, осмотрел себя в
зеркале. Перемена была разительной: вместо видного мужчины в
офицерском звании он увидел переростка-дегенерата в коротких
штанишках. Не сдержавшись, он брезгливо харкнул в свое
отражение и вышел из туалета. Возле самой двери стоял лейтенант
с двумя рядовыми.
- Можно вас на минуту? - вежливо обратился лейтенант к
Федору. - Мы - военный патруль. Вы не видели там человека в
форме капитана?
"Кретины! - быстро подумал Федор. - Однако они меня ищут,
значит, сюда уже сообщили, что я самовольно ушел из части, и
кто-то меня заложил, - он покосился в сторону бармена: тот
усиленно подавал патрулю знаки, мол, это он и есть. - Ладно, с
тобой еще сочтемся!"
- Высокий такой? - спросил Федор, вставая так, чтобы
загородить собой бармена.
- Да, - лейтенант вынул из кобуры пистолет.
- Только что в окно из сортира вылез!
Патруль рванул в одну сторону, а Федор - в другую, на
выход. На бегу он выдернул из-за пояса лазерный клинок, свое
коронное бесшумное оружие, и махнул раскаленным лучом в сторону
бармена, но подлый доносчик юркнул под стойку, только несколько
бутылок звякнули срезанными горлышками. Сбив с ног входившую в
бар парочку, Федор выбежал на улицу и свернул за угол, но не
успел пробежать и тридцати метров, как сзади раздался резкий
хлопок, и возле самого уха прожужжала свинцовая пчела. До
перекрестка оставалось всего метров двадцать, и Федор прибавил
скорости, чтобы поскорее забежать за угол, а там уже встретить
преследователей во всеоружии...
Опять хлопок - и вторая "пчела" ужалила Федора прямо в
затылок. Он споткнулся о невидимый барьер и, взвыв от боли,
перевернулся через голову... Распластавшись на тротуаре, он
увидел краем глаза подбегающих к нему радостного лейтенанта с
пистолетом и двух солдат. Всего каких-нибудь пять метров они не
добежали: ноги их отвалились и остались на месте, а сами они
полетели вперед с удивленными лицами. "Сука!" - прохрипел
позеленевший от страха и злобы лейтенант, подъехав на животе по
асфальту к самому носу Федора. Федор разрубил ему череп, чтоб
не мучился, заткнул клинок обратно за пояс, прикрыл рукоятку
майкой и тяжело поднялся. Вдоль позвоночника стекала теплой
струйкой кровь, в глазах было темно... Хорошо еще, что Федор
делал специальные упражнения для укрепления головы, часами
бившись ею о чугунную болванку, и благодаря этой многолетней
тренировке череп его стал практически непробиваемым. Федор
осмотрелся и обнаружил, что находится всего в десяти шагах от
нужной ему двери. Вся надежда была теперь на то, что женщина,
за которой он охотится, окажется дома и не узнает его. Наложив
ладонью на лицо кровавый грим, Федор подошел к двери и
настойчиво позвонил. Щелкнул замок, и на пороге появилась русая
девушка в коротеньком платьице. При виде окровавленного
человека она отшатнулась, и Федор ввалился в небольшую
комнатушку, почти все пространство которой занимала широченная
кровать.
- Я лидер вооруженного сопротивления, - с ходу заявил
Федор. - Ранен полицией. За мою голову дают десять тысяч
дукатов, но вы получите пятьдесят, если доставите меня в горы к
своим.
- Но меня тогда саму арестуют, - испуганно возразила
девушка.
- А если вы меня выдадите, то вас казнят подпольщики!
Машина есть? - не дал он ей опомниться.
- Есть, но совсем разбитая...
- Вот ключи, на площади стоит белый авто с красной стрелой
на боку, подгонишь ко входу, - дал он указание. Девушка
метнулась к выходу на улицу.
- Куда?! - закричал Федор. - Черный ход есть?
- Есть, через подвал...
- Дуй туда!
Девушка кивнула и убежала. "Зачем я только ляпнул, что за
мою голову награду дают! - распекал себя Федор, морщась от боли
в затылке. - Застучит меня - и привет, еще лет 120 добавят,
буду до второго пришествия служить. Хотя, навряд ли застучит:
проститутки, как правило, неравнодушны к героям... Ладно,
заедем в лес, отрежу ей голову, а потом в родную часть с
повинной явлюсь, может, скостят десяток годков".
- Пошли! - появилась девушка.
- Закрой дверь на ключ и возьми пинцет, - распорядился
Федор.
- Зачем?
- Быстрее, потом узнаешь! - простонал он.
Девушка заперла парадную дверь, взяла с трюмо несессер, в
котором должен был быть пинцет, и затем они вышли через
противоположную дверь в длинный и узкий коридор, спустились в
темный подвал, прошли по нему в другой конец дома и поднялись
на соседнюю улицу.
- Куда ехать? - села девушка за руль.
- Пока в сторону гор.
- А, поняла, - кивнула она.
- Тебя как зовут?
- Таня. - ("Все правильно", - подумал Федор.) - А тебя?
- Федор.
Навстречу им пронеслось несколько джипов, грузовик с
солдатами и реанимобиль.
- Это все за тобой? - удивилась Таня. - Что ты такого
натворил?
- Убил ихнего генерала, отъявленного палача и садиста, -
"скромно" ответил Федор, подумав про себя: "Зачем я так глупо
вру? Мог бы и совсем не отвечать".
- Ты такой отважный! - восхитилась Таня. - Я бы никогда не
решилась.
- Тебе и не надо, у каждого своя работа, - ляпнул Федор, не
подумав.
- Ты русский? - спросила Таня.
Федор не ответил: чего говорить, когда и так ясно.
- А где ты жил? - В Москве, у "Сокола".
- Да-а? Вот здорово, а я у "Аэропорта", почти соседи!
Помнишь такую станцию? - Помню, помню, - раздраженно сказал
Федор, решив больше не отвечать на глупые вопросы.
- Кажется, за нами хвост! - весело сообщила Таня. - У тебя
есть пистолет?
Федор посмотрел в зеркало: в нем и правда дрожало две
темно-зеленых джипа. Выругавшись про себя, Федор выглянул в
окно: они уже выехали из Шит-Тауна и неслись теперь на всех
парах вдоль невысоких пригородных коттеджей, перед глазами
мелькали деревянные столбы.
- Видишь вон тот покосившийся столб? - показал пальцем
Федор. - Сбавь у него скорость.
Он достал свой верный клинок, включил его на полную
мощность и коротко рубанул по столбу у основания. Столб стал
медленно, но верно падать, сзади послышался визг тормозов, но
передний джип так и не успел затормозить и, наскочив на
подоспевший столб, высоко подпрыгнул и спикировал носом в
землю. Второй джип резко свернул перед самым столбом и врезался
в торчащий из земли обрубок.
- Класс! - закричала Таня. - А что это у тебя такое?
Никогда не видела.
- Меч, - усмехнулся Федор.
- Меч "Сто голов с плеч"?
Федор промолчал. Таня поняла, что сказала что-то не то и
приумолкла. Так они и ехали молча, пока гдето через полтора
часа не заехали высоко в горы.
- Рули туда, - показал Федор на шумящий недалеко от дороги
горный ручей.
- Что, уже приехали?
- Почти. Ридикюль свой захвати!
Они вышли из машины в долину, над которой нависали покрытые
елями горы. Вершины гор окутывал молочной вуалью легкий туман.
- Зайдем за скалы, - кивнул Федор.
Таня послушно проследовала за ним.
- Готовь ножницы и пинцет.
- Зачем? - робко спросила Таня, поеживаясь от холода.
- Затем, что пуля у меня в черепушке, доставать будешь.
- Я?!
- Ну не я же сам! Да ты не бойся, я буду говорить, что
делать.
Точно следуя указаниям Федора, Таня выстригла у него сзади
волосы, вынула пинцетом из затылочной части пулю, промыла рану
чистейшей водой из ручья и перевязала голову пестрым бинтом,
оторванным от своего и без того короткого платья.
- Теперь полегче стало, - сказал Федор, умываясь ледяной
водой.
- Где же твои партизаны? - спросила Таня, катая на ладони
пулю.
Федор огляделся по сторонам. Его внимание привлекла зеленая
горная лужайка неподалеку. "Торопиться некуда, - подумал он. -
Отдохну сначала, а потом уже разберусь с этой глупой девчонкой,
никуда она не денется".
- Вон там, - показал он на приглянувшуюся лужайку, - мы
должны встретиться с проводником.
- Может, я здесь подожду, пока мне деньги принесут? -
засомневалась Таня.
- Одной тебе опасно оставаться - могут горцы напасть, они
ведь женщин редко видят, а тут такая красавица...
- А партизаны, Федя?
- Что партизаны?
- Они часто женщин видят?
- Партизаны - другое дело, они почти все с семьями, целый
горный кишлак.
- Тогда пошли. А может, и меня в свой кишлак примете?
- У нас там строгие нравы, так что тебе с работой тяжело
будет.
- А откуда ты знаешь про мою работу? - пристально взглянула
на него Таня.
- Да я как твою кровать увидел, сразу все понял, - нашелся
Федор, - это же не кровать, а сексодром! А ты еще в Москве этим
делом заниматься начала?
- Да, Федя.
- Тебе неприятно, что я спрашиваю?
- Не особо, конечно, приятно, - призналась Таня, - но я уже
давно собралась кому-нибудь рассказать, как это со мной
получилось, да все некому было...
"Некому?!" - чуть было не сказал вслух Федор, но сдержался.
- Но тебе, наверное, неинтересно будет, - заметила она
усмешку на губах Федора.
- Да нет, наоборот! - сделал он серьезное лицо.
- В общем, был у меня парень, которого я любила, Сережей
звали. Я с его другом еще в десятом классе встречалась, через
друга и познакомились. Я в него сразу влюбилась, с первого
взгляда, а он, наверное, почувствовал, сторонился меня - перед
другом неудобно было, тем более, жили в одном дворе, Генку-то,
друга его, я еще с детства знала, а Сережка только потом в
нашем дворе появился, по обмену с матерью приехал. Потом Генка
в армию ушел, а я Сережку по утрам на остановке караулить стала
- мы с ним в одно время на одном трамвае на работу ездили.
Напросилась я как-то в гости к нему, посидели, музыку
послушали, уже время позднее, а я все сижу и думаю: "Не уйду,
пока своего не добьюсь!" А он, чудной такой, мнется, ничего
толком сказать не может, посмотреть на меня боится. Я тогда
вдохнула воздуху в себя побольше и говорю, как во сне: "Сережа,
ты меня любишь?!" Он вдруг, будто безумный, схватил меня,
целует и шепчет: "Я тебя никому не отдам!" А через полгода и он
вслед за Генкой в армию ушел, я три дня ревела, в себя прийти
не могла. Полтора года ни с кем не гуляла, а тут осенью Генка
из армии пришел, звонит и говорит: "Приходи, поговорить надо".
Сережка ему сразу, как у нас произошло, все прямо написал, я и
зашла к нему, как к другу детства... Смотрю: он пьяный сидит.
"Сегодня, - говорит, - моя очередь пришла!" Короче, подрались
мы с ним, но ничего он от меня не получил... И все бы хорошо
было, но меня Сережкина мать засекла, как я из Генкиного
подъезда с подбитым глазом выходила. Я Сереже все, как было,
конечно, написала, но и мамашка его в письме свою версию
изложила. Генка Сережке сам бы все честно рассказал, я уверена,
но он к тому времени, как Сережка домой вернулся, на шабашку
подработать подался. Я Сережку своего спрашиваю: "Ты мне
веришь?" - "Верю, - говорит, - но зачем ты пошла к нему?"
Словом, вижу, есть у него какие-то сомнения. Целый месяц мы с
ним отношения выясняли, и до того мне все эти любовные
передряги надоели, что уже отравиться хотела. И тут встретила
на улице Наташку, свою школьную подругу, она тогда в "Космосе"
промышляла. Чего ты, говорит, голову ломаешь, думаешь, дурочка,
любовь - это когда проблем много? Когда страдания? А мне как
раз чего-нибудь попроще хотелось, чтоб без претензий и ни от
кого не зависеть. В общем, приобщила меня Наташка, так я и
стала проститутствовать. Меня Сережка потом на коленях умолял
это занятие бросить, а я его уже разлюбила, вылечилась...
- А как сюда попала?
- Да Сережка меня подушкой задушил, - вздохнула Таня.
Тем временем они вышли на сочно-зеленый луг. Федор
огляделся по сторонам, и ему показалось это место знакомым. И
точно, он вспомнил, как когда-то очень давно, в другой жизни и
на другой планете, но на таком же лугу, он помогал собирать
нежно-бледные цветы девушке, похожей на Таню: та же тонкая
талия, те же голубые глаза и светлые локоны...
- Что скажешь, Федя? - спросила Таня за его спиной.
- У меня такое чувство, будто я где-то уже слышал эту
историю, - признался Федор.
- А у меня такое чувство, будто я где-то тебя уже видела, -
изменившимся голосом сказала Таня.
Федор обернулся и увидел, что она вытягивает в его сторону
правую руку с зажатым в ладони крошечным золотистым пистолетом.
- Я тебя сразу узнала, когда ты в ручье умылся, только не
могла понять, чего ты хочешь.
- А теперь поняла? - улыбнулся Федор. Ему вдруг захотелось
умереть, насовсем умереть среди красивых гор.
- Теперь поняла.
Не опуская пистолета, Таня подошла вплотную к Фед
...Поділитися у соцмережах
