VARLEY1

страница №18

...оянный звон замерзшего навеса. Когда Сирокко выставила наружу
руку, чтобы толкнуть Габи, то рука тут же окоченела и кожа на ней
потрескалась от холода.
- А-а? Что случилось? - огляделась вокруг затуманенными со сна
глазами Габи.
- О! Проклятье! - она мучительно закашлялась.
- С тобой все в порядке?
- Если не считать, что как я подозреваю, я отморозила ухо. Что
будем теперь делать?
- Ну, я думаю, напялим на себя все, что у нас есть и будем ждать,
когда это кончится.
Сидя в гамаке это нелегко было сделать, но они справились.
Правда, произошло одно несчастье, когда Сирокко выпустила из
онемевших пальцев перчатку и она быстро исчезла в снежном
водовороте. Она минут пять ругалась, пока не вспомнила, что у них еще
остались перчатки Джина.
Потом они принялись ждать.
Спать было невозможно. В груде одежды и одеялах им было
довольно тепло, но им не хватало масок и защитных очков. Каждые
десять минут приходилось стряхивать нападавший на них снег.
Они пытались разговаривать, но спица жила звуками, Минуты для
Сирокко превращались в часы, когда она накрыв лицо одеялом, слушала
завывания ветра. Но над всем этим стоял пугающий ее звук лопающейся
кукурузы. Перегруженные льдом ветви ломались под порывами ветра.
Они ждали на протяжении пяти часов. Все было бы еще ничего, но
ветер становился холоднее и сильнее. Затрещала соседняя с ними ветка,
Сирокко прислушивалась к этому треску.
- Габи, ты слышишь меня?
- Слышу, капитан. Что будем делать?
- Мне ненавистна сама мысль об этом, но нам надо вставать. Надо
перебраться на более толстые ветки. Я не думаю, что эти обломаются, но
если сломается та, что над нами, она угодит прямо на нас.
- Я сама об этом подумала, но ждала, когда ты сама об этом
скажешь.
Выбираться из гамаков было сущим кошмаром. Но когда они
выбрались из них и стали на сук дерева, стало еще хуже. Страховочные
веревки замерзли и были намертво скручены, прежде чем ими можно
было воспользоваться, их надо было раскрутить. Когда они начали
передвигаться, то это был точно один шаг в минуту. Прежде чем
вернуться за первой страховочной веревкой, им надо было приладить
вторую, затем повторить процесс, завязывая узлы руками в меховых
перчатках, или же снимать перчатки и пытаться как можно быстрее
завязать узел, пока не немели пальцы. Молотками и кирками они
обивали с ветвей лед, чтобы иметь возможность продвигаться вперед.
Несмотря на всю осторожность, один раз упала Габи и два раза Сирокко.
В результате второго падения Сирокко потянула спину, когда
страховочная веревка задержала ее.
После часа борьбы они добрались до основного ствола. Он был
крепкий и достаточно широкий, чтобы на него можно было сесть. Но
ветер, не встречая препятствия в виде ветвей, дул на них еще сильнее.
Они воткнули кирки в дерево, пристегнулись к нему сами и
приготовились снова ждать.
- Мне не хочется об этом говорить, но я не чувствую пальцев на
ногах,- сказала Габи.
Сирокко надолго закашлялась, прежде чем смогла говорить.
- Что ты предлагаешь?
- Я не знаю,- ответила Габи.- Но я знаю, что мы замерзнем до
смерти, если что-нибудь не предпримем. Нам надо двигаться или
поискать укрытие.
Габи была права и Сирокко знала это.
- Вверх или вниз?
- Внизу есть лестница.
- У нас ушел день, чтобы добраться сюда, и это без льда и всяких
сопутствующих трудностей. И еще два дня до ступенек. Это если еще
вход не завалило снегом.
- Я готова и на это.
- Если двигаться, то с таким же успехом мы можем двигаться и
вверх. Все равно мы замерзнем, если погода не изменится. Движение
просто отсрочит это, как я догадываюсь.
- Я тоже так думаю,- сказала Габи,- но я попыталась бы сначала
что-то предпринять. Давай пойдем по стене. Помнишь, ты говорила
раньше о том, где могут жить ангелы, ты упоминала пещеры. Наверное,
там где-нибудь есть пещеры.
Сирокко знала, что главное теперь - двигаться, заставить кровь
течь быстрее. Они поползли вдоль ствола дерева, сбивая по дороге лед.

Через пятнадцать минут они добрались до стены.
Габи внимательно посмотрела на нее, привязала себя и начала
долбить киркой лед. Он отлетел в сторону, обнажая серое вещество, но
Габи продолжала рубить не останавливаясь. Когда Сирокко увидала,
что она делает, то присоединилась к ней со своей киркой.
Какое-то время все шло хорошо. Они выдолбили дыру примерно с
полметра в диаметре, вытекая из стены белое молоко тут же замерзало,
они сбивали и его. Габи была снежным демоном; он облепил ее одежду и
шерстяной шарф, обмотанный вокруг рта и носа, превратил ее брови в
толстые белые выступы.
Вскоре они достигли нового пласта, который был слишком
плотный, чтобы его можно было резать. Габи яростно накинулась на
него, но в конечном счете уступила, так как нисколько не продвинулась
вперед. Она уронила руку и уставилась на стену.
- Ладно, есть идея. Она с отвращением ткнула ногой в снег,
нападавший вокруг них, пока они работали. Она посмотрела на него,
затем вытянула шею и пристально начала смотреть вверх в темноту. Она
сделала шаг назад, схватилась за руку Сирокко, поскользнувшись на
осколке льда.
- Там вверху темное пятно, сказала Габи, показывая рукой.-
Десять... нет метров пятнадцать вверх. Слегка вправо. Видишь?
Сирокко не была уверена. Она видела несколько темных мест, но
ни одно из них не было похоже на пещеру.
- Я схожу посмотрю.
- Позволь это сделать мне. Ты тяжелее работала.
Габи покачала головой: - Нет, я легче.
Сирокко не стала спорить и Габи как могла выше забила в стену
костыль. Привязав к нему веревку, она поползла вверх и забила метром
выше второй. Убедившись, что он держится надежно, она выбила
первый костыль и забила его над вторым.
Прошел час, прежде чем она достигла нужного места. Сирокко
дрожала внизу, топая ногами и не обращая внимания на ледяной дождь,
который посылала на нее Габи. Потом ей на плечи упала выбитая глыба
снега и Сирокко упала на колени.
- Прости! - закричала ей сверху Габи,- но я кое-что здесь нашла.
Сейчас я выясню, что это такое, и можешь подниматься.
Вход был достаточен лишь, чтобы Сирокко протиснулась сквозь
него, да и то только после того, как Габи оббила большую часть льда.
Внутри дыра была диаметром, примерно, полтора метра и чуть меньше в
высоту. Сирокко пришлось снять рюкзак и лишь затем втащить его
следом за собой. После того, как сюда втиснулись Сирокко и Габи и
затащили за собой рюкзаки, здесь можно было найти еще место для
коробки с обувью и оставалась еще возможность дышать, но не более.
- Довольно уютно, а? - спросила Габи, отодвигая от своей шеи
локоть Сирокко.
- Ой, прости. Ах, прости еще раз. Габи, моя нога!
- Извини. Если ты сейчас хрустнешь... так лучше, но лучше бы ты
оттуда ушла.
- Откуда? Вот это да! - Она вдруг рассмеялась. Она стала на
колени и уперлась спиной в потолок, стараясь пропустить отползающую
Габи.
- Что здесь смешного?
- Я вспомнила один старый фильм. Как Лаурель и Гарди в ночных
сорочках пытаются лечь спать на верхнюю полку в вагоне.
Габи тоже улыбнулась, хотя, по всей вероятности, не знала, о чем
идет речь.
- Ты же знаешь, что верхняя полка в скором поезде...
подскакивает. Я только что подумала, что им следовало бы попробовать
проделать это в арктической экипировке. Как ты себе это
представляешь?
Они вымели из пещерки остатки снега и заложили вход
рюкзаками. После этого исчез даже тот скудный свет, который проникал
сюда, но зато прекратил задувать ветер, так что они оказались в
выигрыше. На это обустройство у них ушло минут двадцать. После этого
они уселись бок о бок. Сирокко едва могла повернуться, но она не
обращала внимания на такие мелочи, так как наконец почувствовала
благословенное тепло.
- Ты думаешь, теперь мы сможем немного поспать? -
поинтересовалась Габи.
- Я уверена, что засну. Как твои пальцы?
- Все в порядке, покалывают, но уже начали согреваться.
- Мои тоже. Спокойной ночи, Габи.- Она поколебалась
мгновение, потом наклонилась и поцеловала ее.
- Я люблю тебя, Роки.
- Давай спать.- Она сказала это с улыбкой.

Когда Сирокко проснулась, по лбу у нее тек пот, одежда была
пропитана влагой. Она с трудом подняла голову и обнаружила, что
может видеть. Она слегка отодвинула рюкзаки, чтобы посмотреть, не
изменилась ли погода. Перед ней была стена, она более решительно
передвинула рюкзаки, и обнаружила, что вход был закрыт.
Она хотела было разбудить Габи, но потом решила подождать.
- Надо сначала попытаться все выяснить,- пробормотала она. Нет
смысла раньше времени говорить Габи о том, что их опять проглотили
живьем, пока не выяснено, насколько это соответствует
действительности. Габи навряд ли хорошо воспримет эту новость; мысль
о том, что ты заключен в ограниченном пространстве, неприятна сама по
себе, но особенно ужасна она будет для Габи, которая подвержена
панике.
Оказалось, что для особой тревоги не было причин. Когда
Сирокко исследовала стену, там где раньше было отверстие, та начала
двигаться, и образовалось отверстие такой же величины, как было
прежде. Но оно превратилось в окно, застекленное прозрачным льдом,
сквозь которое проникал слабый свет. Сирокко ударила по нему рукой в
перчатке, и лед разлетелся. Во внутрь ворвался холодный ветер и она
снова торопливо заложила отверстие рюкзаками.
Через несколько минут Сирокко опять отодвинула рюкзак.
Отверстие стало на несколько сантиметров уже.
Она задумчиво посмотрела на небольшую дыру, подытоживая в
уме все увиденное. Только поняв, что происходит, Сирокко потрясла
Габи за плечо.
- Вставай, малыш, пора опять приспосабливаться.
- Хммм? - Габи быстро проснулась.- О, дьявол, ну и жарища
здесь!
- Это как раз то, что я имею в виду. Нам надо немного раздеться.
Ты хочешь начать первой?
- Давай ты. Я попытаюсь отодвинуться.
- Ладно. А как ты думаешь, почему тут стало жарко? У тебя есть
какая-нибудь мысль по этому поводу?
- Я только что проснулась, Роки. Имей сердце!
- Ладно. Скажу тебе. Потрогай стены.- Она выполняла нелегкую
задачу, снимая с себя парку, пока Габи тем временем делала то же
открытие, которое она сама совершила немного раньше.
- Она теплая.
- Да. Поначалу я не могла понять, что представляют собой эти
стены. Я думала, что деревья здесь выросли незапланированно, как и
растительность на канате, но как я выяснила позже, они не смогли бы
расти здесь, если бы стена не питала их. Я пыталась догадаться, какая
машина наилучшим образом могла справиться с этой задачей и пришла
к выводу, что ни что бы не сделало это лучше природной биохимической
машины. Животное или растение приспособлено генетически. Трудно
поверить, что можно столь эволюционизировать за такой промежуток
времени. Здесь высота триста километров, посередине дыра, вокруг
~настоящие~ стены.
- И деревья являются паразитами? - Габи сообразила все быстрее,
чем Сирокко ожидала.
- Только в том, что они вытягивают пищу из другого животного.
Но они не являются настоящими паразитами, потому что это было
~запланировано~. Строители проектировали это огромное животное
как естественную среду для деревьев, а деревья в свою очередь
становились средой обитания более мелких животных, и, вероятно, для
ангелов.
Прищурившись Габи смотрела на Сирокко и переваривала
информацию.
- Почти такое же животное, которое, как мы полагаем, живет под
ободом колеса,- тихо сказала она.
- Да, что-то наподобие.- Сирокко наблюдала за Габи, ожидая
увидеть признаки паники, но у той даже не участилось дыхание.
- Это... а... беспокоит тебя? - запинаясь, спросила она у Габи.
- Ты имеешь в виду всем известную мою фобию?
Сирокко отодвинула рюкзак от входа и показала его Габи. Он
медленно начал закрываться.
- Я обнаружила это до того, как разбудила тебя, Смотри,
отверстие закрывается, но если ты пощекочешь его, оно опять откроется.
Мы ~не в ловушке~, и это не желудок и ничего похожего на...
- Я ценю твою заботу,- сказала Габи, коснувшись ее руки и слабо
улыбаясь.
- Я не хотела смутить тебя, я просто...
- Ты все сделала правильно. Если бы я сперва увидела это, то
наверное кричала бы до сих пор. Но я в сущности не страдаю
клаустрофобией. У меня совершенно новая фобия, которая должно быть,
присуща только мне: я боюсь быть съеденной заживо. Но скажи мне, и,
пожалуйста, постарайся сделать это как можно убедительно, если это не
желудок, то что?

- Я не могу провести здесь никакой известной мне параллели.-
Сирокко уже дошла до нижней одежды и решила остановиться.- Это
убежище,- продолжала она, стараясь при этом как можно больше
сжаться, чтобы дать Габи возможность раздеться,- это как раз то, для
чего мы его использовали: место, в котором можно укрыться от холода.
Я готова поспорить, что ангелы зимуют в пещерах, подобных этой.
Наверное и другие животные тоже. Наверное, они используются еще
каким-нибудь образом. Может быть, здесь они оправляются.
- Говорить здесь об этом...
- У меня та же проблема. Надо использовать жестянки от еды или
что-нибудь другое.
- Бог ты мой! От меня запах как от верблюда. Если погода вскоре
не изменится, то здесь через некоторое время будет очаровательное
местечко.
- Это еще ничего. От меня запах посильнее.
- Ну и дипломат же ты! - Габи разделась уже до яркого нижнего
белья.
- Дорогая, мы собираемся жить некоторое время в дьявольской
близости и нет смысла сохранять скромность. Если ты осталась в этом
из-за того...
- Нет, в самом деле, нет,- слишком поспешно сказала Сирокко.
- ...потому что боишься возбудить меня, то не бойся. Я думаю, ты
не будешь возражать, если я разденусь догола и вытрусь.- Она так и
сделала, не дожидаясь разрешения Сирокко, затем вытянулась рядом с
Сирокко.
- Может быть, частично ты и права,- согласилась с ней Сирокко.-
Но кроме этого, у меня начались месячные.
- Я думала, они у тебя уже прошли. Я вежливо ничего не говорила.
- Какой ~ты~ дипломат.- Они обе рассмеялись, но Сирокко
чувствовала, что лицо у нее пылает. Было дьявольски неловко. Она
привыкла, что на борту корабля у нее не было с этим проблем. Ее
страшила мысль, что она грязная и ничего не может с этим поделать.
Габи предложила ей воспользоваться перевязочным материалом из
медицинской сумки, если ее это устроит. Сирокко хотела сама завести об
этом разговор, но была счастлива, что идея исходила от Габи. Она не
могла использовать перевязочный материал без одобрения Габи.
Какое-то время они молчали, Сирокко чувствовала себя неудобно
от близости Габи, говоря себе, что придется к этому привыкать. Они
могли просидеть в этом укрытии не один день.
Габи, казалось, все это ни в коей мере не заботило и вскоре
Сирокко вообще перестала ощущать ее тело.
После безуспешных попыток заснуть в течение часа, и скоро ей все
это стало надоедать.
- Ты спишь?
- Я всегда храплю, когда сплю.- Габи вздохнула и села.- Вот черт!
Мне гораздо лучше спалось до того, как я отодвинулась от тебя. Ты
такая теплая и мягкая...
- Сирокко ничего не ответила ей на это.
- Ты знаешь какие-нибудь игры, чтобы убить время?
Габи перекатилась на ее сторону и посмотрела Сирокко в лицо: -
Я могу что-нибудь придумать.
- Ты играешь в шахматы?
- Я боялась, что ты это предложишь. Ты хочешь белыми, или
черными? Часы медленно складывались в дни, игры в шахматы
превращались в турниры. Габи выигрывала большинство из них. Они
выдумывали новые игры в слова и цифры, но Габи выходила
победителем в большинстве случаев и здесь. Трудности, через которые
они прошли сблизили их, но что их разъединяло, так это
настороженность Сирокко и гордость Габи, но это было до того, как на
третий день они занялись любовью.
Это случилось когда они в очередной раз лежали и молча
смотрели на слабо светящийся потолок и слушали завывание ветра,
доносившегося снаружи. Они изнывали от скуки, энергия требовала
выхода, они почти сошли с ума от вынужденного безделия. Через голову
Сирокко бесконечной лентой тянулись логические обоснования ее
поведения: доводы почему я не должна вступать в интимные отношения
с Габи.
(А)...
Она не могла вспомнить (А).
Это имело смысл два дня назад. Почему нельзя было сегодня?
Складывалась определенная ситуация; конечно же она
накладывала отпечаток на ее рассуждения. Она еще никогда так долго не
находилась вместе ни с одним человеком. На протяжении трех дней они
были в постоянном физическом контакте. Она просыпалась на руке Габи
мокрой и возбужденной. Что было хуже, она не могла скрыть этого от
Габи. Они сразу чувствовали изменения в настроении друг друга.

Но Габи говорила, что не хочет ее, пока Сирокко сама ее не
полюбит.
- Полюбила ли она?
Нет. Она еще раз задумалась над этим и пришла к выводу, что все,
что она говорила в свое время Габи она может отнести на свой счет; она
не могла заниматься любовью в качестве терапии, чтобы заглушить свою
боль.
Теперь все в порядке. Она в экстазе. Никогда она еще не ощущала
его так сильно. Она в основном сдерживалась, потому что не была
гомосексуальной, она была бисексуальной с сильной тягой к мужскому
сексу, она чувствовала, что не должна связываться с женщиной, которая
любит ее, пока не почувствует, что в состоянии преодолеть первый акт
любви.
Но все это самые большие глупости из тех, что она когда-либо
слышала. Слова, слова, простые глупые слова. Надо слушать свое тело,
свое сердце.
Тело ее больше не было насторожено, в ее сердце было только
одно. Она перевернулась и широко развела Габи ноги. Они целовались и
Сирокко принялась ее ласкать.
- Я не могу сказать, что люблю тебя и хочу честно сказать тебе об
этом, потому что не уверена что знаю, что означает это чувство по
отношению к женщине. Я отдала бы за тебя жизнь и твое благополучие
важнее для меня, чем благополучие других людей. У меня никогда не
было такого друга, как ты. Если этого недостаточно, я прекращу.
- Не надо.
- Когда я любила мужчину, однажды я захотела от него ребенка.
То, что я чувствую сейчас по отношению к тебе, очень близко к тому
чувству, но это не совсем то. Я хочу тебя... о, как плохо, что я не могу
выразить это словами! Но я не могу сказать с уверенностью, что люблю
тебя.
Габи улыбнулась.
- Жизнь полна разочарований.
Она обняла Сирокко и опустила ее на подстилку.

В течение пяти дней снаружи завывал ветер. На шестой день
началась оттепель и продолжалась до седьмого дня.
В это время было опасно выходить наружу. Сверху падали толстые
куски льда, поднимая при этом ужасный шум. Когда ледопад
прекратился, они вышли наружу. Моргая с непривычки от света, они
смотрели на холодный, сияющий водой мир, который что-то
нашептывал им.
Они взобрались на вершину ближайшего дерева, шепот стал
слышен сильнее. Когда более мелкие ветви стали прогибаться под их
тяжестью, пошел тихий дождь: большие капли медленно падали с листа
на лист.
В центре колонны воздух был прозрачным, но все вокруг,
насколько только доставало глаз, было обвито радугами, как будто
растаявший лед пробирался сквозь листву к новому озеру на полу спицы.
- Что теперь? - спросила Габи.
- Возвращаемся в пещеру. В пещеру, а потом наверх. Мы потеряли
уйму времени.
Габи кивнула в ответ. Потом она спросила:
- Я не сомневаюсь, что ты знаешь это, но можешь ты мне сказать,
зачем мы туда идем?
Сирокко собралась было сказать, что это глупый вопрос, но
поняла, что это совсем не так. Во время их длительного заключения в
пещере она призналась Габи, что больше не верит, что найдет когонибудь
в ступице. Она сама не знала, когда перестала верить в это.
- Я пообещала мейстерзингеру,- сказала она.- И теперь у меня нет
от тебя секретов. Ни одного.
Габи нахмурилась.- А что ты ему пообещала?
- Посмотреть, смогу ли я сделать что-нибудь, чтобы остановить
войну между титанидами и ангелами. Я никому не говорила об этом. Я
не знаю почему.
- Понимаю. Ты думаешь, что ничего не сможешь сделать?
- Нет.
Габи ничего не ответила, но старательно искала ее взгляд.
- Я должна попытаться. Почему ты так смотришь на меня?
Габи пожала плечами:
- Просто так. Я просто хотела узнать, что ты собираешься делать
после того, как мы найдем ангелов? Мы будем продолжать подъем, не
так ли?
- Думаю, что да. Мне почему-то кажется, что это следует делать.

Глава 22

Мир был сплошной серией деревьев и подъемов. Они отличались
друг от друга так же, как различаются между собой снежинки. Средством
общения между ними во время преодоления этих препятствий были руки
да ворчание. Они превратились в идеальную машину для лазания по
деревьям, которая непрерывно движется вверх. Один переход занимал у
них двенадцать часов. Разбив лагерь, они спали как убитые.
Под ними открылся пол и на Рею выпало море воды. Оно
оставалось открытым несколько недель, затем пол закрылся, но
открылась крыша и снова подул холодный ветер, заставляя их прятаться
в убежище. Пять дней в темноте, и они снова снаружи, и снова
карабкаются вверх.
На шестой день после третьей зимы они встретили первого ангела.
Они остановились, глядя на него, он, в свою очередь, смотрел на них.
Он находился недалеко от верхушки дерева, неясно вырисовываясь
сквозь ветви. До этого они слышали завывания ангелов иногда
сопровождаемые хлопаньем их крыльев. До этого знания Сирокко об
ангелах ограничивались жутким моментом, когда она видела одного из
них пронзенного пикой титанид.
Этот ангел был меньше Габи, у него огромная грудная клетка и
длинные, тонкие руки и ноги. Крылья появлялись прямо из боков, так
что во время полета вес его равномерно распределялся на оба крыла.
Сложенные, эти крылья достигали его головы, концы их волочились
ниже ветви, на которой он сидел. Летающие части его ног, рук и хвоста
были аккуратно сложены.
Несмотря на все это, Сирокко была поражена его сходством с
человеком. Ангел был похож на умирающего от недоедания детеныша,
но детеныша человеческого.
Габи глянула на Сирокко, которая лишь пожала плечами, затем
сделала шаг вперед, готовая ко всему чему угодно.
Ангел вздрогнул и отскочил назад. Крылья его полураскрылись и
он балансировал, хлопая ими по ветке.
- Мы только лишь хотим поговорить с тобой,- сказала Габи,
вытянув вперед руки.
Ангел опять вздрогнул и улетел. Они слышали лишь шум его
крыльев, когда он набирал высоту.
Габи посмотрела на Сирокко. Ты приподняла бровь и развела
руками.
- Ладно, продолжим.
- Капитан.
Сирокко немедленно замерла. Габи резко остановилась, веревка
натянулась.
- Что случилось? - спросила Габи.
- Тише, слушай.
Они подождали и через несколько минут зов повторился. На этот
раз его слышала и Габи.
- Это не может быть Джин,- прошептала Габи.
- Калвин? - Как только она сказала это, она узнала голос. Он
странно изменился, но она узнала его.
- Апрель.
- Правильно,- пришел ответ, хотя Сирокко сказала его негромко.
- Поговорим?
- Конечно я хочу поговорить. Где, черт побери, ты находишься?
- Ниже, я вижу вас. Не спускайтесь.
- Но почему? Черт побери, Апрель, мы на протяжении месяцев
надеялись, что ты вернешься. Август сходит с ума.- Сирокко
нахмурилась. Происходило что-то неладное, и она хотела знать, в чем
тут дело.
Мне нельзя приближаться к вам. Если вы подойдете, я улечу.
Она сидела на небольшой ветви, в двадцати метрах от того места,
где находилась Сирокко и Габи. Даже с такого расстояния Сирокко
рассмотрела ее лицо, в точности похожее на лицо Август. Она была
ангелом, Сирокко стало плохо.
Казалось, ей было тяжело разговаривать. Она делала длинные
паузы между словами.
- Пожалуйста, не подходите ближе. Не двигайтесь в моем
направлении. Таким образом мы можем немного поговорить.
- Не думаешь же ты, что мы можем нанести тебе вред?
А почему нет? Я...- она запнулась, бочком отходя в сторону, и
продолжила,- нет, полагаю, что нет, но я не могу позволить вам
приблизиться более чем позволяет безопасность, от вас исходит чужой
запах.
- Это происходит и с титанидами?
- С кем?
- Кентаврами, народом, с которым вы воюете.
Она зашипела и отскочила в сторону.- Не говорите о них!

- Я не думаю, что смогу избежать этого.
- Тогда я должна буду уйти. Я попытаюсь вернуться.
С громким воплем она нырнула в листву. Короткое время они еще
слышали шум ее крыльев, и она исчезла, будто ее и не было.
Сирокко посмотрела на Габи, которая покачиваясь сидела у ее ног.
Лицо у нее было мрачное.
- Это ужасно,- прошептала Сирокко,- что с нами произошло?
- Я надеялась, что она сможет ответить нам на некоторые
вопросы. Но как бы там не было, она получила самый жестокий удар,
более жестокий, чем Джин.

Она вернулась через несколько часов, но не смогла ответить на
самые важные вопросы. Как выяснилось, она даже не задумывалась над
ними.
- Откуда я знаю? - спросила она.- Я находилась в сплошной
темноте, когда я очнулась, то была такой, как вы видите меня. Чтобы не
произошло, теперь это не имеет никакого значения.
- Можешь объяснить, почему?
- Я счастлива. Я никому не была нужна, ни я, ни мои сестры.
Никто не любил нас. Теперь я не нуждаюсь в этом, теперь я принадлежу
к клану Орлов. Я гордая и одинокая.
Осторожные вопросы помогли выяснить, что означала
принадлежность к клану Орлов. Это не было племя или жизненное
сообщество, как подразумевала Апрель; скорее это была разновидность
ангелов.
Орлы были одиночками, отшельниками от рождения до смерти.
Они не сходились даже для спаривания, могли терпеть соседство друг
друга лишь короткое время во время перелетов, да и то на приличном
расстоянии друг от друга. Апрель слышала в спице человеческий
разговор.
- Есть две вещи, которые я не могу понять,- осторожно сказала
Сирокко.- Могу я спросить тебя?
- Я не обещаю ответить.
- Хорошо. Как появляются новые ангелы, если вы никогда не
встречаетесь?
- На дне мира рождаются существа без органов чувств. Всю свою
жизнь они проводят, взбираясь на вершину. Раз в год я нахожу такое
существо и имплантирую ему в спину яйцеклетку. Ангел мужской особи
оплодотворяет его спермой, но не всегда, как получится. Когда хозяин
умирает, рождается младенец. Мы рождаемся...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21

Закладка в соц.сетях