Жанр: Электронное издание
VARLEY1
...ни услыхали завывание. Звук был глухой, неприятный, но
в нем не было ужасного уныния как в том мощном ветре с Океана
известным под названием Плача Геи.
Волынка подсказала им, что их ожидает. Кряжи, по которым они
взбирались, были прядями каната, поднимающегося от земли под углом
в тридцать градусов и покрытого землей. Ветер выдувал почву в оврагах
и она летела по направлению к источнику звука.
Они начали проходить мимо всасывающих отверстий в земле,
некоторые из них были не более полуметра в диаметре, другие же были
такой величины, что в состоянии были поглотить титанид. Каждое из
отверстий издавало свой характерный свист. Это была не гармоничная,
без соблюдения правил долготы звука музыка, наподобие худших
образцов экспериментов начала века. И над всем этим плыла
непрерывная органная нота.
Титаниды преодолевали последний длинный кряж. Это была
трудная, каменистая дорога, гребень хребта был узким, расщелины
широкие и глубокие. Сирокко надеялась, что титаниды знали, когда
лучше остановиться. От непрерывного ветра из глаз у нее текли слезы.
- Это и есть место ветров,- пропела Волынка.- Мы не
осмеливаемся приблизиться ближе, так как ветер становится достаточно
сильным и может вас сдуть. Но если спуститься по склону, можно
увидеть Великого Плакальщика. Хочешь, чтобы я отвезла тебя туда?
- Спасибо, спущусь туда пешком,- сказала Сирокко, соскальзывая
со спины титаниды.
- Я покажу тебе дорогу.- Волынка начала спускаться по склону,
короткими, семенящими шагами, она выглядела неустойчиво, но, по
всей вероятности, не волновалась.
Титаниды подошли к вертикальному спуску и начали спускаться
по нему в восточном направлении. Габи и Сирокко почувствовали как
одновременно усиливается и ветер, и звук.
Если станет еще хуже, чем сейчас,- закричала Сирокко,- я думаю,
что нам лучше бросить эту затею!
- Я согласна с тобой!
Но когда они добрались до того места, где остановились
титаниды, они увидали, что зрелище стоило того, чтобы добираться
сюда.
Были видны шесть всасывающих отверстий, все они располагались
по краям длинных, крутых ущелий. Они были от пятидесяти до двухсот
метров в диаметре. Великий Плакальщик мог поглотить их всех вместе.
Сирокко предположила, что высота отверстия от основания до
вершины была около километра и где-то половина этого в самом
широком месте. Овальное очертание отверстия подчеркивалось его
расположением между двумя прядями каната, образовывающими острый
угол при их появлении из коричневой земли. В месте их встречи зияла
огромная раскрытая пасть голого камня.
Бока отверстия были настолько гладкими, что на них, как на
кривых зеркалах играли солнечные отблески. В течение тысячелетий они
отполировывались ветром и переносимым им песком. Светлые прожилки
в темном камне придавали ему перламутровое сияние.
Волынка нагнулась вперед и пропела что-то на ухо Сирокко.
- Я понимаю почему,- провопила в ответ Сирокко.
- Что она сказала? - поинтересовалась Габи.
- Она сказала, что титаниды называют это место промежностью
Геи. И я понимаю, почему. Мы находимся на одной из ее ног.
- А это мысль.
Сирокко коснулась крестца Волынки и жестом показала назад на
вершину горного кряжа. Ей было интересно, что титаниды думают о
этом месте, какое чувство испытывают по отношению к нему.
Благоговейный страх? Не похоже. Это был просто загород.
Хорошо было вернуться назад к относительному спокойствию.
Сирокко стояла рядом с Волынкой и осматривала окружающую
местность.
Если канат был гигантской рукой, как это она видела раньше,
должен был быть еще сустав одного из пальцев. Плакальщик находился
внизу между двумя пальцами.
- Есть наверх еще другая дорога? - пропела Сирокко.- Какаянибудь
дорога, ведущая к широкой долине, туда, наверх, чтобы не быть
засосанным Геей?
- Есть, много. Это самая большая. Через другие можно добраться
до плато.
- Так почему ты не повезла меня туда?
Волынка выглядела удивленной.- Но ты же сказала, что хочешь
посмотреть место ветров, а не взбираться наверх, чтобы встретиться с
Геей.
- Это моя ошибка,- признала Сирокко.- Но где лучшая дорога на
вершину?
- На самую вершину? - пропела Волынка, широко открыв глаза.-
Я просто пошутила. Ты что, и в самом деле собралась туда?
- Хочу попробовать.
Волынка указала на следующий кряж, расположенный южнее.
Сирокко изучающе посмотрела на него через ущелье. Он казался не
более трудным чем тот, по которому они взобрались. Восхождение
заняло у титанид полтора часа, следовательно, она сможет сделать это за
шесть-девять часов. Еще шесть часов подъема в гору и плато будет
достигнуто, и тогда...
С этой удобной точки наблюдения отклонившийся канат был
несообразен горе. Он отклонялся от нее приблизительно на пятьдесят
километров в темноту над границей Реи. На протяжении трех
километров из этого расстояния ничего не росло; это была шоколаднокоричневая
земля и камни. Примерно на таком расстоянии были лишь
искривленные, безлистные деревья. Дальше жизнестойкая Гея нашла
опору. Сирокко не могла сказать, была ли это трава или покрытая лесом
земля, но цилиндр каната в пять километров в диаметре был покрыт
зеленью - изъеденная коррозией якорная цепь корабля дальнего
плавания.
Зелень распростерлась до сумеречной зоны Реи. Зона не
начиналась резко. Она наступала постепенно, как будто краски
размывались темнотой. Зелень меркла и превращалась в бронзу,
становилась глубже, превращая медь в золото, серебро с кровавокрасным
отсветом и, наконец, в цвет облаков с луной позади них. К
этому времени канат становился невидимым. Взгляд следил за
невозможным изгибом: канат уменьшался до величины веревки, тесемки,
нити, прежде чем слиться с чернотой крыши и исчезнуть в отверстии.
Было видно, как постепенно сокращается спица, но было слишком
темно, чтобы увидеть еще что-нибудь.
- Это возможно,- сказала Сирокко Габи.- По крайней мере, до
крыши добраться можно. Я надеялась, что где-то внизу должен был быть
механический лифт. Я и сейчас продолжаю думать, что он должен быть.
Но если мы займемся его поисками...- Сирокко махнула рукой на
покрытую горными кряжами землю,- это может занять не один месяц.
Габи еще раз изучающе посмотрела на склон каната, вздохнула и
покачала головой.
- Я пойду за тобой куда угодно, но ты знаешь, что ты
сумасшедшая? Мы никогда не доберемся до крыши. Посмотри, что ты
видишь? Нам надо карабкаться вниз, к основанию каната под углом
сорок пять градусов.
- Альпинисты занимаются этим все время. Ты тоже делала это на
тренировках.
- Конечно. На высоту в десять метров. Здесь же нам предстоит
делать это пятьдесят или шестьдесят километров. А потом - что
радостно слышать - только потом начнется восхождение. На высоту
четыреста километров.
- Да, это будет нелегко. Но надо попробовать.
- Матерь Божия! - Габи ударила ладонью по лбу и подкатила
глаза.
Волынка наблюдала за жестикуляцией Сирокко. Теперь она запела
ларго.
- Ты хочешь взобраться на огромную лестницу?
- Я должна.
Волынка кивнула, затем наклонилась и поцеловала Сирокко в лоб.
- Я хотела бы, чтобы ваш народ прекратил делать это,- сказала
Сирокко по-английски.
- За что она тебя поцеловала? - спросила Габи.
- Не имеет значения. Давай возвращаться в город.
Они сделали остановку, миновав зону ветров. Волынка вынула
огромную подстилку и они сели обедать. Пища была горячей, она
хранилась в ореховой скорлупе как в термосе. Сирокко и Габи съели,
наверное, десятую часть, остальное с жадностью поглотили титаниды.
До города оставалось еще километров пять, когда Волынка
оглянулась через плечо, лицо ее выражало одновременно и печаль и
предвкушение чего-то. Она пристально посмотрела на темную крышу.
- Гея дышит,- пропела она печально.
- Что? Ты уверена? Я думала, что должен был подняться шум и у
нас была бы еще уйма времени - это значит, что появятся ангелы?
- Шум приходит с запада,- поправила ее Волынка.- С востока Гея
дышит бесшумно. Мне кажется, я уже слышу их.
- Вот дьявол! Надо спешить, если вас захватят здесь одних, то у
вас никаких шансов.
- Слишком поздно,- пропела Волынка, ее глаза были полны
тоски.
- Вперед! - Сирокко применила командный тон, которым она
пользовалась не один год и каким-то образом ей удалось передать его
песней титанид. Волынка рванула в галоп, почти впритык следом за ней
скакал Свирель.
Скоро уже и Сирокко слышала вой ангелов. Скорость Волынки
замедлилась, она заколебалась; она намеревалась вернуться и принять
бой.
Они приближались к одинокому дереву. Сирокко внезапно
приняла решение.
- Туда, быстро! У нас мало времени!
Они остановились под развесистыми ветками и Сирокко
спрыгнула на землю. Волынка попыталась броситься вперед, но Сирокко
шлепнула ее по щеке, чем казалось на время успокоила ее.
- Габи, быстро отрезай переметные сумы! Свирель! Стоять! Сейчас
же назад!
Свирель нерешительно оглянулся, но вернулся. Сирокко и Габи
лихорадочно работали, разрывая свою одежду на ленты, каждая делала
три крепких веревки.
- Друзья,- запела Сирокко, закончив делать путы для лошадей.- У
меня нет времени на объяснения. Я прошу вас верить мне и делать то,
что я вам скажу.- Она вкладывала в песню всю свою решимость,
вкладывая в мелодию интонации, с которыми обращаются старшие и
более мудрые к молодым и достаточно глупым. Это сработало, но с
трудом. Обе, и Волынка и Свирель, смотрели на восток.
Сирокко заставила их лечь набок.
- Больно,- пожаловалась Волынка, когда Сирокко связывала
вместе ее передние ноги.
- Прости, но это для твоей же пользы.- Она быстро связала ее
передние ноги и руки, затем швырнула Габи бурдюк с вином. Влей в него
сколько только сможешь. Я хочу, чтобы он так опьянел, чтобы не смог
двигаться.
- Варвар.
- Дитя, я хочу, чтобы ты выпила это,- пропела Сирокко,- выпей
как можно больше.- Она держала бурдюк у губ Волынки. Завывания
ангелов стали слышны сильнее. Волынка быстро запряла ушами.
- Тряпку, тряпку,- бормотала Сирокко. Она оторвала полосы
ткани от уже и так изорванной своей блузы и скатала их в тугой мяч.
- Это послужило Одиссею, может быть послужит и мне. Габи,
уши. Заткни ему уши!
- Больно! - завопила Волынка.- Отпусти меня, Земное чудовище!
Мне не нравятся эти игры! - Она начала стонать, лишь иногда стоны
переходили в слова ненависти.
- Выпей еще немного вина,- тихонько уговаривала ее Сирокко.
Титанида захлебнулась, когда Сирокко начала лить вино ей в горло.
Вопли ангелов стали совсем громкими. Волынка начала визгливо
кричать в ответ. Сирокко схватила ее за уши и сжала их, потом положила
большую голову титаниды себе на колени и начала ее укачивать.
Прислонившись к уху Волынки, Сирокко напевала ей колыбельную.
- Роки, помоги! - завопила Габи,- я не знаю ни одной их песни,
пой громче! - Свирель сопротивлялся и пронзительно кричал, когда
Габи пыталась схватить его за уши. Он ударил связанными руками и
отшвырнул Габи в сторону.
- Хватай его! Не дай ему уйти!
- Я пытаюсь! - Габи бежала за ним следом и пыталась прижать его
руки, но он был гораздо сильнее ее. Габи снова упала, затем тут же
вскочила, над правым глазом у нее был порез.
Свирель перегрызал веревки, связывающие вместе его запястья.
Порвав веревки, он начал царапать свои уши.
- Что делать, Роки? - в отчаянии закричала Габи.
- Иди помоги мне,- крикнула та в ответ.- Он убьет тебя, если ты
будешь стоять на его пути!
Было слишком поздно, чтобы остановить Свиреля. Его передние
ноги были свободны и он извивался как змея, чтобы освободить задние
конечности.
Даже не взглянув на женщин и Волынку, он устремился по
направлению к городу титанид. Вскоре он уже преодолевал вершину
невысокого холма.
Габи, казалось, не замечала, что она плачет, когда опустилась на
колени рядом с Сирокко, не вытирала она и кровь, текущую по ее лицу.
- Чем тебе помочь?
- Я не ~знаю~. Касайся ее, гладь ее, делай что угодно, чтобы
только отвлечь ее внимание от ангелов.
Волынку трясло, зубы у нее стучали, в лице не было ни кровинки.
Сирокко продолжала держать ее, пригнувшись к ней как можно ближе, в
то время как Габи привязывала руки титаниды к корпусу.
- Тише, тише,- шептала Сирокко,- тебе нечего бояться. Я
присмотрю за тобой до возвращения твоей мамы, я спою для тебя ее
песню.
Постепенно Волынка успокоилась, ее глаза становились
постепенно такими же разумными как в тот день, когда Сирокко
встретила ее. Это было несравнимо с тем грозным животным, в которое
она превращалась некоторое время тому назад.
Это случилось минут за десять до того, как последний ангел
пролетел над их головами. Волынка была вся мокрая от пота как
наркоман или алкоголик, которому требовалась дополнительная порция
наркотика или алкоголя. Она начала хихикать, в то время, как Сирокко и
Габи ждали возвращения ангелов. Сирокко склонилась над титанидой,
она держала ее голову в своих ладонях и испугалась, когда та начала
вдруг двигаться. Это не были попытки освободиться от веревок, как это
было ране. Это были по-настоящему сексуальные движения. Она
поцеловала Сирокко влажным ртом. Рот был большой и теплый.
- Как будто бы я парень,- страстно мурлыкала она песню пьяным
голосом.
Сирокко посмотрела вниз.
- Иисусе,- выдохнула Габи. Огромный пенис титаниды высунулся
из влагалища, конец его пульсировал в пыли.
- Для себя ты можешь быть девушкой,- пропела Сирокко,- но ты
слишком большая для меня как парень.
Волынке это показалось забавным. Она оглушительно
расхохоталась и опять попыталась поцеловать Сирокко, но была
довольно любезна, когда Сирокко отпрянула назад.
- Я могу ранить тебя,- сдавленно хихикала она.- Увы, это
предназначено для заднего отверстия, которого у тебя нет. Если бы я
была парнем и имела подходящий для тебя член...
Сирокко улыбнулась, не прерывая ее бессвязную речь, но глаза ее
не улыбались. Она посмотрела через плечо Волынки на Габи.
- Последнее средство,- тихо сказала она по-английски,- если
станет очевидно, что она хочет вырваться, возьми этот камень и ударь ее
по голове. Если она убежит, то погибнет.
- О чем она говорит?
- Она хочет заняться со мной любовью.
- ~С вот этим~?! Лучше я прямо сейчас стукну ее по башке.
- Не говори глупостей. Нам не грозит от нее никакая опасность.
Если она освободится, то даже не увидит нас. Ты слышишь, что они
возвращаются?
- Кажется, да.
Во второй раз это оказалось уже не так тяжело. Они не дали
возможности Волынке услышать ангелов, а когда она потела и тряслась,
как будто каким-то образом чувствовала их присутствие, то боролась
она уже не столь яростно.
А затем ангелы улетели, назад в сплошную темноту спицы над
Реей.
Когда они освободили ее, она расплакалась; это были
беспомощные рыдания ребенка, который не понимал, что с ним
произошло. Плач перешел в капризность и жалобы, главным образом на
то, что у нее поранены ноги и уши. Габи и Сирокко растерли ей ноги в
тех местах, где врезались веревки. Ее раздвоенные копыта были
прозрачные и красные как вишневое желе.
Она, казалось, растерялась, когда обнаружила отсутствие Свиреля,
но не обеспокоилась, когда поняла, что он ушел сражаться. Она
расцеловала Сирокко и Габи и прижалась к ним в любовном порыве, чем
внушила Габи определенные опасения, хотя Сирокко и объяснила ей, что
титаниды четко разделяют лобные и задние половые сношения. Лобные
органы служили для производства полуоплодотворенных яйцеклеток,
которые затем вручную имплантируются в заднее влагалище и
оплодотворяются задним пенисом.
Когда Волынка поднялась на ноги, она была слишком пьяная,
чтобы везти их на себе. Они прогуляли ее немного по кругу, и в конечном
итоге повели по направлению к городу. Через несколько часов они
смогли опять сесть ей на спину.
Был уже виден город титанид, когда они нашли Свиреля.
Кровь на его белоснежной шкуре успела уже высохнуть. Из его
бока по направлению к небу торчало копье.
Волынка бросилась к нему, упала на колени и зарыдала, в то время
как Габи и Сирокко попятились назад. Сирокко горько скривила губы.
- Будет ли Волынка винить ее за эту смерть? Предпочла бы она
умереть вместе с ним, или же это просто отчаяние по земным понятиям?
Титаниды, казалось, не понимали триумфа битвы; это было что-то
такое, что они делали из необходимости, с чем ничего не могли
поделать. Первое в них восхищало Сирокко, за второе она жалела их.
Радовалась она тому, что спаслась, или оплакивала потерю? Она
не могла испытывать эти два чувства одновременно и поэтому рыдала.
Волынка с трудом поднялась на ноги, гораздо тяжелее, чем должна
бы.
Три года,- подумала Сирокко.- Это ничего не значит. Она также
простодушна, как человек в этом возрасте, но для титаниды она была
взрослой.
Волынка подняла голову Свирели, на лице которого застыло
суровое выражение, и поцеловала его, затем села около тела. Она сидела
молча; у титанид не было песен для такого повода.
Габи и Сирокко опять сели на спину титаниды и она медленной
рысью направилась по направлению к городу.
- Завтра,- сказала Сирокко, завтра мы отправляемся к ступице.
Глава 18
Пятью днями позже Сирокко все еще продолжала готовиться к
походу. Существовали некоторые проблемы.
Билл выпадал, хотя у него было другое мнение по этому поводу.
То же самое было и с Август. Теперь она редко разговаривала, проводя
время на окраине города, на вопросы отвечала односложно. Калвин не
мог сказать, как поступить с медицинской точки зрения лучше -
оставить ее здесь, или взять с собой. Сирокко решила, что для пользы
дела Август не следует брать с собой, так как она может доставить во
время путешествия дополнительные хлопоты.
Выпадал также и Калвин, так как он пообещал остаться в городе
титанид лишь до того времени, пока Билл не сможет сам о себе
заботиться; после этого он распоряжался собой сам.
Джин шел, так как Сирокко хотела держать его на глазах,
подальше от титанид.
Оставалась Габи.
- Ты не можешь оставить меня,- сказала она Сирокко, это звучало
не как просьба, а как констатация факта.- Я иду с тобой.
- А я и не пытаюсь оставить тебя.- Ты язва, конечно, с твоей
манией приписывать мне то, что я не заслуживаю, но ты неоднократно
спасала мне жизнь, за что я ни разу по-настоящему не поблагодарила
тебя, и я хочу, чтобы ты знала, что я этого никогда не забуду.
- Мне не нужны твои благодарности,- ответила Габи,- мне нужно,
чтобы ты любила меня.
- Я не могу принять от тебя такой жертвы. Я ~люблю~ тебя, Габи.
О, дьявол! Мы были с тобой бок о бок с самого старта. Но первые
пятьдесят километров мы совершаем на цеппелине. Я не могу принудить
тебя к этому.
Габи побледнела, но храбро заявила:
- Тебе и не понадобится этого делать!
Сирокко кивнула в ответ:
- Как я уже говорила, ты поступаешь по своему усмотрению.
Калвин говорит, что мы должны лететь на уровне сумеречной зоны.
Цеппелины не поднимаются выше, так как это не нравится ангелам.
- Итак, идем ты, я и Джин?
- Да,- нахмурившись ответила Сирокко.- И я рада, что ты
решилась идти.
Им много чего надо было в дорогу и Сирокко не знала, как все это
добыть. У титанид существовала система обмена, но цены зависели от
степени родственных взаимоотношений, установленных в общине и
потребности в них. Никто не был голодным, но социальный статус
личностей был неоднородным. У таких, как Волынка, была пища, кров
над головой и орнамент на теле, которые ценились немногим меньше
такой жизненной необходимости, как пища.
У них существовала своя кредитная система. Частично
мейстерзингер использовал ее, но при установлении цены больше
полагался на произвольно установленный им социальный статус
Сирокко, утверждая, что так как она его духовная дочь, то
соответственно должна быть принята общиной по причине природы ее
миссии.
Большинство титанид-ремесленников покупали у нее идеи и
платили ей чересчур щедро. Ими были изготовлены рюкзаки, ремни
которых были приспособлены к человеческому телу. Все предлагали
свои лучшие изделия.
Сирокко решила, что каждый из них должен нести около
пятидесяти килограммов массы. Объем получался внушительный, но вес
только двенадцать килограммов и будет становиться все меньше по мере
их продвижения к ступице. Габи сказала, что центростремительная сила
ускорения будет составлять одну сороковую гравитации.
Во-первых надо было решить проблему веревок. У титанид росло
растение, которое очень подходило на роль веревки: оно было тонкое,
крепкое и гибкое. Каждый мог нести кольцо из этой "веревки" длинной в
сто метров.
Титаниды были хорошими альпинистами, хотя в большинстве
случаев применяли это свое умение на деревьях. Сирокко обсудила с
ремесленником по металлу вопрос изготовления альпинистских крюков
и тот рьяно принялся за работу. К сожалению, сталь была незнакома
титанидам. Джин посмотрел на крючья и покачал головой.
- Это лучшее, что можно сделать,- сказала Сирокко.- Они
закалили ее как я сказала.
- Этого все равно недостаточно. Но не волнуйся. Чтобы там ни
находилось внутри спицы, но это не должен быть камень. Камень не
выдержал бы такого давления и раскололся. В сущности, я не знаю
ничего достаточно прочного, чтобы могло выдержать это.
- Из этого следует, что люди, которые строили Гею знали больше
нас.
Сирокко не слишком волновалась. Ангелы жили в спицах. Если
они всю жизнь летают, то у них должны быть где-то насесты. Если они
садятся на что-либо, то она может за это " что-либо" ухватиться.
Они купили молотки, чтобы заколачивать крючья, они были
наиболее легкие из тех, что могли изготовить ремесленники, и в то же
время имели большую ударную силу. Ремесленники же снабдили их
топорами и ножами, а также точильными камнями для их натачивания.
Упаковали они и парашюты, любезно предоставленные цеппелином.
- Еще одежда,- сказала Сирокко,- какую одежду нам надо с собой
взять?
Мейстерзингер беспомощно посмотрел на нее.
- Как ты видишь, я не испытываю в ней потребности,- пропел он.-
Некоторые из нас, у которых также как у вас обнажена кожа, надевают
на себя одежду в холодное время. Мы можем изготовить что вам
потребуется.
В результате они оказались экипированы с головы до ног в лучшие
образцы шелка. В самом деле это был конечно же не шелк, но ощущение
было идентичное. Поверх этого были войлочные рубахи и панталоны, по
две пары на каждого и шерстяные свитера. Были изготовлены также
меховые куртки и штаны, а также перчатки на меху и мокасины на
прочной подошве. Они должны были быть готовы ко всему и поэтому
одежда заняла в их багаже много места, но Сирокко об этом не сожалела.
Упаковали они также шелковые гамаки и спальные
принадлежности. Титаниды изготовили спички и масляные лампы. Они
взяли каждый по одной лампе и горючее для нее.
Надо было подумать о воде и пище для путешествия.
- Вода,- волновалась Сирокко,- это может вылиться в большую
проблему.
- Ладно, ты сама сказала, что ангелы живут там, наверху,- сказала
Габи, помогающая Сирокко упаковывать вещи,- они ведь должны чтото
там пить.
- Но это не значит, что эту воду легко будет там найти.
- Если ты будешь все время из-за чего-нибудь волноваться, мы
можем вообще никогда не выйти.
Они взяли с собой большие бурдюки с водой, чтобы хватило питья
на девять-десять дней. Затем заполнили все свободное пространство в
багаже сухими продуктами. Они планировали, если это возможно,
питаться той же пищей, что и ангелы.
На шестой день все было готово, но ей надо было еще встретиться
с Биллом. Ее омрачала перспектива использовать свою власть, чтобы
положить конец спорам, она знала, что поступит так только в случае
крайней необходимости.
- Вы все сумасшедшие,- говорил Билл, стуча ладонью по
кровати.- Вы не имеете понятия, как будете взбираться туда. Ты что,
серьезно думаешь, что сможете вскарабкаться вверх по трубе на ~высоту
400 километров~?!
- Мы собираемся посмотреть, возможно ли это?
- Это верное самоубийство. Ты будешь лететь со скоростью
тысяча метров в секунду, прежде чем ударишься.
- Я подсчитала, что ускорение в этом воздухе не превышает
двухсот метров. Билл, если ты пытаешься ободрить меня, то делаешь это
паршиво.- Сирокко еще никогда не видела Билла таким и она
ненавидела его за это.
- Мы должны держаться вместе, ты прекрасно знаешь это. Ты до
сих пор не пришла в себя после потери "Властелина Колец", пытаясь
изображать из себя героя.
Если бы в том, что сказал Билл не было зерна истины, это не
задело бы ее настолько. Она думала об этом долгие часы, пытаясь
заснуть.
- Воздух! А что если там наверху нет воздуха?
- Мы не самоубийцы. Если это невозможно - мы признаем это. У
тебя искусственные доводы.
Билл умоляюще смотрел на нее.
- Прошу тебя, Роки. Подожди ради меня. Я никогда ни о чем не
просил тебя, но теперь я прошу тебя.
Сирокко вздохнула и жестом попросила Габи и Джина выйти.
Когда они вышли, она села на край его кровати и взяла Билла за руку.
Он выдернул ее. Она резко встала, в ярости на себя, что хотела пронять
его таким способом, и на него, за то, что отверг ее.
- Кажется, я не знаю тебя, Билл,- тихо сказала Сирокко,- я
думала, что знаю. Я находила в тебе поддержку, когда была одинока и я
думала, что со временем смогу полюбить тебя. Не легко
разочаровываться в любви. Может быть, я слишком подозрительна. Я не
знаю. Рано или поздно все требуют, чтобы я делала то, что хочется им.
Ты сейчас делаешь то же самое.
Билл ничего не сказал в ответ, он даже не посмотрел на нее.
- То, что ты делаешь настолько несправедливо, что мне хочется
закричать.
- Я бы хотел этого.
- Почему? Чтобы я подтвердила твое представление о женщине? К
дьяволу! Я была капитаном, когда ты встретил меня. Я не думала, что
это так важно для тебя.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Я говорю о том, что если я сейчас уйду, это будет конец нашим
отношениям, потому что я не буду ждать, чтобы ты охранял меня.
- Я не думаю, что ты...
Она не закричала, и хорошо сделала. Она даже сумела после всего
выдавить из себя горькую улыбку. Это испугало Билла. Габи п
...Закладка в соц.сетях
