Жанр: Электронное издание
Ushi
...ознание, начал дергаться изо всех сил, колотиться, веревку не порву, но чуть ослаблю ее
хватку... может быть. Ударился затылком так, что хрустнуло, задергался еще, еще, однако
веревка лишь сильнее стянула кольца, будто не веревка, а живая анаконда.
Сзади послышался хруст. Я дернулся, невольно ударил затылком еще, донесся
протяжный медный звон. Острая боль пронзила мозг, я стиснул зубы, уговаривая себя не
терять сознание, перед глазами залило красным.
За спиной зашевелился камень. Странно, дико, хорошо знаю, там никого, однако
монолитный камень начал крошиться. Я замер в страхе, это же сейчас развалится вся
колонна, что впятеро толще большетеатровой, а сверху там еще плита размером с КамАЗ,
рухнет на голову, прическу испортит точно.
В спину сильно толкнуло, донеслось хриплое дыхание. Веревки чуть ослабли, сзади
барахталось, мимо мелькнуло смуглое тело. Блеснуло острое лезвие, веревки натянулись,
лопнули. Сильная рука схватила меня за пальцы, потащила в сторону.
- Быстрее!..
Мы отбежали, я все оглядывался, но гранитная скала, покачавшись, осталась на месте,
как и плита сверху. На том месте, где прижималась моя спина, теперь глубокая ниша в
камне. Я оглянулся на своего спасителя.
Рослый воин, иначе не назовешь, широкий и крепкий, с красивым яростным лицом.
Золотые, как солнце, волосы падают на плечи, синие глаза впились в мое лицо, как два
острых клинка. Обнажен до пояса, что и понятно, с такой развитой фигурой и я бы ходил без
рубашки и по Москве, на левом плече отчетливо проступает свастика. Через грудь широкая
перевязь, из-за плеча выглядывает рукоять меча.
- Пришло время? - спросил он жадно.
- Ка... какое? - спросил я в ответ.
Он повторил:
- Время?.. Время Великой Битвы!
- Не знаю, - ответил я неуверенно. - Может быть, и пришло. Заранее ведь никогда не
знаешь, надо быть готовым всегда. А ты как туда... в смысле, в камень, попал?
Он помрачнел, на лицо набежала тень. Голос от пережитого волнения стал хриплым и
прерывистым:
- Была великая битва... мы победили, однако нас осталось семеро героев... И мы
понимали, что в следующем бою с силами Тьмы поляжем все. Мои товарищи ушли
поднимать народ, а я ударил в скалу, она расступилась, я вошел в нее и сказал, что появлюсь
не раньше, чем моей стране будет грозить великая беда. Ты меня призвал... реинкарнировал,
освободил из каменного гроба, значит, пришло время Великой Битвы?
- Не знаю, - повторил я. - Как говоришь, звалась твоя страна?
- Ария, - ответил он с недоумением. - А мы - арийцы... А что, сейчас кто-то смеет
называть ее иначе?.. И почему здесь так сыро и холодно? Неужели наступил Великий Холод,
Предвестье гибели мира?..
Я поперхнулся, сказал торопливо:
- Видать, твою скалу потом распилили на каменные блоки. Одни увезли на великую
стройку египетских пирамид, другие - в Баальбек, а третьи обтесали и приволокли сюда, в
холодную и сырую Англию. Здесь всегда так. Здесь солнце увидишь реже, чем в Сахаре -
дождь. Или Ария в Гималаях? Но ты не один, не один такой... Хотя, признаю, первый!
Потом по твоему примеру в скалы ломанулись целые толпы. Мгер Младший все еще спит в
скале, ждет, когда плохо придется его Армении. Даже землетрясение в Спитаке не
разбудило. Король Артур спит неподалеку, Кухулин - севернее, княжна Лебедица - к
востоку, король Ирпинь со своими сыновьями - по ту сторону пролива, но рекорд поставил
Илья Муромец - ушел в скалу с семьюдесятью богатырями и всей дружиной! Где он только
и скалу там нашел...
Арий слушал внимательно, лицо становилось все несчастнее. Но посуровел,
подобрался и сказал твердо:
- Значит, в последний бой вступит большой отряд героев.
- Да, - согласился я, - только... гм...
Взгляд мой не отрывался от его плеча. Татуировка выполнена неплохо, но не мастером,
это видно. Удалить ее будет не жаль, а само удаление займет от силы десять ми-пут и
обойдется в двадцать долларов.
- Ты это... - я указал на свастику, - спрятал бы ее.
Он в удивлением проследил за моим пальцем. Взгляд достиг эмблемы на правом плече:
- Знак Солнца?.. Что, настало царство Тьмы?.. А, понимаю, почему ты инкарнировал
именно меня, вечного борца с силами Тьмы и Хаоса...
- Да нет, - прервал я. - Просто сейчас такой период... отрезок времени... потом все
наладится!.. что этот твой знак считается в ряде стран... гм... промышленно развитых, но
умственно отсталых, потому диктующих свою волю остальным... словом, он считается
чем-то нехорошим.
Он взревел, как разъяренный лев, не столько раненный, сколько оскорбленный:
- Что? Светлый знак Солнца?
- Увы, - сказал я торопливо. - Он самый. Свастика. Сварга, если по-старорусски... Ну
что делать... Мир такой! Так что накинуть бы тебе че-нить...
Он сказал несколько рассерженно:
- Со мной походный мешок, там есть пара рубашек.
- Возьми, - посоветовал я.
Он быстро сбегал, ухитрился снова не свалить глыбу, вернулся с объемистым
заплечным мешком. Я проследил, как опустил на землю, на свет появились рубашки.
Я поморщился:
- Хороший покрой, самый раз... но цвет, гм...
- Что цвет? - спросил он свирепо.
- Коричневую не надо, - объяснил я с неловкостью, - черт знает что подумают... Да
если бы только подумали, а то радостно так затявкают: ага, мол, фашисты, фашисты,
фашисты! Глохнешь от их подобострастного тявканья. Добро бы тявкали только те, кому это
по рангу, по должности и по прочим признакам, но больше всего крику от наших же
придурков, что таким образом грамотность свою показывают, как телеграфист Надькин, но
никак не поймут, почему все-таки телеграммы сухие... И черную - упаси боже!!! Да и
синюю не стоит, с нею тоже разные ассоциации, намеки, то да се. Кто сионистом обзовет,
кто педиком - все одно как-то не совсем по шерсти, если в самом деле не педик... А синяя -
слишком близко к голубому, как бы концентрация голубизны, еще злее, ядовитее... Да,
красный цвет хорош, но если в зюгановцы запишут, то демократы понятно чем закидают!..
Не отмоешься. А то и вовсе - тьфу-тьфу! - ампиловцем сочтут, это вообще как красная
тряпка для вечно брюзжащего интеллигента. Зеленую? Приятный цвет для глаз, для сукна
под бильярд, врачи рекомендуют, но только...
- Что?
- Да как бы не приняли за зеленого. Ну, которые кошек подбирают, траву берегут, под
судна кидаются... Зеленым хорошо быть только в Гринписе, да и то в открытом море.
Где-нибудь посредине. Иначе сразу придется с нефтяными пятнами бороться, дохлых чаек
спасать, из пингвинов дуст вытряхивать...
- Разве это плохо?
- Понимаешь, - сказал я совсем уж затравленно, - зеленые сейчас почти
антиглобалисты, а у нас сейчас такая форма фашизма, демократией зовется, что все
запрещено, окромя самой демократии! Так что и желтую положь взад, а то примут как намек
на желтомордость, проблема Азии стоит остро, там такое происходит, прям взрыв
национальных чуйств! Во всем находят оскорбление для нацдостоинства и нацинтересов.
Возьмут и перестанут поставлять компьютеры да телевизоры, вся Европа загнется без их
бытовой техники.
Он с убитым видом вытаскивал и вытаскивал из сумки рубашки, я рассматривал и
отвергал либо по вышивке, либо по намекивающему цвету, гора одежды стала едва не выше
самой скалы, наконец я воскликнул:
- Стоп!
Он смотрел с недоумением:
- Что ты увидел?
- Вот это! Что это у тебя?
Он пожал плечами:
- Да просто еще один мешок. В запас.
- Его и наденешь, - распорядился я. - Это демократично. Серый цвет - что надо. Никто
не придерется. Сейчас весь мир серый, и везде торжество серости. Это называется
демократией, чтоб ты так хорошо жил... в смысле, чтоб знал! Мы с тобой прикинемся, что на
стороне победителя!.. Сейчас все так делают, здоровье дороже. К тому же, если разобраться,
в сером цвете есть все, потому он и такой вот богатый... Скоро и нефть всю подгребет.
Арий покачал головой:
- Ты что-то путаешь. Это в белом - и красные, и коричневые, и голубые, а в сером -
только серость. Ладно, мы в стане врага, надо идти так, чтобы нас не заметили.
- Нас? - переспросил я. - У тебя свой бой... ну, вернуть свободу и независимость
Арии... или Арьеланду? А я должен нагнать своих врагов, пока не удрали к звездам.
Его глаза загорелись.
- К звездам? Они - боги?
- Посильнее, - буркнул я. - Но и мы не лыком шиты.
Он смотрел на меня с великим уважением.
- Я - твой воин, - сказал он твердо. - Сейчас мы настигнем твоих врагов, я обязан тебе
помочь, ведь это ты меня освободил из камня, а потом ты поможешь мне возродить былую
славу моей великой страны.
- Тебе многое придется узнать, - сказал я. - Начиная с географии.
Он бежал рядом со мной, его глаза с удивлением перебрасывали взгляд со следа одного
рифленого протектора шины на другой.
- Неужели здесь такие гигантские змеи?.. Смотри, как проползли рядышком! Наверное,
самец и самка... мы бежим к пещере, откуда выползли?
- К дороге, - ответил я на бегу, - где ползают!
Он чуть запнулся, но я несся, как антилопа-гну, вскоре его тяжелый топот послышался
за спиной, а тут мы взбежали на возвышенность, совсем близко показалась широкая лента
дороги. Арий снова ахнул и приотстал, но, когда я добежал до бровки и начал размахивать
руками, призывая остановиться, сзади снова затопало.
- Что это? - послышался его потрясенный голос. - Волшебство?
- Еще какое, - буркнул я. - Ты это... ничему не удивляйся, хорошо? А ты выглядишь
как... простолюдин.
Он оскорбленно хрюкнул, встал рядом, гордый и надменный герой многих битв и
младший сын солнцеподобного тцара. Две машины пронеслись, как серебряные стрелы,
однако третья сдвинулась к бровке. Оказался вместительный седан с откидным верхом, за
рулем и на переднем сиденье две смеющиеся девушки. Та, что за рулем, задорно крикнула:
- Подбросить?
- О, да, - воскликнул я. - Надеюсь, я подлечу высоко, у вас такие мышцы на животике.
Она засмеялась еще звонче, польщенная:
- Залезайте. Меня зовут Ирэн, мою подругу - Крис. Туристы?
Я перепрыгнул через борт, арий последовал моему примеру с другой стороны.
- Туристы, - согласился я. - Ходили на Стоунхендж смотреть. Я - Гакорд, а это мой
друг... Как тебя зовут?
Машина рванулась с места, пошла все быстрее и быстрее. Арий вцепился в борт и
смотрел полными изумления глазами, впрочем, не показывая ужаса.
- Иван, - ответил он.
Ирэн расхохоталась.
- Так вы там встретились? А мы решили, что вы...
- Нет, - поспешно сказал я, - мы чистые гетеросексуалы. Даже лесбияны. А вы...
- Бисексуалки, - ответила она просто.
- Замужем?
- Married, but lonely, - ответила она. - Обе. У нас свое общество с таким названием.
- Я слышал, - сказал я. - Семь миллионов членов уже, верно? Пора своего президента
избирать... Твоя подруга не хочет перебраться на мое место? А я бы сел рядом с тобой?
Крис молча кивнула, приподнялась, порыв ветра столкнул ее прямо на колени Ивану. Я
перелез на ее место, за спиной сразу завозились, пошли чмоканья, охи, ахи, хрипло и громко
задышали. Ирэн лукаво улыбнулась мне:
- Они время не теряют, верно? Я сказал в затруднении:
- Я не представляю наш вариант, если ты за рулем.
- Поведи ты, - предложила она.
- На это я и намекаю прозрачно, - сказал я.
Мы поменялись местами, не снижая скорости. Иван не понимал риска, но его подружка
возбужденно взвизгивала, эстремалка, извивалась и отдавалась процессу с энергией
бьющейся на горячей сковородке рыбины. Мы с Ирэн кое-как устроились, я одной рукой
все-таки держался за руль, слышал, как сзади приподнялся заинтересованный Иван, но
married, but lonely Крис навалилась и подмяла его могучим бюстом.
Глава 8
Через два часа мы неслись уже по знакомой ветке шоссе, откуда я заметил в сторонке
на холме приметный особняк. При свете дня вовсе не выглядит зловещим, совсем напротив,
отсюда кажется просто ужасающим, мрачным, исполненным самых страшных тайн. Я
проговорил, подпуская в голос сожаления:
- Увы, вот и моя остановка... Спасибо, Ирэн! Спасибо, Крис.
Машина остановилась у обочины, девушки поулыбались, Крис обернулась и помахала
рукой, но, думаю, уже через сотню метров пути забудут о нас, ведь обе из всемирного клуба
Married, but lonely, и даже не станут перемывать кости. Иван растерянно смотрел им вслед. Я
толкнул в бок:
- Соберись! Ты что, собирался жениться?.. Еще неизвестно, что нас ждет в доме.
- Что за волшебный мир... - прошептал он.
- Ты о колеснице? Да, двести миль по автостраде, это немало.
- Да нет, я о... ну, сам понимаешь...
Я сдвинул плечами:
- Ты ж вроде из страны, где придумали, кому с утра жить хорошо? В смысле,
камасутру? А я думал, что в этом деле уже ничего не добавлено.
Он потряс головой, вид обалделый, но покорно потащился следом. Солнце красиво и
хищно блещет на узкой рукояти его длинного меча, ветер играет золотыми шелковистыми
волосами.
Ворота чуть приоткрыты, калитка вообще настежь, я быстро пошел к дому, весь
превратившись в слух, стараясь заметить солнечный зайчик от бинокля или оптического
прицела или хотя бы тусклый блеск на вороненом стволе оружия. Арий, чувствуя мою
собранность, перестал вздыхать и тоже перешел на пружинистый шаг.
- Ты прости, - шепнул он мне в спину, - просто... просто это так необычно.
- Да как раз это самое обычное дело на свете, - ответил я рассеянно, - но когда ему
стараются придать какую-то особую ценность... то лучше откажись. Этого добра везде
навалом.
Он остановился, будто ударился о стол:
- Что? Такое может повториться с другими женщинами?
- Со всеми, - заверил я. - Со всеми. Абсолютно! Не отставай.
У дверей я прислушался, затем присел, пошарил под крыльцом и вытащил магнум, а к
нему две обоймы. Хотел пошарить еще, там наверняка еще узи, калаш, винтарь, помпа и
миниган, но если руки кривые, то и ракетная установка с серебряными пулями со
смещенным центром тяжести не спасет, а если вот так ломануться дуром, то все будет в
порядке, умные в таких делах погибают сразу... а вот лом прихватить не мешает.
Я вскочил в комнату так неожиданно, что сидевший в засаде успел только повернуться
в мою сторону. Рука метнулась к пистолету, я ударил по ней ломом. Пальцы разжались, он
охнул, вскинул здоровую руку, чтобы перехватить универсальное оружие, я саданул ногой в
низ живота. Рейнджер согнулся, я с наслаждением занес абсолютное оружие и обрушил на
голову. Послышался треск, словно разбил яйцо матерого страуса, звездный десантник без
звука опустился мне под ноги.
Подхватив пистолет, я все еще держал лом в другой руке, в нем патроны никогда не
заклинивают, на цыпочках пошел вдоль стены, прислушиваясь к каждому шороху. Из
приоткрытой двери донесся неприятный скрипучий голос:
- Я бы не стал перерывать все заново... Телурийцы здесь наверняка все обыскали.
- Вы же знаете телурийцев! - ответил другой голос. - Это же тупые твари... Они могли
проглядеть вещь под носом.
- Но я бы попросту спалил все, - произнес первый. - Потом можно в пепле порыться.
Артефакт вряд ли сгорит, как думаете?
После паузы второй голос произнес:
- А что, это мысль...
- Так я зажигаю?
- Давайте сперва выйдем. Кто знает, из чего этот дом. Иногда вспыхивают так, как
будто стены из спрессованного бензина.
- Да, и тогда посмеемся над тупыми телурийцами.
Я поднял ломик, из проема вышел человек. Заметив меня краем глаза, начал
оборачиваться, но металлический стержень уже обрушился на голову. Крякнуло, будто
разбилось яйцо крупного динозавра, он еще падал, когда я с пистолетом в другой руке
ворвался в комнату. Двое поспешно выхватывали оружие, я прокричал грозно:
- Застыть, мать вашу!.. Даже не дышите!
Они застыли, пистолеты уже в руках, но стволами книзу, в то время как я целил в них,
поочередно переводя с одного на другого. Лица обоих вытянулись, один пролепетал:
- Опять?
- Не опять, а снова, - поправил я. - Посмеяться решили? Хорошо смеется тот, у кого
смеялка шире. Или кто стреляет первым. Что вы здесь искали?
Один пролепетал, пытаясь согнуться в полупоклоне:
- Ваше Величество, мы со всем уважением... Никто против вас ничего и не замышлял.
- Не бреши, - уличил я. - Я все слышал. Выкладывай, или я...
Его глаза внезапно заблестели. Он сказал с вызовом:
- Или что?.. Кварг, не стой, бей его по башке!
Я усмехнулся ему в глаза.
- Я на такие дешевые трюки не...
Сильный удар обрушился на мой затылок. Меня тряхнуло, как будто опустился с
парашютом на высоковольтные провода. Грубые руки подхватили под мышки, я смутно
чувствовал, как волокут, словно мешок с картошкой, водружают, руки перехватило широким
ремнем. Когда в глазах чуть прояснилось, я обнаружил себя в кресле, ноги и руки связаны,
веревка охватывает и туловище. В черепе отзывалось острой болью при любой попытке
пошевелить головой.
Скривившись, я повел глазами из стороны в сторону. В помещении только Кварг,
раскладывает на столе всевозможные инструменты весьма зловещего вида. Широкий зад
ходит из стороны в сторону, так собаки с купированными хвостами выражают свое
ликование, мне послышалось даже довольное мурлыканье.
Я неосторожно шевельнул головой, острая боль кольнула в мозг с такой силой, что я
застонал. Кварг мгновенно обернулся, в глазах вспыхнула радость.
- Очнулся?.. Как здорово!.. А я уж думал, что придется куски мяса драть из
беспамятного.
Хлопнула дверь, вошел второй, такой же поджарый, сытый, веселый, с радостным
лицом.
- Похоже, - сообщил он, - артефакт все-таки здесь!
- Откуда... знаешь?
- Приборы засекли эманацию.
Кварг подпрыгнул, вскинул руки к потолку:
- Наконец-то! Сбудется миллионолетняя мечта всех времен и народов. И выполним ее
мы... Разве не предзнаменование великой победы, что к нам в руки попал еще и этот дурак?
- Как он?
- Очнулся, - доложил Кварг ликующе. - Так что можем потешиться, господин
профессор.
- После вас, - ответил второй церемонно, - герр профессор!
Оба заржали, очень довольные, я тупо смотрел в их рожи, ибо оба, маньяк-профессор и
профессор-маньяк, начали наперебой похваляться, какие жуткие опыты со мной проделают и
в какую кучу дерьма я превращусь, когда они закончат. Я примерно знал, сколько у меня
времени, ибо, пока все не расскажут в подробностях, пока не выдадут все тайны, которые
мне и на фиг не нужны, со мной делать ничего не будут, а за это время обязательно сюда
ворвутся мои сторонники... правда, откуда возьмутся... либо случится землетрясение, либо
еще какая-то напасть...
Наконец Кварг взял со стола нож с жуткими зазубринами, на морде голливудовский
смайл, подошел ко мне.
- Ну, Гакорд, посмотри на меня внимательно... Это последнее, что видишь, так как для
начала я выколю тебе глаза...
Подошел и второй, смотрел с живейшим интересом. Я пробормотал:
- Я был дурак, не оглянулся... Надеюсь, ты умнее?
Кварг захохотал:
- Что ты задумал, несчастный?
- А вот что, - ответил я.
Иван уже подкрался на цыпочках, сейчас поднял меч, сурово блеснуло лезвие.
Половинка тела ассистента Кварга рухнула направо, а вторая - на Кварга. Тот взвизгнул,
оглянулся и получил удар рукоятью прямо в лоб.
Я вскрикнул:
- Добей!.. Добей поскорее!.. У него куча жизней!
Иван ответил с самодовольством:
- Уже нет. Я знаю, как их бить.
- Это не человек, - прокричал я. - Он сейчас встанет!
- Не встанет, - заверил Иван. - Я же сказал, знаю, как их бить. Мне уже приходилось
их... Этот из племени пурингеров, а второй из цекалян. Говорят, они живут на небе. Брехня,
конечно. Но убивали мы их часто. И много.
Он разрезал мечом мои путы, я торопливо поднялся, потрогал ногой Кварга, вытащил у
него свой магнум, а также забрал пистолет ассистента. Иван с надменной рожей вытер
лезвие меча о половинку тела ассистента, на которой одежды осталось больше.
Кварг зашевелился, застонал. Он начал подниматься, но взгляд метнулся к Ивану с его
длинным мечом, лицо исказил ужас. Я ревниво признал, что Ивана боится намного больше,
чем меня. Меня вообще не боится, гад.
- Скажи мне, - сказал я, - что ты искал?
Кварг отвел пугливый взгляд от Ивана, проговорил с натужной бравадой:
- Еще не догадался? Тогда ты совсем туп! Не понимаю, на что надеются... Видать, у
них совсем дела плохи. Безнадежны. Ты должен привести нас к артефакту, оставленному
Первыми Королями.
- Каким образом? - удивился я. - Как будто я знаю, где он?
- Кто-то может уже знать, - пояснил он. - Тебе подсказывают тайно, но ты, дурак, все
еще не понимаешь многие ясные знаки... Думаешь, это в самом деле вам тетушка оставила
имение? Сомневаюсь, хоть проделано все чисто. Сейчас по этому особняку уже шарят.
Я спросил с напряжением:
- Но... кто? Кто мог мне подбрасывать эти нити?
Он криво усмехнулся:
- Считается, что ты, помимо всего, еще и единственный наследный принц Трех
Золотых Галактик. Можно мне встать?
- Там в самом деле три галактики? - спросил я. - Вставай, но руки вверх, понял?
- Спасибо. Нет, конечно, не три галактики...
- Слава Богу!
- ...их больше тридцати, - сказал он с великим презрением к такому невежеству,
медленно встал, руки держит вверх, глаза воровато бегают по сторонам, - не считая сотни
заселенных частично и тысячи, которые только начинают осваивать. А название с давних
времен, когда после крушения Древней Империи им достался только жалкий огрызок в виде
трех галактик с их пятьюстами миллиардами звезд. Теперь же у них сил побольше,
побольше, однако недостаточно, чтобы встретить врага на поле битвы и преподать ему урок.
Они вынуждены вести глухую оборону, инициатива у противника.
Я подумал, спросил ошалело:
- Но если я - Гакорд, единственный наследник герцогства Ургундия, кроме того,
поговаривают, что я еще и сын императора, то как я могу быть, кроме всего, еще и
наследным принцем Трех галактик? Да еще - единственным!
- Ты что, в самом деле такой дурак, что не понимаешь?
- Не понимаю, - признался я.
- Тогда прими как есть. Не мне сейчас объяснять, у меня руки затекли. Может быть,
опущу хотя бы за голову?
- Ага, - возразил я нервно, - один уже так опускал! Кто знает, что у тебя там за
головой? Держи, пока сможешь. Как только начнешь опускать, сразу пулю в лоб. А потом,
для надежности... ну, сам видел на примере своего коллеги.
Его руки, в самом деле начавшие было опускаться, взлетели, как крылья ветряной
мельницы под ударами сильного ветра. Наши глаза встретились, он ясно видел свою судьбу,
ибо я ж не демократ, я понимаю, что прополка рода человеческого необходима, а лучше
всего ее начинать с личных врагов и конкурентов.
- Скажи мне, - мягко сказал я, я тоже видел его судьбу, - где сейчас торкесса Лилея?
Он сдвинул плечами:
- А что ты мне сделаешь? Застрелишь? Ты этого не сделаешь.
- Почему?
Он ухмыльнулся:
- Ты же парень в белой шляпе, верно? А я в черной. Это я могу тебе выстрелить даже в
спину, а ты не станешь.
- Кто знает, - ответил я задумчиво. - Времена меняются. Ценности - тоже.
Мой палец чуть прижал спусковую скобу. Глаза Кварга расширились, а щеки
побледнели.
- Ты не выстрелишь...
- Где торкесса? Говори. Ты же знаешь, у тебя только два пути: погибнуть или надеть
белую шляпу. Или хотя бы не надевать больше черную.
Он криво улыбнулся:
- Шутишь? Если я вот так возьму и исправлюсь, перестану убивать и грабить, стану
ходить в церковь и научусь вязать... да я минуты не проживу, как меня что-то ухлопает!
- Что?
- Не знаю, - ответил он. - Может быть, с пролетающего самолета выпадет граната. Или
графин с водкой. А то и метеорит с Марса. Ты же сам знаешь!
Я знал, потому и смотрел на него с грустным сочувствием. Шансов у него в самом деле
нет. Либо погибнуть злодеем, либо исправиться и все равно погибнуть. Но мне все-таки
жаждалось, чтобы исправился. Вовсе не для того, чтобы раскаявшаяся душа отправилась в
рай, а чтобы успел указать, где торкесса.
- Да, - признал я, - с шансами у тебя туго. Но можешь вообще совершить какой-нибудь
геройский поступок! И получить медаль от конгресса, пожизненную пенсию жене, а детям
тайком расскажу, что ты все равно остался гангстером.
Он заколебался, упоминание о гангстерах польстило.
- Медаль от конгресса? А от российского правительства?
Я сдвинул плечами:
- Если скажу про Звезду Героя, что, поверишь? Сам знаешь, от нашего только от хвоста
уши. И то отнимут, если есть. Так что медаль от конгресса, право на жительство и пособие
по безработице, а умрешь не с перекошенной мордой лица в жутком и безумном страхе, а с
красивым одухотворенным выражением торжественной задумчивости и чувством
исполненного, а то и вовсе выполненного долга.
Он взмолился:
- Перестань! Человеку свойственно жить!
Я чуть-чуть прижал спусковую скобу.
- Так то человеку.
- А я кто?
- Щас узнаем, - пообещал я зловеще. - Человек на девяносто процентов состоит из
воды, а монстр на те же девяносто - из слизи. Сейчас засажу пару пуль в череп, и посмотрим,
что вытечет...
- Дурак, - сказал Кварг затравленно. - Из меня вытечет литр коньяка! И четыре кружки
пива... Нет, пиво уже вышло, без всякой слизи, я прошел курс уколов пенициллином.
- Надо проверить, - сказал я.
Мой палец до половины вдавил скобу. Кварг закричал:
- Перестань, дурак!.. Убедишься, что я человек, но мне от этого легче?..
Сзади послышались шаги, но прежде, чем я успел дожать до конца, голос торкессы
сказал торопливо:
- Это я, Гакорд!.. Откуда этот человек?.. Ох, это ж Кварг!
Она хотела броситься к нему на шею, я предупредил:
- Ты забыла, что он враг и работает на телуриан? Кварг, скажи ей. И хоть женщине не
ври!
- А кому же еще врать? - спросил он. Глядя на торкессу, сказал раздельно: - Да, я
работаю на телуриан. И сам, понятно, бхиватец, мы с ними в союзе. Вам тоже советую
сдаться, а я уж замолвлю словечко, чтобы вас всего лишь сослали в дальнюю колонию.
Я видел по его глазам, что врет, нас тут же убьют, при первой же возможности убьют.
Тем не менее я опустил пистолет, обернулся к торкессе:
- Он человек, мало того - общечеловек, демократ, либерал, за шкуру родину продаст, а
за баксы - так и планету. Он вне подозрений, это стандартный юсовец, хоть и не американец.
Торкесса буркнула:
- Все равно - слизь. Лучше бы ты его убил.
- А с кем останемся? - спросил я безнадежно. - Юсовцы и своих т
...Поділитися у соцмережах
