Жанр: Электронное издание
troes
...ел, но в реве было больше страха, чем ярости. Таргитай
ударил кулаком, бухнуло так, что земля качнулась. Ящер распластался и
лежал недвижим, раздутые бока бурно вздымались. Из разбитой головы текла
зеленая кровь. Земля под ней дымилась, чернела, выгорала.
Шатаясь от изнеможения, Таргитай воткнул Меч в землю, странно-желтую,
а едва Меч воткнулся, стащил ременную перевязь, распустил узлы, неумело,
но быстро набросил петлю на шею поверженному Ящеру. Другой конец закрепил
на Мече.
— Вставай, тварь!
Ящер часто дышал, кровь уже не бежала, а раны на глазах затягивались.
Таргитай пнул ногой в брюхо, а когда чудовищная голова медленно
повернулась в его сторону, с силой наступил на вытянутую морду, вжал в
землю. Ящер пытался высвободиться, упирался лапами, но Таргитай изо всех
сил держал, а когда под сапогом остался лишь кончик рыла, прыгнул на
голову.
— Мало?
Ящер перестал двигаться, череп потрескивал, голова погружалась в
землю. Таргитай вернулся к Мечу, Ящер с трудом поднялся. Ременная
перевязь, ставшая теперь упряжью, натянулась.
— Вперед! — гаркнул Таргитай люто. — Бессмертный ты или нет, но
вырву твои ядовитые зубы, выбью глаза и переломаю лапы...
Ящер тупо двинулся прочь от страшного противника. Таргитай поспешно
налег на Меч. Ящера дернуло назад. Он повернул голову, Таргитай бешено
заорал, раздувая ноздри. Ящер уперся всеми четырьмя в твердую как камень,
вытоптанную за тысячи лет конскими копытами землю.
Затрещало, Ящер наклонился еще, пошел. Таргитай услышал из глубины
земли вздох облегчения, а затем и сладкий стон.
Меч под тяжелой рукой Таргитая вспарывал землю с хрустом. Огромный
пласт все поднимался и поднимался. Верх был черным, как вороново крыло,
дальше земля шла красная, словно залитая кровью великанов.
Ящер уперся головой в мерцающую стену. Она натянулась, как бычий
пузырь, затрещала. Мрак толкнул Олега.
— Не спи!
Олег отчаянно рвал невидимые нити. Звук от лопнувшей пленки был
резкий, словно ударили тетивой по ушам. Ящер едва не ткнулся мордой в
землю.
— Эх ты, — прошипел Мрак, — урод! Ломать же легше, чем строить!
Остатки мерцающей стены вспыхнули синим огнем и растаяли. Олег
вскрикнул в ужасе и бессилии, а Мрак глухо выругался. Уже ни клочка
свободной земли — все бескрайнее поле заполнено войском Ящера!
За время страшного боя гигантов подошли еще зверолюди, или же вылезли
из разломов умирающей земли. Явились невиданные чудовища, настоящие
порождения мрака — белесые, безглазые, никогда не видевшие света, но в
шипах, наростах, с крючковатыми крыльями.
При виде своего владыки раздался страшный победный крик. Звери и
чудовища ринулись навстречу. Но тут же крик оборвался...
Мрак и Олег побежали по обе стороны. Один поднял над головой секиру,
другой — палицу. Ящер тащил Меч, стремясь уйти от опасного врага. Пласт
угрожающе загнулся и обрушился набок. Отряд зверолюдей в полсотни голов
исчез под лавиной тяжелых как валуны глыб слежавшейся земли. Деревья и
кусты затрещали, их тоже накрыло.
Мрак и Олег вскоре отстали, хотя бежали изо всех сил. Гигантские
фигуры удалялись. Справа огромный пласт накрывал треть войска, а уцелевших
отгородили гигантский ров и вал горячей земли. Слева уцелели все, но были
настолько потрясены, увидев их бога-властелина в унизительной упряжи, что
падали на землю, бросали оружие.
Перед Ящером тянулась ровная как стол земля, выровненная и утоптанная
копытами степняков. Сзади земля с треском поднималась широким пластом,
оставляя слева глубокий ров. Из глубины несло холодом, из-под оранжевого
лезвия Меча брызнула струйка воды, побежала следом, извиваясь, по дну
гигантского рва.
— Быстрее, тварь! — прохрипел Таргитай. Меч начал выходить из
земли. Он нажал сильнее. Плоть земли затрещала, Ящер захрипел. Пласт
из-под Меча пошел вздыматься выше.
Ящер вытянулся, как стена. Острые когти врезались в землю с такой
силой, что брызгали искры и вздымались дымки. Он хрипел, из пасти
вырывались клубы пара, затем повалил дым.
— Нечего, — процедил Таргитай ненавидяще. — Запалился? Еще и огонь
пойдет.
Когда Ящер от усталости тащился медленнее, Таргитай выдернул по
дороге прутик — это была вековая сосна, — с силой хлестнул Ящера меж
ушей. Тот вряд ли ощутил боль, но страх заставил двигаться быстрее.
За ними оставался гигантский ров, коню не перескочить, человеку не
одолеть с наскоку, а от края рва сразу поднималась крутая стена
гигантского вала. Степь оказалась перегорожена. Таргитай заставил Ящера
потихоньку сворачивать, двигаться по широкой дуге.
По пятам бежал серебристый ручеек. Ежели заполнит, широкий ров с
водой станет неодолимой преградой для степной конницы!
Мрак пытался подняться, падал, наконец ухитрился сесть, опершись на
локти сбитыми в кровь руками. Две гигантские фигуры, зверя и человека,
почти исчезли за виднокраем, а за ними остался вал — выше леса стоячего!
— свежеподнятой земли. Ни пешему, ни конному не одолеть.
По всей Степи блестело брошенное оружие, тряпки, плащи. Войско Ящера
разбегалось, прыгало в щели, исчезало в дыму. Фигуры Ящера и Таргитая еще
не успели скрыться за виднокраем, а в Степи остались только Мрак и Олег,
да малые отряды, что сумел созвать Аварис на смертный бой. Теперь шумно
ликовали, добивали раненых противников, догоняли и сбрасывали чудовищ в
щели.
По спине Мрака бежали мурашки. Таргитай совершил неслыханное:
перегородил Степь. Ни войско Ящера, ни конница степняков уже не поскачет
как ветер. Сперва надо одолеть глубокий и широкий ров ледяной воды из
подземных ключей: корчи схватят как разгоряченного скачкой коня, так и
всадника. А потом долго карабкаться вверх пешим. Но что стоит степняк без
коня?
Ободренные неожиданной защитой земляного вала, с этой стороны
подтянутся землепашцы. Выставят стражу, укрепят кольями, будут нести
неусыпную сторожу. Степняк только с налету страшен!
Дожди и ветры за века сгладят эти Змиевы Валы, но земледельцы
плодятся куда быстрее степняков. Их только одно-два поколения не вырезать
нещадно, не уводить в полон, а там уже сами защитят свои земли — отныне
ихние! — от кого угодно. Частокол по верху вала, сторожевые башенки,
заготовленные кучи камней, бочки с кипящей смолой и варом... Без коня
степняк сразу теряет звериную силу, пусть карабкается вверх пешим.
Уцелевших от стрел и камней встретят поляне грудь в грудь. Не надо быть
волхвом, чтобы увидеть, как о стойкое мужество земледельца, которому
некуда отступать со своей земли, разобьется звериная ярость
степняка-кочевника!
— Волхв, — сказал Мрак сипло, сам удивился своему севшему голосу,
— ты хоть что-нибудь понимаешь?
Олег, измазанный кровью и землей, без сил лежал на разрыхленной
земле. В зеленых глазах были страх и изумление.
— Не больше тебя.
— Но ты ж волхв!
— Здесь не магия, Мрак... Здесь боги.
Мрак вытаращил глаза.
— Боги... А кто еще?
— Таргитай.
Мрак едва не упал снова.
— Наш дурак?
— Да, Мрак. А что дурак... Боги только неизмеримо сильнее нас, а
мудрость при силе необязательна. Ну, ты ж знаешь...
Мрак недоверчиво качал головой.
— Конечно, с Ящером справиться мог только бог. И не слабенький! Но
почему не видели в Таргитае бога раньше? Нет, Олег, ты сам себя запутал.
Таргитая могли убить сто раз. А как его ранили? И бивали даже бабы. Ежели
его куры лапами могли загрести, то какой же он бог?
Далеко на виднокрае движущиеся фигурки уже пропали. чернел,
постепенно истончаясь, гигантский вал.
— А ежели стал богом только сейчас? — предположил Олег, но
уверенности в голосе не было. — Раньше не был, а сейчас стал?
Мрак хмыкнул:
— А так бывает?
— Нет, — признался Олег. — Род даже людей новых не творит. А уж
богов — подавно.
От гигантского вала несло прохладой. Комочки земли шевелились,
скатывались на дно глубокого рва. Высоко в небе испуганно закричала стая
гусей: ни они, ни их прадеды не видели такую Степь. Какие силы разделили
Степь, обозначив границу земляным валом?
Мрак поднялся, тряхнул плечами. Боль медленно уходила, истерзанное
тело уже зализывало ссадины, ушибы. Но пришла другая боль, которую раньше
не знал.
Олег встал рядом, лицо было потерянное. Плечи обвисли, во всей фигуре
была такая безнадежность, что Мрак буркнул:
— Ты чего?.. Вот даже дубинка при тебе.
— Мрак, ты не понимаешь?
Мрак приложил ладонь козырьком. Голос дрогнул:
— Похоже... возвращаются...
С другой стороны появилась темная точка, превратилась в пятнышко. За
ним тянулась черная ниточка. Олег всматривался долго, наконец рассмотрел
темно-зеленого зверя, что едва полз, царапая ногтями землю. За ним
показалась человеческая фигурка.
— Идут сюда, — сказал Мрак бесстрастно. — Надо убраться в сторону.
Растопчут, как муравьев.
Олег с дрожью всматривался в гигантского зверя, за которым шел,
налегая на Меч, гигантский человек. Впрочем, человеку не дано отгородить
самую плодородную часть Степи чудовищным валом. Конному скакать вдоль не
одну неделю, а пешему не пройти и за лето!
— Нет, — сказал он без уверенности. — Если я угадал, то Таргитай
остановит Ящера во-о-он там.
— А если не остановит?
— Тогда нам будет все равно.
Таргитай с усилием налегал на рукоять Меча. Далеко-далеко рассмотрел
домики: соломенные крыши, беленые стены, зеленые квадраты огородиков...
По мере того как подходил, рассмотрел даже крохотные фигурки людей.
Мужчины выскочили с рогатинами, женщины удерживали детей.
— Двигайся, — прохрипел Таргитай, — а то хребет перебью...
Ящер тащился все медленнее. Таргитай выдернул очередной прут, огрел
бога-зверя. Роговые пластины хрустнули, гребень лопнул, как сосулька. Ящер
вздрогнул и дернулся в сторону.
Таргитай молча ударил снова. Несокрушимые пластины разлетелись с
треском, брызнула кровь. Ящер взревел так люто и страшно, что народ на
околице зашатался, многие упали на колени.
Борозда превратилась в гигантский ров, затем — в исполинское ущелье.
Теперь он сам видел, что разве что птица перелетит, но не конники,
привыкшие к ровной как стол равнине.
Вал земли поднимался из под острейшего лезвия, изгибался под ярким
солнцем и величаво ложился на край невиданного рва. Красная глина трещала,
рассыпалась крупными комьями.
Ящер хрипел, земля дрожала под его тяжелыми лапами. Когда Таргитай
оглянулся, село осталось даже за виднокраем, а впереди показался небольшой
лесок. Таргитай взял чуть левее, чтобы оставить лес целым, а когда
оглянулся снова, уже и лесок скрылся за краем земли.
Из широких как пещеры ноздрей Ящера вместе с паром начали вылетать
клубы дыма. Затем пар исчез. Дым от синего менялся к черному. Замелькали
искры. Их стало больше, наконец уже целые снопа искр летели из ноздрей!
Таргитай стиснул челюсти. Искры летели злые, победные, уже не искры
— факелы! Те самые, что поджигали дома мирных полян, жгли их посевы...
Впереди показалось не большое село. Со всех сторон шел редкий
частокол из заостренных кольев. А раз огорожено, то уже не село, а город,
а люди не селяне, а горожане. Пытаются защититься от набегов кочевников,
им бы помочь...
Глава 6
Люди, в великом ужасе и изумлении наблюдавшие за приближением
странной пары, опомниться не успели, как исполинский Ящер уже был перед их
селищем. Гигантская фигура Пахаря четко вырисовывалась на синем небе.
Золотые волосы трепало ветром, обруч прижимал их ко лбу. Синие глаза
смотрели строго. Льняная белая рубашка, расшитая красными петухами,
расстегнута в вороте, без запояски, хлопала по ветру. На спине и груди
рубаха потемнела от пота и пыли, скрыв пятна крови, людской и нелюдской,
Ящер дышал натужно, с хрипами. Могучие руки Пахаря силой налегали на
рукоять необыкновенного Орала. В три огромных шага Пахарь миновал
городище. За ним остался огромный ров, а вал земли, какой им не насыпать и
за сто лет, лег к подножью частокола.
Глядя вслед небывалому Пахарю, горожане высыпали из ворот. Вал земли
отгораживал от мира, все торопливо карабкались наверх, падали, сползали к
подножью, снова карабкались. Земля была влажная и горячая.
Кто успел взобраться, галдели взволнованно, руки держали козырьками у
глаз.
— Люди, да что же деется на белом свете? Ужель война и сюда дошла?
— Эт кто-то Змия лютого запряг, надо же!
— Никак велет?
— Волхвы завтра скажут.
— Никак землю делили?.. Аль как?
— Спаси нас и помилуй боги! Если делили, то мы на чьей стороне?
Староста кое-как вскарабкался с помощью молодых парней, огляделся,
подумал. Когда заговорил, голос был строгий и властный:
— Солнце встает с той стороны... Луна оттедова... Они пошли от Леса
к Морю... Все верно, мы на правой стороне!
Все одновременно вздохнули с облегчением. На правой стороне, правое
дело, правда, правила, править косу, жить правильно... Да вообще все добро
на правой стороне. Говорят, Род создал Чернобога из левой части своего
сердца, женщину — из левого ребра первого человека, исчезник сидит на
левом плече, нашептывает гадости и вредит всячески...
— А раз мы на правой, — сказал староста еще строже, — то Зло
останется на левой! И скоро явится сюда, на то оно и Зло... Так что
праздник Овсеня отложим малость. Сперва надо частокол перенести на вал...
— На весь? — ахнул кто-то.
— И ров почистить, — кивнул староста.
— Так эти Змиевы Валы тянутся, похоже, через весь мир!
— Вот и созовем соседей, те — своих соседей... Всех, кто уцелеет
после этого страшного дня! Укрепим, поставим заставы. Зло умножается,
ежели ему не давать отпор!
Ящер хрипел, все чаще выворачивал шею, смотрел на страшного
победителя. По лицу Таргитая катились тяжелые капли. Гребень Ящера лежал
на спине, по серо-зеленым костяным пластинам тянулся коричневый прожженный
след. На землю падали капли зеленой крови. Сразу превращались в клубки
мелких гадюк, что тут же прятались во рву.
Таргитай хмуро кусал нижнюю губу. Ладно, поляне вряд ли полезут на
дно, а кочевникам его не миновать, если вздумают напасть на мирных
земледельцев...
Он замкнул борозду, с трудом выдернул Меч. Ящер распластался, бока
едва шевелились. Земля под ним дымилась, от зверя несло жаром. Из пасти
шел дым: черный, пахло горелым мясом.
— Убирайся, — велел он грозно. — Назад в преисподнюю.
Ящер задвигал лапами, но с места не сдвинулся. Таргитай пнул, сдернул
ремни. Перевязь пропахла слизью, он брезгливо забросил Меч в ножны,
закинул за спину.
Ящер с трудом полз, за ним тянулась полоса вытертой земли.
Мрак наконец понял, куда направляется зверь, заорал, толкнул волхва.
Они сбежали с холма. Ящер всполз на разрытую землю. Они еще видели,
как он греб лапами, затем земля осела, Ящер вскинул голову, блеснула
красная как жерло печи пасть, зверь провалился будто под лед. Комья земли
взметнулись, как стая ворон. Затрещало, послышался долгий гул.
Потрясенные, Мрак и Олег наконец оглянулись. Таргитай уже шел к ним
— такого же роста, как и они, прежний, в крови и грязи. Светлые волосы,
серые от грязи, слиплись и торчали во все стороны.
На испуганном лице робко проступала неуверенная улыбка, тут же
пряталась.
— Здорово у нас получилось? — спросил он по-детски. — У меня до
сих пор голова кругом идет. И... вроде бы успели до захода солнца.
Олег потрясенно всматривался в простодушное лицо певца, а Мрак, по
мере того как робел Таргитай, чувствовал себя увереннее.
— С чего бы? Только и делов, что Ящера побили.
— Как все получилось... не так, как ждалось.
— Да уж, — согласился Мрак. Глаза оборотня возбужденно блестели.
По страшному полю битвы к ним шли, переступая через трупы, двое. Мрак
насторожился было, но узнал, отвернулся. Он не любил верховного волхва
Боромира, как и его племяша Северина, пусть даже сейчас помогли. Все общее
дело делали. А говорить спасибо друг другу просто так, из пустого вежества
— муравьев смешить.
Ветер трепал длинные, белые как снег волосы Боромира, заносил назад
длинную бороду. Старший волхв невров, все такой же могучий, кряжистый, с
темным как у старого дуба лицом, показался троим все же мельче, чем в день
их ухода из веси. А Северин, крепкий и широкий в плечах охотник, злой и
неутомимый, только в той глуши был заметен в кулачных схватках и любимый
девками: на полгривны кучка таких, сказал бы Мрак. Да еще и приплатили бы.
Боромир подошел, опираясь на простую суковатую палку. Правда, Олег
ощутил, что палка старшего волхва не совсем простая. Темные мешки под
глазами Боромира казались наплывами на старом крепком дереве, но глаза
смотрели, как у орла: зорко и хищно.
— Приветствую, — сказал он рокочущим голосом. — Наконец-то хоть
кому-то удалось... Не думал, правда, что это получится у вас троих.
Северин самодовольно улыбался. На нем был плащ с чужого плеча, на
волчью душегрейку нацепил снятые с кого-то доспехи из бронзы. Даже
Таргитай видел, что охотник выглядел глупо.
— Ну и кашу вы заварили, — сказал Северин неверяще. — Весь мир
сдвинулся. Это верно, что вы побывали в подземном мире?
Северин смотрел блестящими глазами, даже шею вытянул.
— Это что, — сказал Таргитай отстраненно. — Я сделал кое-что
больше.
— Что?
— Столько новых песен сложил! Вам надо послушать, они совсем-совсем
новые!
Боромир уже начал морщиться. Зато в темных глазах Мрака внезапно
блеснули победные огоньки.
— Северин, но ведь это не победы для тебя, верно? Я сам только
сейчас начинаю понимать... Но его песни — настоящие победы! Но давай
расскажу о пустяках, которые наш Тарх совершил походя. Для тебя эти
пустячки важнее, верно? Он взял Меч самого бога войны, как вот ты берешь
ложку, и разнес киммерийский каганат, как ты сослепу горшки на печи, он
перебил тьму чудовищ... ну, как ты бьешь вшей, летал на Змее и на Рухе,
сразил великанов, ну, как тебе всыпал дядя Павка...
— Но ведь как раз это подвиги, — воскликнул Северин растерянно. --
А вовсе не в том, что берется слагать песни и бродить с ними по дорогам!
Тарх, ты ведь победил таких врагов!
— Какие же это победы, — произнес Таргитай невесело. — Я их не
победил, а всего лишь убил.
Он отошел, волоча за собой Меч. Северин смотрел в широкую спину
соплеменника с недоумением, брови сшиблись на переносице. Разве убить и
победить не одно и то же?
— Добро, — произнес Боромир важно. — Я не понимаю тебя, Тарх, но
то, что ты сделал великое дело, видно всякому. Мир никогда не будет
прежним.
Таргитай повернулся, крикнул с мукой в голосе:
— Как мне хочется вернуться! В родную деревню. Снова стать
маленьким.
— Зачем?
— Не знать, не уметь...
Боромир угрюмо смотрел на синеглазого богатыря, который изменился
совсем мало.
— Все еще не понимаешь, чего натворил? Ты сам смел ее с лица
земли... Ты вывел, вытащил племена из Леса... Ты перемешал их, ты
сварганил новый невиданный народ. Теперь ты сварганщик, первый сварганщик
нового мира — сварог! Так тебя уже начали, сам слышал, кликать... Твоя
родовая метка уже зовется сваргой. Ты счастливый, Сварог! Поднимаясь к
богам, ты сумел поднять с собой и все племя. Да что там племя: ты поднимал
все народы, куда долетали твои песни.
— Их поют и в других племенах? — спросил Таргитай недоверчиво.
— Еще как. Иначе с чего бы они явились? Даже мир спасать — каждый
на соседа кивает. Когда под ним постель горит, и то соседа просит
"караул!" крикнуть. Чудное дело, твоя магия держится в песнях даже без
тебя. Иной раз даже казалось, что когда поет другой, не ты, то магия даже
сильнее! Такое не может быть, конечно...
— Может, — возразил Таргитай.
Боромир посмотрел с великим почтением.
— Тогда твоя мощь неизмерима. Сам поспеешь не везде, а так твою
магию разнесут по всему белу свету!
Олег смотрел растерянно. В зеленых глазах было непонимание и
беспомощность. А Мрак, который все чаще удивлял обоих, сказал внезапно:
— А я знаю.
— Объясни, — тихо попросил Олег.
— Ну... Олег, я хорош с секирой, даже коня могу обломать сразу, но
слова мне двигать труднее, чем камни. Да еще такие! Я нутром чую как и
что. Иное надо не понимать, иначе голову сломаешь, а как бы изнутри... ну,
капля крови богов, что ли, говорит, аль еще что... Вот понимаю и все,
почему Таргитай стал богом. Почему сделали богом. Почему стали могучими
богами Велес, Ярило, Лада, Дана — когда-то такие же люди, как и мы...
Олег рассерженно отвернулся. Человек создан, чтобы знать. А если даже
создан для иного, то сам должен взять. Нет ничего важнее знания. И дороже.
И слаще. Ни женщины, ни власть, ни песни на дуде.
Мрак потрясенно и как бы заново смотрел на несметное войско, что
явилось на их зов. На зов Таргитая. И в окончательном прозрении увидел
подлинную картину мира! Только язык онемел, не знал, как выразить словами
то, что чуял в своей мохнатой душе полузверя-получеловека.
Да, не короли и воины — владыки мира, в чем убедились раньше. Как бы
ни держались пышно, какие бы войска ни бросали мановением руки на соседние
страны, какие бы города ни строили. Волхвы не просто создавали или
уничтожали государства — это могли и короли, волхвы могли создавать новые
по самой сути государства. Они могут придумывать, где править женщинам или
жрецам, где мужчина может брать в жены столько женщин, сколько хочет, это
они придумали обычаи, когда стариков убивают, или обычаи, когда умерших
распинают на крестах, сжигают, закапывают или еще более странные,
причудливые...
Но кто указывает им эти дороги? Самые могучие маги не подозревают,
что они всего лишь выполняют желания, часто нелепые или смутные, желания
тех, к кому привыкли относиться презрительно, в лучшем случае
снисходительно. Как к ним — цари и короли. Да, желания... певцов!
Это они строят в песнях воздушные замки, а могучие маги, зачарованные
их песнями, строят эти замки на земле, воплощая их не только в камне, но и
в человеческой стойкости, чести. Для этого требуется много людей, и,
повинуясь железной воле магов, появляются цари и короли, которые
осуществляют строительство...
По всему белому свету скитаются певцы. Одни славят мужество, честь,
отвагу — и возникают королевства с замками, драконами, отважными воинами,
другие поют о любви и мире, а по их следам возникают обширные государства,
где пастухи пасут овец, играют на свирелях, девушки им плетут венки, никто
не носит оружия, все добры и дружелюбны. Нет ни замков, ни драконов — все
счастливы простой жизнью... Есть певцы, что славят хитроумных кузнецов и
умельцев — и появляются на белом свете царства, где летают на воздушных
кораблях, где строят города на дне морском, где в волшебные зеркала можно
видеть все на свете, где ценят не знатных, не богатых с мешками золота, а
мастеров с золотыми руками.
Одни певцы скитаются как бродячие певцы, другие как дервиши, циркачи,
странствующие пророки... Это и есть боги, младшие боги. Они сами начали
переделывать и улучшать белый свет, на что так долго надеялся Род. Без
подсказки, просьб. Они настоящие боги, только они правят миром!
В темнице Вечного Города кто им помог? Страж Фагима! Самый верный,
самый преданный, самый неподкупный, как уверенно заявил великий маг.
Оставил тайком дверь открытой, дал выбраться. И всего лишь потому, что
слушал песни Таргитая.
Мрак услышал рядом встревоженное дыхание волхва. Тряхнул головой,
заставил прийти в себя.
С запада синее небо медленно затягивало темными тучами. Угрюмо и
страшно сверкали молнии, ужаснее были тучи — словно небо и земля
поменялись местами. Тучи наползали тяжелые как горные цепи. Мир трещал и
прогибался под их тяжестью.
Равнина постепенно пустела. Отряды расходились в разные стороны.
Раненых и убитых увозили на подводах, уносили на руках. Мелькали белые
одежды лекарей и женщин. Даже дети появились, подбирали оружие.
Из маленького, сильно поредевшего отряда смуглых горбоносых людей
отделился стройный гибкий воин, бросился к неврам. Мрак даже не удивился,
узнав Кору — женщину, с которой тихоня-волхв пропадал три дня невесть
где. Три дня и три ночи.
На ней был легкий железный шлем, богато украшенный, металлическая
сетка красиво падала на спину, а поверх одежды поблескивала колечками
железная рубашка. Колечки мелкие, наконечник стрелы и то застрянет. Глаза
девушки блестели удалью, хотя шлем справа был чуть выщерблен, а наплечник
погнут как от удара.
— Вот вы где! — Голос ее был чистый и звонкий как лесной ручеек.
Мрак кивнул. От Коры струилась жизненная сила: сильная женщина, от
такой пойдут здоровые дети.
— Ему плохо, — сообщил он сумрачно.
— Но мы победили!
— Мы всегда побеждали... Плакали потом.
Она кивнула, словно бы в самом деле поняла, подошла и молча обняла
Олега за плечи. Он даже не удивился, словно бы и не разлучались. Мрак
хмуро дивился чутью, с которым женщины знают, когда и как подойти. Кем
была ему трое суток, когда он избегался в поисках двух растяп. Сейчас же
подошла, как сестра, как лекарь, и от нее будто влился в него поток жизни.
Мрак смотрел на тучу исподлобья, ноздри хищно раздувались. Только он
видел, как туча начинает закручиваться вокруг невидимой оси. Туча
выглядела страшным водоворотом, в воронке которого начинает исчезать весь
белый свет.
Подул ветер. Невры ощутили смертельный
...Закладка в соц.сетях
