Жанр: Электронное издание
tarzan
...ятельство немного заинтересовало Тарзана, и, продолжая
раздумывать о будущем, он начал следить, глядя в зеркало, за группой у
стола, позади него. Из всех играющих, Тарзан знал по имени только одного
игрока, графа Рауля де Куд, на которого чрезмерно внимательный лакей указал
ему как на своего рода знаменитость — человека, занимающего высокий пост во
французском военном министерстве. Граф сидел напротив только что
примкнувшего к игре пассажира.
Вдруг отражающаяся в зеркале картина сильно привлекла внимание Тарзана.
Вошел второй заговорщик и стал за креслом графа. Тарзан видел, как он,
обернувшись, украдкой оглядел комнату, но не достаточно всмотрелся в зеркало
и не заметил в нем внимательных глаз Тарзана. Украдкой он вытащил что-то из
кармана, что именно, Тарзан не мог разглядеть: рука закрывала вынутый
предмет.
Рука медленно приблизилась к графу и бесшумно опустила в карман его
сюртука то, что держала. Человек не тронулся с места, продолжая смотреть в
карты французу. Изумленный Тарзан, весь внимание, старался не пропустить ни
одной подробности.
Минут десять игра продолжалась по-прежнему, пока граф не выиграл
крупную ставку у недавно присоединившегося партнера; тогда — Тарзан это
ясно видел — человек, стоявший позади графа, кивнул своему сообщнику. Тот
тотчас встал, указывая пальцем на графа.
— Если бы я знал, что этот господин — профессиональный шулер, я не
дал бы вовлечь себя в игру, — заявил он. В один миг граф и два других
игрока были на ногах. У графа лицо побледнело.
— Что это значит, сэр? — крикнул он. — Знаете ли вы, с кем говорите?
— Я знаю, что я говорю — ив последний раз — с человеком, плутующим в
карты.
Граф перегнулся через стол и ладонью ударил говорящего по губам. Их
окружили.
— Тут недоразумение, сэр, — кричал один из игроков. — Ведь это же
граф де Куд, из Франции.
— Если я ошибся, — заявил обвинитель, — я охотно принесу извинения.
Но пусть сначала господин граф объяснит — что это за карты он опустил к
себе в карман.
Тут человек, который на глазах Тарзана положил карты в карман графа,
попытался выскользнуть из комнаты, но, к великому своему неудовольствию,
увидел, что в дверях стоит высокий сероглазый незнакомец.
— Pardon? — сказал этот человек, стараясь обойти Тарзана.
— Подождите, — отвечал Тарзан.
— Но почему? — задорно воскликнул тот. — Разрешите мне пройти!
— Погодите! — повторил Тарзан. — Мне думается, что вы можете кое-что
разъяснить.
Молодец потерял терпение и, пробормотав сквозь зубы проклятие,
попробовал оттолкнуть Тарзана. Человек-обезьяна только улыбнулся и, повернув
верзилу, схватил его за шиворот и потащил к столу, не обращая внимания на
его проклятия, удары и старания вырваться. В первый раз Николай Роков имел
дело с мускулами, благодаря которым их обладатель вышел победителем из
стычек с Нумой-львом и с Теркозом — гигантской обезьяной-самцом.
Человек, бросивший де Куду обвинение, и два другие игрока вопросительно
глядели на графа. Другие пассажиры столпились вокруг, ожидая разъяснения.
— Этот человек сошел с ума, — говорил граф. — Джентльмены, прошу
вас, обыщите меня.
— Обвинение смехотворно, — сказал один из игроков.
— Стоит вам только засунуть руку в карман сюртука графа, и вы
убедитесь, что обвинение правильное, — настаивал негодяй и, так как
остальные не решались, он сделал шаг по направлению к графу, — ну что же, я
сам это проделаю, раз вы не хотите.
— Нет, — возразил де Куд. — Обыскать себя я позволю только
джентльмену.
— Бесполезно обыскивать графа. Карты у него в кармане. Я сам видел,
как они были положены туда.
Все обернулись с удивлением в сторону говорящего — молодого человека
крупного телосложения, держащего за шиворот выбивающегося пленника.
— Тут заговор, — сердито крикнул де Куд. — У меня нет никаких карт,
— и с этими словами он опустил руку в карман. Мертвая тишина воцарилась на
мгновенье. Граф мертвенно побледнел и медленно вынул руку, в которой были
три карты.
Он обвел всех взглядом, полным немого ужаса, и мало-помалу краска обиды
залила ему лицо. Сострадание и презрение читалось в чертах людей,
присутствующих при обесчещении мужчины.
— Это заговор, мсье, — говорил сероглазый незнакомец. — Джентльмены,
— продолжал он, — господин граф не знал, что у него в кармане есть карты.
Они были положены туда без его ведома, во время игры. С того места, где я
сидел, вон в том кресле, я в зеркало видел все происходящее. Вот этот
господин, которому я сейчас помешал скрыться, положил карты в карман графа.
Де Куд перевел глаза с Тарзана на человека, которого тот держал.
— Бог мой! Николай! — воскликнул он. — Вы? Потом, обернувшись к
своему обвинителю, он пристально всмотрелся в него.
— А вас, сударь, я не узнал без бороды. Это сильно меняет вас, Павлов.
Теперь мне все понятно. Все ясно, господа.
— Что же нам делать с ними, мсье? — спросил Тарзан. — Не передать ли
их капитану?
— Нет, друг мой, — заторопился граф. — Это дело личное, и я прошу
вас ничего не предпринимать. Достаточно того, что я очищен от подозрения.
Чем меньше мы будем иметь дело с этими типами, тем лучше. Но как мне
благодарить вас за вашу огромную услугу? Позвольте мне передать вам мою
карточку, и если когда-нибудь я смогу быть вам полезен, помните, что я в
вашем распоряжении.
Тарзан отпустил Рокова, быстро вышедшего из курительной вместе со своим
сообщником. В дверях Роков обернулся к Тарзану: — Мсье будет не раз иметь
случай пожалеть, что впутался в чужое дело.
Тарзан улыбнулся и, поклонившись графу, протянул ему свою карточку.
Граф прочел:
Г. Жан К. Тарзан.
— Г. Тарзан, — сказал он, — вы в самом деле должны пожалеть, что
помогли мне, потому что вы навлекли на себя ненависть двух самых отъявленных
негодяев Европы, могу вас уверить. Избегайте их, мсье, как только возможно.
— Дорогой граф, — отвечал Тарзан со спокойной улыбкой, — я знавал
более страшных и внушающих ужас врагов, но и сейчас я жив и невредим. Я
думаю, что этим двум никогда не удастся причинить мне зло.
— Будем надеяться, мсье. Но не повредит, если вы будете настороже и
будете помнить хотя бы, что с сегодняшнего дня у вас есть враг, который
ничего не забывает, никогда не прощает, и что в его отравленном злобой мозгу
вечно зарождаются планы новых жестокостей против тех, кто в чем-нибудь
помешал ему или чем-нибудь оскорбил. Дьявол — милый проказник по сравнению
с Николаем Роковым.
В этот вечер, войдя к себе в комнату, Тарзан нашел на полу записку,
подсунутую, очевидно, под дверь.
Развернув ее, он прочел:
"Г. Тарзан, несомненно, вы не отдавали себе отчета в том, какое
серьезное оскорбление вы нанесли, иначе вы не сделали бы того, что сделали
сегодня. Я готов верить, что вы поступили так по неведению и без намерения
оскорбить незнакомого вам человека. В виду этого я охотно позволю вам
принести извинения, и если вы дадите мне обещание, что не будете больше
вмешиваться в дела, вас не касающиеся, буду считать дело ликвидированным.
Иначе... впрочем, я уверен, — вы поймете, что наиболее разумно выбрать
путь, который я предлагаю.
С полным уважением Николай Роков".
Злая усмешка заиграла на минуту на губах у Тарзана, но он сейчас же
перестал думать о происшедшем и лег спать.
В одной из соседних кают графиня де Куд говорила со своим мужем.
— Почему вы так мрачны, дорогой Рауль? — спрашивала она, — весь
вечер вы были очень удручены. Что вас беспокоит?
— Ольга, Николай здесь, на пароходе. Вы этого не знали?
— Николай! — воскликнула она. — Но это невозможно, Рауль, не может
быть. Он сидит в тюрьме в Германии.
— Я и сам так думал до сегодняшнего дня, пока не увидел его и того
другого негодяя — Павлова. Ольга, я не могу дольше выносить его
преследований. Не могу, даже ради вас. Рано или поздно я передам его
властям. Я даже на половину решился уже рассказать обо всем капитану до
того, как мы подойдем к берегу. На французском пароходе мне ничего не стоило
бы, Ольга, выполнить эту роль Немезиды.
— Ах, нет, Рауль! — с этим восклицанием графиня опустилась на колени
перед мужем, сидевшим на диване с опущенной головой. — Не делай этого.
Вспомни, ты обещал мне. Скажи, что ты этого не сделаешь. Не пугай меня,
Рауль.
Де Куд взял обеими руками руки жены и некоторое время молча смотрел в
ее побледневшее расстроенное лицо, словно стараясь прочесть на нем, почему
она, в сущности, защищает этого человека.
— Пусть будет так, как ты хочешь, Ольга, — наконец сказал он. — Я не
понимаю. Он потерял всякое право на твою верность, любовь, уважение. Он
постоянно угрожает твоей жизни и чести, жизни и чести твоего мужа. Будем
надеяться, что ты никогда не пожалеешь о том, что защищаешь его.
— Мне кажется, Рауль, — резко перебила она его, — что я ненавижу его
не меньше, чем ты, но... кровь гуще воды...
— Я не прочь был бы сегодня исследовать состав его крови, — проворчал
де Куд свирепо. — Они определенно старались запятнать мою честь, Ольга, --
и он рассказал ей все, что произошло в курительной комнате.
— Если бы не этот незнакомец, их замысел имел бы успех. Кто поверил бы
мне на слово, раз карты, оказавшиеся при мне, говорили против меня? Я уж и
сам готов был усомниться в себе, когда этот г. Тарзан притащил к столу
вашего драгоценного Николая и разъяснил всю их трусливую махинацию.
— Г. Тарзан? — переспросила явно удивленная графиня.
— Да. Вы знаете его, Ольга?
— Я видела его. Лакей как-то показал его мне.
— Я не знал, что он так известен.
Ольга де Куд перевела разговор на другие темы. Она вдруг поняла, что не
так просто объяснить, почему лакей показал ей г. Тарзана. Возможно, что она
чуть-чуть покраснела: граф, ее муж, смотрел на нее со странно ироническим
выражением. — Ах, — подумала она, — нечистая совесть всюду находит пищу
для подозрений.
II
ЗАВЯЗЫВАЮТСЯ УЗЫ НЕНАВИСТИ И..?
Только поздно вечером на другой день Тарзан встретил тех двух
пассажиров, в дела которых он вмешался, движимый негодованием. Совершенно
неожиданно он опять наткнулся на них в тот момент, когда те меньше всего
этого желали.
Они стояли на палубе в уединенном месте и в то время, как Тарзан с ними
поравнялся, горячо спорили с какой-то женщиной. Тарзан обратил внимание, что
она богато одета и молода, судя по стройной, хорошо сложенной фигуре; но
лицо у нее было закрыто густой вуалью, скрывающей черты лица. Все они стояли
спиной к Тарзану, — мужчины по обе стороны женщины, — и он незаметно мог
подойти к ним совсем близко. Он понял, что Роков угрожает, женщина молит; но
говорили они на незнакомом ему языке, и только по внешнему виду молодой
женщины было ясно, что она испугана.
В манере Рокова была такая определенная угроза физического насилия, что
человек-обезьяна на мгновение приостановился и, подойдя к ним вплотную,
инстинктивно почуял атмосферу опасности. Он еще колебался, когда мужчина
грубо схватил женщину выше кисти и стал крутить ей руку, как будто
рассчитывая таким способом вырвать у нее обещание. Что случилось бы, если бы
Рокову не помешали — об этом можно строить различные предположения. Но тут
стальные пальцы схватили его за плечо, и сильная рука бесцеремонно заставила
его обернуться и встретить холодные серые глаза незнакомца, который уже один
раз встал на его пути.
— Sapristi! — прошипел разъяренный Роков. — Что это значит? С ума вы
сошли, что ли, что снова оскорбляете Николая Рокова?
— Вот мой ответ на вашу записку, мсье, — спокойно ответил Тарзан,
отбросив от себя негодяя с такой силой, что тот ударился о перила...
— Тысяча чертей! — завопил Роков. — Скотина, ты мне жизнью заплатишь
за это! — И, вскочив на ноги, он бросился на Тарзана, стараясь на ходу
вытащить револьвер из кармана. Женщина в ужасе отпрянула.
— Николай! — крикнула она. — Не делай, о! не делай этого! Скорее,
мсье, бегите, или он убьет вас.
Но вместо того, чтобы обратиться в бегство, Тарзан спокойно пошел
навстречу нападающему.
— Не стройте из себя посмешища, мсье, — сказал он. Роков вне себя от
ярости из-за того унизительного положения, в которое поставил его
незнакомец, в конце концов вытащил револьвер. Остановившись, он хладнокровно
поднял его на уровень груди Тарзана и потянул собачку. Курок щелкнул по
пустой камере, рука человека-обезьяны быстро выбросилась вперед, как голова
рассерженного пифона: легкое усилие — и револьвер полетел далеко за борт и
упал в Атлантический океан.
Мгновение они стояли оба лицом к лицу. Наконец, Роков овладел собой. Он
заговорил первый:
— Вам уже дважды было угодно, мсье, впутаться в дела, которые вас не
касаются. Дважды вы позволили себе унизить Николая Рокова. На первый раз я
решил оставить дело без внимания, полагая, что мсье действовал по неведению,
но на этот раз я не забуду. Если мсье неизвестно, что за человек Николай
Роков, то я могу его уверить: из-за этой последней своей дерзкой выходки у
него будут основательные причины узнать и запомнить это раз и навсегда.
— Вы трус и негодяй, мсье, — отвечал Тарзан, — и больше мне нечего
знать о вас, — и он обернулся к женщине, чтобы спросить, не повредил ли ей
Роков, но она исчезла. Тогда, не удостоив больше ни единым взглядом Рокова и
его товарища, Тарзан продолжал свою прогулку по палубе.
Тарзан не мог не спрашивать себя с удивлением, что за заговор тут
устраивается. Что замышляют эти люди? В общем облике женщины под вуалью,
которой он только что помог, было что-то знакомое, но, не видев ее лица, он
не мог решить, встречался ли с ней раньше. Единственное, что он заметил, --
это кольцо своеобразной работы на одном из пальцев той руки, которую схватил
Роков; и Тарзан решил обратить внимание на руки всех пассажирок, с которыми
ему придется столкнуться, чтобы установить, кого преследует Роков, и
справиться, не было ли у нее от него новых неприятностей.
Тарзан вернулся к своему креслу на палубе и погрузился в размышления и
воспоминания о тех уже многочисленных образчиках людской жестокости,
людского себялюбия, злобы, свидетелем которых ему пришлось быть с того дня,
когда четыре года тому назад, в джунглях, его взор впервые упал на другое
человеческое существо — на черного Кулонгу, копье которого положило конец
жизни Калы, огромной обезьяны-самки, и тем самым лишило юного Тарзана
единственной матери, которую он знал.
Он вспомнил, как краснокожие убили Кинга, как мятежники "Стрелы"
бросили на произвол судьбы профессора Портера и его спутников, как жестоко
расправлялись со своими пленниками черные вожди и женщины племени Мбонга;
как много мелочной зависти проявляли военные и гражданские чиновники колоний
Западного Берега, в лице которых он впервые столкнулся с представителями
цивилизованного мира.
— Боже! — говорил он себе. — Они все одинаковы. Плутуют, убивают,
лгут, обманывают, и все это из-за того, от чего отказались бы звери
джунглей: из-за денег, которые могут доставить им утонченные наслаждения
немощных. Жалкие привычки делают их рабами их несчастной участи, а они
твердо убеждены в том, что они цари творения, наслаждающиеся единственно
ценным в жизни. В джунглях вряд ли один уступил бы спокойно другому свою
подругу. Жалкий мир, неразумный мир, и Тарзан от обезьян был безумцем, когда
решился променять на него свободу и счастье джунглей.
Вдруг, во время этих размышлений, его охватило ощущение, что сзади на
него устремлены чьи-то глаза; старый инстинкт дикого зверя выбился из-под
оболочки цивилизации, и Тарзан обернулся так быстро, что молодая женщина,
украдкой разглядывающая его, не успела даже отвести взгляда, и серые глаза
человека-обезьяны с выражением вопроса встретились прямо с ее глазами. Затем
она опустила глаза, и Тарзан увидел, как слабая краска залила отвернувшееся
личико.
Он незаметно усмехнулся: вот к чему привело его некультурное и
негалантное поведение, ведь он не опустил глаз, когда встретился взглядом с
молодой женщиной. Она была очень молода, что заставляло Тарзана ломать себе
голову: где он видел ее раньше? Он принял прежнее положение и скоро заметил,
что она поднялась и ушла с палубы. Когда она проходила мимо, Тарзан
обернулся, рассчитывая, что ему удастся по какому-нибудь признаку
установить, кто она.
Он не разочаровался. Проходя, она подняла руку к черной волнистой массе
волос, спускающихся узлом на затылок, — присущий женщинам жест, когда они
чувствуют, что сзади их провожает одобряющий взгляд, — и Тарзан увидел на
одном из пальцев этой руки кольцо своеобразной работы, которое он незадолго
до того видел на руке женщины под вуалью.
Так вот кого преследует Роков! Эту молодую красивую женщину! Тарзан
лениво раздумывал, кто бы она могла быть и какие отношения могли связывать
такую милую женщину с этим угрюмым бородатым русским.
После обеда в тот же вечер Тарзан прошел на нос судна и оставался там,
пока совсем не стемнело, беседуя с младшим офицером; когда последний был
отозван к своим обязанностям в другое место, Тарзан лениво облокотился о
перила, любуясь переливами луны на волнах. Он стоял в тени боканца, и идущие
по палубе двое мужчин не заметали его. Тарзан, однако, успел уловить из их
разговора достаточно, чтобы это заставило его бесшумно последовать за ними,
чтобы выяснить, какая новая дьявольская штука у них на уме. Он узнал голос
Рокова и узнал в его спутнике Павлова.
Тарзан расслышал всего несколько слов: "И если она закричит, ты можешь
душить ее, пока...". Но этого было достаточно, чтобы в нем загорелось
желание приключения, и он не упускал из виду двух мужчин, которые теперь
быстрыми шагами шли по палубе. Он дошел с ними до дверей курительной
комнаты, где они задержались на минуту, словно желая убедиться в присутствии
какого-то лица.
Затем они прямо направились к каютам первого класса на верхней палубе.
Тут Тарзану труднее было остаться незамеченным, но это ему все-таки удалось.
Когда они остановились у одной из полированных дверей, он проскользнул в
боковой проход, на расстоянии десяти — двенадцати футов.
В ответ на стук в дверь, из каюты раздался женский голос, спросивший
по-французски: "Кто там?".
— Ольга, это я, Николай, — был ответ уже знакомым горловым звуком
Рокова.
— Почему ты не оставишь меня в покое, Николай? Когда ты перестанешь
меня мучить? — послышался голос женщины сквозь тонкую перегородку. — Ведь
я тебе ничего дурного не сделала.
— Ну, Ольга, Ольга, — убеждал тот миролюбивым тоном, — мне надо
только сказать тебе пару слов. Я тебе ничего не сделаю, даже не войду в
каюту. Но не могу же я кричать через дверь.
Тарзан услышал звук поворачиваемого ключа. Он выдвинулся вперед
настолько, чтобы разглядеть, что произойдет, когда откроется дверь, потому
что в ушах его еще звучали злополучные слова: "И если она закричит, ты
можешь душить ее".
Роков стоял прямо перед дверью. Павлов прижался вплотную к стене
коридора рядом. Дверь открылась. Роков остановился на пороге, прислонившись
спиной к дверям, и шепотом говорил с женщиной, которая Тарзану не была
видна. Потом Тарзан услышал голос женщины, пониженный, но достаточно
громкий, чтобы можно было разобрать слова:
— Нет, Николай, — говорила она, — это бесполезно. Грози, чем хочешь,
я никогда не соглашусь. Выйди из комнаты. Ты не имеешь права входить сюда.
Ты обещал, что не войдешь.
— Прекрасно, Ольга, я не войду, но раньше, чем я покончу с тобой, ты
тысячу раз пожалеешь, что не исполнила моей просьбы. В конце концов я все
равно добьюсь своего, так лучше было бы, если бы ты сберегла мне время и
хлопоты, себя избавила от бесчестья, а твоего...
— Николай, Николай! — перебила женщина, и Тарзан видел, как Роков,
посторонившись, кивнул Павлову, а тот одним прыжком бросился к дверям каюты
мимо Рокова, предупредительно распахнувшего ему дверь. Роков быстро
попятился назад. Дверь захлопнулась. Тарзан услышал звук поворачиваемого
внутри ключа. Роков продолжал стоять у дверей, наклонив голову, словно
стараясь не пропустить ни одного слова. Скверная усмешка скривила его губы
под бородой.
Тарзан слышал, как женщина требовала, чтобы Павлов вышел из каюты.
— Я вызову мужа, — кричала она. — Он вас не пощадит. Из-за дверей
донесся насмешливый хохот Павлова.
— Комиссар судна приведет вашего супруга, сударыня, — заявил он. --
Этот офицер уже предупрежден, что вы в отсутствие мужа принимаете какого-то
мужчину в своей каюте при запертых дверях.
— Муж поймет, в чем дело!
— Весьма возможно, но комиссар зато не поймет, а равно и газетные
репортеры, которые таинственным образом будут обо всем осведомлены, как
только мы высадимся на берег. Они найдут, что это презанимательная история,
и то же подумают ваши друзья, когда прочтут об этом за завтраком — дайте
высчитать... сегодня вторник... — да, за завтраком в пятницу утром. Интерес
ничуть не уменьшится от того, что они узнают, что человек, которого женщина
принимала у себя в каюте, — русский слуга, лакей ее брата, выражаясь точно.
— Алексей Павлов, — раздался голос женщины, холодный и бесстрашный,
— вы трус, стоит мне прошептать вам на ухо одно имя, и вы откажетесь и от
требований, и от угроз и тотчас оставите мою каюту с тем, чтобы и впредь,
надеюсь, больше не попадаться мне на глаза.
После этого на мгновение все затихло; женщина, должно быть, наклонилась
к негодяю и шептала ему на ухо то, на что сейчас намекала. Минута молчания,
потом изумленное проклятие мужчины, шум борьбы, вопль женщины — и снова
молчание.
Крик не успел еще отзвучать, как человек-обезьяна выскочил из своего
укромного местечка. Роков бросился бежать, но Тарзан схватил его за ворот и
потянул назад. Ни один из них не произнес ни слова, оба чувствовали
инстинктивно, что там, за дверью, происходит убийство. Тарзану было ясно,
что Роков не думал идти так далеко: его цели были гораздо глубже, — глубже
и, может быть, страшнее, чем грубое, хладнокровное убийство.
Не колеблясь и не окликая, человек-обезьяна оперся огромным плечом о
тонкую панель и под дождем разлетевшихся щепок вбежал в каюту, таща за собой
Рокова. Перед ним на кровати лежала женщина, а Павлов сжимал пальцами нежную
шею, в то время как жертва то била его по лицу, то тщетно старалась оторвать
от своей шеи свирепые пальцы, несшие ей смерть.
Шум заставил Павлова вскочить на ноги. При виде Тарзана глаза у него
загорелись ненавистью и угрозой. Женщина, шатаясь, приподнялась на койке.
Одной рукой она держалась за горло, дыхание с трудом вырывалось из груди.
Хотя она была растрепана и смертельно бледна, Тарзан узнал в ней молодую
женщину, которую он видел утром на палубе.
— Что все это значит? — сказал Тарзан, повернувшись к Рокову, в
котором он инстинктом чувствовал зачинщика. Тот молчал, нахмуренный.
— Нажмите кнопку, пожалуйста, — продолжал человек-обезьяна, — нам
надо вызвать сюда одного из офицеров — дело зашло слишком далеко.
— Нет, нет, — вскричала женщина, разом вскочив на ноги. — Прошу вас
не делать этого. Я уверена, что мне, в сущности, не хотели причинить вреда.
Я рассердила этого господина, и он потерял самообладание, — вот и все. Мне
не хотелось бы, чтобы делу был дан ход, прошу вас, мсье, — и голос ее
звучал так умоляюще, что Тарзан не решился настаивать, хотя здравый смысл
подсказывал ему, что во всем этом кроется нечто, о чем должны были быть
осведомлены надлежащие власти.
— Вы, значит, хотите, чтобы я ничего не предпринимал? — спросил он.
— Ничего, прошу вас, — отвечала она.
— Вы согласны и в дальнейшем подвергаться преследованиям этих двух
негодяев?
Она не находила ответа и выглядела очень несчастной и расстроенной.
Тарзан видел, как лукавая, торжествующая усмешка скривила губы Рокова.
Женщина, очевидно, боялась, не решилась откровенно высказаться в присутствии
этих двух негодяев.
— В таком случае, — сказал Тарзан, — я буду действовать на
собственный страх и риск. Вас, — продолжал он, обернувшись к Рокову, — и
вашего сообщника, я предупреждаю, что отныне и до конца переезда я не выпущу
вас из виду и если случайно узнаю, что один из вас, хотя бы косвенно,
причиняет неприятности этой молодой особе, я тотчас непосредственно призову
вас к ответу, и не думаю, чтобы вы остались довольны.
— Теперь вон отсюда, — и, схватив Рокова и Павлова за шеи пониже
затылка, он выбросил их с силой за дверь, ударив при этом каждого ногой,
чтобы они подальше откатились в проходе. Затем он обернулся к женщине. Она
смотрела на него, широко раскрыв глаза от удивления.
— А вы, сударыня, сделаете мне огромное одолжение, если дадите мне
знать, как только кто-нибудь из этих прохвостов станет снова беспокоить вас.
— Ах, мсье, — отвечала она, — я надеюсь, что вам не придется
пожалеть о вашем добром деле. Вы приобрели злого и изобретательного врага,
который не остановится ни перед чем, пока не удовлетворит свое чувство
мести. Вы должны быть, право, очень осторожны, мсье...
— Простите, сударыня, меня зовут Тарзан...
— Мсье Тарзан. А из того, что я не хотела вызвать офицера, не делайте
заключения, будто я недостаточно благодарна вам за смелую и рыцарскую
защиту. Спокойной ночи, мсье
...Поділитися у соцмережах
