Жанр: Электронное издание
tarzan
...олько и
выкручивается.
— Но у тебя целая армия. Что он сделает против нее?
— Единственное, чего я хочу — это расправиться с ним сейчас же. Вы же
видели, что он со мною сделал?
— Да, — сказал с симпатией Вуд. — Это ужасно. В это время подоспел
Кандос.
— Все в порядке, — сказал он. — Королева дает обещание. Пленники тут
же выходят из города. На тропе еще достаточно темно и безопасно. После
завтрака вы отправитесь. Вы обещаете, что не сделаете королю ничего плохого?
— Конечно, а ты? — спросил Тарзан.
— Да, конечно. Ну, отлично. Я пошел организовывать охрану.
— И не забудь завтрак! — весело крикнул Вуд.
— Разумеется, нет, — ответил Кандос.
XXIII
ПРИГОВОРЕННЫЕ
Стенли Вуд был в прекрасном расположении духа. Он нежно обнял девушку.
— Наконец-то все несчастья позади. Скоро мы приедем в Америку и, о
Боже, заживем спокойно и счастливо!
— Да, — сказал Тарзан, — мир, безопасность автомобильных катастроф,
уничтожающие войны... Вуд засмеялся:
— Но не будет львов, леопардов, диких слонов, змей и т. д.
— Лично я хочу только поесть! — воскликнула Гонфала.
— Думаю, сейчас нам принесут. Наконец дверь открылась. Два огромных
подноса просунули в щель, и дверь захлопнулась снова.
— Единственная трудность, — отметил Вуд, — это отсутствие ножей и
вилок.
— Ничего, — сказал Тарзан и вытащил свой нож. — Это даме.
Когда все насытились, орудуя единственным ножом, Гонфала сказала:
— Со мной что-то происходит. Я еле раздираю веки. Очень хочется спать.
— Со мной та же история. Вуд говорил уже в полусне. Форос спросил:
— А ты, Тарзан? Тот кивнул.
— Чертова дьяволица! Она подсыпала нам снотворного, — пробормотал он.
Тарзан видел, как его друзья один за другим засыпают на полу. Он
старался бороться со сном, думая, проснутся ли они опять. Затем он опустился
на одно колено и, потеряв сознание, свалился на пол...
Стены комнаты были украшены шкурами животных. у ног Менофры лежали
Гонфала и Вуд, все еще без сознания. Около нее стоял Кандос, Форос лежал
неподалеку.
— Ты послал дикого человека в тюрьму для рабов? — спросила Менофра.
Кандос кивнул.
— Да, королева. На него надели цепи. Он слишком силен.
— Очень хорошо. Только глупцы поступают так, как обещали.
Они взглянули на Вуда, который, открыв глаза, медленно приходил в себя,
соображая, где же он находится и что с ним происходит. Он очнулся первым и
сразу же взглянул на Гонфалу. Грудь ее равномерно вздымалась и опускалась.
Слава Богу, жива!
Вуд взглянул на королеву и Кандоса.
— Так вы держите свое слово? Затем он стал искать глазами Тарзана.
— А где Тарзан?
— С ним все с порядке. Из милости я не стала вас убивать.
— И что ты собираешься с нами делать?
— Дикого человека отправят на арену. Тебя и девочку не убьют сейчас.
Вы мне пока пригодитесь.
— Зачем это?
— Узнаешь попозже. Форос скоро проснется. Гонфала открыла глаза и
села.
— Что случилось? Где мы?
— Мы снова в плену. Это двуличные лжецы.
— Мы снова далеко от дома! — и слезы хлынули из глаз девушки. Вуд
взял ее за руку.
— Будь храброй, дорогая!
— Я устала быть храброй, — всхлипывала девушка. — Мне хочется
плакать навзрыд, Стенли!
Форос наконец очнулся. Он переводил взгляд с одного на другого и вдруг
увидел Менофру.
— А, крыса проснулась! — проговорила королева.
— Ты меня освободила, моя дорогая!
— Ты можешь называть это как тебе захочется, — холодно продолжала
Менофра. — Позже ты назовешь это по-другому.
— Давай обо всем забудем. Кандос, развяжи меня. Как тебе нравится
связанный король?
— Мне, например, очень нравится! — Менофра оскалилась.
В дверь постучали, и в комнату вошел священник.
— Жени этих двух! — приказала Менофра. Вуд и Гонфала удивленно
переглянулись.
— Мы мечтали, правда, не о такой свадьбе. В голове такой женщины не
могут возникнуть благородные порывы. Церемония была чрезвычайно проста и
закончилась быстро. Менофра все время саркастически улыбалась. Форос был вне
себя от гнева. Когда все было кончено, Менофра сказала:
— Итак, кто встанет между этой парой — умрет. Ты понял, Форос? Ты
понял, что потерял ее навсегда? Она повернулась к страже.
— А теперь уведите их. Отведите мужчину в темницу рабов, а Фороса в
комнату, соседнюю с моей. Заприте его там.
Придя в сознание, Тарзан обнаружил, что закован в цепи, а железный
ошейник не давал ему возможности уйти достаточно далеко от стены. Он был
один. По солнцу он сообразил, что без сознания находился всего около часу.
После подсыпанного им снотворного болела голова. Тарзан волновался за судьбу
Вуда и Гонфалы. Надо было устроить побег. Но как?
Дверь распахнулась, и в комнату втолкнули Вуда,
— А я волновался, что там с тобой. Боялся, что тебя уже нет в живых.
Вуд уселся рядом с Тарзаном и рассказал ему о последних событиях.
— Как ты думаешь, зачем тебя заковали?
— Может быть, они хотели позабавиться, глядя на меня? — улыбнулся
Тарзан.
Поздно вечером рабы возвратились с работ и окружили Тарзана. Один из
них бросился вперед и схватил его за руку.
— Тарзан! Это ты?
— Я очень рад видеть тебя, Валтор! — Тарзан радостно улыбнулся.
— Я уже и не ожидал увидеть тебя! Что с тобой случилось?
Вуд поведал ему всю историю.
— Ваша подруга в безопасности до тех пор, пока жива Менофра. Но ей
недолго осталось жить. Кандос слишком лжив, и Форос скоро снова обретет
утраченную власть. Тогда не останется никакой надежды.
— Если бы я мог снять этот ошейник. Скоро мне на помощь придет Тудос с
армией, он спасет нас всех.
— Но у нас ничего не выйдет с этим ошейником, — сказал Вуд.
Каждое утро рабы уходили на работы, и Тарзан оставался в одиночестве,
подобно дикому зверю. По возвращении рабы подолгу обсуждали свою участь,
настроение все больше изменялось, атмосфера накалялась.
— Какой бы король не пришел к власти, мы все равно останемся рабами.
— Нет, я обещаю вам всем, что когда к власти придет Зиго, все мы будем
свободными. Я даю в этом свое честное слово.
Валтор был полон решимости.
С тех пор, как Тарзан был брошен в темницу для рабов, Спайк и Тролл
держались друг за друга. Спайк очень боялся Тарзана и старался внушить страх
и Троллу, который начисто забыл об алмазе. Единственное о чем он думал, так
это о своей сестре Гонфале, которую он потерял, мысли же Спайка были
обращены только на алмаз. Он надеялся, что король Атни обретет силу и вернет
этот камень ему.
В тот вечер рабы ели скудную пищу и обсуждали план побега, когда
открылась дверь и в комнату вошел офицер, неся ошейник с цепью.
— У меня для тебя подарок, аристократ, — сказал он, подходя к
Валтору.
— А почему вдруг Форосу захотелось оказать мне такую почесть? --
поинтересовался Валтор.
— Это не Форос, а Менофра. Сейчас она у власти.
— А, ну тогда понятно. Психология ненависти к моему классу
аристократов. Ведь она была уличной девкой до замужества с Форосом.
— Болтай, болтай. Завтра утром ты и дикий человек умрете на арене.
Дикий слон будет последним вашим воспоминанием.
XXIV
СМЕРТЬ
Рабы возмущенно гудели, узнав о смертном приговоре. Валтор был слишком
известен среди аристократов, многие из которых томились в темнице.
Вуд очень сокрушался о судьбе своих друзей. Он не мог представить себе,
что Владыка джунглей погибнет в этой безжалостной глупой стране.
— Что-то надо сделать, — сказал он. — Надо распилить цепи.
Тарзан покачал головой.
— Я уже с десяток раз осмотрел их, ничего не выйдет. Единственное, что
можно сделать, так это разорвать их. Но я уже и это пробовал. Не получается.
Нужно ждать!
— Но они собираются убить тебя! Неужели ты не понимаешь?
Тень улыбки прошла по лицу Тарзана.
— Многие люди умирали, умирают и умрут, друзья мои.
— Тарзан прав, — сказал Валтор. — Мы все умрем рано или поздно.
Какое имеет значение, где это произойдет? Главное — это встретить смерть
храбро. Что до меня, я даже рад, что меня убьет слон. Я ношу прозвище
человек-слон с гордостью и предпочту умереть от него, нежели от льва.
— Я предпочитаю умереть от льва. Он убивает быстро, мучений меньше. А
главное, что слоны — мои друзья, а друзья не убивают.
— Но этот слон не может быть твоим другом. — Валтор посмотрел на
Тарзана.
— Я знаю. Но я имел ввиду не каждого слона в отдельности. А теперь
хватит болтать. Я хочу спать.
Наступило утро дня их смерти. Никто не говорил об этом ни слова. Рабы
готовили с Вудом плотный завтрак, стараясь сделать его как можно вкуснее.
Слышались шутки. Валтор хохотал, и даже Тарзан улыбался своей редкой
улыбкой. Вуд нервничал больше всех.
Подошло время, и рабы ушли на работы, тепло попрощавшись с
приговоренными. Тарзан положил руку на плечо Вуда.
— Я не люблю говорить "гуд бай", друг мой. Если бы Вуд знал, как редко
Тарзан говорил "друг мой", ему стало бы немного легче. Тарзан любил Вуда,
ценил его искренность и ум, его смелость и любящую душу.
— Ты не хочешь послать какое-нибудь письмо твоей...
ну...
Вуд колебался. Тарзан покачал головой.
— Спасибо. Она поймет все сама. Она каждую минуту готова узнать об
этом.
Вуд поднялся и вышел с рабами из комнаты. Слезы душили его.
Был полдень, когда Тарзана и Валтора вывели из комнаты около полусотни
воинов. Весело светило солнце. Ряды вокруг арены были переполнены. Менофра
сидела одна. Когда Валтор увидел ее, он расхохотался. Тарзан вопросительно
посмотрел на него.
— Ты только посмотри сколько гонора! Раздень-ка эту девку, и вся
самоуверенность сразу соскочит с нее. Бедняжка так старается быть королевой.
Напялила корону для состязаний на арене. Лучше умереть и не видеть этого
позорного зрелища.
Валтор, этот урожденный аристократ, принадлежащий к древнему роду, был
искренен в своем негодовании. Говорил он громко и отчетливо. Его слова и
смех были хорошо слышны вокруг, и даже Менофра, услышав это, сняла корону и
положила ее рядом с собой. Она была красная от стыда и гнева; ее всю трясло
от злости. Менофра приказала начинать.
Воины, удерживая боевых слонов за поводья, пошли по кругу, готовые в
любой момент загородить сидящих на трибунах зрителей от разъяренного дикого
слона.
Валтор старался растолковать Тарзану случившееся.
— Я один из последних истинных аристократов. Я не успел удрать и был
схвачен. Менофра думает, что убивая и бросая в тюрьмы аристократов, она
завоюет уважение среднего класса, но она ошибается. Власть предержащих
ненавидят и боятся. Нас же уважают и готовы за нами идти.
На арену вышли мужчины, вооруженные пикой и шпагой. Предстояла дуэль,
битва насмерть. Наступила гробовая тишина — все замерли.
Валтор и Тарзан наблюдали за ними.
— Думаю, вон тот огромный малый убьет второго без сражения.
Воин, стоящий рядом с Тарзаном, спросил:
— А ты мог бы показать красивый бой и убить Хака?
— А почему бы и нет? Он глуп и к тому же труслив.
— Хак трус? Это самый храбрый из наших воинов!
— Так я и поверил!
Валтор с Тарзаном рассмеялись.
Менофра захлопала Хаку, который ходил перед ней взад и вперед. Воин
крикнул:
— Здесь есть один, желающий показать красивый бой. Он может убить
Хака!
— Это кто же? — последовал вопрос. Воин ткнул пальцем в Тарзана.
— Этот дикий человек.
— Ладно. Когда я уложу льва, я возьмусь за этого дикаря.
— Это слишком слабый и старый лев, у него почти нет зубов. Надо
сражаться сразу и с мужчиной, и со львом.
— Может, ты это и сделаешь? — рявкнул Хак. Менофре сообщили, что
дикарь просится на арену, и королева обещала пожаловать чин капитана Хаку,
если за одно выступление он убьет и льва, и дикаря.
— Зачем тебе это? — спросил Валтор. — Ведь лев разорвет тебя в один
момент.
— Разве я не говорил тебе, что предпочитаю смерть ото льва?
— Возможно, ты и прав. По крайней мере, это быстрее. Мне, например,
ожидание действует на нервы.
— Хаку не нравится идея сражаться со мной и львом одновременно.
— А Менофра говорит, что если он не выйдет на арену и не расправится
со мной и львом сразу, она тогда расправится с ним.
— У Менофры есть чувство юмора, а? — заметил Валтор.
Тарзана выволокли на середину арены и вручили кинжал. Хак бросился к
нему, надеясь быстро покончить с ним, пока не выпустили льва, который
нервничал за решеткой. Ее никак не могли открыть. Лев громко рычал на
воинов, суетившихся около решетки.
Хак поднял копье. Он надеялся, не подпуская к себе близко Тарзана,
быстро проткнуть его. Тарзан отскочил, и острие распороло только львиную
шкуру, покрывающую его тело. Хак спешил, торопясь разделаться с дикарем. Он
снова направил копье в грудь Тарзана и опять промахнулся. В этот миг Тарзан
молниеносно схватил Хака и поднял его над головой. Раздался крик — это
толпа предупреждала сражающихся о том, что на арену ступил лев.
Тарзан одной рукой держал Хака за шиворот, другой за торс. Толпа
улюлюкала и хохотала над Хаком, криками предупреждая Тарзана о
приближающемся льве. Но Тарзан и сам знал об этом: краем глаза он следил за
зверем. Лев, очевидно, был голоден и свиреп.
Развернувшись, Тарзан швырнул Хака прямо на льва. Тот шлепнулся прямо
перед носом зверя и вместо того, чтобы замереть, Хак пустился наутек. Тарзан
же стоял как каменный, не дрогнув ни единым мускулом. Лев, если он погонится
за Хаком, должен был пройти мимо Тарзана. И, остановись Хак, лев наверняка
бы кинулся на Тарзана.
— Храбрый Хак, оказывается, бегает тоже очень хорошо! — громко
захохотали в публике.
Лев нагнал Хака перед самым носом Менофры, разодрал его на части и стал
методично поедать свою жертву.
Тарзан неслышно приблизился ко льву, который не обращал ни на кого
внимания, поедая свою добычу. Словно, молния, Тарзан вскочил на спину зверя
и всадил в него кинжал. Обезумевший от боли лев стал метаться из стороны в
сторону, а Тарзан направил его прямо на тот сектор, где сидела королева.
Публика в панике бросилась врассыпную, давя друг друга. Еще несколько раз
Тарзан вонзил в спину зверя свой кинжал, и лев замертво рухнул у подножия
опустевшего трона.
Спокойно поднявшись на ноги, Тарзан опустился в яму для рабов, где его
ожидал Валтор.
— Менофра не забудет тебе этой выходки. Если бы ты не пустил на нее
льва, она, возможно, и помиловала бы тебя. Ты потерял последнюю возможность
спастись. Теперь же нас выведут на арену, и дикий слон растопчет нас обоих.
— Друг мой, пока мы живы — это уже много!
— Ты прав. У тебя есть какой-то план?
— Пока нет.
— Между прочим, я, кажется, знаю этого слона. Он ненавидит людей.
После того, как он растерзает нас, его тоже прикончат. Он слишком дикий.
— Ход открыт, слон идет к нам!
Оба приговоренных стояли в середине арены и ждали своей участи. Ворота
открыли, и на арене показался огромный темный слон. Слона таких размеров
Тарзан видел только однажды, когда освобождал зверя, попавшего в ловушку.
Подняв вверх руку, Тарзан пошел навстречу животному. Слон грозно поднял
хобот вверх.
— Дан-До, Тантор, — сказал Тарзан. — Я Тарзан. Огромный слон
заколебался, затем остановился. Тарзан подошел к нему вплотную, сделав знак
Валтору следовать за ним. Слон опустился на одно колено и, обхватив
приговоренных хоботом, посадил их к себе на спину.
— Нала, Тарзан! Нала, Тармангани! — приказал Тарзан.
Слон поднял хобот и трубя двинулся к выходу с арены. Тарзан управлял
действиями слона на понятном только им языке, и слон, спокойно подчиняясь
его приказаниям, шел вперед. Часть воинов разбежалась, часть карабкалась на
своих боевых слонов.
— Прикажи слону перейти на рысь! Иначе нас догонят! Посмотри, они
подняли на ноги всю армию!
— Если мы продержимся еще полчаса, есть шанс на спасение. Лишь бы они
не догнали нас за это время. Валтор взглянул вперед.
— Боже мой! Ты посмотри, что творится впереди! Мы зажаты между львами
и боевыми слонами Менофры!
Впереди Тарзан увидел целую армию воинов со львами на привязи: на Атни
шла военная мощь Катни.
XXV
СРАЖЕНИЕ
— Я думаю, у нас еще есть шанс, — сказал Валтор. — Направь его на
восток. Может, мы оторвемся от них.
— Мы не можем оставить своих друзей, — возразил Тарзан.
— Я надеюсь, они узнают нас раньше, чем отпустят львов с привязи.
— Тогда нам надо пойти пешком им навстречу, — предложил Тарзан.
— А Эритра, они тут же нас схватят!
— Мы используем этот шанс, подожди.
Он сказал что-то слону, и животное, обхватив их хоботом, осторожно
поставило людей на землю и двинулось назад, навстречу слонам армии Эритра.
— Он задержит их на несколько минут, а мы тем временем доберемся до
Катни.
Они бросились вперед, в то время как слон начал все крушить на своем
пути. Тарзан увидел впереди офицера — это был Тудос.
— Я узнал вас сразу! — закричал он Тарзану, обнимая его и радуясь. --
Мы шли вам на выручку.
— Как вы узнали, что мы попали в переделку? — спросил Тарзан.
— Гемба сказал нам. Он томился в тюрьме, но сбежал и бросился прямо к
нам. Он торопил нас, сказав, что тебя собираются казнить.
— У Атни еще томятся мои друзья. Их надо поскорее освободить, пока с
ними не расправились.
— Да, да, — сказал Тудос. — Мы сейчас же идем на город.
Валтор и Тудос хорошо знали друг друга. Они вместе томились в темнице
Катни, когда сам Тудос был в опале.
— Зиго надо вернуть захваченный у него трон. Он настоящий аристократ,
всегда заботившийся о своем народе. Он найдет поддержку масс, — радостно
говорил Валтор.
Львы были выпущены на Атни и, не трогая слонов, бросались на воинов,
разрывая их на части. Тудос вел армию на Атни, рядом с ним были Тарзан и
Валтор. Они освободили Вуда и остальных пленников из рабства. Всех, кроме
Тролла и Спайка. Затем все кинулись на поиски Гонфалы, обыскивая каждый
уголок дворца.
Наконец они добрались до покоев короля. Распахнув дверь, они увидели в
комнате Гонфалу с кинжалом в руке перед телом Фороса. Увидев Вуда, она
бросилась к нему.
— Он сказал, что Менофра мертва... поэтому мне пришлось убить его.
Вуд притянул девушку к себе.
— Бедный ребенок! — прошептал он. — Что же ты пережила! Ну, теперь
ты среди друзей!
После свержения Атни, события быстро разворачивались. На трон был
посажен Зиго.
— Ну, теперь воцарится мир! — сказал Тарзан.
— Мир! — вскричали Тудос и Зиго одновременно. Около недели Тарзан и
остальные европейцы оставались в Айвори, затем они пошли на юг, забрав
отыскавшихся Спайка, Тролла и великий алмаз с собой. По дороге они встретили
Мувиро, отправившегося разыскивать их. Их отряд сопровождал Тарзана и друзей
до самого его дома.
Тарзан посоветовал Спайку и Троллу больше никогда не возвращаться в
Африку. Спайк посмотрел на алмаз.
— Чертов камень! Если бы я знал, сколько мне придется перенести из-за
него.
— Хорошо, — сказал Тарзан. — Можешь взять его с собой.
Вуд и Гонфала с удивлением посмотрели на него, но ничего не сказали.
Когда Тролл и Спай к исчезли из виду, они спросили его, в чем дело, почему
эти негодяи получили камень.
Тарзан улыбнулся.
— Это не Гонфал, — сказал он. — Гонфал находится у меня в доме, а
Спайк унес подделку, которую сделал Мафка в своей лаборатории. И еще
кое-что, если вас интересует это. Я нашел великий изумруд Зули и закопал его
в стране Бантанго. Через некоторое время мы отправимся и выкопаем его. Что
же касается Гонфалы, то вы, леди, отныне богаты и можете спокойно
отправляться в цивилизованный мир — с вас достаточно всех несчастий.
Езжайте с Вудом домой, мы и без вас разберемся...
Эдгар Берроуз.
Возвращение в джунгли
Полный перевод с последнего английского издания Э. К. БРОДЕРСЕН
Издательство "А. Ф. МАРКС" ПЕТРОГРАД 1923
OCR, Spellcheck: Максим Пономарев aka MacX
I
НА ПАРОХОДЕ
— Magnifique! — вырвалось восклицание у графини де Куд.
— Что такое? — удивился граф, обернувшись к молодой жене. — Что
приводит вас в восхищение? — И граф повел взглядом вокруг.
— О, пустяки, дорогой мой, — ответила графиня, и краска залила ей
лицо, на котором и до того играл румянец. — Я только вспомнила
умопомрачительные нью-йоркские "небоскребы", как их там называют, — и
хорошенькая графиня глубже откинулась в удобном кресле и снова взялась за
журнал, который только что "из-за пустяков" уронила на колени.
Муж снова зарылся в книгу, не преминув, однако, кротко изумиться в
душе, что, спустя три дня после отъезда из Нью-Йорка, графиня вдруг
прониклась восхищением перед теми самыми зданиями, которые недавно называла
безобразными.
Вскоре граф опустил книгу. — Скучно, Ольга, — сказал он. — Я думаю
поискать товарищей по несчастью и предложить им сыграть в карты.
— Вы не особенно любезны, мой супруг, — отозвалась, улыбаясь, молодая
женщина. — Но я прощаю вам, потому что и мне все надоело. Ступайте,
займитесь вашими скучными картами.
Когда он ушел, она исподтишка бросила взгляд в сторону высокого
молодого человека, лениво развалившегося в кресле невдалеке.
— Magnifique! — снова шепнула она.
Графине Ольге де Куд двадцать лет. Ее мужу — сорок. Она жена верная и
честная, но в выборе мужа ей не пришлось принимать никакого участия, а
потому весьма вероятно, что она не питает безумной любви к мужу, который дан
ей судьбой и волей титулованного отца — знатного русского барина. Однако,
из того, что у нее вырвалось одобрительное восклицание при виде
великолепного молодого чужестранца, — еще не следует, что она мысленно
предала мужа. Она восторгалась, как восторгалась бы прекрасным экземпляром
любого вида. К тому же молодой человек бесспорно привлекал внимание.
Пока она рассматривала его профиль, он встал и ушел с палубы. Графиня
де Куд подозвала проходившего мимо лакея.
— Кто этот господин? — спросила она.
— Он записан под именем г. Тарзана из Африки, сударыня, — отвечал
тот.
— Владение довольно обширное, — подумала молодая женщина, и
любопытство разгорелось в ней еще сильней.
По дороге в курительную комнату, у самых дверей, Тарзан поравнялся с
двумя мужчинами, которые о чем-то оживленно шептались. Он не обратил бы на
них никакого внимания, если бы не виноватый взгляд, который один из них
бросил в его сторону. Они напомнили ему мелодраматических злодеев, которых
он видел на парижских сценах. Оба были смуглые, темноволосые, а взгляды,
которыми они обменивались исподтишка, видимо о чем-то сговариваясь, еще
более довершали сходство.
Тарзан вошел в курительную и разыскал себе кресло немного в стороне от
других. Ему не хотелось разговаривать, и, потягивая маленькими глотками свой
абсент, он с грустью мысленно возвращался к только что пережитым дням. И
снова и снова спрашивал себя — разумно ли он поступил, отказавшись от своих
прав в пользу человека, которому ничем не обязан. Не ради Вильяма Сесиля
Клейтона, лорда Грейстока, он отрекся от своего происхождения. А ради
женщины, которую любят они оба — и он, и Клейтон, и которая по странному
капризу судьбы досталась Клейтону, а не ему.
Она любит его, Тарзана, и поэтому примириться еще трудней, но все-таки
он знает, что не мог бы поступить иначе, чем поступил тогда, вечером, на
маленькой железнодорожной станции в глубине Висконсинских лесов. Важнее
всего для него — ее счастье, а из краткого своего знакомства с цивилизацией
и цивилизованными людьми он вынес убеждение, что без денег и известного
положения жизнь кажется большинству из них невыносимой.
У Джэн Портер с детства было и то, и другое, и если бы Тарзан отнял их
теперь у ее будущего мужа, она несомненно была бы несчастна. Тарзану ни на
минуту не приходила в голову мысль, что она могла бы отказаться от Клейтона,
если бы тот лишился титула и поместий. Верный и честный по природе, он не
сомневался в том, что и другим присущи эти качества. И в данном случае он не
ошибался. Ничто не могло бы связать сильнее Джэн Портер с Клейтоном, как
если бы на последнего обрушилось несчастье.
От прошлого мысли Тарзана обратились к будущему. Он старался с
удовольствием думать о возвращении в джунгли, где родился и вырос, — в
жестокие, коварные джунгли, в которых провел двадцать лет из двадцати двух.
Но кто будет рад ему там, когда он вернется? Никто. Разве Тантор-слон
останется ему другом. Все остальные будут убегать от него или преследовать
его, как делали когда-то.
Даже обезьяны его собственного племени вряд ли протянут ему руку
дружбы.
Цивилизация пока немного дала Тарзану, но она научила его искать
общества себе подобных и испытывать искреннее удовольствие от тепла
товарищеского общения. И жизнь, лишенная такого общения, уже казалась ему
страшной. Ему было трудно представить себе мир, в котором у него не было бы
ни единого друга, ни одного живого существа, говорящего на тех новых языках,
которые Тарзан так полюбил. Вот почему Тарзан не находил облегчения в мыслях
о том будущем, которое сам себе уготовил.
Погруженный в свои мысли, с папиросой в зубах, он сидел в своем углу,
как вдруг его взгляд упал на зеркало, висевшее напротив него и отражавшее
стол, за которым четверо мужчин играли в карты. В это время один из играющих
поднялся, собираясь уходить, и подошел другой, с вежливым поклоном,
по-видимому, предлагая занять освободившееся место, чтобы игра могла
продолжаться. Это был один из тех двоих людей, которых Тарзан видел
шептавшимися у дверей курительной, — тот, что поменьше ростом.
Это обсто
...Поділитися у соцмережах
