Жанр: Электронное издание
tarzan
...ворю правду, повелитель, — ответил жрец. — Они идут сюда.
Пришли потайным ходом.
— Похоже, он не лжет, — произнес Пал-сат. — Тарзан явился тем же
путем. Наверное, он и привел воинов в храм.
Лу-дон подбежал к двери и выглянул наружу. Убедившись в том, что жрец
сказал правду, он отступил назад, схватился за кожаный шнур и с силой
дернул. Раздался звук металлического гонга. Тотчас же появились два жреца.
— Возьмите женщину и идите за мной, — приказал Лу-дон.
Пройдя через комнату, он вошел в узкий проход. Жрецы подняли Джейн и
последовали за верховным жрецом. Коридор привел их в комнату рядом с
западным алтарем.
Отовсюду слышался топот ног. Пять ударов в гигантский гонг призвали
жрецов собраться в личных покоях Лу-дона, куда они и поспешили,
предварительно заведя воинов Тарзана в лабиринт храма. Делу Я-дона,
казалось, грозил провал, ибо многое зависело от битвы за храм.
Я-дон же не знал о злоключениях Тарзана и его отряда. Решив, что Лу-дон
разгромлен, он начал штурм дворца.
Лу-дон услышал крики, донесшиеся со стороны дворца, и понял, что там
разыгрывается сражение. Оставив Пал-сата караулить женщину, он кинулся ко
дворцу, чтобы лично руководить своими войсками. Для него было также важно,
чтобы все узнали, что Дор-ул-ото сидит в темнице.
Заслышав шум битвы, лейтенант Обергатц поднялся со своего ложа, протер
глаза и непонимающе огляделся по сторонам. Было еще темно.
— Я — Яд-бен-ото! — закричал он. — Кто посмел тревожить меня?
Сидевшая на корточках у его ног служанка вздрогнула и коснулась лбом
пола.
— Должно быть, пришли враги, о, Яд-бен-ото! — проговорила она тихим
успокаивающим голосом, зная, какие приступы гнева бывают у Великого Бога,
если он чем-то недоволен.
В комнату ворвался жрец.
— О, Яд-бен-ото! — закричал он. — Воины Я-дона напали на дворец и
храм, сейчас они дерутся в коридорах возле комнаты Лу-дона. Верховный жрец
просит тебя прийти во дворец и вдохновить воинов на победу.
Обергатц нахмурился.
— Я — Яд-бен-ото! — выкрикнул он визгливым голосом. — Я поражу
молнией богохульников, посмевших напасть на А-лур!
Минуту он бесцельно метался по комнате в дикой ярости, затем
остановился перед рабыней.
— Пошли! — коротко скомандовал ей Обергатц. Она встала с пола, едва
не обезумев от ужаса, что являлось привычным состоянием для тех, кто
прислуживал немцу. Вдалеке раздавались выкрики:
— Яд-бен-ото здесь, с нами! Самозванец Дор-ул-ото в тюрьме!
¶ГЛАВА XXIV§
Встало солнце, осветив лучами А-лур, а Я-дон все еще находился у ворот
дворца. Старый вождь ждал прибытия Та-дена, но проходил час за часом, а тот
все не появлялся. Вдруг на стене дворца возник Лу-дон, следом за ним
показался Мо-зар и еще какой-то человек с длинными волосами, с перьями и
цветами на голове. За его спиной выстроились младшие жрецы, принявшиеся
громко кричать:
— Бросайте оружие! Сдавайтесь! Это Яд-бен-ото! Дор-ул-ото самозванец!
Он брошен в темницу! Из рядов Я-дона послышался голос:
— Мы вам не верим! Покажите нам Дор-ул-ото!
— Хорошо! — отозвался Лу-дон. — Если я не покажу его вам до заката
солнца, ворота будут открыты, и вы сможете беспрепятственно войти во дворец.
Он повернулся к одному из жрецов и отдал краткое распоряжение.
Тарзан обошел свою камеру. Он упрекал себя за горячность, которая
привела его в ловушку. Но мог ли он поступить иначе? Он недоумевал, каким
образом им удалось выкрасть Джейн из Я-лура. И тут вспомнил того воина,
который нес ее в коридоре. Лицо обидчика показалось ему до странности
знакомым. Тарзан стал припоминать, где мог с ним встретиться, и наконец
сообразил. Человек этот присоединился к отряду Я-дона около А-лура.
Но кто он такой? Тарзан чувствовал, что видел этого человека некогда
раньше.
Вдруг послышались удары гонга, топот ног, крики. Тарзан понял, что его
отряд обнаружен и что началось сражение.
Досадуя на то, что не может принять участия в битве, он принялся
выламывать дверь, но та не поддавалась. Тогда он стал ходить взад-вперед,
словно зверь, посаженный в клетку.
Проходили минуты, минуты слагались в часы. Издалека доносились
отголоски битвы. Тарзан невольно засомневался в успехе Я-дона.
Глядя на потолок, Тарзан напряг зрение. Кроме отверстия, сквозь которое
проникал тусклый свет, там было что-то еще. Он подошел поближе и обнаружил
веревку, свисавшую с потолка. Ему показалось, что ее там раньше не было,
хотя, с другой стороны, из-за темноты он вполне мог ее не заметить.
Веревка висела на уровне поднятой руки; Тарзан потянул ее, проверяя на
прочность, затем отпустил, опасаясь подвоха. Так он проделал несколько раз,
напоминая своими действиями поведение дикого животного в подобной ситуации.
Всякий раз он прислушивался, не раздастся ли наверху какой-нибудь звук.
Наконец он решил рискнуть и повис на веревке, пошире расставив ноги,
чтобы в случае падения не угодить в ловушку в центре помещения. Затем
медленно, осторожно стал подтягиваться на руках.
Все ближе и ближе становился потолок. Через минуту он сможет выглянуть
из отверстия.
Тарзан уже приготовился ухватиться за край отверстия, как вдруг что-то
захлестнулось вокруг его рук, и он повис в воздухе. Через секунду Тарзан
почувствовал, что его тянут вверх.
Оказавшись на свету, Тарзан увидел, что находится в комнате, но не
один, а в обществе жреца со страшной маской на лице, который держал в руках
кожаные ремешки. Откуда ни возьмись на Тарзана накинулось несколько человек,
связавших его по рукам и ногам. Он не мог оказать сопротивления, ибо руки
его сковывала кожаная петля.
Битва продолжалась, а Та-ден все не шел. Силы Я-дона убывали.
В это время доставили связанного Тарзана.
— Вот он, самозванец! — завизжал, брызгая слюной, Лу-дон.
Обергатц, рассудок которого окончательно так и не прояснился, посинел
от страха и неожиданности при виде величественной фигуры Тарзана. Теперь он
снова увидел его, но не во сне, что часто бывало, а наяву. В сновидениях же
Тарзан постоянно являлся ему как мститель, расправляющийся с капитаном
Шнайдером, старшим лейтенантом фон Госсом и многими другими.
Обергатц словно не видел, что Тарзан связан, а значит, не представляет
опасности. Он залопотал какую-то несуразицу, и Лу-дон понял, что в таком
состоянии его вряд ли кто воспримет как бога. Из этих двух лишь Тарзан
годился для роли всевышнего, но этого нельзя было допустить.
И тогда Лу-дон приблизился к Обергатцу и прошептал:
— Ты — Яд-бен-ото. Заяви во всеуслышанье, что он не сын тебе.
Немец очнулся.
— Я — Яд-бен-ото! — закричал он пронзительным от страха голосом.
Тарзан посмотрел ему прямо в глаза.
— Вы немец. Лейтенант Обергатц, — сказал он на чистейшем немецком. --
Последний из тех троих, кого я так долго искал. Наконец-то бог свел нас
вместе.
Обергатц увидел обращенные к нему вопросительные взгляды, воинов,
стоявших лицом к лицу с противником, и разум его прояснился. Он понял, что
промедление для него смерти подобно.
Громким, грозным голосом, каким он привык отдавать команды, Обергатц
возвестил:
— Я — Яд-бен-ото! Это существо не мой сын! Он умрет на алтаре от руки
бога, которого оскорбил. Пусть это послужит уроком для всех богохульников.
Уберите его с моих глаз. А как только солнце будет в зените, благоверные
соберутся перед алтарем и смогут лицезреть кару божественной десницы.
Обергатц воздел руки к небесам.
Тарзана увели прочь, а Обергатц обратился к воинам, стоявшим у ворот:
— Бросайте оружие, воины Я-дона! — возопил он. — Иначе я поражу вас
молнией! Тот, кто послушается меня, будет прощен. Бросайте оружие!
Воины Я-дона заколебались, нерешительно поглядывая на своего вождя. Тот
бросился вперед с криком:
— Только трусы и предатели способны на подобную измену. А те, кто
предан Я-дону, не склонятся перед Лу-доном и лже-богом. Принимайте решение!
Кое-кто побросал оружие и нетвердой походкой вошел во дворец. Верные
воины остались с Я-доном. Битва возобновилась, протекая с переменным
успехом.
Близился полдень, а Та-ден все не шел. Битва стихла. Я-дон был вынужден
сдаться в плен.
— Отведите его в храм! — приказал верховный жрец. — Пусть полюбуется
на казнь своего сообщника, а там, глядишь, Яд-бен-ото велит и его самого
прикончить.
В храме толпился народ. В центре стоял Тарзан, связанный по рукам и
ногам, рядом — его жена. Повернувшись к Джейн, Тарзан кивнул на Я-дона.
— Это конец, — произнес он. — Я-дон был моей последней надеждой.
— По крайней мере, мы нашли друг друга, Джон, — отозвалась она, — и
последние дни жизни провели вместе. Я молю лишь о том, чтобы меня не
оставили в живых после твоей смерти.
Тарзан не ответил, ибо в глубине души опасался того же, чего и Джейн.
Он напряг бицепсы, стараясь ослабить путы, но стоявший рядом жрец заметил
это и ударил Тарзана по лицу.
— Скотина! — вырвалось у Джейн. Тарзан улыбнулся.
— Меня и раньше били, — сказал он, — и обидчикам ни разу не
удавалось остаться в живых.
— Ты все еще не теряешь надежды? — удивилась Джейн.
— Я ведь пока не умер, — ответил он немногословно. Будучи женщиной,
Джейн уступала этому человеку в отваге. В сердце своем она знала, что им
придется умереть на алтаре. Тарзан также не видел иного исхода, однако его
разум отказывался в это поверить.
В толпе показались Лу-дон и обнаженный Обергатц. Верховный жрец повел
немца к алтарю. Встав по левую сторону от алтаря, Лу-дон шепнул что-то
Обергатцу, кивком показывая на Я-дона.
— После лже-бога, — объявил Обергатц, — умрет и лже-король.
Он указал пальцем на Я-дона, после чего взгляд его обратился к Джейн.
— А женщина? — спросил Лу-дон.
— Участь женщины я решу позже, — ответил Обергатц. — Сначала
поговорю с ней наедине, но сперва пусть увидит, что значит вызвать гнев
Яд-бен-ото.
— Пора, — произнес Лу-дон, глядя на солнце. — Приготовьте жертву.
Лу-дон кивнул жрецам, окружавшим Тарзана. Те поволокли его к алтарю,
подняли в воздух и положили на алтарь лицом кверху. Но прежде чем это
произошло, Джейн, оказавшись в двух шагах от мужа, рванулась вперед и быстро
поцеловала Тарзана в лоб.
— Прощай, Джон! — прошептала она. Жрецы схватили ее и оттащили назад.
Лу-дон вручил Обергатцу жертвенный нож.
— Я — великий бог! — прокричал немец. — Сейчас вы увидите, как я
караю своих врагов!
Он воздел лицо к солнцу и занес в воздухе нож.
— Так умирают богохульники! — завизжал он. В тот же миг поверх
людских голов раздался резкий звук выстрела, в воздухе просвистела пуля, и
Яд-бен-ото рухнул на тело живого Тарзана. Тут один за другим прогремели еще
два выстрела, поразившие Лу-дона и Мо-зара.
Присутствующие, словно по команде, обернулись на выстрелы и увидели на
окружавшей храм стене две фигуры — воина хо-дона и рядом с ним полуголого
человека из расы Тарзана. Через плечо у него были перекинуты странные ремни
с блестящими на солнце цилиндрами, в руках он держал диковинный предмет из
дерева и металла, из конца которого шла струйка дыма. Хо-дон зычным голосом
возвестил:
— Рядом со мной посланец смерти, прибывший передать волю истинного
Яд-бен-ото. Развяжите Дор-ул-ото и Я-дона, короля Пал-ул-дона, а также
женщину, подругу сына бога.
Будучи фанатиком, Пал-сат не мог спокойно глядеть на то, как рушится
власть человека, кому он служил и кому верил, и его охватила жажда мести. Во
всем был виноват один-единственный человек, лежавший в данный момент на
алтаре.
Пал-сат подкрался к ножу, выпавшему из руки Обергатца, и прыгнул
вперед, норовя подобрать его. Но не успели его пальцы сомкнуться на рукоятке
ножа, как странный предмет в руках незнакомца пролаял снова, и Пал-сат
рухнул замертво.
— Хватайте жрецов! — скомандовал воинам Та-ден. — А того, кто
забоится, Яд-бен-ото поразит молнией.
Оказавшись свидетелями проявления божественной силы, люди, в том числе
и воины, не стали мешкать, вдохновленные необычным предметом в руках того,
кого Та-ден назвал посланцем смерти. Жрецы были окружены, и в ту же минуту
хлынули воины с запада.
Особенно удивило всех то, что среди прибывших воинов оказалось много
черных волосатых ваз-донов.
Во главе войска встал незнакомец со сверкающим оружием, справа от него
находился Та-ден, а слева Ом-ат, черный вождь.
Воин, стоявший рядом с алтарем, схватил жертвенный нож и разрезал путы,
связывавшие Тарзана. Затем освободили Я-дона и Джейн.
Недавние пленники остались стоять возле алтаря, а пришелец со
сверкающим оружием бросился к ним и схватил Джейн в свои объятия.
— Джек! — разрыдалась на его плече Джейн. — Джек, сын мой!
Тарзан из племени обезьян обнял жену и сына. Король Пал-ул-дона и его
воины склонились перед троицей в знак немого почитания.
¶ГЛАВА XXV§
Через час все собрались в тронном зале дворца Пал-ул-дона. Я-дон
восседал на вершине пирамиды. Рядом с ним по обе стороны стояли Тарзан и
Корак, посланец смерти, достойный сын своего отца.
После короткой церемонии коронования Я-дон послал за О-ло-а и
Пан-ат-лин. Затем возник вопрос об управлении храмом и о судьбе жрецов,
оказавшихся почти поголовно ярыми сторонниками Лу-дона.
Я-дон обратился к Тарзану:
— Пусть Дор-ул-ото передаст этим людям волю своего отца.
— Вы легко сможете угодить своему богу. До сих пор жрецы внушали, что
бог жесток, что ему нравятся кровь и страдания. Тем самым они стремились
упрочить собственную власть. Но они обманывали вас. Их лживость доказана
поражением жрецов. Заберите храм у мужчин и передайте женщинам, чтобы они
правили в нем добром и любовью. Смойте кровь с западных алтарей и восточных.
Однажды я дал Лу-дону возможность сделать это, но он не послушался моего
мнения. Освободите всех, кто намечен в жертвы. Приносите в храм лишь то, что
дорого вам самим, и оставляйте на алтаре. Бог благословит приношения, а
женщины из храмов Яд-бен-ото раздадут их тем, кто в них больше всего
нуждается.
Тарзан умолк под шепот всеобщего одобрения. Людям опостылело засилье
жестоких жрецов, и вот явился авторитетный человек с дельным предложением.
Оказывается, от старого религиозного порядка можно избавиться, не меняя при
этом верования людей.
— Ас жрецами как? — раздался чей-то голос. — Давайте прикончим их на
алтаре, если это угодно богу.
— Нет! — воспротивился Тарзан. — Не проливайте больше крови. Дайте
им свободу, и пусть они занимаются тем, чем хотят.
Вечером во дворце состоялся пир, на котором впервые белые воины сидели
бок о бок с черными. Между Я-доном и Ом-атом был заключен договор, согласно
которому хо-доны и ваз-доны отныне становились союзниками и друзьями. Здесь
же за столом Тарзан узнал о причине, по которой Та-ден прибыл с опозданием.
Прибывший от Я-дона гонец сообщил, что наступление переносится на день.
И лишь позже обнаружилось, что гонец — переодетый жрец, засланный Лу-доном.
Его тут же казнили, после чего поспешили во дворец.
На следующий день О-ло-а, Пан-ат-лин и другие женщины дворца Я-дона
прибыли в А-лур, и в тронном зале состоялись церемонии бракосочетания
Та-дена с О-ло-а и Ом-ата с Пан-ат-лин.
Тарзан, Джейн и Корак прогостили у Я-дона неделю. Затем Тарзан объявил
о том, что покидает Пал-ул-дон. Его просили побыть еще, но Тарзан отказался.
Хозяева, полагавшие, что он обитает где-то на небесах, побоялись
настаивать. Тарзан с женой и сыном отправились на север, в Кор-ул-я, в
сопровождении черных воинов и хо-донов. Расставаясь с Я-доном и его воинами,
Тарзан, как и подобает богу, благословил своих бесхитростных верных друзей,
преклонивших колени на пыльной земле среди деревьев.
В Кор-ул-я они провели один день, в течение которого Джейн осматривала
диковинные пещеры, а затем двинулись дальше к огромному болоту. Шли они
спокойным, тихим шагом, сопровождаемые все теми же хо-донами и ваз-донами.
Всех троих волновал один и тот же вопрос: как перейти болото. Но меньше
всех по этому поводу беспокоился Тарзан, жизнь которого состояла из
сплошного преодоления препятствий. По личному опыту он знал, что тот, кто
захочет, всегда добьется своего.
В его голове созрел очень простой план. Теперь все зависело от воли
случая.
Наутро следующего дня люди приготовились выступить в дорогу, как вдруг,
словно гром среди ясного неба, раздался жуткий рык грифа.
Тарзан улыбнулся. Вот он, их шанс. Вполне достойный бога способ
покинуть Пал-ул-дон.
Тарзан покрепче сжал копье, сделанное руками Джейн, а потому ценимое им
очень высоко. Он даже сказал ей, что копье должно занять видное место в
коллекции древностей ее отца, профессора Портера.
Заслышав рев грифа, сопровождавшие Тарзана хо-доны вопрошающе
уставились на человека-обезьяну, а ваз-доны Ом-ата стали искать глазами
деревья повыше, ибо даже отряд воинов бессилен против этого зверя, шкура
которого была неуязвима для ножей и копий.
— Погодите, я сейчас, — произнес Тарзан и с копьем в руках пошел
навстречу грифу, выкрикивая ни на что не похожий клич Тор-о-донов.
Рев прекратился, и вскоре из-за деревьев появился огромный зверь, после
чего Тарзан последовательно повторил все предыдущие действия.
В результате Джейн, Корак и Тарзан, оседлав грифа, двинулись через
болото, распугивая всех пресмыкающихся.
На другой стороне болота они обернулись и прокричали прощальное
приветствие Та-дену и Ом-ату, а также их отважным воинам, к которым
испытывали уважение и восхищение.
Затем Тарзан погнал своего гигантского коня на север и остановил лишь
на относительно безопасной территории. Они проводили взглядами удалявшегося
грифа и замерли, обозревая напоследок эту землю — землю грифов и
Тор-о-донов, землю львов, ваз-донов и хо-донов: первобытную, дикую и суровую
землю, которую они успели полюбить, а потому милую и родную.
И, повернувшись снова к северу, они с легким сердцем отправились в
страну, с которой не может сравниться ничто, — домой.
Эдгар Берроуз.
Тарзан и чемпион
Переводчики *Анисимов В., Владимирова И.*
Редактор *Соркина Г.*
----------------------------------------------------------------------------
OCR, Spellcheck: Максим Пономарев aka MacX
----------------------------------------------------------------------------
— Шесть... Семь... Восемь... Девять... Десять! — Рефери отступил в
нейтральный угол и поднял правую руку Малларгана.
— Победитель и новый чемпион! — провозгласил он.
Какое-то мгновение публика, лишь частично заполнившая Мэдисон Сквер
Гарден, словно окаменев, сидела в напряженной тишине. Затем раздался взрыв
аплодисментов, перемежаемый однако язвительными выкриками. Дело не в том,
что кое-кто пытался поставить под сомнение справедливость победы, просто
Малларгана недолюбливали, ибо он пользовался дурной славой нечестного бойца.
Кроме того, многие из публики поставили свои денежки на чемпиона.
Джоуи Маркс, менеджер Малларгана, и еще один мужчина пробрались через
канаты и теперь похлопывали чемпиона по спине; фотографы, спортивные
журналисты, полицейские, болельщики заполнили ринг. Захлебывающиеся
комментаторы спешили сообщить миру эпохальную новость.
Экс-чемпион, пришедший в себя, но все еще нетвердо стоящий на ногах,
пересек ринг и протянул Малларгану руку, поздравляя с победой. Но новый
чемпион руки не принял.
— Вали отсюда, задница, — процедил он сквозь зубы и отвернулся.
Малларган, по прозвищу "Железный кулак", прошел тернистый путь от
любителя до профессионала, чемпиона мира в тяжелом весе чуть больше, чем за
год, и заслужил свое прозвище по праву. В самом деле, для победы ему хватало
одного удара — смертельного удара правой в челюсть. Иногда ему приходилось
выжидать в течение нескольких раундов, но в конце концов своего шанса он не
упускал. Вот и экс-чемпион, на которого принимались ставки в расчете один к
десяти, продержался всего три раунда. С тех пор как Малларган включился в
борьбу за звание чемпиона, ему довелось провести всего девять раундов, в
результате чего в шести боях трое противников получили перелом челюсти, а
один — травму черепа.
Теперь Малларган решил устроить небольшие каникулы и осуществить
наконец свое давнишнее желание. Несколько лет тому назад ему на глаза
попалось рекламное объявление, гласившее: "ПОСТУПАЙ НА ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ
— И ТЫ УВИДИШЬ ВЕСЬ МИР".
Этот плакат запал ему в душу, и сейчас, когда заслуженный отпуск был у
него, что называется, в руках, Малларган решил посмотреть мир
самостоятельно, без помощи военно-морского флота или морской пехоты.
— Никогда не видел Ниагарского водопада, — сказал его менеджер. --
Чудное место для отдыха. Если мы туда поедем, это прибавит Ниагарскому
водопаду немножко популярности.
— Ниагара? Дерьмо! — откликнулся Малларган. — Мы отправимся в
Африку.
— Африка... — мистер Маркс наморщил лоб. — Это же где-то у черта на
куличках, кажется, в самом низу Южной Америки... И кой черт тебя туда
понесет?
— Охота! Видал трофеи в доме того парня, где мы были на днях после
боя? Головы льва, буйвола, слона... Здорово! Вот это спорт!
— Да сдались нам эти львы, малыш, — в голосе Маркса послышались
умоляющие нотки. — Послушай, малыш, если ты проведешь здесь еще несколько
боев, у тебя будет достаточно "фанеры", чтобы вообще закончить выступления и
рвануть хоть в Африку, хоть на край света — но без меня.
— Я еду в Африку, и ты едешь со мной. Если хочешь на этом заработать
немножко популярности, поторопись растрезвонить об этом газетчикам.
Спустя десять дней спортивные обозреватели и операторы роились вокруг
чемпиона на палубе корабля. Юпитеры сияли; затворы щелкали; репортеры
выстреливали вопросы; пассажиры толпились, вытягивая шеи; какая-то девушка
пробивала локтями дорогу сквозь толпу, сжимая альбом для автографов.
— А он что, и расписываться умеет? — поинтересовался репортер из
"Дейли Ньюз".
— Ах ты умник, — прорычал Малларган.
— Передай от меня привет Тарзану, когда доберешься до Африки, --
подхватил другой.
— И не задирай его, иначе он разорвет тебя на куски, — воскликнул
репортер из "Дейли Ньюз".
— В гробу я видал эту задницу, — сказал Малларган, — никого ему не
разорвать.
— Ставлю десять против одного, что он послал бы тебя в нокаут в первом
же раунде, — съехидничал репортер из "Дейли Ньюз".
— Ты их, задница, никогда не получишь, — рявкнул чемпион.
Тяжело груженный грузовик громыхал вдоль границы обширной равнины.
Казалось, она находится под постоянным прицелом леса, остановившегося у
самой кромки и выславшего вперед разрозненные пикеты, чтобы разведать
территорию, занятую неприятелем. Почему древесная армия не наступает и
равнина остается незавоеванной, оставалось загадкой.
Являлся загадкой и сам грузовик для человека, наблюдавшего за его
медленным продвижением. Вероятно, со дня сотворения мира это был первый
колесный экипаж, передвигающийся по местному бездорожью.
За рулем грузовика находился белый человек в потертом пробковом шлеме,
рядом с ним сидел негр. В кузове поверх грузов разместились еще несколько
чернокожих. Удлиняющиеся тени, отбрасываемые деревьями, уже накрывали
ползущий анахронизм, возвещая о наступлении коротких экваториальных сумерек.
Человек, идущий по равнине, изменил свой курс, чтобы встретить
грузовик. Он шел мягким пружинистым шагом, напоминающим кошачью поступь. На
нем не было одежды, не считая набедренной повязки из шкуры льва; его оружие
было примитивно: колчан со стрелами и лук на спине, охотничий нож в грубых
ножнах на бедре, короткое толстое копье в руке и свернутое лассо,
переброшенное через плечо. Кожа у человека была очень темной, но он не был
негром. Жизнь под жарким африканским солнцем придала его коже бронзовый
оттенок.
На плече гиганта примостилась маленькая обезьянка, обхватив его
бронзовую шею одной рукой.
— Тармангани, Нкима, — сказал человек, глядя в сторону грузовика.
— Тармангани, — проверещала обезьянка. — Нкима и Тарзан убьют
Тармангани.
Она приподнялась, надула щеки и приняла свирепый вид. Находясь на
приличном расстоянии от противника или расположившись на плече у хозяина,
малыш Нкима чувствовал себя львом. Его отвага была обратно пропорциональна
дистанции, отделяющей Нкиму от Тарзана, и прямо пропорциональна дистанции,
отделяющей Нкиму от источника опасности. Будь малыш Нкима человеком, он
непременно стал бы гангстером и забиякой, оставаясь при этом трусишкой. Но
обезьянка Нкима мог вызвать лишь улыбку. Однако он обладал такой чертой
характера, которая в определенных случаях возвышала его. Это была
беспредельная преданность своему хозяину — Тарзану.
Наконец человек в грузовике заметил идущего и сообразил, что вот-вот их
пути пересекутся. Он поправил кобуру и нащупал пистолет, затем взглянул на
карабин, который сидящий рядом с ним парень держал между колен, и решил, что
готов к любым неприятностям. Прежде ему не доводилось бывать в этих краях, и
он не знал местных обычаев. Поэтому меры предосторожности казались не
лишними. По мере того, как дистанция между ними сокращалась, он все
пристальнее вглядывался в незнакомца.
— Мту мвеуси? — спросил он у парня, сидевшего рядом и так же
пристально вглядывавшегося в приближающего незнакомца.
— Мзунгу, бвана, — откликнулся бой.
— Похож
...Закладка в соц.сетях
