Жанр: Электронное издание
tarzan
...частье мое, это я.
В ответ послышался вздох и звук падающего тела. Тарзан лихорадочно
пытался открыть дверь, но та была закрыта изнутри. Потеряв терпение, Тарзан
рванул дверь на себя и отбросил ее в сторону.
Внутри он обнаружил распростертое на полу тело своей верной подруги без
признаков, как ему показалось, жизни. Он обхватил ее руками, приподнял с
пола и облегченно вздохнул. Она дышала, а значит то был простой обморок.
Придя в себя, Джейн почувствовала, что лежит в объятиях сильных рук, а
голова ее покоится на широком плече, где так часто находили забвение все
горести ее и печали. Неужели это не сон, а явь?
Она робко провела рукой по его щеке.
— Джон, — прошептала она, — скажи мне, это действительно ты?
В ответ он только сильнее прижал ее к себе. Она улыбнулась и прильнула
к нему всем телом.
— Бог милосерден к нам, Тарзан из племени обезьян.
Некоторое время они молчали. Достаточно было того, что они встретились
живыми и невредимыми.
Наконец, они обрели способность говорить. Им так много нужно было
сказать друг другу. Так много накопилось незаданных и наболевших вопросов.
— Как Джек? — спросила она. — Где он?
— Не знаю, — ответил Тарзан. — В последний раз я получил от него
известие с Арагонского фронта.
— Значит, счастье наше не совсем полное, — произнесла она с ноткой
печали в голосе.
— Ты права, — отозвался Тарзан, — но во многих других английских
семьях счастье уступило место чувству гордости за сыновей.
Джейн покачала головой.
— Мне нужен мой мальчик, — промолвила она.
— Мне тоже, — ответил Тарзан. — Я верю, что он вернется живым. А
теперь давай обсудим план возвращения. Чего ты хочешь: восстановить наше
бунгало и собрать остатки наших вазири или же вернуться в Лондон?
— Хочу, чтобы Джек был с нами, — ответила она. — А что касается
твоего вопроса, то я всегда мечтала о бунгало и никогда о городе. Но это
только мечты, Джон. Обергатц сказал, что обошел всю местность и не нашел
брода через болото.
— Я не Обергатц, — напомнил ей Тарзан, улыбнувшись. — Сегодня
отдохнем, а завтра двинемся на север. Места здесь дикие, но мы уже дважды
проходили по ним, пройдем и на сей раз.
На следующий день человек-обезьяна и его подруга двинулись в путь через
долину Яд-бен-ото. Впереди их ожидали дикие звери и высокие горы
Пал-ул-дона, за горами — пресмыкающиеся и болото, а за болотом — степь и
снова дикие звери, враждебные племена и долгий, многотрудный путь домой, к
милым сердцу руинам родного очага.
Свалившись с дерева, лейтенант Обергатц, раненный копьем Джейн, пополз
по траве, оставляя за собой кровавый след. После невольно вырвавшегося крика
боли немец, стиснув зубы, сдерживал стоны, чтобы не услышала эта дьяволица и
не стала преследовать. Обергатц полз, как раненое животное, в поисках
укромного места, чтобы залечь и затаиться. Он решил, что умирает.
Однако к утру он обнаружил, что продолжает жить и что рана неглубокая.
Копье раскроило кожу на левом боку, нанеся ему болезненную, но отнюдь не
смертельную рану. Установив это, Обергатц решил убраться от Джейн и как
можно быстрее.
Он поспешил прочь, хотя в душе жаждал вернуться к Джейн и обладать ею.
К этому желанию примешивалось теперь и желание отомстить. Она заплатит за
то, что отвергла его. И тем не менее он полз дальше, сам не понимая почему.
Он непременно еще вернется назад и, когда добьется своего, сожмет ее
белую шею руками и задушит. Проигрывая в уме эту сцену, он захохотал тем
громким, резким смехом, который так напугал Джейн.
Вскоре Обергатц почувствовал, что стер в кровь колени, и осторожно
обернулся. Никого. Он прислушался. Никаких признаков погони. Тогда он
поднялся на ноги и продолжил свой путь. Обергатц представлял собой жалкое
зрелище: перемазанный с ног до головы грязью и кровью, со спутанными
волосами и бородой.
Ковыляя по лесу, Обергатц потерял счет времени. Питался он фруктами,
ягодами и земляными орехами. Жажду утолял из озера. Заслышав рычание льва,
забирался на дерево и сидел там, дрожа от страха.
Через некоторое время он вышел к южному берегу Яд-бен-лула. Путь ему
преградила широкая река. На другом берегу в солнечном свете сверкал город.
Обергатц долго глядел туда, моргая глазами.
То был А-лур, Город Света. По ассоциации он вспомнил Бу-лур и
ваз-донов. Ваз-доны называли его Яд-бен-ото. Обергатц рассмеялся громким
смехом, расправил плечи и пошел по берегу.
— Я — Яд-бен-ото! — кричал он. — Истинный, великий бог! В А-луре
мой дворец и мой храм. Яд-бен-ото нечего делать в джунглях.
Он вошел в воду и что было силы закричал в сторону А-лура:
— Яд-бен-ото здесь! Ко мне, рабы! Отведите вашего бога в храм!
Но на таком расстоянии его никто не услышал. Затем его помутившийся
разум переключился на другие вещи: на птицу, пролетевшую над головой, на
стаю рыб, проплывавшую у его ног. Расхохотавшись, он попытался поймать их,
упал на четвереньки и стал ползать в воде. Тогда ему стукнуло в голову, что
он — морской лев. Позабыв про рыб, Обергатц лег в воду и поплыл, совершая
волнообразные движения ногами, как будто бы хвостом.
Испытания и тяготы последних дней, страх, скудная пища превратили Эриха
Обергатца в лопочущего идиота.
На поверхности воды показалась водяная змея, и человек пополз за ней на
четвереньках. Змея поплыла к камышам. Обергатц последовал за ней, хрюкая,
точно свинья.
Змею он так и не поймал, но зато в камышах наткнулся на спрятанную там
лодку.
Немец остановился и залился радостным смехом. Вытащил весла из уключин,
швырнул в воду. Те поплыли по течению. Затем он сел рядом с лодкой и
зашлепал руками по воде. Брызги привели его в младенческий восторг.
Он вытер лоб рукой и, глядясь в воду, увидел полоску белой кожи. Это
позабавило Обергатца, который принялся смывать грязь и кровь с тела. Он
вовсе не стремился отмыться, его интересовало непонятное превращение.
— Я становлюсь белым! — завопил он. Обратившись лицом к А-луру,
Обергатц воскликнул:
— А-лур, Город Света!
Это снова напомнило ему о Бу-луре и ваз-донах, называвших его
Яд-бен-ото.
— Я — Яд-бен-ото! — прокричал Обергатц.
Затем взгляд немца упал на лодку, и у него возникла новая идея. Он
окинул взглядом свое тело и одежду. Львиная шкура была мокрой и грязной.
Волосы и борода также не напоминали атрибуты божества. Обергатц начал
рассуждать более здраво, ибо им завладела великая идея, собравшая воедино
его разрозненные мысли и сконцентрировавшая его разум на одной цели.
Он, конечно, продолжал оставаться помешанным, но теперь это был
целеустремленный помешанный.
Собрав цветы и листья, Обергатц разукрасил ими волосы и бороду, после
чего сбросил с себя львиную шкуру. Удовлетворенный своим видом, он вернулся
к лодке и оттолкнул ее от берега. Стоя в полный рост, он поплыл по течению к
городу, возвещая криками о своем прибытии:
— Я — Яд-бен-ото! Встречайте своего господина! Лодка, подхваченная
ветром, неслась вперед. Уже на середине озера ее заметили с дворцовой стены,
и когда Обергатц приблизился к берегу, там собралась толпа женщин и детей,
примчавшихся поглазеть на прибывшего.
Жрецы во главе с Лу-доном наблюдали за ним возле стен храма. Когда
лодка приблизилась на достаточное расстояние, чтобы различить стоявшую в ней
фигуру, хитрые глаза Лу-дона сузились.
Его уже проинформировали о побеге Тарзана, и верховный жрец опасался,
что тот примкнет к Я-дону и тем самым привлечет в его ряды много
сторонников. Появление во вражеском стане пусть и ложного Дор-ул-ото могло
сорвать планы Лу-дона.
Человек в лодке подплывал к устью реки. Младшие жрецы ждали
распоряжений Лу-дона.
— Приведите его сюда, — приказал он. — Если прибыл Яд-бен-ото, я
узнаю его.
Когда лейтенанта Эриха Обергатца подвели к верховному жрецу, тот
внимательно оглядел голого человека с живописной шевелюрой.
— Откуда ты явился? — спросил Лу-дон.
— Я — Яд-бен-ото! — выкрикнул немец. — Спустился с небес. Где
верховный жрец?
— Он перед тобой. Обергатц хлопнул в ладоши.
— А ну-ка принеси воды и вымой мне ноги. Лу-дон сощурил глаза. У него
в голове забрезжила кое-какая мысль. В присутствии жрецов и воинов дворца
верховный жрец отвесил незнакомцу глубокий поклон.
— Хо! Рабы! — скомандовал Лу-дон, выпрямляясь. — Принесите для
Великого Бога воды и пищи.
Тем самым Лу-дон перед всеми признал Эриха Обергатца богом.
Весть эта молнией облетела А-лур, а вскоре и Ту-лур. Явился сам бог
Яд-бен-ото и встал на сторону Лу-дона. Мо-зар поспешил переметнуться в стан
сторонников верховного жреца и больше не напоминал о своих правах на трон.
В сложившейся ситуации Мо-зар смекнул, что ему лучше всего оставаться в
Ту-луре и не портить отношений с верховным жрецом. И он не ошибся в своих
расчетах. Лу-дон имел на него кое-какие виды, а потому даровал жизнь и
приказал явиться со всеми воинами в А-лур.
Обергатц легко вжился в роль бога. Он был в восторге от новой жизни.
Обильные яства и покой возвратили ему разум, которого он лишился от
пережитых волнений. Но теперь им овладело новое безумие. Он вбил себе в
голову, что на самом деле является богом, и ничто на свете не могло
разубедить его.
Прислуживавшие Обергатцу жрецы на своей шкуре отведали, что значит
божеская кара. Имея властную, жестокую натуру, он во всем соглашался с
Лу-доном, который видел в нем могучую силу, поддерживавшую его власть в
Пал-ул-доне.
В главном храме перед западным алтарем соорудили трон для Яд-бен-ото,
где он мог сидеть и наблюдать, как в его честь приносят жертвы.
Обергатца не любил никто, его панически, жутко боялись, как никого и
никогда раньше. Лу-дон пользовался этим и распространил через своих жрецов и
слуг слух о том, что, по велению самого Яд-бен-ото, все преданные воины
должны сплотиться вокруг Лу-дона. Те же, кто не подчинятся приказу, будут
прокляты и умрут в страшных муках.
В результате добрая половина населения Пал-ул-дона примкнула к
верховному жрецу, значительно пополнив ряды его приверженцев.
¶ГЛАВА XXII§
Тарзан и Джейн переправились через реку. Шли они медленно, наслаждаясь
обществом друг друга после долгой разлуки. Им предстояло перейти болото, но
Тарзан не особенно ломал над этим голову — время есть, что-нибудь
придумается.
Часы пролетали, словно минуты, а они все не успевали выговориться,
столько всего было пережито каждым из них.
Тарзан планировал обогнуть А-лур, чтобы не встречаться с хо-донами и
ваз-донами, дойти до Кор-ул-я и сообщить Ом-ату про Пан-ат-лин, а также
предложить план ее вызволения.
На третий день пути, когда они вышли к реке, пересекавшей А-лур, Джейн
вдруг испуганно схватила Тарзана за руку и показала вперед. На окраине леса
в тени деревьев виднелся огромный зверь. Тарзан тотчас же узнал его.
— Что это? — прошептала Джейн.
— Гриф, — ответил Тарзан. — Как некстати, что рядом нет деревьев.
Пошли назад, Джейн. Когда ты со мной, я боюсь рисковать. Остается молить
богов, чтобы он нас не заметил.
— А если заметит?
— Тогда рискнем.
— Это как?
— Попробую подчинить его своей воле, как уже делал однажды. Я
рассказывал о том случае, помнишь? — сказал Тарзан.
— Да, но я не представляла себе, что он такой громадный, Джон. Ну и
махина, словно военный корабль.
Тарзан рассмеялся.
— Не совсем. Но, наверное, похож, когда нападает. Они двигались
маленькими шажками, чтобы не привлекать внимания грифа. Тот злобно заревел.
— Боюсь, что по-хорошему тебе с ним не справиться, — шепнула Джейн
дрожащим от волнения голосом. Тарзан прижал Джейн к груди и поцеловал.
— Поживем увидим, Джейн, — сказал он. — Я сделаю все, что смогу. Дай
мне копье, а сама постарайся не бежать. Единственная надежда на то, что я
сумею подчинить его волю своей. Сумею ли? Там видно будет.
Зверь выбежал из леса, явно разыскивая их. Тарзан громко крикнул:
— Ви-оо!
Заслышав призыв, животное остановилось. Тарзан пошел вперед, повторяя
одно и то же:
— Ви-оо! Ви-оо!
Гриф издал низкий рокочущий звук и медленно двинулся к людям.
— Отлично! — обрадовался Тарзан. — Теперь удача на нашей стороне. Не
боишься? Впрочем, я зря спрашиваю.
— С тобой я ничего не боюсь.
Они подошли к доисторическому чудовищу.
— Ви-оо! — закричал Тарзан и стукнул зверя копьем по носу. — Теперь
можно ехать на нем верхом. Хорошо бы прокатиться на такой горе по
Гайд-парку!
— Боюсь, бобби были бы шокированы нашим поведением, — со смехом
отозвалась Джейн.
Они взобрались на спину зверя по хвосту, и Тарзан погнал грифа в нужном
направлении.
Подшучивая друг над другом, Тарзан и Джейн продолжали свой путь, пока
не наткнулись на десяток хо-донов, прилегших отдохнуть в тени деревьев.
Туземцы с воплями повскакали на ноги. Гриф бросился на них, те --
врассыпную. Тарзану с трудом удалось утихомирить зверя, едва не раздавившего
одного из воинов. Бледный от испуга хо-дон вскочил с земли и рванул к лесу.
Тарзан возликовал. До сих пор он сомневался, сумеет ли удержать зверя,
если тому вздумается напасть на живое существо, и собирался оставить грифа
вблизи Кор-ул-я, но теперь принял иное решение. Они въедут в селение Ом-ата
верхом на грифе. Тарзан изменил свое намерение из-за безопасности Джейн.
Гриф вез их в Кор-ул-я неторопливым шагом, а в это время горстка
перепуганных воинов добралась до А-лура, где мгновенно распространился слух
о страшном Яд-гуру, ехавшим с прекрасной незнакомкой верхом на огромном
грифе.
Слух дошел до Лу-дона, и верховный жрец немедленно допросил очевидцев.
Убедившись в том, что те не лгут, он спросил, в какую сторону направлялась
эта пара, и, получив ответ, решил, что Тарзан идет в А-лур, чтобы
присоединиться к Я-дону. Этого ни в коем случае нельзя было допустить. И
Лу-дон созвал совет Пал-ул-дона. Совещание длилось два часа, был разработан
план действий. Затем верховный жрец вызвал Пал-сата, который явился в одежде
воина.
— Отлично! — воскликнул Лу-дон при виде Пал-сата. — Даже твои рабы
не узнают тебя. Не теряй времени, Пал-сат, действовать нужно быстро. Теперь
все зависит от тебя. Мужчину по возможности убрать, а женщину непременно
доставить живой. Понял?
— Да, повелитель, — ответил жрец и удалился.
Рядом с Кор-ул-я находилось необитаемое ущелье, в котором Я-дон решил
сосредоточить свою армию для нападения на А-лур. Руководствовался он при
этом двумя соображениями. Во-первых, он сможет сохранить свои планы в
секрете от врага и получит преимущество при внезапном нападении с
неожиданного направления. Во-вторых, важно было увести людей подальше от
дворца, где распускались всякие слухи, из-за которых в рядах Лу-дона уже не
раз назревал раскол.
Таково было положение дел, когда охрана с вершины скалы заметила
огромного грифа с двумя людьми на спине. В первый миг Я-дон и военачальники
не поверили сообщению. Я-дон решил удостовериться самолично и поднялся на
скалу, откуда и в самом деле увидел верхом на грифе двух человек, мужчину и
женщину. Вглядевшись в мужчину, он не поверил своим глазам.
— Это он! — воскликнул Я-дон. — Сам Дор-ул-ото! Гриф и его всадники
услышали восклицание, но слов разобрать не смогли. Зверь взревел и помчался
на звук. Я-дон с воинами поспешили в укрытие.
Во избежание ненужного конфликта Тарзан постарался повернуть грифа
назад, тот разъярился и минут пять еще бесновался, прежде чем Тарзану
удалось приструнить его. Угомонился зверь под деревьями, на которых укрылись
Я-дон с воинами.
— Мы друзья! — закричал Я-дон. — Я — Я-дон, вождь А-лура. Мы все
поклоняемся Дор-ул-ото и просим помощи в справедливой борьбе с Лу-доном.
— Так он еще не свергнут? А я думал, что ты уже король Пал-ул-дона.
— Нет, — помрачнел Я-дон. — Люди боятся верховного жреца. Во дворце
появился человек, который выдает себя за Яд-бен-ото. Воины страшатся его. Но
я уверен, что победа будет за нами.
Тарзан задумался.
— Я-дон был одним из немногих, кто верил в меня, — произнес он
наконец. — Я у него в долгу. Я пойду с тобой, Я-дон. Скажи, что требуется
от Дор-ул-ото?
— Он должен пойти со мной мимо селений в Я-лур, чтобы все жители
видели его рядом с Я-доном.
— По-твоему, они поверят в меня? С какой стати? — спросил Тарзан.
— Кто посмеет сомневаться в том, кто едет верхом на грифе! Такое под
силу только настоящему богу! — ответил старый вождь.
— А кто позаботится о моей подруге, если мы отправимся в А-лур? --
обеспокоился Тарзан.
— Она останется в Я-луре с принцессой О-ло-а и моими женщинами, --
ответил Я-дон. — С ними она будет в безопасности. Скажи, что ты пойдешь с
нами, о, Дор-ул-ото, подари мне это счастье. С северо-востока на А-лур
движется мой сын Та-ден. Если мы нападем под предводительством Дор-ул-ото,
победа будет обеспечена.
— Пусть будет так, как ты сказал, Я-дон, — ответил Тарзан. — Но
сперва накорми моего грифа мясом.
— В лагере мяса навалом. От нечего делать мои воины только и знают,
что охотятся.
— Хорошо, — сказал Тарзан. — Пусть принесут да побольше.
Мясо вскоре прибыло, его положили на землю на некотором расстоянии.
Тарзан соскочил со спины зверя и стал кормить прямо из своих рук.
— Проследи за тем, чтобы мясо у него не переводилось, — попросил он
Я-дона. — Иначе он будет неуправляемым.
Утром, накануне выступления, Тарзан пошел проведать грифа. Зверь
оказался на прежнем месте, рядом с ним лежали обглоданные кости — все, что
осталось от льва и антилопы.
По пути в Я-лур отряд проходил через селения. Я-дон не ошибся: все без
исключения жители уверовали в истинность Дор-ул-ото.
На подходах к Я-луру к отряду пристал незнакомый воин. О себе он
сказал, что пришел из отдаленной деревни с юга и что с ним плохо обошлись
Лу-дон и его жрецы. Я-дон, который был рад любому пополнению, принял его в
отряд.
Теперь возник вопрос, что делать с грифом по прибытии в город. Тарзан с
трудом удерживал зверя, норовившего напасть на всякого, кто оказывался
вблизи. Постепенно гриф стал привыкать к присутствию хо-донов, но те на
всякий случай держались от него подальше. Хо-донов ничуть не вдохновляла
перспектива появления чудовищного зверя на улицах города. Наконец, было
решено поместить грифа в обнесенное стенами место внутри дворцового сада.
Тарзан сам завел его туда. Грифу бросили побольше мяса и оставили его
там.
Я-дон отвел Тарзана и Джейн к принцессе О-ло-а, которая, едва увидев
его, бросилась на колени. Там же оказалась и Пан-ат-лин, обрадовавшаяся
встрече. От О-ло-а Тарзан узнал, что Та-ден вернулся. О-ло-а станет его
женой после окончания битвы за А-лур.
Воины стекались в город со всех сторон. Весть эту послали Та-дену,
отряд которого стоял в нескольких милях от А-лура.
Пришло время расстаться с Джейн. Она оставалась под опекой О-ло-а,
Пан-ат-лин и охранников дворца. С легким сердцем Тарзан попрощался с Джейн и
пошел за грифом, уверенный в безопасности жены,
У А-лура Тарзан отпустил грифа за ненадобностью. Началось наступление
на город.
¶ГЛАВА XXIII§
Под покровом ночной темноты из дворца Я-лура в храм крадучись пробрался
воин. Он направился в ту часть здания, где проживали младшие жрецы.
Появление воина не вызвало подозрений, поскольку вооруженные люди часто
наведывались в храм. Он подошел к комнате, где после вечерней трапезы
собрались жрецы.
Как и все в Пал-ул-доне, воин знал о натянутых отношениях между дворцом
и храмом в Я-луре. Я-дон терпел присутствие жрецов и позволял им совершать
жестокие жертвоприношения только из уважения к вековым традициям хо-донов.
Всем было известно, что Я-дон ни разу не посетил храм, а верховный жрец
никогда не появлялся во дворце.
Ночной посетитель также знал об этом, знал даже то, чего не мог знать
рядовой воин. Поэтому он и пришел в храм в поисках помощи.
Войдя в комнату жрецов, он поприветствовал присутствовавших в
традиционной для Пал-ул-дона манере и в то же время сделал знак рукой, смысл
которого был известен лишь посвященным.
Таких жрецов, заметивших и понявших знак, нашлось несколько. К
пришельцу приблизились двое и повторили жест. Они обменялись парой фраз,
затем воин вышел из комнаты. Немного погодя следом за ним вышел и первый из
подошедших, а вскоре и другой.
Троица прошла в небольшую комнату, дверь которой, как и комнаты женщин,
проживавших в дворце, выходила в коридор. В одном из помещений находилась
Джейн, спавшая там одна. По концам коридора стояла охрана.
Дворец безмолвствовал, погруженный в сон. Там, где правил Я-дон,
ложились и вставали рано. Здесь не бывало диких оргий, столь частых во
дворце А-лура. По сравнению со столицей, Я-лур был спокойным, тихим городом.
И тем не менее, у каждого входа стояли часовые.
Караульные посты состояли всего из пяти человек, причем бодрствовал
лишь один, а четверо спали. Так оказалось и на сей раз, когда двое,
разделившись, направились каждый в свой конец коридора. Назвав пароль, они
сменили на вахте часовых, которые без лишних вопросов с радостью уступили им
свои места. После этого в коридор вышел третий, и все вместе они двинулись к
комнате жены Тарзана. Один из них был тем самым, который втерся в отряд
Я-дона. Лиц его сообщников видно не было, ибо жрецы не снимают маски перед
посторонними.
Они тихо открыли дверь и вошли. На груде мехов в углу спала Джейн
Клейтон. На полу лежали коврики. Вошедшие ступали бесшумно. Один из них
поднял коврик и накинул на голову спящей, другой подскочил к ней и зажал ей
рот, чтобы та не закричала. Затем Джейн связали руки и ноги. За все это
время не было произнесено ни звука.
Поставив женщину на ноги, они грубо толкнули ее по направлению к окну,
выходившему в сад. Джейн идти отказалась. Разозлившись, они были готовы
применить силу, но не осмелились, опасаясь гнева Лу-дона. Пришлось поднять
ее и нести на руках.
Джейн отбивалась как могла, но им удалось протиснуть ее через окно, где
снаружи их уже ждали двое жрецов из храма.
Прямо под окном начинались ступеньки, ведущие к реке. Здесь их ждала
лодка.
Положив женщину в лодку, Пал-сат сел за весла. Предатели, исполнив
работу, вернулись в храм, а Пал-сат поспешил в А-лур, гребя что было сил.
Между тем к А-луру стягивались воины Я-дона. Тарзан со своим отрядом
должен был войти в храм через потайной ход. Проникнув незаметно в город,
Тарзан с людьми устремился к началу хода. Человек-обезьяна был уверен в
успехе предстоящей операции, несмотря на малочисленность своего отряда.
Я-дон в это время находился у ворот, чтобы вовремя обеспечить
подкрепление, а Та-ден со своими воинами наступал с севера. По замыслу
Я-дона, участие Дор-ул-ото в военных действиях имело важное значение с точки
зрения морального фактора, ибо многие воины Лу-дона пребывали в
нерешительности.
Среди жителей Пал-ул-дона бытовала пословица, гласившая примерно
следующее: "Идя по правильному пути, можно и заблудиться". Она оказалась
вполне применимой к Я-дону и его божественному соратнику.
Тарзан, лучше всех знавший расположение коридоров и имевший при себе
фонарь, ушел далеко вперед, оторвавшись от отряда. В этом не было ничего
странного, поскольку он привык сражаться в одиночку, надеясь лишь на
собственную хитрость и силу.
Очутившись в верхнем коридоре, где находились комнаты Лу-дона и жрецов,
он увидел двух воинов, тащивших сопротивлявшуюся женщину с кляпом во рту.
Тарзан мгновенно узнал свою жену. Из груди Тарзана вырвалось грозное
рычание, и он бросился на обидчиков. Державший женщину воин обернулся, узнал
Тарзана и в испуге прокричал что-то в маленькую комнату, перед которой
стоял. Горевший жаждой мести Тарзан настиг его в два прыжка, отшвырнул в
сторону фонарь и выхватил нож. С яростью разъяренного быка налетел он на
Пал-сата. Тот резко шагнул назад, вжимаясь в стену, и в тот же миг Тарзан
почувствовал, как из-под ног уходит опора и он летит вниз, в кромешный мрак.
Над головой раздался звук задвигаемой плиты. Итак, Тарзан снова оказался
пленником храма Лу-дона.
Попав в темницу, Тарзан застыл в неподвижности, остерегаясь невидимых
ловушек. Вскоре глаза его привыкли к темноте, и он увидел слабый луч света,
проникавший откуда-то сверху. Тарзан напряг слух, пытаясь установить, в
каком направлении унесли Джейн, но не услышал ни звука.
Через какое-то время, освоившись в темноте, Тарзан определил, что
находится в маленькой клетушке, футов пятнадцать в длину. В центре пола
камеры была установлена ловушка, так что он мог передвигаться только вдоль
стен. В темнице имелось два выхода, закрытых наглухо.
Пал-сат доставил Джейн к Лу-дону. От удовольствия верховный жрец
облизал свои тонкие губы и потер руки.
— Молодец, Пал-сат! — похвалил он. — Тебя ждет награда. Если бы еще
поймать самозванного Дор-ул-ото, то весь Пал-ул-дон был бы у наших ног!
— Повелитель, он пойман! — воскликнул Пал-сат.
— Что?! — опешил Лу-дон. — Тарзан Яд-гуру здесь? Ты его убил? Говори
скорей, Пал-сат!
— Я взял его живым, Лу-дон, мой повелитель. Он в ловушке.
— Умница, Пал-сат...
В этот момент в комнату вбежал перепуганный жрец.
— В коридорах полно воинов Я-дона! — закричал он.
— Ты с ума сошел! — возмутился Лу-дон. — Храм и дворец заняты моими
людьми.
— Я го
...Закладка в соц.сетях
