Жанр: Электронное издание
stoljar
...азубренными шипами ныряли
чудовищные стрекозы: вероятно, с полметра, выпуская кинжалы когтей.-
Любек, данные на шестое июня,- откомментировал диктор.- Апокалипсис,
население город покинуло...- А затем я увидел Париж, охваченный паникой,
гомерическое нашествие жаб на пригороды Миннеаполиса, вымершие кварталы
Нью-Йорка, где бушевала холера, и еще какие-то города и брошенные
поселения. И повсюду - железо, чудовища, вспышки болезней.
Я не знаю, сколько эта демонстрация продолжалась: вероятно, недолго,
но мне показалось, что - целый час. Наконец, появился лик ведьмы,
терроризирующей Афины, а затем - иероглифы, и Флавиан небрежно выключил
телевизор.
- Прекрасная операторская работа,- сказал он.- Цвет, изображение,
панорамы, японцы это умеют. Между прочим, во время съемок погиб режиссер.
Пожран його-його, не успели подхватить с вертолета.
Он беззвучно похлопал ладонью по подлокотнику.
- Патриарх о вашей деятельности осведомлен? - спросил я.
- Патриарх, разумеется, знает о том, что мы существуем. Но с другой
стороны, мы по статусу - довольно независимое подразделение.
Служба безопасности церкви - так это называется. Свои методы, свои
магические приемы. Интересно, что некоторые идут еще со времен Царства
Израилева. Ведь с так называемыми Пришествиями приходилось бороться еще
тогда. И тогда еще разработаны были определенные ритуалы: заклинания,
заговоры, разная мистическая дребедень. И потом это все копилось и
отшлифовывалось тысячелетиями. Ничего, как видите, оправдывают себя. Ну а
сам Патриарх - зачем ему знать подробности...- Флавиан улыбнулся мне,
точно сообщнику, поведя ладонью по воздуху, сделал обтекаемый жест и,
нажав пару клавиш на элегантной панели селектора, как о чем-то давно
обговоренном, распорядился.- Люций? Давайте...
Дверь сразу же отворилась, и, как заключенная, держа руки сцепленными
за спиной, по ступенькам спустилась Рита, сопровождаемая громоздким
шофером. Выглядела она довольно прилично: в джинсах, в блузке, с немного
отрешенным лицом, посмотрела на кресло, которое было, наверное, для нее
подготовлено, но прошла не к нему, а к стулу, стоящему в отдалении.
Села и тут же нагнулась вперед - изучая меня, как будто раньше не
видела.
Глаза ее заблестели.
- Я это так и представляла себе,- сказала она.- Разумеется, дьявол и
не похож на черта с рогами. Человек - вызывающий симпатию и любовь. И
однако, печать Сатаны на нем явственно различима...- Она вдруг вся
напряглась и выбросила вперед правую руку. Пальцы, стиснувшиеся в щепоть,
прочертили пылающий крест по воздуху. А под кожей лица набрякли синие
вены.- Изыди, Сатана!..- Она совершенно преобразилась: кости носа и
челюстей заострились, точно в агонии, выступили изогнутые клыки над нижней
губой, и начесы волос зашевелились, как черви.- Изыди!.. Сгинь!..
Развейся!.. Провались в огнедышащую геенну!..
Ногти, видимо, покрытые чем-то, немного светились. И казалось, что
она сейчас бросится на меня. Жестяные острые плечи, во всяком случае,
выдвинулись.
- Достаточно,- сказал я.
Флавиан тут же звонко и как-то замысловато пощелкал пальцами. Точно
высыпал короткую ксилофонную трель. И тогда Рита остановилась,
распрямившись на стуле, а потом вдруг осела, как будто полностью
выключенная.
Глаза ее потускнели.
Клочья огненного креста догорали в воздухе.
А ничуть не взволнованный Флавиан повернулся ко мне - с приветливой
выразительностью.
- Вы можете побеседовать с ней,- любезно разрешил он.- Не
стесняйтесь, поговорите, она ответит на все ваши вопросы.
Он медленно улыбнулся.
И однако, улыбка его застыла, потому что я спокойно положил ногу на
ногу.
И в свою очередь медленно улыбнулся.
- А теперь послушайте меня, Флавиан. Вы подходите к этому делу не
так, как надо. Некрасиво, да и бессмысленно прибегать к шантажу.
Это только ухудшит и без того тяжелую ситуацию. Что вы заложили в
нее, какие программы? "Ненависть", "любовь" и, наверное, еще "подчинение".
Вы напрасно это сделали, Флавиан. Вы не представляете все-таки, с чем
конкретно столкнулись. Я заранее чувствую ваши оперативные разработки. Вы
сначала продемонстрировали мне знаки Пришествия, Флавиан, и, наверное,
будете теперь убеждать, что это - катастрофа для человечества. Что служу я
не Богу, а Дьяволу, поддавшись на искушение, и что мой человеческий долг -
теперь сотрудничать с вами. Вы, конечно, особенно будете настаивать на
сотрудничестве.
И, по-видимому, у вас самая благородная цель: Царство Божие на земле,
сошествие благодати. А с другой стороны - давление, типичное для
спецслужб. Слежка, шантаж, угрозы. Так, Флавиан? - Флавиан, по-моему,
намеревался что-то сказать, но я быстро поднял ладонь, остановив
возражения.- Так вот, начинать надо с себя, Флавиан. И учтите, я не
предлагаю вам теологический диспут. Я не собираюсь с вами ничего
обсуждать, а тем более торговаться по какому бы то ни было поводу. Я
сейчас заберу эту женщину, и мы просто уйдем. Понимаете, мы уйдем, а вы не
будете нам препятствовать. И тогда вы, быть может, останетесь живы. В
противном случае - вряд ли...
Во мне все дрожало.
Флавиан, как будто в задумчивости, опустил глаза.
- Не советую,- очень тихо и вежливо сказал он.- Вы еще не
представляете всех наших возможностей. Мы ведь тоже не мальчики, у нас -
тысячелетняя практика.
Он как-то странно, точно младенец, причмокнул. Просияла огнем
голубоватая капля на перстне. Тут же каменная плита за спиной его
повернулась, и из ниши выскочили два человека в зеленых одеждах. Это были,
наверное, специально подготовленные монахи: капюшоны, веревки,
охватывающие тренированные тела. И у каждого на груди, точно кровь, алела
звезда Соломона. Вероятно, как средство против дьявольского наваждения.
Они оба сейчас же, пригнувшись, ринулись на меня, и зеленые рясы на спинах
вздулись бычьими пузырями: - Й-й-й-е-го-о-о!.. А-а-а!..- Но красивый
прыжок их замедлился, точно в воде, и они поплыли по воздуху, колебля
рукава облачения.
Будто рыбы в аквариуме.
- Как включается "подчинение"? - сухо спросил я.
Флавиан не мог оторваться от страшноватых фигур, зависших над полом.
Губы его шевелились.
- Вам все равно не уйти - монастырь окружен, подтягиваются части
спецназа...
Впрочем, поймав мой взгляд, он нацарапал что-то в открытом блокноте.
Слово было знакомое.
- Фата-моргана...- негромко сказал я Рите.
И она немедленно вспрянула, вытянувшись по стойке "смирно".
- Да, господин учитель.
Глаза у нее были пустые.
- Пойдешь со мной - не отставать, более ничьих приказов не слушать.
- Да, господин учитель.
Флавиан потряс головой.
- Зря вы это,- сказал он с гримасой откровенной досады.- У вас все
равно не получится. Очень жаль, могли бы договориться...
Кажется, он был искренен.
Мы поднялись на первый этаж и прошли сквозь паноптикум выдвигающихся
навстречу охранников. Все они были в просторных зеленых одеждах и держали
кто автомат, а кто - меч с коротким расширенным лезвием.
Непонятно, зачем им такие мечи понадобились. Нам они не мешали. Я
лишь время от времени сторонился, чтоб не напороться на кончик. Рита тоже
лавировала достаточно ловко. Она двигалась быстро, упруго и, кажется, без
тени сомнения. Я сказал: - Не называй меня "господин учитель", просто
Сергей.- Слушаюсь, господин Сергей, - ответила Рита.- И без "слушаюсь", и
без "господина", пожалуйста,- Да, Сергей, я вас поняла...- Удивительная
безмятежность чувствовалась во всем ее облике. Я немного напрягся и как бы
ее глазами увидел себя: ослепительный, властный великолепный хозяин, тот,
кто обладает правом и миловать и казнить, и кому так легко и сладостно
подчиняться. Вероятно, следовало ее тут оставить.
Она была безнадежна.
Я скомандовал, касаясь ее плеча:
- Быстрее!..
Снаружи уже стемнело. Летние крупные звезды горели над монастырем.
Выделялись на фоне их ровные крепостные стены. Двор был полон людьми,
одетыми в комбинезоны. Заползал неизвестно откуда взявшийся транспортер,
и, как пух одуванчиков, с него тихо соскальзывали солдаты.
Вероятно, спецназ, обещанный Флавианом.
Ерунда, я не боялся никакого спецназа. Две секретные службы
соперничали из-за меня в Париже, и потуги обеих распались, как дряхлая
паутина.
И здесь будет - то же.
Я абсолютно не волновался.
Но когда мы пересекли этот зачарованный двор и уже миновали ворота,
распахнутые навстречу еще одному бронированному чудовищу, над громадой
монастыря вдруг раздался тягучий медный удар, и хлестнули сквозь вечернюю
тишину несколько выстрелов.
Рита сразу остановилась.
- Бежим!..- крикнул я.
Флавиан, вероятно, не хвастал. Они действительно многому научились.
Я не знаю, как ему удалось разодрать пелену колдовства, но какая-то
чугунная тяжесть обрушилась мне на спину. Шлепнул прямо в лицо мелкий
гравий покрытия, резь железных когтей распространилась по легким.
Я едва смог вздохнуть, чтобы не погрузиться в беспамятство. А когда я
кое-как приподнялся под грохот пальбы, то увидел, что Рита лежит, как
будто обнимая дорогу, руки у нее раскинуты по комковатому грунту, а
тряпичное тело расслаблено и безжизненно скомкано.
Рита была мертва. Я это сразу же понял. И, наверное, я что-то крикнул
в эту минуту. Я, наверное, крикнул что-то отчаянное, не помню. Но я помню,
что со всего размаха ударил кулаком по земле, и земля тут же треснула, как
корочка теста. Черная зигзагообразная впадина устремилась к монастырю -
она слабо гудела внутри и на глазах расширялась, торопливо потек из нее
едкий дым, и вдруг глыба строения как будто сложилась посередине. Купола
со стуком ударились друг о друга, палец звонницы отчетливо заколебался. А
затем монастырь провалился, точно его дернули снизу - донесся протяжный
взрыв, огненное тусклое облако поднялось над местом провала, колыхнулась
земля, и буран, перемешанный с пеплом, швырнул меня на обочину...
Здесь было тихо. Ласкали воду черные ивы, свежестью дышала река, и
подрагивал в зыбкой ее глубине изогнутый ясный месяц. Теплый звездный
шатер раскинулся над равниной. Звезд, казалось, было какое-то немыслимое
количество - ярких, чистых, как будто промытых дождями. Они складывались в
изломы созвездий и чуть меркли, спускаясь до кромки дальнего леса.
Удивительное ночное безмолвие, пряный запах травы. И лишь с темного
горизонта докатывалась возня фырчащих моторов - вялый стук, и, как спицы,
ощупывали небосвод прожекторные лучи.
Вероятно, там разворачивались сейчас воинские подразделения.
- Танки, кажется,- сказал я, невольно прислушиваясь.
А поднявший голову Зоммер равнодушно ответил:
- Да, по-моему, десятка полтора или два. Но пока они еще сюда
доползут, пока разберутся. Успеете скрыться. У вас вся ночь впереди.- Он
внезапно чихнул и поежился, видимо, от речной прохлады. А потом извлек из
кармана мятый платок и прижал его к опухшему дряблому носу.
Глаза у него заслезились.- Кажется, простудился,- невнятно сказал
он.- Знобит что-то, этого еще не хватало.- Посмотрел на платок и издал
трубный звук носовыми проходами.- Ладно, все равно уже недолго осталось.-
Он засунул платок в карман.- Вы, однако, теперь не слишком полагайтесь на
промысл Божий. Танки танками, с ними вы, наверное, справитесь, но в
дальнейшем вам следует избегать таких ситуаций. Потому что возможности
ваши будут несколько меньше.
- Несколько - это насколько? - без особого интереса спросил я.
Зоммер пожал плечами.
- Откуда я знаю? Я уйду, и, соответственно, магический источник
ослабнет. Разумеется, вы сможете творить какие-то чудеса, но, как я
понимаю, довольно-таки ограниченного масштаба. Там - пройти по воде,
воскресить, быть может, кого-нибудь. В общем, разные мелочи, не слишком
существенно...- Он слегка на меня покосился, почуяв, наверное,
промелькнувшую мысль, и лицо его выразило некоторое удивление. Вздернулись
белесые брови.- Нет, мон шер, этого как раз не получится. И психические и
телесные повреждения слишком уж велики. К вам вернется безумная больная
уродина. Подождите немного, встретитесь на Страшном суде. Там физический
облик не будет иметь значения. Да и зачем это вам?..
Он снова звонко чихнул. Его белый летний костюм чуть светился,
казалось, на фоне обрыва. Пух волос окаймлял нежную детскую лысинку.
Прожужжало над головой какое-то насекомое.
- Действительно,- сказал я.- Вероятно, вы правы, не следует цепляться
за прошлое. Вы мне лучше ответьте вот на такой вопрос: разумеется,
физическое бессмертие теперь отменяется, - меня можно убить, меня можно
теперь действительно уничтожить.
Ну а все-таки - что случится потом? Я воскресну, как Иисус, или,
может быть, смерть является окончательной? Чем я лично располагаю в
Царстве Земном, как мне быть и на что мне теперь надеяться?
Зоммер немного подумал.
- Каждый раз одна и та же история,- сказал он.- Для того, чтоб хоть
что-то понять, приходится вочеловечиваться. А вочеловеченность, в свою
очередь, приводит к мученическому финалу.
В лучшем случае - к отторжению, к одиночеству среди людей. И такая
судьба, по-видимому, неизбежна. Я не знаю, по правде, что вам сказать.
Вы, наверное, можете стать основоположником новой религии. Стать
пророком, ведущим фанатичные толпы на штурм, и, быть может, воздвигнуть в
итоге еще одну земную Империю. Например, Империю Братства и
Справедливости...- Зоммер скривился.- К сожалению, это все уже было. А с
другой стороны, вы можете и просто угаснуть. И никто никогда не узнает о
вас. Только странные слухи, только некие путаные легенды. Между прочим,
такой исход гораздо правдоподобнее. Но и в том и в другом варианте то, что
вы на своем языке называете нетленной душой и что, в сущности,
представляет собой прикосновение Бога, неизбежно вольется в космическую
пустоту - став и частью и целым, и Богом и Человеком одновременно.
В этом смысле вы, конечно, бессмертны. Впрочем, как и все остальные.
Он махнул, отгоняя от себя что-то зудящее.
- Так, наверное, в этом и заключается наше предназначение? - спросил
я.- Чтобы стать и Человеком и Богом одновременно? Чтоб отдать свою душу
вечности, которая - пустота? То есть, Богу, как мы ее называем...
- Может быть,- сказал Зоммер, оглядываясь.- Только надо учесть, что
вечность к этому равнодушна. И не следует неизбежность считать выбором
осмысленного пути. Вы, наверное, понимаете, что выбора как такового не
существует.- Он потрогал мизинцем, по-видимому, вспухший укус и добавил,
непроизвольно передернув плечами.- Собственно, мне пора. Сыро, холодно,
комары совсем одолели...
Звучно шлепнул себя по шее раскрытой ладонью.
- Прощайте,- сказал я.
Зоммер на меня даже не посмотрел,- он зевнул, опять непроизвольно
поежился, и вдруг тело его начало стремительно истончаться - провалились
глаза и щеки, сморщились дряблые уши. Что-то хрупнуло, наверное,
отслоившись в скелете, соскочил, будто тряпка, излишне свободный пиджак,
съехала клетчатая рубашка - высохшая тощая мумия, скаля зубы, опрокинулась
с валуна, и ее подхватили, спружинив, густые заросли иван-чая. Чернели
дыры в области носа, а на край желтой кости, очерчивающей глазной провал,
осторожно уселась ночная серая стрекоза и задергала пленками крыльев,
по-видимому, приспосабливаясь.
Шумный протяжный вздох прокатился над луговыми просторами. Задрожал в
реке месяц, и бурно вырвались из ивняка какие-то птицы.
Даже комары отлетели.
Я зачем-то потрогал коричневую спеклость предплечья, и оно
развалилось, как будто источенное тысячелетиями. А качнувшийся череп осел
глубже в заросли.
И все стихло.
Тогда я поднялся и неторопливо побрел по песчаному берегу. Сонно
струилась вода, чуть морщинила гладь высовывающаяся лапа коряги,
доносилось издалека рычание мощных двигателей - это выдвигалась из района
монастыря танковая колонна.
Вероятно, она уже приняла походный порядок, и сейчас могучий
бронированный клин надвигался на замершую в обмороке речную излучину.
Меня это, впрочем, не волновало.
Впереди была ночь, и я знал, что она укроет меня от преследования.
Времени было достаточно.
Потому что над лесом, чернеющим в отдалении, затмевая все остальное,
как над новым Вифлеемом, загорелась утренняя живая звезда...
Поділитися у соцмережах
