Жанр: Электронное издание
stoljar
...метил двух молодых людей, деловым быстрым шагом пересекающих ширь
вестибюля.
Оба они были в приличных серых костюмах, в чисто-белых рубашках и
даже при галстуках. И они отрывисто переговаривались на ходу, поглощенные
якобы какими-то своими проблемами. Оба не обращали на меня никакого
внимания, но я сразу же, как ударенный, понял, что - это за мной.
И Октавия тоже, наверное, поняла, потому что сказала казенным
непререкаемым тоном:
- Спокойно! Не вырывайся!
И тогда я внезапно сообразил, что она не случайно просунула мне руку
под локоть, что она очень мягко и незаметно согнула мне кисть руки и что я
зафиксирован крепким профессиональным захватом.
В изумлении я посмотрел на нее, а Октавия, подняв брови, сухо
предупредила:
- Гостиница окружена. Сопротивление бесполезно...
У нее даже лицо изменилось: то, что раньше я принимал за страстность,
обернулось жестокостью, а сияющие колдовские глаза окатывали презрением.
И держала она меня очень уверенно - надавила на кисть, и боль
опоясала мне запястье. Вероятно, Октавия демонстрировала, что будет, если
я начну вырываться. Вырываться поэтому было бессмысленно. Душная знакомая
ненависть подступила мне к горлу. На мгновение перед взором мелькнуло:
покрытый пламенем вестибюль, сизый воющий дым, прорывающийся сквозь окна и
двери, и обугленная Октавия, как головешка, валяющаяся у фонтанчика. Уголь
вместо лица, запах горелого мяса. Я не мог сделать этого, что бы мне ни
грозило. Предыдущего раза мне было вполне достаточно.
И не знаю уж как, но я переплавил ненависть во что-то другое, и без
всякого напряжения разогнул железную кисть, и легонько толкнул Октавию,
чтоб она не мешала, и Октавия отлетела, ударившись о горку с цветами.
Мышцы у меня были словно из сверхпрочного сплава. Кто-то обхватил
меня сзади и, как Октавия,- рухнул, шмякнувшись телом о стену.
Раздался сдавленный хрип.
Все произошло очень быстро.
Молодые энергичные люди, развернувшись на шум, разом сунули руки под
мышки, наверное, за оружием, а Октавия, даже не поднимаясь, выхватила
откуда-то пистолет, и зрачок его глянул мне будто в самое сердце.
- Не двигаться!..
Мне нужны были две-три секунды, чтобы убраться отсюда. Трех секунд
мне, пожалуй бы, хватило с избытком. Я уже представлял обстановку:
огромный диван и комод. Возникала в груди знакомая тяга перемещения.
И, однако, у меня не было этих двух-трех секунд. Нужная картинка
квартиры почему-то не возникала. Расплывались детали, Октавия давила
указательным пальцем курок, и, наверное, выстрел мог грянуть в любое
мгновение.
- Руки за голову!..
Но как раз в это время дверь конференц-зала открылась и оттуда
выскочил Баггер также с пистолетом в руках и, по-моему, даже не целясь,
выстрелил в распластанную по горке Октавию.
Пах!.. Пах!.. Пах!..
Правда, это было все, что он успел сделать. Молодой человек, который
поближе, тоже выхватил пистолет, и на белой рубашке Баггера возникли
кровавые пятна.
Пах!.. Пах!.. Пах!..
Грохот выстрелов наполнял вестибюль. Треснуло и вывалилось стекло,
отделяющее террасу. Разлетелся плафон, бабахнули по стенам осколки.
- Бегите, Серж...
Баггер лежал на спине, и тупые ботинки его конвульсивно
подергивались.
И подергивалась обстановка квартиры, которую я пытался представить.
Я не чувствовал, что способен через пространство шагнуть туда. Этот
чертов конвейер пальбы, наверное, взбаламутил сознание. Я никак не мог
по-настоящему сосредоточиться.
Пах!.. Пах!.. Пах!..
Как во сне я видел, что парни, застрелившие Баггера, поднимая свои
пистолеты, медленно поворачиваются ко мне, а из узкого коридорчика
выдвигаются еще, сразу трое, и такими же точно жестами засовывают руки под
мышки.
У меня оставался единственный выход.
Я рванулся налево через выбитое пулей стекло и с размаху упал на
железные перила террасы. Показались - веселая разнобоица крыш, трубы,
трубы и Эйфелева башня над ними.
Это был десятый этаж.
Висело жидкое солнце.
- Стой!.. Куда?..
Молодые люди проламывались на террасу.
Однако я уже перевалился через перила, и меня подхватил теплый
свистящий воздух...
Демонстрация свернула к Адмиралтейству и застопорилась на трамвайных
путях, которые прижимались к саду. Леха сразу же опустил транспарант и
сказал, оборачиваясь, недовольным голосом: - Ну вот, опять маринуют...-
Лицо его исказилось. Он подумал и сунул круглую палку Жаконе, который
бессмысленно озирался.- На, пока подержи! - А почему это я? - резонно
поинтересовался Жаконя.- А потому что ближе стоишь. Держи, не качайся!..-
Жаконя обнял транспарант и двумя руками, как тонущий, схватился за
перекладину.- Дык, это самое... Хорошо жить, ребята...- Он действительно
ощутимо покачивался, и костыль, упирающийся в асфальт, оказался не
лишним.- Да здравствуют советские инженеры!..- Между тем Леха извлек из
внутреннего кармана бутылку, примерно ноль восемь, и умело, пройдя по
пробке ключом, с хлюпом вытащил ее пластмассовую заглушку. Деловито
повернул бутылку наклейкой вперед.- Так что, из горла примем или как
культурные люди? - Есть, есть посуда! - немедленно откликнулся кто-то. Тут
же образовались стаканчики, запахло отвратительным алкоголем, однако
выпить не удалось - как из под земли вырос встревоженный Хеня и сказал
умоляющим голосом, где вместе с тем чувствовались и командирские
интонации.- Ну ребята! Ну мы же вчера договаривались!..- Он насколько мог
широко развел руками.- А что такое? - спросил недовольный Леха.- А такое,
что договаривались, когда - выйдем с площади.- Дак застряли же, застряли -
значит, не виноваты...- Леха с тонким прихлебом высосал из стакана
портвейн, крякнул, хмыкнул, выдохнул свежак перегара и с удовлетворением
слил в стаканчик остатки. Лицо у него прояснилось.- Ну что, Хеня, будешь?
- Чувствовалось, что Хеня заколебался, и тем не менее принял стакан в
ладонь, и втянул носом воздух, оценивая содержимое.
- "Иверия",- уважительно констатировал он.- Раскопали "Иверию", где
это вы, ребята? - Места надо знать,- ответил Леха.- И между прочим, вот ты
подумал бы как парторг: обеспечивать надо трудящихся, делать
централизованно, вышел, значит, на демонстрацию - получи бутылек. Вот и
явка тогда образуется стопроцентная...- Рита рядом со мной неожиданно
засмеялась.
- Ладно-ладно, ты эти шуточки брось,- официальным тоном посоветовал
Хеня.- Надо все-таки разбираться, как можно шутить и как нельзя.- А что я
такого сказал? - А - думать надо! - С оскорбленным достоинством Хеня выдул
стакан, тоже крякнул и вдруг побледнел всем лицом, диковато оглядываясь.
У него даже уши зашевелились.- А где транспарант?..- Вонвон-он!..-
откликнулись сразу несколько энтузиастов.- Сохранили твою фанеру!.. Жаконя
присматривает!..- Мы слегка расступились, чтобы не загораживать фигуру
Жакони, тот рыгнул, и в это время я вдруг заметил среди демонстрантов
Зоммера. Зоммер стоял с рабочими Металлического завода и о чем-то с ними
беседовал, держа в руках майонезную баночку. Вероятно, тоже расслабился по
случаю остановки. С его правого локтя свисала авоська, а расстегнутый плащ
обнаруживал светлый дешевый костюм. Мятый галстук у горла, старенькие
ботиночки. Ни дать ни взять - бухгалтер среднего предприятия.
Он почуял мой взгляд и тоже ответил взглядом, но - с тупым
равнодушием, как будто бы не узнав. Тем не менее у меня пробежала холодная
дрожь по телу. Я отступил на шаг. Рита, явно обеспокоенная, дернула меня
за рукав.- Что случилось, вспомнил что-нибудь нехорошее? - Ничего,-
отворачиваясь от Зоммера, сказал я.- Как это ничего? У тебя щеки
позеленели...- Говорю тебе: ничего.
Не трогай меня, не надо...
Кажется, Рита обиделась. К счастью, в эту секунду где-то впереди
грянул оркестр, демонстрация зашевелилась и двинулась по направлению к
площади.
Плотные сомкнутые шеренги оттерли Зоммера. Я надеялся, что -
навсегда.
Сердце у меня ощутимо постукивало. И поэтому когда из толпы вылез
Хеня и плаксиво начал настаивать, чтобы я хотя бы немного понес
транспарант - понимаешь, Жаконя нахрюкался, потеряет, мерзавец,- я
довольно-таки решительно ему отказал. Дескать, извини, дорогой, рука не
сгибается.
А слегка возбужденная Рита не к месту хихикнула.- Ладно,- сказал
обиженный Хеня.- Будет обсуждаться твоя работа, припомним.- И, увидев
Шаридова, шагающего с женой и с детьми, закричал, продираясь к нему через
шеренги идущих: - Подождите, Халид Ибрагимович, одну минуточку!..- А вслед
за Хеней вылез из толпы бодрый Леха и, потирая руки, со значением
подмигнул: - Ну что, деятели, сваливаем отсюда? - Неудобно, обещали пройти
с коллективом,- сказал я.- Неудобно на потолке отдыхать, одеяло спадает. В
общем, вы, как хотите, а мы всей конторой фью-ить!..- Леха сделал кому-то
из задних призывный жест и, как лезвие сквозь кисель, рванулся поперек
демонстрации. Мы с Ритой также начали диффундировать к краю.
Праздничный громадный портрет вождя взирал на нас с ближнего дома.
Занимал он пространство от крыши до первого этажа и, наверное,
создавал полумрак в закрытых им помещениях.- Посмотри,- толкнула меня в
бок Рита.- Что такое? - Ты - посмотри, посмотри! - Вероятно, материя на
портрете была довольно плохо натянута, прямо посередине его вздувался
пузырь, и от слабого ветра казалось, что вождь шевелит бровями. Зрелище
было забавное.
- Всего через год,- сказал я.- Через год он умрет, а потом это все
начнет постепенно разваливаться. Исчезнут партия, КГБ, а республики
образуют самостоятельные государства. Вся жизнь переменится.- Я и сам едва
верил своим словам.
Слишком уж нереальным казалось такое будущее. Пучина времени, десять
лет.- Ты меня, по-моему, все же разыгрываешь,- ответила Рита.- Ну откуда
ты можешь знать, тоже мне - прорицатель...- Она пожала плечами.- А чего бы
ты хотела больше всего? - спросил я.- В жизни или прямо сегодня? -
уточнила Рита.- Разумеется, в жизни...- Чтобы так было всегда...- Как
сейчас? - Ну да, как в эту минуту...
Она тихо царапнула меня ногтем по ладони. Обтираясь о куртки и о
плащи, мы выбрались из демонстрации. Вероятно, в преддверии площади
выходить уже было запрещено: вилась цепь ограждения и кучковались за ней
наряды милиционеров. Двое тут же направились в нашу сторону, а один
помахал рукой, приказывая вернуться. Рита в нерешительности остановилась.
Однако Леха, подняв над головой пятерню, завопил что-то вроде: - Да
здравствует наша доблестная милиция!..- и сержант показал нам тогда, что,
дескать, давайте быстрее. Им, наверное, лень было спорить по этому поводу.
На середине улицы я оглянулся: еле-еле бредущий Жаконя упорно пер
транспарант, а его самого поддерживал Бампер из технического отдела,
причем шли они оба как будто через болотную топь, и башка у Жакони
перекатывалась по груди, точно резиновая.
Он все же здорово нагрузился.
А с другой стороны к ним прислонился пухленький Зоммер - тоже,
видимо, обессилев, отфыркиваясь и пыхтя, и его перекашивала раздутая
посудой авоська.
Подготовился, значит.
Далее неторопливо подтягивались Валечка с Жозефиной.
Команда в полном составе.
- Нормально,- констатировал Леха, дождавшийся нас.
- Пока обошлось без потерь.- И прикрикнул, наверное, сжигаемый
нетерпением.- Давай-давай, мужики, шевелите конечностями!..
Светило майское солнце.
- А что это за энтузиаст? - кивая на Зоммера, спросил я.- Что за тип?
Он, вроде, раньше в наших мероприятиях не участвовал.
Леха осклабился.
- Кто, этот? Да, толковый мужик, у него с собой четыре фунфурика.
Ну? Пускай посидит, что нам, жалко?..
Он с большим удовольствием потянулся.
Я смотрел на вязкие толпы людей, продавливающиеся в створе улицы.
Колонна была бесконечной: она шла и шла под вопли диктора из
репродукторов.
В настоящий момент приветствовали славных советских ученых.- Рра!..
Рра!.. Рра!..- доносилось с площади. Точно ревело слоновье стадо.
Плескались флажки и гирлянды. Качались над головами воздушные шарики. Я
почему-то вспомнил доклад Дюваля. Одомашнивание человека, создание новых
инстинктов. Трансформация психики в систему примитивных рефлексов.
Индивидуум исчезает, отсчетом становится популяция. Генетическое единство
постепенно устраняет конфликты. Человечество замыкается в благостном
оцепенении.
Как-то так. Во всяком случае, близко к тексту.
- Ну ты что, совсем отключился? - Леха двинул меня кулаком.
Жил он, к счастью, недалеко, и когда мы всей гурьбой ввалились в
квартиру, то, конечно, первым делом разместили совершенно обеспамятевшего
Жаконю.
Положили его на диван, а заботливая Жозефина подоткнула подушку под
голову.
Набросили на него покрывало.
Жаконя только мычал, бессмысленные бельмы закатывались, и даже
телевизор, врубившийся вдруг на полную мощь, как ни рявкал, не мог его
потревожить.
Он лишь вялым движением навалил на ухо подушку.
- Убавьте звук,- посоветовала Жозефина.
Я уже схватился за ручку, чтобы ее повернуть, и в это время женщина,
появившаяся на экране, сказала:
- Передаем подробности катастрофы в Санкт-Петербурге.
По предварительным данным, погибло около тридцати человек.
Продолжается сильный пожар на заводе "Пластмассы и полимеры", от огня
взорвалась батарея, обеспечивавшая производственный цикл, около трех тонн
горючих веществ попало на землю. Жители ближайших домов отселяются. Район
катастрофы блокирован. Вместе с городскими пожарными действуют воинские
соединения...
После этого звук пропал. Появился из кухни Леха, сжимающий в руках
два фужера, и, уставясь в дрожащее прыгающее изображение, как ребенок,
обалдело спросил:
- А разве телевизор работает? А он уже неделю, как хрюкнулся...
Экран тут же погас, и на нем проступила стеклянная гладкая серость.
Я заметил, что и вилка в розетку, оказывается, не была воткнута. То
есть, электричество не поступало. Тогда я тихо скользнул в соседнюю
комнату и, дождавшись, пока Зоммер так же тихо просочится за мной,
посмотрел на него - еле сдерживаясь, стараясь не выплеснуть раздражения:
- Это ваша работа?
- Они пытались меня захватить,- сказал Зоммер.- Они нас опять
каким-то образом вычислили. Полагаю, что без поддержки церкви не обошлось.
Подтянули военных, наверное, особые подразделения.
Между прочим, я там заметил какой-то чудовищный огнемет. Вероятно,
они собирались залить квартиру напалмом. Извините, но как мне было еще
отвязаться от них? Я ведь даже не защищался, я просто отодвинул их в
сторону...
- Отодвинул? - с отчетливым клокотанием в горле переспросил я.
А задумчивый Зоммер похлопал мягкими веками.
- Вероятно, не стоит так волноваться по незначительным поводам. Если
вас укусил, например, какой-нибудь муравей, то вы сами смахнете их всех,
оказавшихся в это время на коже. Вы не будете разбираться, какой там
именно укусил. Разумеется, всех,- и половину при этом перекалечите.
Понимаете, это чисто инстинктивное действие.- Он смотрел сквозь меня, как
будто в какие-то дали. Было тихо, лишь раздавался за дверью негромкий
звяк. Вероятно, накрывали на стол в смежной комнате. Что-то пискнула
Валечка, что-то ответила Жозефина.
Мерной поступью протопал Бампер на кухню. Зоммер сжал смешные
маленькие кулачки.- Честно говоря, меня волнуют сейчас совсем другие
вопросы. Если вы не вернулись, значит, на квартире - "замок".
Вероятно, вас именно потому и отбросило в прошлое. В то же место, но
в совершенно другую точку отсчета. И вот это мне, извините, очень не
нравится. Я уже когда-то сталкивался с аналогичной проблемой...
Он, по-моему, целиком погрузился в воспоминания. У него даже
дернулась, как будто от тика, щека, а зрачки блеклых глаз необыкновенно
расширились.
Я безнадежно сказал:
- А, быть может, вам лучше вообще оставить меня в покое? Десять лет в
своем прошлом я уж как-нибудь проживу. Осторожненько так проживу,
высовываться не стану. Но зато и гарантия, что здесь-то меня не найдут.
А там, в будущем, вы ко мне просто не явитесь. Вы же видите, как-то
не складывается у нас. Все, что я предлагаю, вам не подходит: голод,
войны, а также ненависть и любовь. Почему-то вы это все безоговорочно
отвергаете. Я уже и не знаю, что можно еще предложить. Семинар в этом
смысле ничуть не облегчил ситуацию. Там - теория, а тут - реальная жизнь.
Вам, наверное, следовало бы выбрать кого-то другого.
Вы подумайте, время, по-моему, еще есть. И, наверное, вы согласитесь,
что так будет значительно проще...
Зоммер, однако, меня не слушал, осторожно втянул в себя воздух,
повел, как локатором, головой и расставил ладони, точно принимая сигналы.
- Нет,- сказал он после длительного молчания.- Нет, по-моему, здесь
все в порядке. Извините, меня насторожил эпизод с телевизором.- И,
наверное, успокоившись, весьма снисходительно объяснил.- К сожалению, тут
все не так просто, как кажется.
Вы однажды уже просили хлеба, и тогда начался поворот к земледелию и
ремеслу. Вы просили любви и мира, и вам - со всей атрибутикой - дана была
Нагорная проповедь. Вы просили затем личной свободы - началась Реформация,
приведшая к множественности конфессий.
К сожалению, все это уже было опробовано. А каковы результаты? Хлеба,
чтоб накормить голодных, по-прежнему нет, войны стали ожесточеннее,
особенно за последний век, а дарованная свобода приводит к затуханию
личности. Человек растворился в среде вещественных благ: погружается в
быт, превращается в окультуренное животное. Искра божьего духа в нем
медленно угасает. Вы, по-моему, слышали об этом на семинаре. Нет, здесь
требуется что-то иное.- Зоммер неожиданно замолчал и вдруг, сморщившись,
сунул руку куда-то за ворот рубашки - с наслаждением почесался и
выпрямился, несколько обескураженный. Мордочка его слабо порозовела.-
Пррроклятье!..- смущенно сказал он.- Досаждают слабости человеческого
организма.
То одно отвлекает внимание, то - другое. Между прочим, как вы
полагаете, нас здесь покормят?..
- Наверное,- сказал я.
И тут дверь открылась, и просунулась из гостиной раскрасневшаяся
Жозефина.
- Тебя к телефону...
- Меня, точно? - одновременно тревожась и изумляясь, спросил я.
- Тебя, тебя, такой вежливый голос...
И Жозефина исчезла.
Я глянул на Зоммера, который пожал плечами, а затем переместился в
прихожую и взял со столика трубку.
- Сергей Петрович, вы нашу передачу смотрели? - сразу же спросили
меня.- Вот сейчас, она прошла по первой программе?
- Кто это? - выдавил я, внезапно похолодев от предчувствия.
А серьезный вежливый голос в трубке сказал:
- Неважно. Просто мы хотели увидеться с вами. Возвращайтесь обратно,
ваша квартира свободна. Мы восстановили там всю прежнюю обстановку.
А теперь - дополнение к показанному материалу.
В трубке что-то негромко щелкнуло, и Рита, как будто из могилы,
произнесла:
- Сережа, я тебя жду. У меня все в порядке, но ты поторопись,
пожалуйста. Я тебя очень прошу: приходи обязательно...
И опять внутри что-то щелкнуло.
- Эй!..- растерянным шепотом сказал я.- Подождите минуточку, не
разъединяйте!..- Из прихожей я видел Риту, раскладывающую в это время
салфетки. Она чуть прогибалась - так, что обрисовывалась фигура.
Чувствовалась в ней некоторая оживленность.
И одновременно она находилась за десять лет от меня и безжизненным
ровным голосом говорила, точно под чью-то диктовку.
Повеяло сквозняком.
- Алло! Я вас слушаю!..
Трубка, однако, молчала - не было ни обычных легких потрескиваний, ни
гудка. И только когда я положил ее обратно на аппарат, что-то слабенько
тенькнуло, свидетельствуя, что линия заработала.
- Все в порядке? - спросил Зоммер, появляясь в прихожей.
- Да,- надеясь, что он не прислушивался, кивнул я.
- Ну и отлично! Зовут...
Зоммер что-то жевал, равномерно двигая челюстью,- проглотил и понюхал
затем следующий кусок колбасы. И лицо его выразило очевидное наслаждение.
Светлые глазенки замаслились.
- Вкусно,- сказал он...
Мне казалось, что в помещении пахнет дымом. Это было довольно
обширное гулкое помещение с мощным каменным нефом, поддерживающим низкий
свод, совершенно без окон и находящееся, видимо, ниже земной поверхности.
Вероятно, было сделано все, чтобы придать ему некоторое подобие уюта:
темным бархатом была задрапирована облезлая штукатурка стен, прикрывая
кирпич, висели картины религиозного содержания, громоздился в простенке
двух ниш распятый деревянный Христос, причем краска на дереве уже местами
облупилась, еле слышно шуршал, по-видимому включенный, кондиционер, и
ворсистый ковер растянулся от нефа до каминной решетки. Желтело медное
ограждение. Полукругом стояли три кресла с широкими подлокотниками, и
торчал перед ними на тумбочке прямоугольник плоского телевизора -
видеоаппаратура возле него образовывала уступчатую пирамиду.
Здесь был даже высокий и узкий аквариум: в яркой-зеленой воде, между
водорослями, подсвеченные люминесцентными лампами, еле-еле подрагивали
плавниками лунообразные рыбы. Сплюснутые их тела походили на игрушки из
дымчатого стекляруса, выделялись лишь бусины внимательных глаз и
раздвоенные хвосты со слюдяными прожилками.
Дыма, вроде бы, не было.
И тем не менее, мне казалось, что горький раздражающий запах
пропитывает помещение. Я сразу закашлялся. Я, наверное, уже сроднился с
гарью пожаров. Дымом пахло в квартире, куда я, шагнув, переместился из
прошлого, дымом пахло на лестнице, когда я спускался к "мерседесу",
ожидающему меня, вдоль всей улицы слоились сиреневые густые усы: воздух
был напластован, как будто в призрачной штольне. Солнце создавало ощущение
миража. А когда "мерседес", прорываясь к окраинам, мягко вылетел на
середину выгибающегося моста, обнаружились в открывшейся панораме проемы
развалин - зубы зданий, скорлупы задранных крыш - и колышущаяся над ними
поросль рыхлого дыма.
Вероятно, город был наполовину разрушен.
Даже мрачный, как мне показалось, туповатый шофер, соблюдая,
по-видимому, инструкцию, не вымолвивший за всю дорогу ни слова, тут слегка
покосился на догорающий универмаг и всхрапнул, будто горло его было
сделано из железа:
- Сожгли город, сволочи...
- Кто? - спросил я, на всякий случай прикидываясь идиотом.
- Мы куда направляемся? И зачем? Что - вообще происходит?
Но шофер, уже взяв себя в руки, опять замолчал и молчал все то время,
которое мы еще ехали. И только когда машина остановилась во дворе
кирпичного монастыря, окруженного строительными лесами и, вероятно,
бездействующего, открывая дверцу передо мной, он произнес неприветливо:
- Ну, приплыли...- и добавил, уже не скрывая накопившейся яростной
злобы.- Шевелись, сейчас тебе все расскажут...
А затем деловито достал из багажника весь обтертый "калашников".
Так что, дымом, наверное, пахло и здесь, но особо прислушиваться к
ощущениям времени не было - из ближайшего кресла поднялся навстречу мне
человек и кивнул, не подавая руки, как будто боялся испачкаться:
- Наконец-то... Садитесь... А мы вас порядком заждались...
- Это вы мне звонили? - так же без какого-либо приветствия спросил я.
А человек покивал:
- Давайте по порядку. Располагайтесь...
Он был одет во все темное: гладкий черный костюм и бадлон цвета сажи,
из чернеющих туфель тянулись черные шелковые носки, а фалангу его
безымянного пальца охватывал черный же перстень. Бриллиант, украшавший
его, казался каплей воды. И он, видимо, не привык терять время даром,
потому что с ходу представился, сказав, что его зовут Флавиан, к
сожалению, имя не русское, но так уж принято, усадил меня в кресло рядом с
собой и, нажав какую-то кнопку на плате, включил телевизор.
- Вы город - видели? Я сейчас покажу вам еще кое-что - в том же духе,
имеющее к вам непосредственное отношение...
Экран телевизора прояснел, появилась заставка: зеленые иероглифы в
рамке, а потом без всякого перехода пошли документальные кадры.
Я увидел остатки знакомой деревни в Африке: пропыленную мертвую улицу
и купы зонтичных на горизонте. Сохранилась даже станина грузовика -
закопченная рама с торчащими электроприводами. Сам ребристый контейнер уже
куда-то исчез, а от хижин остались кострища - как скопища головастиков. И
по улице сгоревшей деревни равномерно трусило какое-то существо - нечто
вроде мохнатого волка на коротеньких лапах. Шерсть у него отливала
металлом, и, когда оператор, не дрогнув, дал крупный план, я увидел, что
это не шерсть, а никелированные колючки.
Волк действительно был из металла - разинул железную пасть, и оттуда
высунулся язык, дымящийся испарениями.- Поселение Бенбе, к юго-западу от
Кинталы,- прокомментировал диктор.- Його-його - согласно легендам,
мифическое божество. Появление його-його свидетельствует о Великой
Кончине.- Картинка сменилась. Теперь это был вполне европейский пейзаж:
улицы в гудроне асфальта, каменные ухоженные кварталы. Я заметил коробки
автобусов, замерших перед кирхой. Только эти автобусы были безнадежно
пусты, корка тротуара потрескалась, и высовывались из нее железные
суставчатые растения. А от тронутых ржавчиной, лапчатых листьев их - тоже,
медленно и беззвучно, отделялись коричневые испарения. Словно сами
растения были разъедаемы изнутри кислотой, над з
...Поділитися у соцмережах
