Жанр: Электронное издание
STEELRAT
... ... так вы же можете выучить местный язык. Вот в этом кармане.
— Что мне делать, ведь вы еще не объяснили? Как я там окажусь?
— На большой высоте, точнее — в стратосфере. Там меньше шансов
столкнуться с чем-то материальным. Туда мы вас и забросим. После этого все
будет зависеть от вас.
— С соседней лабораторией все! — закричал кто-то и почти тотчас же
растворился сам.
— К темпоральной спирали! — хрипло выкрикнул Койцу, и они поволокли
меня через дверь. Они тащили меня все медленнее и медленнее, по мере того
как ученые и техники исчезали с глаз, как проколотые воздушные шары.
Наконец, их осталось только четверо, и я, тяжело нагруженный, покачиваясь,
заковылял вперед.
— Вот темпоральная спираль, — задыхаясь, сказал Койцу. — Это столб,
колонна из чистой энергии, которая закручена в спираль и держится под
напряжением.
Она была зеленого цвета и мерцала, почти заполняя собой комнату:
свернутая в кольцо полоса искрящегося света толщиной в мою руку. Она мне
что-то напоминала.
— Это похоже на огромную заведенную пружину.
— Да, возможно. Но мы предпочитаем называть ее темпоральной спиралью.
Она заведена... поставлена под напряжение. Силы тщательно рассчитаны. Мы
поместим вас на ее внешний конец и освободим затвор. Когда вас вышвырнет в
прошлое, спираль забросит себя в будущее, где энергия постепенно рассеется.
Теперь — вам пора. Нас осталось только трое.
— Помните меня! — выкрикнул низкорослый черноволосый техник. --
Помните Чарли Нейта! Пока вы меня помните, я никогда...
Койцу и я остались вдвоем, стены исчезли, воздух темнел.
— Это конец! Прикоснитесь к спирали! — кричал он. Я споткнулся в
падении, потянулся к сверкающему концу спирали, растопырив пальцы.
Коснувшись его, я ничего не почувствовал, но зеленое сияние сразу же окутало
меня, и сквозь него было очень плохо видно. Профессор стоял за пультом,
что-то переключал, наконец потянулся к большому рубильнику. Дернул его
вниз...
¶ГЛАВА 3§
Все остановилось.
Профессор Койцу замер за пультом — его рука застыла на включенном
рубильнике. Мой взгляд был устремлен прямо вперед, и я видел профессора
только потому, что стоял к нему лицом. Застыли не только глаза — от ужаса у
меня душа ушла в пятки, а мозг забился в стенки своего костяного вместилища,
когда я понял, что перестал и дышать. Насколько я знаю, сердце тоже
остановилось. Что-то не так, я был в этом уверен. Ведь темпоральная спираль
все еще туго свернута. Моя паника еще больше увеличилась, когда Койцу
сделался прозрачным, а стены позади него — дымчатыми. Неужели настанет мой
черед? Как знать...
Примитивная часть моего рассудка, унаследованная от обезьяны,
бесновалась, завывала и вертелась волчком. И в то же время я чувствовал
холодную отрешенность и любопытство. Ведь не каждому дается привилегия
увидеть, как исчезает его мир, пока сам ты висишь в спиральном силовом поле,
которое, возможно, забросит тебя в отдаленное прошлое. Я, правда, с
удовольствием уступил бы эту привилегию любому добровольцу. Жаль, никто не
вызывался. Вот я и торчал там, застывший, как статуя, с выпученными глазами,
а лаборатория вокруг меня постепенно исчезала и оставила меня плавать в
межзвездном пространстве. Видимо, даже астероид, на котором была построена
База Специального Корпуса, больше не существовал в реальности этой новой
вселенной. Что-то стало подталкивать меня совершенно немыслимым образом и
нести в направлении, о существовании которого я вовсе не подозревал раньше.
Темпоральная спираль стала раскручиваться. Возможно, правда, что она
раскручивалась с самого начала, но изменение времени скрывало это. Стало
казаться, что некоторые звезды стали двигаться все быстрее и быстрее, пока
не превратились в небольшие размытые штрихи, — пугающее зрелище. Я
попытался закрыть глаза, но шок все еще не прошел. Мимо проскочила звезда,
да так близко, что я мог видеть ее диск, потом унеслась и оставила на моих
сетчатках яркие, постепенно исчезающие полосы. Все вокруг ускорялось вместе
с моим временем, и в конце концов космос слился в серое марево: даже звезды
перемещения стали слишком быстрыми, чтобы я мог за ними уследить. Либо это
марево обладало гипнотическими свойствами, либо на меня действовало движение
во времени, но только мысли у меня совершенно перепутались, и я впал в
полубессознательное состояние между сном и обмороком. Это длилось очень
долго, а может, мгновение — точно не знаю. Это могла быть секунда, а могла
быть и вечность. Быть может, оставался кусочек моего мозга, который
осознавал страшно долгое течение всех этих лет. И если так, у меня нет
никакого желания думать об этом. Мне всегда нравилось жить, и я, как крыса
из нержавеющей стали в бетонных коридорах общества, всегда полагался только
на свои силы в деле самосохранения. В мире есть значительно больше дорог к
провалу, чем к успеху, к сумасшествию, чем к здоровью. И вся моя энергия
всегда уходила на поиски верного пути. Поэтому-то я и выжил и сохранил
способность худо-бедно соображать даже в этом безумном рейде по времени --
выжил и стал ждать, что будет дальше. Через неизмеримый промежуток времени
что-то случилось.
Я добрался до места. Конец путешествия был еще драматичнее начала,
потому что все случилось моментально.
Я снова смог двигаться. Я снова стал видеть — свет ослепил меня
сначала, и ко мне вновь вернулись все ощущения, которых я был лишен так
долго.
К тому же я падал. В ответ на это мой давно парализованный желудок
вздумал взбунтоваться, а потоки адреналина и тому подобных штук, которые
мозг старался нагнать в кровь вот уже 32 598 лет — плюс-минус три месяца,
устремились вперед, а сердце застучало радостно и ритмично. Падая, я
повернулся. Солнце скрылось с глаз, и я увидел черное небо, а далеко внизу
— пушистые белые облака. Неужели это она? Грязь — таинственная прародина
человечества? Как бы то ни было, но мне определенно доставило удовольствие
очутиться где бы то ни было и когда бы то ни было, лишь бы вокруг все было
устойчиво и не исчезало бы вдруг. Все мое снаряжение было, кажется, на
месте, и, коснувшись регулятора на запястье, я почувствовал тягу
заработавшего гравитатора. Отлично. Я выключил его снова, и стал падать,
пока не почувствовал, что скафандр вошел в верхние слои атмосферы. Достигнув
облаков и окунувшись в их мокрые объятия, двигаясь вперед ногами, я уже
спускался мягко, как падающий лист. Падая вслепую и непрерывно протирая
запотевающее забрало шлема, я еще уменьшил скорость. Выбравшись из облаков,
я переключил управление на "парение" и медленно оглядел новый мир --
возможную родину человечества и уж наверняка мою новую родину.
Прямо надо мной, как мягкий и влажный поток, висели облака. Внизу, в
трех километрах от меня, расстилались леса и поля, искаженные запотевшим
забралом шлема. Так или иначе, но здешнюю атмосферу мне раньше или позже
придется попробовать, поэтому в надежде, что мои далекие предки дышали не
метаном, я решительно приоткрыл забрало и быстро вдохнул.
Неплохо. Воздух холодный и слегка разреженный на такой высоте, но
свежий и приятный. И главное — он не убил меня. Я широко открыл забрало,
еще раз глубоко вздохнул и посмотрел вниз. С этой высоты вид был хорош.
Волнистые зеленые холмы, покрытые какими-то деревьями, голубые озера, прямые
дороги через долины, на горизонте — что-то вроде города, испускавшего
мерзкие облака смога. От этого я должен держаться как можно дальше: сперва
надо устроиться, оглядеться...
Наконец до моего сознания дошел звук, похожий на жужжание насекомого.
Но на такой высоте не может быть насекомых. Я подумал бы об этом и раньше,
не будь мое внимание приковано к пейзажу внизу. Как раз в этот момент
жужжание переросло в рев, я изогнулся и поглядел через плечо. Челюсть у меня
отвисла. За прозрачными стеклами шаровидной летательной машины,
поддерживаемой в воздухе допотопным воздушным винтом, сидел человек, на лице
которого было написано такое же изумление, как и у меня. Я перебросил
контроллер на запястье на "вверх" и скользнул назад, под защиту облаков.
Неудачное начало. Пилот успел меня рассмотреть, хотя оставался шанс, что он
просто не поверил своим глазам. Однако он поверил. Должно быть, в этом веке
средства связи развиты отлично, так же, как боеготовность армии или страх,
потому что не прошло и нескольких минут, как я услышал внизу рев мощных
реактивных машин. Они покружили немного, а одна даже пронеслась через
облако. Я успел взглянуть на ее серебристую стреловидную форму. Пора
сматываться. Горизонтальное управление гравитатора не слишком совершенно, но
все же я тронулся прочь через облака, чтобы уйти как можно дальше от этих
аппаратов. Перестав их слышать и выждав некоторое время, я рискнул
опуститься чуть ниже границы облачности. Во всех направлениях — ничего... Я
захлопнул забрало и выключил гравитатор.
Свободное падение не могло занять много времени, но показалось
чертовски длинным. Меня посетили неприятные видения щелкающих детекторов,
жужжащих, переваривающих информацию компьютеров, двигающихся металлических
пальцев стволов и с ревом несущихся на меня военных машин. В падении я
вращался и косил глазами во все стороны в поисках сверкающего металла.
Ничего такого не было. Только рядом лениво летели какие-то большие белые
птицы, когда я пронесся мимо, они увернулись и резко закричали. Увидев внизу
голубое зеркало озера, я дал гравитатору толчок в его направлении. Если
покажется погоня, я смогу нырнуть под воду и скрыться из поля зрения их
детекторов. Очутившись ниже уровня окружающих холмов и видя, что вода
приближается до отвращения быстро, я врубил тягу. В тело глубоко впились
ляшки скафандра, я весь перевернулся и застонал. Гравитатор за спиной опасно
разогрелся, правда, я вспотел совсем по другой причине. До воды было уже
близко, а при такой скорости она оказалась бы твердой, как сталь.
Когда я наконец остановился, ноги были уже в воде. В конце концов,
неплохое приземление. Я поднялся чуть-чуть над поверхностью воды, погони
по-прежнему не было, и я медленно тронулся к серым скалам, которые отвесно
спускались в озеро у дальнего берега. Когда я снова открыл шлем, воздух был
хороший и все вокруг тихо. Ни голосов, ни грохота машин, никаких признаков
человеческого жилья. Подлетев ближе к берегу, я услышал шум ветра в листве,
но и только. Прекрасно, как раз такое местечко мне и нужно на первое время.
Серые скалы оказались монолитной каменной стеной, высокой и недоступной. Я
скользил вдоль ее поверхности, пока не нашел карниза, достаточно широкого,
чтобы на нем усесться. Это было здорово — сидеть.
— Давненько мне не удавалось присесть, — сказал я вслух, радуясь
звукам своего голоса. "Да, — напомнило мне подсознание, — примерно 33
тысячи лет".
Я снова погрустнел — мне захотелось выпить. Однако именно этот важный
продукт я и забыл захватить с собой. Ошибка, которую нужно исправить в
первую очередь. При выключенном питании скафандр начал нагреваться на
солнце, и я скинул его, разложив все снаряжение на скале подальше от края.
А что теперь? Я услышал в боковом кармане треск и вытащил из него
пригоршню дорогих, но, увы, сломанных сигар. Трагедия! Каким-то чудом одна
оказалась целой. Тогда я откусил кончик, прикурил и выпустил клуб дыма.
Просто чудо! Я немного покурил, болтая ногами над пропастью, и мое
самообладание достигло обычного, совершенно несокрушимого уровня. В озере
плеснула рыба, какие-то маленькие птички щебетали на деревьях; я стал
обдумывать следующий этап. Мне необходимо укрытие, но чем больше я буду
бродить в его поисках, тем больше шансов быть обнаруженным. Почему бы мне не
остаться прямо здесь?
Среди различного хлама, который на меня навешали в последнюю минуту,
был лабораторный инструмент под названием "массер". В тот момент я начал
было возражать, но мне повесили его на пояс не спросясь. Тогда я его
рассмотрел. Рукоятка расширялась в массивный корпус, который вновь сужался в
тонкий игловидный наконечник. На его острие создавалось поле, обладавшее
любопытной способностью концентрировать большинство форм материи путем
усиления межмолекулярных связей. Это поле втискивало вещество в значительно
меньший объем, сохраняя массу неизменной. Некоторые предметы в зависимости
от материала могли быть сжаты до половины их нормальной величины.
На противоположном конце мой карниз сужался, пока не исчезал совсем. Я
прошел по нему, сколько рискнул. Вытянувшись, я прижал острие к поверхности
серого камня и нажал на кнопку. Раздался резкий щелчок, и съежившаяся плитка
камня размером с мою ладонь отвалилась от поверхности скалы и соскользнула
на карниз. В руке она показалась по весу больше похожей на свинец, чем на
камень. Швырнув ее в озеро, я включил инструмент и принялся за работу.
Стоило только приспособиться, и работа пошла быстрее. Я научился
создавать почти сферическое поле, которое сразу отделяло от скалы шар
сжатого камня размером с мою голову. После того, как я попробовал сжать и
скатить через край парочку этих гирь и едва сам не улетел вслед за ними, я
стал подрезать скалу под углом и затем резать над получившимся склоном.
Шары отваливались, катились вниз под уклон и срывались с карниза по
короткой дуге, поднимая внизу шумные всплески. Каждый раз я останавливался,
чтобы прислушаться и оглядеться. Вокруг по-прежнему никого не было. Солнце
спустилось близко к горизонту, когда я наконец закончил делать в скале
уютную маленькую пещерку. Ее как раз хватило, чтобы уместить меня и все мое
оборудование. Я с удовольствием залез в эту нору, предварительно быстро
спустившись к озеру за водой. Концентраты были безвкусны, но питательны, так
что мой желудок был почти удовлетворен этой трапезой. Когда стали появляться
первые звезды, я начал планировать следующий шаг в покорении этой Грязи,
или, как там ее, Земли.
Мое путешествие было, видимо, значительно более утомительным, чем я
думал, потому что следующее, что я увидел, открыв глаза, было черное небо и
огромная оранжевая полная луна, висящая над горами. Мой зад заледенел от
контакта с холодной скалой, и я весь онемел от сна в неудобной позе.
— Вперед, могучий творец истории, — сказал я и застонал, когда заныли
мои мускулы и заскрипели суставы. — Вылезай и принимайся за работу.
Именно этим и следует заняться. Под лежачий камень вода не течет. Пока
я торчу в этой дыре, все, что я могу придумать, может оказаться бесполезным,
потому что из-за отсутствия исходных данных я пока ведь не знаю даже, нужная
ли это планета и эпоха, — не знаю вообще ничего. Необходимо вылезти и
заняться чем-нибудь. Хотя есть одна вещь, которую нужно сделать без
промедления, которую я должен был сделать прямо по прибытии. Проклиная
собственную глупость, я порылся в куче привезенного с собой хлама и извлек
черный ящичек-детектор темпоральной энергии. Я осветил его маленьким
фонариком: сердце у меня ушло в пятки, когда я увидел, что иголка не
движется — время не было свернуто нигде на этой планете.
— Ха, придурок, — сказал я громко, обрадованный звуком своего голоса.
— Машина будет работать много лучше, если ты включишь питание.
Экая оплошность. Глубоко вздохнув, я нажал выключатель.
По-прежнему ничего. Иголка висела так же беспомощно, и от этого зрелища
мои надежды начали таять. Хотя по-прежнему оставались неплохие шансы на то,
что эти темпоральные бандиты все же где-то здесь и просто на время выключили
свои аппараты. Будем надеяться.
Теперь за работу. Я укрепил на себе несколько подручных устройств и
отстегнул гравитатор от скафандра. Его батареи были еще наполовину заряжены.
Этого мне хватит, чтобы несколько раз добраться до верха скалы и спуститься
обратно. Я просунул руки в лямки, шагнул с карниза и прикоснулся к
регулятору, превратив падение в пологую дугу, направленную к ближайшей
дороге, замеченной мной при спуске. Пролетая низко над деревьями, я
постоянно замечал ориентиры и направление. Громадные, усыпанные мерцающими
циферблатами часы, которые я всегда ношу на левой руке, умели делать много
больше, а не только показывать время. Прикосновение к правой стрелке
высвечивало стрелку радиокомпаса, показывающего направление на мой новый
дом. Я продолжал скользить.
Наконец лунный свет отразился на гладкой поверхности, рассекавшей лес,
и я мягко опустился на землю среди деревьев. Сквозь ветки пробивалось
достаточно света, так что когда я направился к дороге, преодолевая последние
несколько метров с предельной осторожностью, фонарь мне не понадобился.
Дорога была пустой в обоих направлениях, — ночь молчала. Я нагнулся и
осмотрел поверхность. Она была изготовлена из целой плиты какого-то белого
твердого вещества, не металла и не пластика. Казалось, что в него вкраплены
крошечные песчинки, — ничего интересного. Держась поближе к обочине, я
повернулся в сторону города и пошел пешком. Это очень медленно, но зато
экономит энергию гравитатора.
Случившееся потом можно объяснить только беспечностью, смешанной с
усталостью и моим незнанием этой планеты. Мысли мои блуждали: Анжела и дети,
мои друзья из Корпуса. Все они существуют теперь только в моей памяти и
реальны не больше, чем мои воспоминания о персонажах какого-нибудь романа.
Угнетающие мысли, и я, вместо того чтобы их сразу отбросить, продолжал с
ними нянчиться. Поэтому внезапно раздавшийся рев моторов застал меня
врасплох, В этот момент я проходил поворот дороги, проложенной, вероятно,
сквозь небольшой холмик, так как по обеим сторонам возвышались крутые
склоны. Мне бы следовало заранее предвидеть возможность попасть в этой щели
в ловушку и позаботиться о способе избежать ее. Теперь же, пока я
раздумывал, взобраться ли мне по откосу, включить гравитатор или проделать
еще что-нибудь, впереди из-за поворота засверкал яркий свет, и рев стал
громче. В конце концов я прыгнул в придорожную канаву, лег, уткнувшись лицом
в ладони, и постарался казаться по возможности как можно более незаметным.
Одежда у меня была простого темно-серого цвета и вполне могла слиться с
землей.
А потом меня оглушил дробный рев, окатило ярким светом — все это
пронеслось совсем рядом. Тогда я сразу сел и поглядел вслед четырем странным
машинам, только что пронесшимся мимо. Деталей не было видно, потому что я
различил только их силуэты на фоне света их собственных фар. Они показались
мне очень узкими, не похожими на мотоциклы, сзади каждой был маленький
красный огонек. Их звук начал стихать и вдруг смешался с пронзительным
визгом и гоготанием, похожим на крик животного. Они остановились, должно
быть, увидев меня. Щелкающие, лающие звуки отдавались эхом по канаве, лучи
фар сделали полный круг и направились назад, ко мне.
¶ГЛАВА 4§
"Когда не знаешь, что делать, подожди, может, противник ошибется
первым", — вот мой любимый девиз. Я мог бы попытаться вырваться,
вскарабкаться по склону или улететь, но у этих людей, кто бы они ни были,
могло быть оружие. Из меня вышла бы превосходная мишень. К тому же, даже
убежав, я все равно бы привлек к этой местности внимание. Лучше сперва
поглядеть, что они из себя представляют. Повернувшись спиной, чтобы их фары
не слепили меня, я терпеливо ждал, пока машины, громыхая, подъедут и
остановятся, образовав вокруг меня полукольцо. Я прислушался к странным
звукам, при помощи которых водители переговаривались между собой, но не
понял ни слова. Все было за то, что одет я с их точки зрения очень странно.
Они, должно быть, договорились о чем-то, потому что мотор одной из машин
заглох и водитель вышел вперед, на свет.
Мы с интересом обменялись взглядами. Он был ростом немного ниже меня,
но казался выше из-за похожего на корзину металлического шлема. Этот шлем,
усаженный заклепками и увенчанный высоким острым наконечником, был очень
непривлекателен, как и его остальная одежда... Она была из черного пластика
со множеством сверкающих пуговиц и пряжек. Как верх вульгарности он носил на
груди стилизованный череп со скрещенными костями, весь утыканный какими-то
поддельными камешками.
— ..? — сказал он весьма оскорбительным тоном, одновременно сильно
выпячивая вперед челюсть.
Я улыбнулся, изображая милого, добродушного парня, и дружелюбно
ответил:
— Мертвым ты будешь выглядеть еще отвратительнее живого, типчик, так
что не говори больше со мной таким тоном.
Он поглядел озадаченно, и вновь между ними началась непонятная
болтовня. К первому водителю присоединился еще один, столь же странно
одетый. Он возбужденно показал на мое запястье. Все уставились на мой
наручный хронометр, издавая при этом пронзительные любопытствующие крики,
которые сменились на злобные, когда я спрятал руку за спину.
--..! — сказал первый тип, выступая вперед с протянутой рукой.
Раздался резкий щелчок, и вдруг в руке у него появилось сверкающее лезвие.
Ну что ж, такой язык мне понятен. Я едва не улыбнулся. Непорядочные
люди, если только закон в этих землях не предписывает носить оружие и
грабить на дорогах первого встречного. Что ж, зная правила, я могу играть...
— ..? — воскликнул я, отступая и поднимая в отчаянии руки.
— ..! — закричала эта деревенщина, прыгая на меня. — Ну, как насчет
"...", а? — спросил я, залепив ему ногой в запястье. Нож полетел в темноту,
а он издал крик, постепенно перешедший в клокотанье, когда я пальцем кольнул
его в горло.
К этому времени они, должно быть, во все глаза смотрели на меня,
поэтому я выпустил из нарукавного держателя в ладонь световую бомбу и бросил
ее пред собой на землю, тут же закрыв глаза, — она тотчас взорвалась.
Опущенными веками я почувствовал обжигающе яркий свет, и когда снова поднял
их, то увидел перед глазами световых зайчиков. Это было много приятнее того,
что испытали нападавшие. Временная слепота, если только их стоны и жалобы
что-то значили. Никто не пытался меня остановить, когда я подошел и отвесил
носком ботинка каждому по самым интересным местам. Они вопили от боли и
бегали маленькими кругами до тех пор, пока двое из них случайно не
столкнулись и не начали безжалостно дубасить друг друга. Пока они так
развлекались, я осмотрел их экипажи. Странные штуки — только два колеса и
никакого намека на гироскоп для стабилизации движения. Каждый имел
единственное сиденье, на котором при езде водитель помещался верхом. Они
выглядели совсем не безопасными, и мне бы совсем не хотелось управлять ими.
Но что же делать с этими типами? Мне никогда не доставляло удовольствия
убивать людей, так что заставить их молчать таким образом было трудно. Если
они преступники — а похоже на то, — тогда вероятно, что об этой истории
они властям не доложат. Преступники! У них я узнаю все, что нужно. Одного
вполне хватит, лучше взять того, первого — уж с ним-то я могу не
церемониться. Он уже стонал, приходя в себя, но глоточек усыпляющего газа
снова его выключил. У этого парня на талии был широкий, разукрашенный
металлом ремень, который показался мне достаточно прочным. Я прикрепил конец
ремня к одной из моих поясных пряжек и дружески подхватил его хозяина под
руки. Потом тронул ручку управления гравитатора.
Мы поднялись беззвучно и плавно, оставив внизу маленькую шумную
компанию, и устремились к моему убежищу. Исчезновение их приятеля будет
выглядеть весьма таинственно, и даже если они сообщат о нем властям, это все
равно ни к чему не приведет.
Я собирался затаиться на несколько дней с моим пока дремлющим
компаньоном и научиться здешнему языку. Лексикон, конечно, будет самый
низкопробный, но это поправимо. Вскоре показался вход в мою нору, я
скользнул в нее и бросил мою бесчувственную ношу прямо на камни.
К тому времени, когда он очухался, я уже разложил нужное оборудование и
все приготовил. Молча, с удовольствием попыхивая извлеченной из карманного
контейнера сигарой, я наблюдал, как он мучительно приходит в себя. Он долго
облизывал губы, потом открыл наконец глаза и сел, застонав и схватившись за
голову: у моего газа были неприятные постэффекты. Однако, вспомнив о ноже, я
был равнодушен к его страданиям. Очумело озираясь, он с испугом оглядел меня
и мое снаряжение и с надеждой — выход из пещеры. Как бы случайно подобрал
под себя ноги. Чтобы в следующее мгновение неожиданно прыгнуть к выходу,
чтобы тотчас же шмякнуться лицом о камень, натянув шнурок, привязанный к его
лодыжке.
— Пора кончать с играми и браться за работу, — беззлобно сказал я,
садясь спиной к стене и укрепляя на его запястье свое устройство. Пока он
спал, я состряпал эту штуку — очень примитивно, зато действенно. В ней были
датчики кровяного давления и сопротивления кожи с индикаторами на выносной
панели, которую я держал в руке. Простейшая разновидность детектора лжи.
Кроме того, в ней была еще одна электрическая цепь. В обычных условиях я бы
никогда не стал пробовать ее на человеке — таким методом обычно пользуются
при обучении подопытных животных, — но в отноше
...Закладка в соц.сетях
