Жанр: Электронное издание
STEELRAT
...остоял под деревьями, посмотрел па дом.
За окнами — ни малейшего движения. На заднем дворе стоял большой гараж на
две машины. Он был на запоре, но это меня не остановило. Однако в гараже я
обнаружил лишь одно средство передвижения — старинный мопед со спущенной
камерой. Полом служила крепкая плита из замасленного бетона. Я постучал
ногой. Плита звучала, как и полагается массивной бетонной плите.
Я вышел наружу. Через минуту появился Боливар, отрицательно мотая
головой.
— Ни одного зашторенного окна. Думаю, пора вспомнить твою гипотезу о
потайной комнате.
— Входим?
— Сначала позвоним Джеймсу. Он, наверное, уже в больнице. Если
"Скорая" и не доехала, робофельдшер наверняка сообщил все сведения о
пациенте. Сейчас узнаем, что стряслось с нашим приятелем.
Боливар набрал номер.
— Это дядя Том. Мы очень волнуемся.
— Да, Том, есть от чего волноваться. Игорь без сознания, у него
обширный инфаркт миокарда. Придется пересаживать правый желудочек. Как
только приедем, ему подключат искусственное сердце. Как ваша охота?
— Стоим перед красивым домом с замечательным видом из каждого окна.
Сейчас войдем.
— Обо мне не забывайте.
— Ну что ты!
— Бедный Игорь, — сказал я. — Знаю, я выгляжу не ахти, но чтобы при
моем виде — инфаркт... Видать, у кого-то нечистая совесть. Я намекаю на
исчезновение настоящего Ибы. Если Игорь — соучастник, он принял меня за
призрак или подумал, что его жертва восстала из могилы. Впрочем, сейчас не
до него. Надо проникнуть в дом. Есть идеи?
— Как насчет того, чтобы позвонить в дверь? Снаружи мы никаких ответов
не получим.
— Железная логика, дитя мое.
Я нажал на кнопку, и где-то в глубине дома зазвонили колокола. Из
дверного косяка торчала линза телекамеры. Я поспешил шагнуть в сторону,
надеясь, что не угодил в кадр. Чего доброго, еще кого-нибудь доведу до
инфаркта, а это уже перебор. Дверь отворилась.
— Чем могу служить? — произнес рафинированно-вежливый голос.
— Я приехал навестить Имперетрикса фон Кайзера-Царского, — сказал я.
— С глубоким сожалением вынужден поставить вас в известность, что
хозяина нет дома. Что ему передать?
— Я скажу, что ему передать.
Я шагнул к привратнику.
Разумеется, им оказался роскошный робот. Выше меня. Сверкающий
великолепно отполированной сталью. Глазами служили громадные бриллианты
отменной огранки. Вдобавок робот носил белые перчатки. И от него на версту
веяло механическим чванством.
— И что же вам угодно передать моему хозяину, сударь?
— Не твое, железка, дело. С дороги! Я двинулся вперед, но меня
решительно остановила металлическая десница в белой перчатке.
— У меня строжайший приказ этого не допускать.
Извольте сейчас же выйти вон.
— Я не уйду, и ты меня не остановишь. Я нажал, и робот убрал руку.
Затем сложил металлическую кисть в кулак и врезал мне в челюсть.
— А как же законы роботехники? — возопил я, хватаясь за ушибленный
подбородок. — Робот не может причинить вред человеку.
— Вы, милостивый государь, не человек. Вы гадкая инопланетная форма
жизни.
Боливар вставил ногу между дверью и косяком. Робот наступил ему на
ботинок и захлопнул дверь.
— Эй! — вскричал мой сын, прыгая на одной ноге и держась за другую.
— И правда, "эй", — согласился я, потирая челюсть. — Не уверен, что
этот робот мне понравился.
С этими словами я достал молекуразлучник, включил и быстро провел им
вокруг замка. Тот вывалился на коврик. Отошедший в конец коридора робот
вернулся.
— Вход воспрещен! Я немедленно обращусь в полицию.
— Мы и есть полиция! — заорал я. — Офицер, предъявите этой штуковине
ваш жетон.
Боливар сверкнул роскошным, хоть и фальшивым, жетоном с позолотой и
рубинами.
— К нам поступила жалоба, что по этому адресу бесчинствует сумасшедший
робот. Собирайся, поедешь с нами.
— Мне запрещено покидать эти апартаменты. Соблаговолите немедленно
уйти.
— Не соблаговолим, потому что попран закон! Ты меня ударил, хотя не
мог не знать, что наносить побои человеческому существу — ужасное
преступление. Ты арестован.
— Я знаю законы. Но вы никакой не человек.
— Тебе прекрасно известно, что я человек. А ты — конструкция. Значит,
существует и твой конструктор. Тебя сделали люди, и я, как видишь,
принадлежу к их числу. Следовательно, я — представитель сконструировавшей
тебя человеческой расы. А конструкция обязана подчиняться своему
конструктору.
Подумать только, я веду философский диспут с роботом. Докатился!
— А я вижу, что никакой вы не человек. Хозяин мне объяснил, что люди
— это налогоплательщики Феторра. Инопланетяне к человеческой расе не
относятся. Еще он дал мне список всех настоящих людей в этом городе. Вы туда
не включены. Следовательно, вы должны уйти. Если не уйдете, я выполню приказ
уничтожать все инопланетные формы жизни.
Он двинулся вперед, и Боливар поспешил отойти в сторону, так что мы с
ним оказались на одинаковом расстоянии от робота. Дворецкий остановился,
растерянно завертел головой, не зная, кого уничтожить в первую очередь.
— Вы обязаны удалиться. Инопланетным формам жизни входить сюда
запрещено. Наказание — уничтожение на месте.
Я зашел роботу за спину и тем самым вывел его из логической западни.
— Вы оба обязаны уйти. — Он повернулся и схватил меня. — Вы прошли
дальше, чем ваш спутник, а потому уходите первым, иначе будете
демонтированы.
Он держал меня мертвой хваткой и, судя по интонациям, наслаждался
своими умозаключениями.
Боливар проскочил мимо нас и закричал:
— А я прошел еще дальше! Заставь меня выйти первым, это твой долг.
— Прошедший дальше должен выйти первым. В тон дворецкого вторглась
нотка растерянности. Он отпустил мою руку и потянулся к Боливару. Я пробежал
по коридору с криком:
— А я — еще дальше! Меня первым надо выгнать.
Робот держал Боливара за руку, но бриллианты уже уставились на меня.
— Я дальше! — крикнул я.
Раздался непонятный скрежет — я надеялся, что это лопаются логические
цепи. Казалось, робот забыл о Боливаре. Вдруг дворецкий пошел за мной, не
выпуская его руки.
— Эй! — вскричал Боливар, пытаясь вырваться. А в следующий момент
робот и меня схватил за предплечье. Значит, время точить лясы вышло. У меня
не было желания подвергаться демонтажу. Я выхватил из кармана
молекуразлучник и показал роботу.
— Знаешь, что это такое? А коли знаешь, советую припомнить остальные
законы роботехники. Не допускай, чтобы тебе причинили вред. А ну, отцепись,
не то манипуляторы отрежу! Учти, в наши дни безрукой жестянке нелегко найти
работу.
Снова раздался скрежет, и металлические пальцы разжались. Робот стоял
столбом, над макушкой курился дымок.
— Молодец, папа. В диспутах ты силен. Особенно с роботами. Ну, а
теперь пойдем поищем.
Мы поискали, но ничего не нашли. Одну за другой осмотрели комнаты --
пусто. Боливар заглянул во все чуланы, а я поднялся в пентхауз. Ничего. И
ничего похожего на дверь, ведущую вниз. Хоть бы один винный погребок на всю
хоромину.
— Робот должен знать.
— Да, если только ты ему мозги не расплавил. Я топнул. Судя по звуку,
внизу — земля.
— Мы только в одном месте не посмотрели, — сказал Боливар. — В будке
у бассейна, где пульт нагревателя н фильтра.
Он не договорил, а я уже открывал дверь, ведущую к бассейну. Но в будке
не было ничего, кроме обычной техники. И стояло это сооружение на монолитной
плите.
— Значит, в доме, — решил я. — Уверен, мы что-то проглядели. Давай
вернемся, я хочу осмотреть каждый квадратный сантиметр.
Так мы и сделали. Во всех комнатах. Отодвигали мебель, пинками
отшвыривали ковры. Даже холодильник оттащить попытались. Ничего.
— Последняя комната, — заметил Боливар, заглядывая в дверной проем. В
голосе сквозила тревога. — Хозяйская спальня.
Сначала мы осмотрели ванную. Вся сантехника — на своих местах, ничего
не сдвинешь. В спальне — полированный паркет, между планками даже ногтю не
влезть. Посреди внушительной комнаты возвышалась кровать. Я тяжело опустился
на нее — давали себя знать усталость и увечья. Уронил голову на ладони. До
чего же я услал...
Эге! А это еще что? Едва заметная царапинка на паркете. У ножки
кровати.
— Ага! — Я упал на колени и вгляделся.
— Папа, что-нибудь не так?
— Что-нибудь так! Погляди-ка. Видишь, на полу, у ножек, царапины?
Похоже, кровать отодвигали. Вот так.
Я изо всех сил толкнул ее. И ничего не произошло. Сначала.
Затем раздался металлический щелчок, и сопротивление прекратилось. Я
упал ничком, а кровать легко поехала но комнате. И в считанных дюймах от
собственного носа я увидел утопленную в полу ручку. Мы с сыном потянулись к
ней одновременно. Победила молодость. Боливар схватил ручку, повернул,
дернул на себя
Крышка люка была даже шире, чем в банке, но снабжена превосходно
отрегулированными противовесами и поднялась, как перышко. Снизу в отверстие
хлынул свет.
Анжелина смотрела на нас и улыбалась.
— Какая замечательная картина! — сказала она.
¶ГЛАВА 25§
— Мы спускаемся! — крикнул я.
— Сделайте одолжение. С удовольствием бы сама к вам запрыгнула, но я в
связана. Ты там не видишь кнопку или рычажок?
— Да, есть. В раме люка.
— Нажми.
Она отошла в сторону.
Я до отказа вдавил кнопку. Загудел мотор, заскрежетали шестеренки и в
подвал спустилась металлическая лестница. Я оказался на ней еще до того, как
она коснулась пола. В доли секунды слетел, пересек комнату и заключил свою
подругу жизни в крепкие объятия.
— Я... рада тебя видеть... даже с таким лицом... Но мне бы и вздохнуть
хотелось.
— Извини. — Я отстранился от нее, но удержал за плечи. — Ты как,
цела?
— Вроде да, хотя еще секунду назад уцелеть не надеялась.
— А где наша Глориана?
— Вон она.
Я посмотрел, куда указывал палец Анжелины. Свинка лежала без чувств.
— Это газ, — сказала Анжелина. — Она жива? У Глорианы были закрыты
глаза, разинут рот. Я склонился над бедняжкой и погладил по иглам. Они
мешали добраться до кожи, проверить, стучит ли сердце.
— Не могу сказать, — признал я свое поражение.
Анжелина порылась в сумочке, достала косметичку, подала.
Я недоуменно открыл сумочку. Сообразил не раньше, чем увидел зеркальце.
— Ну, конечно! — Я склонился над неподвижным зверем и приблизил
зеркальце к пятачку. — Ничего... Нет! Погоди! Запотевает! Она жива!
Боливар тоже спустился по лестнице и теперь рылся в карманах.
— Наверное, это сонный газ. Сомневаюсь, что Кайзи доверил бы Игорю
ядовитый. Вот противоядие.
Я взял у него аэрозольный баллончик и брызнул нашей любимой свинке в
каждую ноздрю. Сначала ничего не происходило, затем встрепенулось веко,
открылись глаза. Глориана тихонько взвизгнула и с трудом поднялась на ноги.
Я почесал ей за ушами, и снова мир стал розовым.
Анжелина поцеловала Боливара в щеку.
— Как я вам рада! Не беспокойся, я вполне здорова. Но без этого железа
мне будет еще лучше.
Она погремела цепью, что тянулась от оков на запястьях к толстой скобе
в полу.
— Я и не заметил. Прости.
Молекуразлучник еще раз доказал, что в некоторых случаях он незаменим.
— Это идея Игоря. Когда он спустился по лестнице, Глориана занялась
его лодыжками. И поработала на славу. Он удрал, потом вернулся и усыпил
Глориану. И пригрозил то же самое сделать со мной, если не дам посадить себя
на цепь. Поэтому я больше не смогла дотянуться до стены. — Она указала на
выбоину в штукатурке, где виднелись провода. — Хотела их перерубить,
надеялась устроить короткое замыкание. Может, электрики, выясняя причину
аварии, нашли бы меня.
И тут я впервые оглядел узилище своей драгоценной жены. На потолке
одиноко светился плафон из бронестекла.
— Никогда не выключался, — пожаловалась Анжелина, проследив за моим
взглядом. — Трудновато засыпать.
Кровать, раковина с одним краном, унитаз без крышки, автокормушка.
Спартанская обстановка, как в настоящей тюрьме.
Мой гнев остыл, стянулся в тугой узел решимости.
— Кайзи за все это заплатит. И дорого заплатит. Не деньгами.
— Пошли отсюда, — сказала Анжелина, хватая сумочку и направляясь к
лестнице. — Мне срочно надо подкрепиться и выпить чего-нибудь освежающего,
и побольше. Эта машина набита обезвоженной едой. Я даже свинке брезговала ее
давать.
Глориана хрюкнула, услышав эти слова, — ее словарь рос не по дням, а
по часам. А затем сосредоточенно полезла по узким ступенькам. Вслед за ней и
мы покинули бункер.
— День! — воскликнула Анжелина. — Какая прелесть! А теперь ты должен
рассказать, что случилось в мире, пока я маялась в подвале.
Боливар сразу позвонил по телефону, и Джеймс уже подъезжал, когда мы
выходили из особняка. Опять — трогательная сцена воссоединения, и вот мы
наконец едем прочь.
Пока я просвещал супругу, Джеймс запарковался подальше от других авто
— не к чему, чтобы меня видели дети и чтобы им потом снились кошмары. Затем
мы пошли в ближайшую закусочную. К несчастью, ею оказалась "Забегаловка
Макальпо". Но Анжелину это вроде бы не смутило, и под мой рассказ она лихо
расправилась с "двойным доберманом". Глориана, сопя, уплетала огромную
порцию жареного картофеля.
— Вот так обстоят дела. Облигации полежат в надежном месте, пока я не
приеду за ними. Думаю, Кайзи еще не знает, что я сорвался с крючка. Нам
больше незачем плясать под его дудку, а значит, пора строить планы на
будущее.
— Согласна. При условии, что в эти планы войдет изощренная месть с
причинением телесных увечий одному наглому аферисту и его придурковатому
помощнику.
— Помощник отпадает, вернее, уже отпал. Джеймс отвез Игоря в больницу,
этот паршивец при виде моей физиономии схлопотал инфаркт. Должно быть,
принял меня за ходячего покойника. Кстати, как он там? — обратился я к
Джеймсу.
Тот пожал плечами.
— Когда я уходил, его везли на операцию. Доктор сказал, что Игорь
силен и молод, возможно, выкарабкается. Но вряд ли в ближайшие дни доставит
нам проблемы. Между прочим, в больнице я прихватил газеты. Смотрите, на
первых полосах — сообщения о таинственном пожаре. И полиция все еще
расследует диверсию в Шварцлегене.
Мы отправили Джеймса за едой, а сами прочли новости. И не сосчитать,
сколько раз мы пропускали регулярные трапезы. Насытившись, задумались о
будущем.
— У меня великолепное предложение, — сказал Джеймс, слизывая с
пальцев сок песбургера и стараясь не лаять. — Папа, твое лицо сейчас даже
без шрама красивым не назовешь. Синева с чернотой вперемешку. А мама,
похоже, устала еще больше, пока сидела в подвале и не ведала, что творится в
мире. Советую вам отправиться на Элизиум, планету вечного праздника, а мы с
Боливаром закончим дела здесь
— Поддерживаю, — оторвался от газеты Боливар.
— Приятно это слышать, — сказала Анжелина. — Да, мы полетим на
Элизиум, по сначала я должна кое-что сделать.
— И я. В частности, надо забрать эти проклятые облигации.
— Нет, — твердо заявила Анжелина. — Мы больше не расстанемся.
Облигации не стоят риска. Женская интуиция подсказывает, что мы должны
махнуть на них рукой и улететь. Конечно, после того как...
Я заметил, что Боливар не участвует в разговоре. Очевидно, газеты
казались ему более интересными. Я хотел поинтересоваться, что пишут, но тут
он смял газеты в комок и азартно вскричал:
— Эврика!
Это, естественно, вмиг привлекло к нему внимание.
— Я понял, что затеял Кайзи, что стоит за всеми его махинациями.
Наше любопытство увеличилось вдвое.
— Моя хоть и краткая, но интересная карьера финансиста сейчас достигла
зенита. И прежде чем я вернусь к изучению лун, она сослужит мне добрую
службу. Все кусочки мозаики ложатся на свои места. Чтобы видеть картину в
целом, надо вернуться к самому началу, к моменту, когда Кайзи сделал
Стальной Крысе предложение, от которого невозможно было отказаться.
— Если б я захотел, отказался бы. Анжелина красиво изогнула бровь.
— Ты? Отказался бы от четырех миллионов кредитов в день?
— Но ты должна признать: это довольно соблазнительная сумма.
— Кайзи очень точно знал, что делает. Он первоклассный межзвездный
мошенник. Сначала — деньги, потом — поиски в базах данных, далее --
сообщение, что все ниточки ведут в цирк "Большой Бигтоп", к силачу
Пьюссанто.
Я с горечью кивнул.
— Превосходное надувательство Мы сами нашли эти ниточки и думали, что
Кайзи о них не догадывается. На самом же деле он их нам подсунул. Но что он
имел против Стальной Крысы? Почему его выбор пал на меня, на мою семью?
— Ничего он против пас не имел, но твоя персона идеально вписалась в
его планы, разработанные, несомненно, еще в то время, когда он узнал, что
"Большой Бигтоп" собирается гастролировать на Феторре. Бизнесмены этой
планеты — жуткие провинциалы, им достаточно снимать пенки по месту
жительства и наслаждаться радостями буколической жизни. Но Кайзи такой удел
не подходит. У него и впрямь галактический размах, и он знает, что творится
во вселенной.
— Галактические интересы? В космосе? Я все еще не понимал, как эти
детали стыкуются друг с другом.
— Он знал, что цирк — прикрытие для межзвездных сыщиков. У меня
стойкое ощущение, что он с ними уже сталкивался на других планетах. То есть
знал, что Пьюссанто — налоговый инспектор, а Гар Гуйль — организатор Союза
Объединенных Союзов. Я провел небольшое расследование и выяснил — что
танцовщица-акробатка Белиссима — сотрудница ФБР, Фонда Биржевых
Расследований. Кайзи понял, что для неплательщиков налогов, для душителей
профсоюзов, для финансовых махинаторов наступают тяжелые времена. И решил
извлечь из этого выгоду. В первую очередь постарался отравить жизнь
конкурентам. Для того-то и понадобилась Стальная Крыса. Сначала ты был
нужен, чтобы тебя обвинили в совершенных Кайзи преступлениях...
— А потом мне и самому пришлось нарушать законы. У вора вор дубинку
спер, — с горечью сказал я. И моргнул. Я все еще не понимал, какая польза
от этого мерзавцуКайзи.
— Допустим, ему пригодятся деньги, украденные в собственном банке, но
все остальное?
— Ты только погляди на финансовые полосы, — сказал Боливар,
разглаживая смятые газеты. — Прочти заголовки. "Затянувшийся локаут привел
к снижению котировок акций". "Инвесторы в ужасе от резкой девальвации
национальной валюты". Это из-за твоих облигаций. "Бум на рынке топлива". Ни
о чем не говорит? А вот это мне нравится больше всего:
"Первый межзвездный банк вдов и сирот" отправляет персонал в бессрочный
отпуск. Это банк Кайзи, если помнишь. Он целенаправленно посеял панику и
натравил вкладчиков на собственный банк.
— Мне доводилось слышать о подобных вещах, — признал я. — Правда, я
думал, это просто сказки.
— Да, в галактике такое случается редко, потому что за банками
надзирает специальная контрольная комиссия. Здесь же, очевидно, нет ее
отделения. Тебе должно быть известно, что не все активы банков выражены в
наличных. Как правило, денежный запас — это лишь фиксированный процент от
оборотного капитала. Остальное вложено в операции, которые поддерживают банк
на плаву. Когда вкладчики сомневаются в его надежности, они спешат забрать
деньги со своих счетов, но банк не может расплатиться со всеми. Если процесс
не остановить, неизбежен крах.
— И все-таки не могу взять в толк, зачем ему понадобилось подставлять
под удар свою же лавочку. Вдруг она лопнет?
— Не лопнет. Насколько я понимаю, ему нужно все средства, вложенные в
другие предприятия, перевести в наличные. Но паника распространяется, как
чума. Клиенты других банков тоже побегут за своими кровными, и это подольет
масла в огонь. Затем Кайзи раздует истерию на фондовом рынке, переполошит
инвесторов, и разорение банков примет необратимый характер. Прочти.
Он передал мне газету, постучал по заголовку одной из статей.
— "Феторрский кредит удручающе отстает от соперника". А кто у нас
соперник?
— Межзвездный кредит. Когда мы сюда прилетели, эта парочка
конвертировалась один к одному. А сейчас, после всех финансовых потрясений,
здешняя денежная единица упала на семнадцать пунктов. Иными словами, ты
можешь за восемьдесят три межгалактических кредита купить сто местных.
До меня наконец дошло.
— Теперь понятно. Не считай меня тупым, просто все это мне в
диковинку. Так-так, помнится, Кайзи владеет не только банками, но и
брокерской конторой?
— Вот я вас слушаю, слушаю, — вмешалась Анжелина, — но, боюсь, не
понимаю, почему вы так возбудились. Может, растолкуете?
— Не волнуйся, мама, это проще пареной репы, — сказал Джеймс. --
Кайзи позаботился о том, чтобы здешняя экономика сошла с рельс, и теперь
помогает ей лететь под откос. Сначала — опустошительные кражи, затем --
диверсия на атомной электростанции. Он играет на понижение и скупает кредиты
по дешевке.
— Он прибирает к рукам активы! — догадалась Анжелина, и мы закивали
как сумасшедшие. — Все свои деньги поставил на дальнейшее падение
феторрского кредита. Даже если экономика превратится в руины, он загребет
миллиарды.
— Вот именно, — сказал, довольно потирая руки, наш финансовый гений
Боливар. — Итак, мы разгадали стратегию Кайзи и теперь обыграем его.
Обдерем как липку. Ударим по ахиллесовой пяте.
— То есть по его бумажнику, — уточнила Анжелина. — Но, занимаясь
полезным, не будем забывать и о приятном. — Она легонько дотронулась до
моей забинтованной головы. — Мальчики, вы разберетесь с деньгами, а я — с
их хозяином.
Ободренные, даже взволнованные, мы полетели в Феторрвиль. Даже Глориана
выглядела довольной, похоже, ей понравился ее первый воздушный рейс. Мы
спорили, генерировали идеи, строили планы. Грезили возмездием. Делили шкуру
неубитого медведя. А потом я загрустил. Мальчики не обратили внимания, но
Анжелина заметила. И встревожилась:
— Что, ушибы? Дать обезболивающего?
— Ушибы ни при чем, но я и в самом деле не отказался бы от
какой-нибудь микстуры от боли. А лучше — от депрессии. — Мои мысли, кружа
по накатанной колес, приходили к одному и тому же неприятному выводу. --
Боливар!
Он повернул голову.
— Сколько тебе нужно времени, чтобы вырыть для Кайзи монетарисгскую
яму?
— День, от силы два. А что?
— А то, что я, к сожалению, должен вернуться в свою тюрьму, то есть на
склад. Если Кайзи обнаружит, что я сбежал, он обрежет все концы. Ведь он
знает, что я могу притянуть его за грабежи и убийство.
— Я тебя не отпущу, — запротестовала Анжелина.
— Боюсь, придется. Ничего, за меня не переживайте. Сначала я
хорошенько наемся и напьюсь, а кандалы надену, только когда он подъедет к
складу. Сказать по правде, мне это даже нравится. Еще поглядим, кто у кого
украдет дубинку. Если все сделаем правильно, он даже не поймет, что его
надули.
¶ГЛАВА 26§
Перед тем как мы отправились на склад, Боливар позвонил Кайзи, но
ответил его секретарь — мол, хозяин слишком занят и к телефону не подойдет.
Еще бы он не был занят! Поди, не каждый день доводится развалить банки,
на которых зиждется планетарная экономика.
В вертопорте был ресторан, к нему примыкал уютный маленький бар. Мы
нашли столик, сделали заказы, а тем временем Боливар договорился с
администрацией о билетах на обратный рейс.
Мой язык все еще хранил неприятную память о совершенно безалкогольной
кошкаколе, которую подавали в "Макальпо". Впрочем, от этого ощущения меня
быстро избавил "Гнилой потрох" со льдом.
Анжелина в порядке исключения взяла с меня пример, а затем перешла на
белое вино.
— Нам нужны план и список, — сказал я, нажимая кнопку, чтобы
повторить заказ. Джеймс водрузил на стол компьютер-пальмтоп и приготовился
печатать под мою диктовку. — Косметический набор, чтобы вернуть моей
физиономии прежнюю красоту, когда снимем повязку. Новые наручники, а также
подержанную койку взамен разломанной Боливаром.
— И новый "жучок", — добавила Анжелина, — чтобы знать, когда
объявится Кайзи. Джеймс, я собираюсь за покупками, и мне необходимы ты и
твоя кредитная карточка.
— Нам предстоит вложить уйму денег, — сказал Джеймс, подсаживаясь к
нам за столик. — Фьючерсные сделки, скупка валюты... Но лишь в том случае,
если я получу необходимые фонды.
— Вот тут-то на сцену и выходит "Банко Куэрпо Эспесиаль", — заметил
я. — Которым владеет наш старый знакомый — Специальный Корпус. Если не
сумеешь наскрести нужную сумму, свяжись с Инскиппом, он тряхнет кошельком.
Не постесняйся упомянуть мое имя.
Боливар поймал такси и отправился в банк, а Джеймс взял список
необходимых покупок.
Мы с Анжелиной остались ждать его возвращения в тепле и уюте бара. Я
заказал выпивку.
— Когда вывернем Кайзи карманы, — сказал я, — не откажусь от
длительного отдыха под тропическим солнышком.
— И я. Для начала. Но я заглядываю в будущее гораздо дальше.
— И что ты там видишь?
— Вижу, что нашему возрасту приличествует более спокойный образ жизни.
— Что? Бросить шоу-бизнес!
— И шоу-бизнес, и валяние дурака, которым мы занимались все эти годы.
Довольно, пора на заслуженный отдых. Я повешу на стену свои верные
пистолеты, а ты — любимую отмычку.
Я рассмеялся и вдруг увидел, что она нисколечко не шутит. А может, не
так уж и плохо — день-деньской посиживать на солнышке в шезлонге... или в
инвалидном кресле...
...Закладка в соц.сетях
