Жанр: Электронное издание
STARCOOL
...гда дед снял трубку, я попросил в последний раз:
— Пожалуйста, не надо.
— Я понимаю, рано... — буркнул дед. — Четыре утра... эх... но
Данилову не привыкать. Боевой летчик, все-таки.
Из динамика доносились долгие гудки. Наверное, телефон отключен на
ночь. Я порадовался этому, но дед меланхолично ткнул в клавиши. Тройка,
семерка, ноль. Похоже, ему был известен код срочности, установленный на
телефоне Данилова.
— Алло! — отозвался аппарат. Дед оставил динамик включенным, и я
невольно слышал весь разговор. Голос Данилова был жестким и бодрым.
Может он не спал?
— Спасибо за рыбку, — сказал дед.
После секундной паузы Данилов отозвался:
— Рад, что понравилась...
— Забегай... как-нибудь.
Дед положил трубку. Улыбнулся мне.
— И для этого надо было будить Александра Олеговича среди ночи?
— Он приедет через полчаса-час, — объяснил дед. — Ключевым словом
было "забегай". "Как-нибудь" — мусор.
Я заерзал на старом стуле, помнившем меня еще ребенком.
— Дед, ты и президенту так можешь позвонить?
— Президенту не могу. Советнику по национальной безопасности — да.
Но он нам не нужен. Должность меняет людей.
Конечно, я знал, что круг знакомых у деда — огромен. Но что
знакомства эти настолько тесные...
— А откуда ты Данилова знаешь?
— Я был в комиссии по обмену военнопленными, в девятом году.
Александра хотели расстрелять, он сжег "Гетмана Мазепу", почти
достроенный авианосец, на верфи Николаева, перед тем, как получил ракету
в двигатель. Ну... удалось обменять парня.
Дед неожиданно захихикал.
— Обменяли... на Украине тогда было совсем туго с горючим. Два
эшелона нефтепродуктов за одного военного преступника.
Вот это да. В безумные времена крымского конфликта — джампом тогда
еще и не пахло, и люди предпочитали ненавидеть соседей, а не чужих, мне
было лет пять. Мало что помню с того возраста. В школе мы уже учились по
картам, где Крым был независимым государством, и только дед скупо
обмолвился, что независимость эта стала единственной альтернативой
Российско-Украинской войне.
— Потом еще встречались, — меланхолично продолжал дед. — Вот когда
мы священников отправляли Хиксоидам. Данилов тогда не в "Трансаэро" был,
в Роскосмосе. Курировал особо важные перевозки. И вот приехали в
Звездный космонавты в рясах...
Про эту историю я слышал. Лет десять назад несколько церквей --
католическая, протестантская и православная, объединив усилия добились
от правительств США и России небывалого демарша. Земля потребовала от
Хикси разрешить миссионерскую деятельность людей на их планетах. Это
отвечало каким-то параграфам галактического кодекса, и "крестовый поход
в небеса" объединенной концессии начался. Правда, в обмен Хикси
потребовали создания на Земле собственной миссии. Только через два года
люди поняли, что в обмен на священников получили не служителей чужого
религиозного культа, а группу профессиональных иллюзионистов... у Хикси
есть довольно близкий аналог циркового искусства. Уж не знаю, чем это
задело христиан, но миссии у Хиксоидов были свернуты, а вскоре и чужие
отправились домой.
Кстати, методика, которой они превращали воду в вино и исцеляли
неизлечимо больных, так и осталась загадкой.
— Ты молодец, деда... — сказал я. — Ты и впрямь ко всему готов.
— Данилов — умный мужик. Он поймет.
— Так ты и впрямь хочешь ему все рассказать?
— Ага, — с видимым удовольствием сказал дед.
— Дед, скажи... если ты так хорошо знаешь Данилова... наверное, и с
остальным руководством фирмы в прекрасных отношениях?
Дед пожал плечами. Но я не отступал:
— Моя карьера, звания, должность... чьих рук все это? Я пробивался
сам — или меня тянули твои друзья?
— Сам, Петя. Меня не заботила карьера внука. Мне было важно, чтобы
ты стал профессионалом. Верящим в свои силы.
Через полчаса я вышел встречать Данилова. Стоял у калитки, глядел на
редкие огоньки соседних дач. Кажется, горел свет у моего маленького
приятеля. Наверное, Алешка режется в свою игру с чудесной фрактальной
графикой. А за камешками ведь не зашел... постеснялся.
Наконец послышался мягкий рокот мотора. Данилов то ли не страдал
излишним патриотизмом, то ли просто любил хорошие машины — он приехал
на новеньком черном "Мерседесе". Я открыл ворота, он въехал на
территорию, заглушил двигатель.
— Что случилось, Петр? — спросил лучший пилот "Трансаэро",
выбираясь. Он был в форме полковника Космических Сил, и с такой
колодочкой медалей на груди, словно собирался на прием к президенту.
Поблескивали даже две звезды Героя... наверное, Данилов решил избежать
любых проблем с постами и патрулями.
— У нас чужой в доме, Александр Олегович, — сказал я, пожимая ему
руку.
— Твою мать! — выругался Данилов. — Кто?
— Счетчик.
— С ума сойти. Обезврежен?
Мы вместе пошли к дому. Навстречу кинулся Тиран — и завилял хвостом.
Может у собак появилось генетическое уважение к орденам и медалям?
— Он с предложением. Деловым.
— Ясненько, — полковник хлопнул меня по плечу. — Дождался твой
дед, а?
— Дождался... — беспомощно подтвердил я. — Александр Олегович он
хочет...
— Кончай пиетет, а? — буркнул Данилов. — Я тебя с двух лет знаю.
— Да? — поразился я.
— Зови либо Сашей... либо дядей Сашей, — ухмыльнулся Данилов. --
Так чего старик хочет?
— "Буран".
Данилов заиграл желваками.
— Ясно. Не угомонился, значит...
Я почувствовал облегчение. Данилов деду не поможет. И угона не
допустит.
— Твое мнение какое, выдержит старик старт? — спросил полковник,
когда мы вошли в дом. Внутри у меня что-то оборвалось. Нет, если я
"правильный", как считает дед, тогда все вокруг — ненормальные.
— Выдержит... Саша.
— И то хлеб.
В прихожей по-прежнему царила полутьма. Я замялся, пока Данилов
разувался — куда его вести вначале. Но по лестнице зашаркали тапочки и
появился дед.
— Здравствуй, Саша, — спускаясь сказал он.
— Здравствуйте, Андрей Валентинович, — Данилов вытянулся как
новобранец перед генералом. — Я прибыл.
— Буди Карела, Петр.
Я открыл дверь в свою комнату — и увидел мерцающие глаза Счетчика.
Устало сказал:
— Пошли.
— Что произошло? — рептилоид спрыгнул с кресла.
— Нашего полку прибыло.
Из-за моей спины Данилов заглянул в комнату. Присвистнул, увидев
рептилоида.
— Счастлив познакомиться с известным покорителем космоса! --
протараторил Счетчик.
Конечно, проснулась и Маша. Когда рассвело, все знакомства
состоялись, факты, на мой взгляд больше похожие на домыслы, были
изложены. А Счетчик вновь спел знакомую песню о неминуемой гибели
человечества, если...
Я сел рядом с Даниловым. Словно надеялся, что хоть он, боевой офицер
и опытный космонавт, найдет аргументы против предложенного плана.
В какой-то мере мои надежды оправдались.
— Почему нельзя ознакомить с ситуацией правительство? — спросил
Данилов.
— Во-первых, если наша акция будет санкционирована, гнев Сильных
упадет на всю Землю... — начал дед. Данилов пожал плечами:
— Разрешение может принимать разные формы. Устные. Двусмысленные.
— Во-вторых, у нас нет времени. А бюрократию нам не одолеть никогда.
— Это верно.
— Какой у тебя сейчас чин в ФСБ? — спросил дед.
Данилов поморщился.
— Такой же как и в космосе. Полковник.
Вот это да! Данилов открыто признался в своей работе на органы!
— Саша, ты умный человек. У нас есть шансы на успех... ну зачем
Счетчику врать?
— Чтобы похитить челнок.
— Схемы джампера доступны всем чужим. Не в технологии дело.
— Чтобы подставить нас.
— Карел подставит и свою расу.
Счетчик сидел с безучастным видом, словно его разговор никак не
касался.
— Что скажешь, а? — Данилов повернулся к рептилоиду. — Не ведешь
двойной игры?
— Разве мой утвердительный ответ что-то докажет?
— А все-таки — почему такое нежелание сообщать факты?
— Боюсь предательства.
Данилов развел руками:
— Ну что тут скажешь! Петя, как тебе аргументация? Мы, значит,
должны верить ему на честное слово...
— Есть разница, — неохотно признал я. — Мы рискуем лишь своими
жизнями. А Счетчик — судьбой всей Галактики.
Данилов осекся.
— Ага, утешительно... Всего лишь своими жизнями. Мелочь...
Счетчик молчал.
— Ладно... — Данилов покосился на деда, тот кивнул: — Мне
предлагают вылет послезавтра. На Джел-17.
— Мы торгуем с Джелом? — заинтересовался дед.
— Эпизодически. Они хотят купить десять тонн произведений искусства.
— Они же слепые! — воскликнул я, вспомнив собственные рейсы на
Хикси.
— Скульптуры. Джел покупают у нас бюсты с изображением людей. Россия
перехватила заказ у американцев. У нас оказалось безумное количество
бюстов... неактуальных ныне. Мраморных, гипсовых, бронзовых. Заказ
срочный, трасса незнакомая. Предложили лететь мне. Боженко, это мой
второй пилот, в отпуске. Хотели его отозвать, но я предложил взять
пилотом тебя, Петя.
Значит, не случайно завел Александр тот разговор.
— Навигатором у меня Ринат Турусов. Хороший парень... не хочу его
вмешивать.
— Я могу провести расчет любого джампа, — быстро сказал Счетчик.
— Не сомневаюсь. Но как оставить Рината на Земле, а тебя и деда
протащить на челнок...
— Не только Карела и Андрея Валентиновича, — молчавшая до сих пор
Маша вступила в разговор. — Еще и меня.
— Это требование Счетчика? — Данилов посмотрел на Карела.
— Мое, — сказал дед. — Маша пригодится.
— После нашего побега твою семью будут ждать серьезные неприятности,
девочка, — на лице Данилова было все, что он думает об этой идее.
— У меня нет семьи. Я сирота, — отрезала Маша.
Я невольно вскинул на нее глаза. Надо же. И она росла без
родителей... только не с дедом, одна. Выбраться из той колеи, что
негласно уготована детдомовцам... окончить институт, а не вкалывать на
ферме или ракетном заводе... молодец, Маша...
И опять что-то заныло в груди, тоненько и тревожно. Словно я
отворачиваюсь, не желая видеть неприятной, злой, отвратительной правды.
— Ладно. Если вы настаиваете, Андрей Валентинович...
Дед кивнул.
— Я протащу вас на челнок, — решил Данилов. — Мы с Петей вас
протащим.
Он глянул на часы.
— Семь. Через час Пете позвонят из Звездного. Пришлют машину. Так
что, готовь рапорт, парень.
Я кивнул.
— До обеда тебя помучат... потом прием у кого-то из совета
директоров "Трансаэро" и в Роскосмосе... — рассуждал вслух Данилов. --
Погладят по головке, похвалят. Закинут удочку — готов ли к новым
полетам. Предложат место второго пилота на "Волхве".
У меня чаще забилось сердце. Быть пилотом на легендарном челноке
Данилова — это сбывшаяся мечта!
— Ты согласишься... еще два часа на бюрократов... Вечером, скорее
всего, тебе придется лететь в Хабаровск. Думаю, вместе полетим.
— Мы с Машей забронируем места на другой рейс, — вступил в разговор
дед. — На космодром нас пропустят, полагаю? В гостевой сектор?
— Пропустят, — кивнул Данилов. — Начальник космодрома, генерал
Киселев, очень неплохо относится к "постулатам Хрумова".
— Никогда не знаешь, как слово отзовется, — вздохнул дед. — Петя,
ты давай, приводи себя в порядок. Раз уж сейчас поедешь в Звездный.
Я поднялся из-за стола. Ухватил с блюда кусочек подсохшей лососины.
— Там будь серьезным и собранным! — сказал в спину Данилов. — Не
подавай виду, что знаешь все заранее!
— Слушаюсь, товарищ командир корабля, — ответил я.
Нет, точно, мир сошел с ума. И мне придется спятить — отвечая
требованиям моды.
И почему дед так уверен в моих особых качествах? — думал я, когда
под вечер машина компании везла меня домой. Если уж хотел воспитать из
меня будущего спасителя человечества — так я должен быть
сообразительным и хитрым как он сам. А не подчиняться покорно решениям.
Зря он на меня ставку делает... если делает, конечно. Зря.
Машина остановилась у ограды.
— Через три часа мы заедем, — сказал водитель. — Вы успеете
собраться, Петр Данилович?
— Да, конечно. Спасибо.
Выбравшись из машины я сразу же увидел Алешку. Мальчишка стоял у
ворот своей дачи, слегка насупленный и недовольный.
— Привет! — я помахал ему, и Алешка медленно двинулся через дорогу.
Остановился, пропуская отъезжающую машину. Лишь подойдя неохотно сказал:
— Здравствуйте...
— Меня караулишь?
— Вот еще...
— Пошли, камни тебя дожидаются.
И с чего дед решил, что дети ко мне тянутся? Скорее, на шею
садятся...
— Я днем звонил, — слегка оживившись начал Алешка. — Ваш дедушка
сказал, что вы уехали, вернетесь на минуту, и снова уедете... надолго.
— Так и есть, — признал я. — Но пять минут у меня найдется.
Тирана в саду не было, и слава богу. Мне всегда казалось, что на
ребенка пес не набросится, но проверять я не собирался. Впустив паренька
в дом я сказал:
— Сейчас, разувайся...
А сам торопливо заглянул в свою комнату. Рептилоида не было.
— Заходи, — роясь в дипломате сказал я. Алешка с некоторой робостью
вошел. Оценивающе покосился на мой компьютер, куда с большим интересом
— на двуручный меч, висевший над кроватью. Спросил:
— Инопланетный?
— Нет, почему. Эспадон, британский.
— Настоящий?
— Нет, копия, — признался я.
— А... — Алешка утратил к мечу интерес. — А настоящее оружие у
вас... ух ты!
Эффект был хорош. Научились в последнее время в космопортах делать
маленький бизнес на сувенирах. Пакет из прозрачного пластика был
разделен на девять отделений, в каждом лежал разноцветный камешек. Еще в
пакет был вложен солидного вида документ, гарантирующий, что данные
камни и впрямь являются частью планеты Сириус-8, иначе — Хикси-43.
— Настоящие? — тихо выдохнул Алешка.
— Ну... видишь же, там сертификат есть, — уклончиво ответил я.
— Ха, сертификат... — презрительно сказал мальчик. У меня родились
какие-то смутные подозрения в отношении бизнеса, которым занимается его
отец. — Сертификат подделать — ерундовое дело.
— Я покупал эти камни на Сириусе, — уточнил я.
Видимо, мое честное слово его вполне удовлетворило. Алешка кивнул,
покачивая на ладони пакет.
— Спасибо, дядя Петя. У меня теперь такая коллекция...
— Рад за тебя, — я вздохнул и сел на кровать. Прислушался — вроде
бы сверху никто не спускался. Наверное, дед и рептилоид в курсе, что я
вошел не один.
— Я побегу, — великодушно решил Алешка. — Вам же собираться
надо... А куда теперь полетите?
— Не знаю.
— А...
— Привезу, — пообещал я. — Привезу тебе новый камень. Если там
будут камни...
Алешка кивнул, и сжимая свой драгоценный пакет двинулся к дверям. Но
вдруг замялся:
— Дядя Петя, у вас неприятности?
— С чего ты взял?
— Ну... кажется.
Я вздохнул.
— Слушай, Алешка... тебе приходилось делать то, что не хочется? Что
кажется совсем неправильным?
Мальчик кивнул.
— Вот... мне сейчас приходится, - объяснил я.
— Вы же взрослый! — сказал Алешка с удивлением.
Я невольно рассмеялся.
— Это не помогает, поверь. Пошли, я тебя провожу до калитки.
Тирана в саду по прежнему не было. И в доме ведь не слышно было... Я
слегка насторожился, но вначале все-таки довел пацана до ограды, а лишь
потом прошел по саду. Никого.
А в прихожей меня уже ждали. Маша и Карел. Рептилоид взгромоздился на
перила, и выглядел невозмутимым как всегда. Девушка стояла с
пистолетом-парализатором в руках. Самое смешное, что и это меня уже не
удивляло.
— Что это за мальчик? — резко спросила Маша.
— Не "что", а "кто", — обходя ее сказал я. — Сосед. Я ему сувениры
порой привожу.
Маша схватила меня за руку. Прошипела:
— Да ты что, спятил, Петр? Нашел время в игрушки играть! Если бы он
увидел Карела?
— То ты бы пальнула в него? — закончил я. Маша замолчала. — А
потом Счетчик почистил бы ребенку память?
— Не твое дело! — девушка по-прежнему держала меня. И направила
пистолет в мою сторону. — Ты рисковал всем! Андрей Валентинович...
Во мне что-то дрогнуло и сломалось. Я перехватил ее кисть, вывернул,
заставляя выпустить пистолет. Карел начал пятиться вверх по перилам --
молча, не отрывая от нас взгляда.
Несколько секунд Маша пыталась бороться, потом сдалась.
— Это мое дело, — сжимая ее кисти сказал я. — Это мой дом. Мальчик
— мой друг. Андрей Валентинович — мой дед.
— Ты мешаешь... — сказала Маша. Сдавленно, словно я ее за горло
держал, а не за руки. — Портишь все...
— Хочешь, испорчу все окончательно? — я улыбнулся. — Потребую,
чтобы ты осталась на Земле?
Ее руки обмякли.
— Извини, — слишком уж быстро Маша это сказала. — Я испугалась за
успех...
Я отпустил ее и пошел на второй этаж. Карел проводил меня мерцающими
глазами, Маша стояла, растирая кисти.
Да что же происходит! Мой дом — уже не мой дом? Играем в
заговорщиков? Ей к психоаналитику надо отправиться, а не в космос!
Не знаю, слышал ли дед нашу перепалку, дверь у него была полуоткрыта.
Наверное, да. Но он ничего не сказал.
Великий шовинист сидел прямо на полу и пролистывал фотоальбомы.
Пухлые семейные альбомы, из тех, что наводят ужас на несчастных гостей.
Дед маленький, дед в институте, дед на стажировке в Штатах, дед с
бабушкой... давно ее нет в живых... Дед с моим папой. Папа в армии. Папа
с мамой... и мной в проекте... Я, голышом на пеленках...
Чего он взялся за старые фотографии?
При моем появлении дед резко захлопнул альбом.
— Все прошло нормально?
— Да. Я в экипаже "Волхва", послезавтра старт... Ты не видел собаку?
— Видел. Маша отвезла Тирана в питомник.
— Что? — завопил я.
— Маша. Отвезла. Пса. В питомник.
Дед с кряхтением поднялся.
— Петя, дом будет пустым. Через сутки его опечатают и начнут рыться
в документах. Я не хочу, чтобы пес получил пулю, защищая наше барахло.
Маша оплатила его проживание в питомнике в течении двух лет. Мы заберем
его, вернувшись. Надеюсь.
Как всегда дед был прав. Но...
— Почему ты не сказал мне? Я бы с ним попрощался!
— Петя, нельзя оставлять кусочек души за спиной. Не нужны лишние
прощания.
— Они не лишние... — у меня защипало в глазах. Ну да. Не оставляй
ничего позади... Все равно останутся — Земля, Россия, дом... хитрый
паренек Алешка, для которого я лишь источник сувениров. Я еще никогда не
уходил, так четко зная, что могу не вернуться. Даже перед первым,
тренировочным полетом в космос не дрейфил, как сейчас...
— Петр, собаке будет там хорошо. Неужели ты думаешь, я не переживаю?
Я через силу кивнул.
— Дом будут обыскивать, — продолжил дед. — Я уже сжег все свои
бумажные документы и стер информацию на машине. Почисти свой компьютер
тоже... если там есть что-то личное. Отформатируй диски, и лучше --
несколько раз.
Его ноутбук и впрямь был включен, но экран оставался темным, лишь с
парой строчек БИОСа. А в камине — очень много легкого, белесого пепла.
— Хорошо, дед.
— И возьми эти альбомы, — вздохнул дед. — Вынеси в сад. Сожги. В
комнате не хочу, слишком много вони.
Он что, серьезно?
— Не хочу, чтобы чужие руки лапали наши лица, — сказал дед. — Ты
уж прости старика. Пленки где-то есть, потом распечатаем все заново...
если вернемся.
— Дед...
— Петя, прошу тебя.
Я колебался.
— Или мне самому тащить их в сад? — тонко закричал дед. — А?
Самому?
...С грудой альбомов я вышел из дома. Маши внизу уже не было, и
рептилоида тоже. Я оттащил альбомы в дальний угол сада, где в детстве
жег костры и строил каждое лето шалаш. Бросил их на жухлую траву.
Что-то чудовищное в этом было, противоестественное. Человеку не
стоило придумывать фотографии — зная, что порой их приходится жечь. С
распахнувшихся страниц на меня смотрели лица — деда, родителей, меня
самого, знакомых и незнакомых людей... Вот дед, еще нестарый, на
каком-то конгрессе. А вот... надо же... с Даниловым! Совсем молодым, но
каким-то сжавшимся, неловким, отводящим от объектива взгляд. Не любил я
смотреть старые снимки — а зря.
Я достал из кармана спички, которые торжественно вручил мне дед, и
тут взгляд упал на фотокарточку родителей. Со мной на руках. Уменьшенная
копия той самой фотографии, что висит у деда в кабинете.
Нет уж!
Нагнувшись я надорвал пластиковый лист и вытащил фотографию. Она
полетит со мной. Огню и так хватит пищи.
Под фотографией оказался сложенный вчетверо, пожелтевший от времени
лист. Я вытащил и его, осторожно развернул — и сердце сжалось.
Это была вырезка из газеты. Статья под названием "Президент
соболезнует... с борта "Боинга". На черно-белой фотографии было какое-то
железное месиво в овальной воронке, окруженной поломанными деревьями.
Правильно дед сделал, что не показывал мне этой газеты. Я отвел
взгляд. Сглотнул пересохшим горлом тоскливый комок из боли и вины.
Сложил листок, и вместе с фотографией спрятал в карман.
Горели альбомы плохо. Конечно, сплошной пластик. Пришлось сходить в
гараж, и плеснуть на альбомы бензином. Я посидел у огня, грея озябшие
руки, но дым был слишком едким.
Память — она всегда плохо горит.
Долго ли собираться, когда уходишь навсегда?
Чистое белье, пара рубашек... в полет все равно уходить в форме.
Компакт-диск со всякой ерундой — юношескими стихами, начатым и
заброшенным навсегда романом, какими-то письмами, записями любимых игр.
Пара дисков с музыкой. Жаль будет, если при обысках "потеряют" мою
коллекцию. Впрочем, там в основном классика, а не попса, может и
уцелеет...
Все уместилось в дипломате, как обычно. Когда уходишь на день и когда
уходишь навсегда — имущество теряет смысл. Это не поездка на курорт.
Я поднялся наверх и попрощался с дедом. Если все будет нормально, то
завтра мы увидимся. Дед продолжал рыться в своем хламе. Я хотел было
сказать, что нашел вырезку, потом передумал. Ему тоже тяжело вспоминать.
Внизу меня ждала Маша, и на этот раз — без пистолета.
— Хотела извиниться, — начала она.
Я стоял по-дурацки, на ступеньках, нависая над ней. Но обходить
девушку было бы не тактичнее.
— Да ерунда, — пожал я плечами. — Ты извини. Я вспылил.
— Просто я очень переживаю за успех операции, — сказала Маша. --
Обидно, если все сорвется из-за ерунды... извини, в общем.
— Ты очень хорошо относишься к деду. Маша, вы давно знакомы?
Она замялась.
— В какой-то мере. Я обучалась под эгидой Фонда Хрумова. Так что
твой дед платил за мое обучение... за все, в общем, платил. Но дело
совсем не в этом!
— Понимаю, — я коснулся ее плеча. Почему-то мне казалось, что
такой, товарищеский жест, ей понравится. — Все нормально. Встретимся в
Свободном.
Маша кивнула.
— Береги деда, — попросил я, и вышел из дома.
Автомобиля еще не было, но возвращаться не хотелось. Хотя бы потому,
что нам с Машей больше нечего друг другу сказать. Пока — нечего. Я
прошел по саду, непроизвольно высматривая Тирана, вышел за ворота.
Почему у меня нет какой-нибудь дурной привычки? Коротать время,
покуривая сигарету или попивая пиво из банки, было бы куда веселее.
Я ждал машину минут десять. А потом, когда вдали послышался шум
мотора, увидел бегущую ко мне фигурку.
— Дядя Петя!
Алешка остановился рядом со мной, переводя дыхание. Похоже, он спешил
изо всех сил.
— Что случилось? — я невольно встревожился.
— Да не, ничего... опоздать боялся. Это за вами?
Я глянул на подъезжающую машину.
— Да.
— Я... подарок вам принес.
Мальчик как-то неловко полез в карман, и, отводя глаза, протянул мне
продолговатый сверток.
— Вот... ну, я побегу.
— Подожди, — попросил я. Разорвал бумагу. Алешка мялся.
Нож.
Ничего себе!
Не китайская подделка. Слишком хорошая сталь, и слишком потертая
рукоять. Десантный нож российской армии. В свободную продажу не
поступает.
— Ты что, парень? — тихо спросил я.
— Вы же любите всякое холодное оружие. А мне... так... не очень
нравится.
— Тебя родители вздуют, — я протянул нож обратно. — Бери.
— Они не знают. Это мой нож, я его у ребят выменял. Давно уже.
Возьмите.
Вот так подарок. Что-то неуловимое исходило от ножа... какая-то
странная, неприятная аура. Так давит руку лишь оружие, познавшее жизнь и
смерть.
Нельзя оставлять нож у мальчишки. Да и я не имею права его брать.
Надо сдать в милицию. Но ведь это подарок...
Да, крутой я террорист! Собираюсь угонять космический корабль — и
боюсь взять незарегистрированное оружие!
— Спасибо, — пряча нож в карман сказал я. — Когда вернусь, мы еще
поговорим про эту штуку. Ладно? И больше не выменивай таких вещей.
— Я и не собираюсь.
— Спасибо, — еще раз сказал я. Потрепал мальчишку по голове и пошел
к машине. Интересно, заметили водитель и охранник, что я держал в руках?
Впрочем, какое им дело? Я офицер. Могу с пистолетом ходить по улице,
не то что с куском отточенной стали. У меня в удостоверении записано:
"Имеет право на ношение и применение любого личного оружия."
— Удачного полета! — крикнул Алешка вслед.
Я забрался на заднее сиденье, и водитель мгновенно тронул. Сказал:
— Данилов просил доставить вас пораньше...
Видно судьба у меня такая — опаздывать на самолеты. Откинувшись на
сиденье я оглянулся на дачу, на мальчика у ворот.
Не оставляй позади ничего!
Только как тогда понять, куда надо идти?
В Шереметьево было как всегда, шумно и бестолково. Охранник довел
меня до служебного входа в офис "Трансаэро", и лишь после этого счел
свой долг исполненным.
— Удачно слетать! — пожелал он.
В чем-то он недалеко ушел от Алешки.
— Постараюсь, --
...Поділитися у соцмережах
