Жанр: Электронное издание
STARCOOL
...рье в Москве распоясалось, пусть в доме
будет надежный охранник.
— Дядя Петя!
Тиран, решивший, что прозевал возможную опасность, зарычал. Я дернул
его за ошейник и помахал рукой мальчишке, просунувшемуся через ограду.
— А про вас по телику передавали!
— Ну и как?
— Круто!
Алешка был сыном бизнесмена, не то снимавшего, не то купившего одну
из соседних дач. Славный мальчишка.
— А где вы были, дядя Петя?
Словно не знает, хитрец. Уже месяц при встречах интересовался, когда
я полечу на Сириус.
— На Хикси-43.
— Сириус?
— Ага, — я наконец-то справился с замком.
— Там камни красивые? — задумчиво поинтересовался Алешка. Я
усмехнулся.
— Красивые. Я тебе привез несколько.
— О! — завопил Алешка, подпрыгивая. — Спасибо, дядя Петя! Ни у
кого из ребят еще сириусянских камней нет!
Здорово, наверное, собирать в детстве такую коллекцию — маленькие
кусочки чужих планет. Брать их на ладонь — и представлять себя отважным
первооткрывателем далеких миров. Я вздохнул. Да уж...
первооткрывателем... настанет ли день, когда Земля сможет назвать
какую-нибудь планету Земля-2?
— Ты забеги попозже, — попросил я. — Мне сейчас в город надо
съездить.
Алешка явно огорчился, но постарался виду не показывать.
— Ладно.
— А то садись, прокатишься, — предложил я.
— Не, дела, — мальчишка поднял над оградой руку с огромным сачком.
— Охота!
— И много воробьев наловил?
— Ни одного. Пуганные, — Алешка вздохнул. Вряд ли он испытывал
недостаток в карманных деньгах, скорее — азарт. — Дядя Петя, а чужие
их точно не едят?
— Нет. Инопланетная органика ядовита.
— Какая же она инопланетная?
— Для чужих, балбес!
Алешка хлопнул себя по лбу.
— Летающие животные — огромная редкость в Галактике, как ни
странно, — объяснил я. — Их содержат для красоты. В больших вольерах,
чтобы могли летать. На самом деле, птицам у чужих получше чем на Земле
живется.
— Это здорово, — серьезно сказал мальчишка. — Я не стал бы их
ловить на еду. А вы вечером со мной не сыграете? Мне такую игру
притащили, там эта... фрукт... фруктальная...
— Фрактальная.
— Да! Плавающая фрактальная графика сверхвысокого разрешения. Во!
— Посмотрим. Если мне дед разрешит телефон занять — сразимся.
Алешка понимающе кивнул — мол, знакомые проблемы... Я махнул ему
рукой и пошел заводить машину.
Глава 5.
Про бензин дед был прав. Во всяком случае, я заметил, что на
московских улицах маловато машин. Вначале я направился прямо к
"Елисеевскому", потом вспомнил просьбу Эльзы Шредер. Слава Богу, я
по-прежнему был в "трансаэровской" куртке, и письмо терпеливо ждало во
внутреннем кармане. Вздохнув, я развернулся, двинулся назад по Огарева и
припарковал старенькую "дюжину", которую дед не менял из патриотических
соображений, напротив Главпочтамта.
Не верю я в скорость нашей почты. Лучше тут письмо брошу, быстрее
дойдет до Франкфурта.
Кинув жетон в счетчик на тротуаре я оплатил стоянку, и побежал к
почтамту. Несколько прохожих глянули на меня с легкой
заинтересованностью, но, кажется, никто так и не узнал.
Слава — вещь недолгая. Вот если бы я отвел "Спираль" от падения на
Москву, то жители бывшей столицы меня бы узнавали долго. А так...
За письмо пришлось еще и доплачивать. Я разменял "спейсбаксы" на
рубли, наклеил на конверт две марки по тридцать копеек и бросил письмо в
ящик. Привет, господин Шредер, добропорядочный немецкий буржуа. Твоя
красавица-жена скучает и шлет приветы.
Брать машину с парковки было глупо. Я прошел через переход и окунулся
в пахучее нутро "Елисеевского".
Приятное зрелище — изобилие вкусной еды. Уж на что я равнодушен к
гастрономическим изыскам, а какие-то древние инстинкты выплеснули в
кровь адреналина и начали нашептывать: "Все! Все — и побольше!"
Борясь с инстинктами я начал обход прилавков. Первым делом на глаза
попалась ветчина — нежирная, как просил дед. Я кивнул улыбчивой
продавщице, и проделав в уме несложный расчет выпалил:
— Семьсот тридцать два грамма "Деликатесной" ветчины, пожалуйста...
Наверное, не стоило так буквально исполнять просьбу деда о "трех
_зухрах_"...
Улыбка девушки стала напряженной, но она все-таки попыталась
выполнить просьбу. Виртуозности ее можно было позавидовать — розовый
пласт лег на весы, и она поинтересовалась:
— Семьсот тридцать. Добавить?
Чувствуя себя негодяем я замотал головой.
— Нет, спасибо. Я... пошутил.
Вымученно улыбаясь девушка завернула ветчину в пленку, я расплатился
и двинулся дальше, зарекшись на будущее приводить точные числа. Это не
переговоры по межзвездной торговле, и не расчет джампа... это просто
хороший продуктовый магазин.
...Через четверть часа я все закупил. И ликеры, и _беттен_ хорошей
телятины. С двумя пакетами в руках выскочил из гастронома, двинулся по
тротуару, и был остановлен негромким голосом:
— Внучек...
Бабулька стояла метрах в пяти от входа. Явно специально, чтобы охрана
магазина не сразу заметила попрошайку. Классическая нищая — в чистой,
но ветхой одежде, древняя-предревняя... Дед всегда говорил, что
нищенствующие у роскошных магазинов не беднее школьного учителя или
участкового врача... но при этом продолжал им подавать.
Остановился и я. Порылся в кармане.
Бабка смотрела то на меня, то на вход в магазин. Зрение у нее явно
было "еще то", несмотря на возраст.
Я протянул ей рублевую бумажку. Вылавливать в карманах медь, когда я
только что накупил продуктов на сотню, было бы гнусно.
— Ты космонавт, внучек? — спросила бабка. Скорее утверждающе, чем
вопросительно. Куртка моя была слишком уж характерная.
— Да.
— Скажи... — бабулька снова оглянулась, и успокоенная отсутствием
милиции продолжила: — Ты был _там_...
Неужели верующая?
— Там, в чужих звездных системах... Ты ведь не просто пилот, верно?
— Я просто пилот, бабушка. Извозчик.
Что-то мешало мне, откупившись рублем прервать старуху и уйти.
— Все равно... — сморщенное старческое лицо сложилось в слабой
улыбке. — Я ведь еще Гагарина помню... живого... я при коммунизме жила.
Дед мне говорил, что настоящего коммунизма в прошлом веке так и не
построили, но не с попрошайкой же спор по этому делу затевать...
— Внучек... — сухая ладонь цепко взялась за мое запястье. — Ты
добрый. Ты хороший человек. Скажи старухе... ты не соврешь?
Лил мелкий дождик, хотелось быстрее нырнуть в теплое нутро "Жигулей",
но при виде этой старухи с непокрытой седой головой, мне становилось
слишком стыдно.
— Я не совру.
— Скажи, есть у нас впереди — хоть что-то? Мне уже все равно... --
улыбка, снисходительная, как осенний дождь... — но у меня есть
правнук... и внук, хотя в этом я и сама порой сомневаюсь...
— О чем вы, бабушка?
Старуха покачала головой.
— Неужели ты не понимаешь? У тебя умные глаза... Всегда нам говорили
о великом будущем. О счастье человечества. Я ведь коммунизм строила...
потом капитализм... пыталась... Все мы ради этого терпели. Ради
будущего, ради счастья... Сейчас вы звездное будущее строите. Мальчик,
ты веришь, что это не зря?
— Я хочу верить, — прошептал я.
И тут из текущего по тротуару ручейку прохожих вынырнул милиционер в
сером дождевике. Остановился, зыркнул на старуху глазами, быстро
козырнул мне и произнес:
— Опять?
Старуха попятилась.
— В отделение захотела? — продолжал милиционер.
Бабулька начала быстро отступать. Милиционер сделал было шаг ей
вслед, но я поймал его за плечо.
— Отставить!
Слава Богу, что у всех российских космонавтов "двойное подчинение".
Не только фирме-перевозчику, но еще и Роскосмосу. Который, если говорить
начистоту, организация военная.
И мое звание майора ВВС, после трехлетней давности указа президента
Шипунова, кое-что значит и в иерархии МВД.
Но милиционер не выглядел ни разозленным, ни разочарованным.
— Вы космонавт, — утверждающе произнес он. — Не думайте, что я...
такой уж...
Он был еще совсем молодой парень, этот московский милиционер. И,
похоже, не сволочь, из тех что сшибает деньги с каждого торговца и
гоняет нищих.
— Сумасшедшая она просто, старуха эта... Вечно здесь толчется — и
пристает к космонавтам. С вопросами, "как там на звездах"... "что с нами
будет". Больная...
Я посмотрел ему в глаза. Честные глаза, просто совсем молодые. Даже
моложе и наивнее моих.
— А может быть она одна нормальная, сержант? — спросил я.
Кажется, он так меня и не понял... Я бросил пакеты с продуктами на
заднее сиденье, посидел с минуту, облокотившись на руль.
Верю ли я в наше будущее?
Медленно повернув голову я скользнул взглядом по толпе. Словно
камерой снял общий план, а потом, прикрыв глаза, разглядел картинку.
Верят ли эти люди в звездное будущее человечества? Нужно ли оно им,
замотанным транспортными проблемами и перебоями с теплом в квартирах,
плановыми отключеньями электроэнергии и дороговизной продуктов? Что дал
им космос — кроме страха перед чужими мирами и вымученной гордости за
планету Земля, за ее космические корабли — самые быстрые в Галактике...
Мотор взревел, когда я шарахнул ногой по педали. Я понесся по
Огарева, с четким желанием убраться побыстрее из города.
Лучше бы я никогда не выходил из дома.
Переделкино-Звездный-Свободный-Галактика... Прекрасный маршрут. Из уюта
старой дачи в академический покой столицы российской космонавтики, потом
— в суету космодрома... а потом — джамп.
Джамп! Сказочная эйфория прыжка, и невообразимо далекие миры,
недоступные даже воображению. Уж мне-то, по крайней мере, космос дал
многое.
Разве я виноват в том, что именно я сижу в кресле пилота, преодолевая
межзвездные бездны?
Под ленивым, так и не решившим, идти в полную силу или утихнуть,
дождем, я пробежал от гаража к дому. Дверь оказалась не заперта, а
прихожая — завалена пакетами, картонными коробками, объемистыми
сумками. Судя по их количеству, к нам с месячным визитом прибыла большая
семья, или остановилась перед восхождением на пик Демократии экспедиция
альпинистов. Все вещи были мокрые, значит неведомые гости только что
прибыли.
Меньше трех часов отсутствовал, а дом как чужой стал!
Лавируя между коробками я пошел на кухню.
— Петя?
— Да, деда... — привычно отозвался я.
— Бросай припасы и поднимайся!
Что-то во мне не выдержало. То ли устал я от таких вот распоряжений
со второго этажа, то ли старушка у магазина вспомнилась... Я швырнул
пакеты на пол и стал подниматься. Только на полпути подумал, что
абсолютно не задумываясь кинул вначале пакет с мясом и ветчиной, а уже
на него — второй, с бутылками.
Даже истерику с битьем бутылок устроить не получается!
В комнате было свежо — видно дед недавно проветривал. Тихо играла
музыка, кто-то из композиторов итальянского барокко, то ли Корелли, то
ли Манфредини. Все довольно обычно.
Первой неожиданностью оказалось то, что дед сидел на моем месте, на
стуле. А кресло оказалось занято, и это уже было второй неожиданностью.
Там, по мужски закинув ногу на ногу, сидела молодая женщина, лет
двадцати пяти. Очень серьезная, с грубоватым скуластым лицом, собранными
в чахлый хвостик волосами, в джинсах и свитере домашней вязки.
Вот что меня всегда смущает — это некрасивые девушки.
Какую-то вину я начинаю перед ними чувствовать. "Быть некрасивой --
некрасиво..." если позволить тавтологию и рискнуть перефразировать
поэта. Нет, понятно, что манекенщицами и победителями конкурсов красоты
всем женщинам не быть. Но если молодая девушка так откровенно плюет на
собственную внешность — кто-то в этом виноват.
И я всегда себя чувствую так, словно этот "кто-то" — я.
— Петя, познакомься, — дед встал. — Это Маша. Моя лучшая
сотрудница.
— Много о вас слышала, — Маша, не вставая, протянула мне руку.
Пожатие ее было крепким, товарищеским. Голос — отрывистым и резким. --
Думаю, сработаемся.
— Очень приятно... — пробормотал я.
Дед кивнул мне на свою кровать — больше в комнате и сидеть-то было
не на чем.
— Петр, не знаю, насколько ты в курсе планов... — начала Маша. --
Ничего, если мы сразу перейдем на "ты"?
— Ничего...
— Правильно. Не люблю формальностей. Итак, Андрей Валентинович
вкратце ввел меня в ситуацию... — начала Маша.
— Простите...
Маша подняла брови.
— Прости, ты — психолог? — спросил я.
Маша покосилась на деда.
— Моя вина, — сказал дед. — Петя совершенно не владеет ситуацией.
Я ожидал начала событий через полгода-год...
— Я — техник, — сказала Маша. — Физик по образованию, но работаю
больше как техник. Три года назад Андрей Валентинович принял меня на
работу... — снова взгляд на деда, тот кивнул. — Я занималась
разработкой методов и средств... э... общения с чужими.
— Методами убийств и пыток, — меланхолично сказал дед.
В голове у меня что-то щелкнуло.
— Болиголов? Зверобой? Душица? Страстоцвет? И как, Маша, ты все
привезла?
Маша кивнула, словно не замечая иронии.
— Дед! — завопил я. — Ты что?
Нет, я мог заподозрить за дедом желание прибить инопланетянина. Но не
в таких же... почти промышленных масштабах!
Его уже сейчас можно сажать в тюрьму на пару сотен лет — за одни эти
приготовления!
— Ты не настучишь на меня, внук? — спросил дед.
Я молча окинул взглядом потолок, углы комнаты.
— Все проверено, — скучным голосом сказала Маша. — Все "жучки"
давным-давно обнаружены и подключены к имитационному компьютеру. За
Андреем Валентиновичем следило ФСБ, МВД, Роскосмос, ЦРУ и Моссад. Но, по
их мнению, твой дед сейчас рассказывает нам о коварстве чужих и ругает
президентов.
— Дед, ты с ума сошел! — воскликнул я. — Ты что, решил отловить и
пытать Счетчика?
— Ловить не надо, он сам придет, — отмахнулся дед. — А пытать...
по ситуации. Посмотрим.
Маша с любопытством поглядывала на меня, и это вернуло мне
самообладание.
— Дед, ты не прав, — только и сказал я. — Ты совершенно не прав. В
тебе говорят эмоции.
— Во мне? — дед засмеялся. — Что ты, Петя... Я давно не могу себе
позволить эту роскошь — жить эмоциями. Только расчет. Чем спорить
попусту, лучше помоги Маше на стол собрать. В конце-концов, свободное
время можно использовать и приятным образом.
Он улыбнулся нам обоим и подтянул к себе ноутбук. Словно дал понять,
что беседа окончена. Послушание во мне все-таки оставалось — я встал, и
вышел вслед за Машей. А та двинулась на кухню так уверенно, что сомнений
не оставалось — она здесь бывала частенько.
В те дни, когда я возил земное барахло в обмен на барахло
инопланетное...
Ну, дед!
— Готовить — это не женское занятие, — сказала Маша.
Она с таким ожесточением колотила деревянным молотком по будущим
отбивным, словно перед ней было филе чужих.
— Конечно, не женское, — согласился я. — Лучшие повара всегда были
мужчинами.
Маша покосилась на меня, но спорить не стала. Полчаса мы дружно, хоть
и в полном молчании, занимались подготовкой обеда. Потом она вновь
заговорила:
— Завидую тебе, Петр. Быть внуком Андрея Валентиновича — это
большое счастье.
— Знаешь, я как-то не имел возможности выбирать и сравнивать...
Маша подозрительно глянула:
— Ты смеешься?
— Нет, что ты.
— У меня плохое чувство юмора, — самокритично призналась она,
разжигая огонь под сковородой. — Ты учитывай, Петя. Будем вместе
работать, надо устранить возможность конфликтов...
— Мне сложно работать с кем-то вместе. У меня кресло второго пилота
снято, вместо него джампер стоит.
Я вспомнил старушку "Спираль" и загрустил.
— А ты часто испытывал джамп?
— Полсотни раз.
— Это и правда похоже на оргазм?
— Н-нет... наверное.
— Тебе не с чем сравнивать?
Кошмар какой-то! С чувством юмора у нее плохо, но вот с
непосредственностью — никаких проблем.
— Есть с чем. Просто это совсем разное. Словно просят сравнить вкус
апельсина и органный концерт Баха.
— Я выберу апельсин, — решительно заявила Маша. — Так. Пошли
разбирать груз.
Минут двадцать мы распаковывали ящики и сумки. На свет появлялись
блоки электронной аппаратуры, мотки кабеля, бережно, как елочные
игрушки, завернутые в бумагу и вату детекторы.
— Когда твой пассажир появится, — сказала Маша, — его будет ждать
сюрприз. — Здесь видеодатчики с псевдоразумным блоком определения,
магнитные сенсоры, инфракрасные детекторы, активные радиосистемы,
измерители электрического поля... Никто не пройдет незамеченным.
— У нас собака, — предупредил я.
— Запрем. Нет, не надо. Собаку внесем в список разрешенных объектов.
Временами Маша отбегала на кухню, а я, пользуясь возможностью,
осматривал ее творения повнимательнее.
Все сделано вручную. Явно несерийная работа.
Но очень аккуратная.
Возможно ли одному человеку сотворить все это — пусть даже пользуясь
готовыми схемами и разработками? И вдвойне интереснее вопрос — можно ли
скрыть эту работу от соответствующих органов? Которые старательно
пресекают любое недовольство чужими?
Не верю я в гениальных сумасшедших ученых!
Зато верю деду. А он верит Маше...
— Газ я выключила, — сообщила Маша, вернувшись с кухни. — Пошли,
расставим детекторы.
Мы вышли под дождь и принялись устанавливать датчики по территории
дачи. Занятие несложное, все они были с радиопередатчиками, и тянуть
провода не требовалось. За полчаса мы усеяли пожухлую траву, стволы
деревьев, забор и дорожки сотней крошечных пластиковых устройств,
выполненных, в основном, в виде камешков и сухих веточек. Несколько
детекторов Маша упрятала внутри достаточно гадко выглядящих корпусов.
Ну, знаете, есть такие магазинчики, где продают подгузники пятидесятого
размера, "отрубленные пальцы", "настоящую кровь" и прочие предметы для
развлечения пятиклассников и взрослых со слабым интеллектом... Надо
признать, искусственные собачьи экскременты выглядели вполне
правдоподобно.
Потом Маша уселась в прихожей с переносным пультом, а я поводил
недоумевающего Тирана по территории. На провокационно выглядящие датчики
он не обращал никакого внимания — запах был не тот.
Когда мы вернулись, оба мокрые и не получившие от прогулки никакого
удовольствия, Маша удовлетворенно кивнула.
— Прекрасно. Собачка может ходить беспрепятственно.
Она без всякого страха потрепала Тирана за морду, и я убедился, что
знакомы они давным-давно.
— Воспользуюсь твоей ванной комнатой, — сообщила Маша и, подхватив
самую мелкую и неказистую сумку пошла мыться. Мне оставалось только
ждать, и я поднялся наверх.
Дед сидел перед компьютером, колотя по клавиатуре с видом поэта,
поймавшего редкий миг вдохновения.
— Мы поставили охранную систему, — сказал я.
— Молодцы...
— Дед, ты думаешь, это сработает?
Он задумчиво посмотрел на меня.
— Счетчик даже черный ящик в челноке смог перепрограммировать.
— Мы должны исходить из того, что чужие не всесильны, — с легким
раздражением ответил дед. — Иначе нам остается лишь смириться со статус
кво...
— А это так плохо?
— Ты не согласен с моей позицией? — поразился дед.
— В общем-то согласен, — я вспомнил московские улицы, почти без
машин, мрачные, напряженные лица прохожих, сумасшедшую побирушку... --
Конечно, мы гробим экономику страны... нет, не страны, всей планеты.
Если даже Испания, Португалия, Бразилия соорудили космодромы... это
ненормальная ситуация.
— Ну? — подбодрил дед.
— Все эти аварии... в Приморье, говорят, экология вообще к чертям
собачьим рухнула... Да, мы не можем выдерживать заданный темп. Но, дед,
если решиться на активное противодействие — чужие могут уничтожить всю
Землю!
— Никогда. Курицу, несущую золотые яйца, не режут на бульон. Даже
если она клюнет хозяина в руку.
— Фальшивая аналогия, — сказал я.
— Допустим, фальшивая. Но суть остается та же. Опасность может
грозить лишь нам, Петя. Если мы натворим глупостей, то нас всех
подвергнут показательному суду, сошлют на лесоповал, — дед хихикнул,
словно представив себя с топором в руках и по колено в снегу. — А
Земле-матушке хуже не станет.
— Дед, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Да.
— Ты меня никогда не обманывал, дед. Я тебе верю. Но боюсь.
Дед отвел глаза.
— Все будет хорошо, Петя. Но без твоего участия весь план рухнет.
Понимаешь?
Я кивнул. Что уж тут поделаешь, дед продумывает и разыгрывает свои
многоходовые комбинации за много лет вперед. Глупо пытаться его
переубедить за один день.
— Подружился с Машей?
— Ну... в какой-то мере.
— Интересная девушка, — сказал дед.
— Да, умная... — выдавил я единственно возможный комплимент. Дед
почувствовал напряжение в голосе и воскликнул:
— И все?
— Чистоплотная... — ляпнул я, прислушиваясь к шуму воды на первом
этаже. Как ни странно, дед захохотал.
— Петр, ты меня порой удивляешь...
— Ты тоже, дед. Давно вы знакомы?
— Давно. У меня много странных знакомств, Петя.
И тут я дернулся.
— Дед... Тебе привет от Данилова!
— От Александра Олеговича? — дед всплеснул руками. — Да, он ведь
тебя встречал...
— Не только привет, — совсем уже убито прошептал я. — Он что-то
передавал тебе... а я так и не открыл дипломат.
— Неси, — скомандовал дед. Он как-то весь напрягся. — Неси, не
открывая!
Я бросился вниз. У двери мялся Тиран, дергая лапой замок. Я отпер
ему, и пес выскочил в сад. Пусть побегает, дождь приутих... Может
какой-нибудь датчик на него сработает — а то уж слишком Маша
самоуверенна.
Из ванной, пока я искал дипломат, доносился плеск воды и пение. Слух
у Маши был. С голосом, увы, оказалось хуже.
С дипломатом в руке я поднялся к деду. И обомлел.
Он покинул свое кресло, и нацепил странный пластиковый балахон.
Прозрачный, двухслойный, причем между пленками была тонкая как паутина
медная сетка. Лицо деда закрывал прозрачный щиток, тоже с проволочной
решеточкой.
А в руке был небольшой металлический агрегат зелено-бурого цвета.
Антенна сложной формы, два тумблера и дисплей.
— Дипломат — на стол! — скомандовал дед из-под забрала. — И
отходи.
— Дед, это чего? — спросил я.
— Не знаю, я ведь сварщик не настоящий, на стройке нашел, — ответил
дед, явно цитатой, только откуда — я не узнал. — Это индикатор
органики, внучек.
На кровати валялся раскрытый чемодан, явно привезенный Машей. В нем
еще оставалось много всяких незнакомых устройств.
— Посмотрим... — прошептал дед и щелкнул тумблером.
Дисплей засветился красным.
— Твой Счетчик мог поместиться в дипломате? — невинно спросил дед.
У меня внутри все похолодело.
— Нет... Не знаю...
— И никто не знает, — согласился дед. Не сводя взгляда с дипломата
попятился к кровати, взял из чемодана что-то, очень похожее на оружие.
Рукоять, спусковой крючок и конусовидный ствол. Похоже, оружие было не
пулевым — ствол походил на антенну.
— Не надо! — воскликнул я, и в этот момент дед нажал на спуск.
Абсолютно ничего не произошло, только в ушах у меня возник легкий,
словно не имеющий источника звук.
— Это прототип парализующего излучателя, — сказал дед, откидывая
оружие. — Однозарядный. На все земные формы жизни действует.
— А на инопланетные?
— Сейчас увидим.
Дед подошел к столу и открыл дипломат. Внутри были несколько
маленьких пакетов — с моими вещами и сувенирами. И один большой.
Очень аккуратно и бережно дед развернул его.
Вздохнул и сел в кресло. Стал снимать прозрачный шлем.
— Помнит еще Саша, как я люблю красную рыбу... — сказал он. --
Хочешь, Петр? Хорошо просоленная... а теперь еще и парализованная
лососинка.
Я отщипнул кусочек рыбы, прожевал.
Рыба как рыба. На вкус неведомое оружие не повлияло.
— Классная лососина, деда... — сказал я. — Ты что?
Он сидел, обхватив голову руками и глядя на дипломат. Тоскливо
посмотрел на меня:
— Думаешь, я не боюсь, Петя? Думаешь, кошмары ночами не давят?
Нервы, Петя... Я ведь уже думал, и не дождусь этого дня... не успею...
сам.
На лестнице послышались шаги, и дед встряхнулся.
— Иди, мойся. Нам с Машей надо поговорить.
Я обогнул застывшую в дверях девушку — она была в халате и с
обмотанной полотенцем головой.
— Мы тут воевали, — любезно сообщил я.
Мылся я долго и с удовольствием. Словно мог отскоблить с тела все
неприятности и неожиданности последних дней. Вернуться в прежнее,
спокойное и легкое состояние духа.
Привык я все-таки к уверенности — в себе самом и в завтрашнем дне. С
самого детства знал — на свете есть дед, чьи ехидные реплики газеты
выносят на первые страницы, дед, к которому приезжают советоваться
депутаты и бизнесмены. За ним — как за каменной стеной. Нет, он никогда
мне ничего не навязывал. Я сам выбирал курсы, которые проходил в школе,
спортивные секции, где хотел заниматься, сам решил стать военным
летчиком, потом ушел в космонавтику... но дед всегда был готов помочь.
Интересно, а есть ли в Галактической Семье внуки?
Я усмехнулся, начал что-то насвистывать, потом вспомнил немузыкальное
пение Маши и замолчал.
Музицирование в ванной комнате — это почти порок.
Хорошую аналогию привел дед в своей книжке, про детей и пасынков.
Обидную для человечества, однако нам давно пора научиться обижаться.
Но ведь все аналогии — лживы...
Что-то давило на меня. Какой-то холодок затаился в груди, щекотал
нервы тонкими паучьими лапками. И его не прогнать горячим душем.
...Поділитися у соцмережах
