Жанр: Электронное издание
STARCOOL
...Двухсекундный импульс
— челнок слегка дернулся, вообразив, что научился летать, потом
продолжил падение.
По крайней мере мы действительно шли над дорогой. Господи, неужели в
России научились прокладывать дороги прямо, не обходя каждый холмик? Или
эта осталась с царских времен?
Высота уже упала до километра. Впереди, по обочине дороги, мелькали
коробочки машин. Надо же, действительно очистили трассу...
Скорость, вот мой главный враг. Триста с лишним километров в час --
ничто по космическим масштабом. Но для обычной дороги и это
непозволительно много.
Я качнул челнок, проверяя, как слушаются рули. Машина отозвалась на
удивление неплохо. На экране компьютера желтая линия — моя траектория,
отклонилась от зеленой. Я вновь вернул "Спираль" на ось дороги. Безумная
надежда, что мне все-таки удастся приземлиться, стала чуть менее
безумной. На дорогу меня вывели настолько великолепно, словно
отрабатывали этот маневр давным-давно.
Счетчик опять начал скрести кожух. Но уже не было времени
отвлекаться. Дорога была в сотне метров под нами, и высота стремительно
падала. Я пытался разглядеть, ровно ли иду, но компьютер уже был
бесполезен, а обзор из кабины "Спирали" никогда не отличался широтой. В
последний миг я все же довернул челнок правее.
В тот миг, когда машина наклонилась, я заметил сразу две вещи.
Во-первых, интуиция не подвела, я и впрямь рисковал завалиться в кювет,
не будь этого последнего маневра. Вторая новость была куда хуже — в
полукилометре впереди дорога резко сворачивала, огибая невысокую,
заросшую деревьями сопку. И мало того, навстречу мне ехала машина!
Разницы между тем, куда я врежусь, для меня, впрочем, не
существовало. Шесть секунд, и...
Челнок тряхнуло, когда шасси коснулось асфальта. Он сразу пошел юзом,
как машина на льду, разворачиваясь левым крылом вперед. В приступе
бессмысленного рвения я выправил космоплан. Впереди разворачивалась
машина — огромный, обшарпанный "Икарус". Шофер, увидев несущейся на
него звездолет не растерялся, а ухитрился затормозить и стал
разворачиваться.
Господи, вот это бред! Челнок трясся, подскакивая на дороге, но пока
ухитряясь не слететь в кювет, и не перевернуться на одной из
многочисленных колдобин. Впереди улепетывал, выжимая из мотора все силы,
автобус. Да что он творит, я все равно быстрее, догоню! Выскакивал бы,
выводил людей... нет не успеть... так хоть съехал бы с дороги, может кто
жив бы остался...
Я еще попытался согнать "Спираль" с дороги. Хоть на обочину, хоть в
сопку — лишь бы не в автобус! В голове вдруг всплыл
пронзительно-трагический голос полузабытой певицы: "А город подумал --
ученья идут..."
Но челнок явно не разделял мою готовность к самопожертвованию. Он уже
не скакал, а мчался по дороге, примирившись с асфальтом под колесами.
Российские звездолеты — самые надежные в мире!
Автобус набрал-таки изрядную скорость, и расстояние сокращалось так
медленно, что я успел заметить номерной знак: "06-31", выхлопную трубу,
выплевывающую густой сизый дым, привязанное сзади мятое ведро и надпись
"Не уверен — не обгоняй!"
Вот мы и не стали обгонять, а врезались в автобус...
Меня рвануло в ремнях, челнок содрогнулся, вставая на дыбы. Обшитый
керамикой нос "Спирали" оказался покрепче прогнившего железа. Челнок
въехал в автобус до половины, пока крылья не задержали его
стремительного продвижения. Пару секунд мы ехали этим неожиданным
тандемом, потом, снеся редкие бетонные столбики, стали преодолевать
сопку. Где-то на десятом дереве и автобус, и космолет примирились с
преградой и остановились.
Вот тут тряхнуло так, что я на мгновение отключился. А когда глаза
удалось открыть, то с удивлением понял, что еще жив. Нос "Спирали"
смялся, кабина сморщилась как гармошка, но почему-то уцелели все стекла,
и работало освещение. На завалившемся джампере возился счетчик,
отвязывая страховочный тросик. И как его не разорвало напополам...
Я потряс головой, пытаясь прогнать из глаз кровавую муть.
А потом все у меня внутри похолодело.
Кровь была не в глазах. Все стекла "Спирали" были покрыты
багрово-красным месивом.
Боже!
Я сорвал ремни, выкарабкался из кресла, шатаясь пошел в шлюз.
Счетчик, привстав на кожухе джампера, шлепнул меня лапкой по руке,
словно останавливая, но мне было не до него. Челнок подрагивал, видимо,
сползая вниз по склону. Дверь в шлюз открылась с третьего рывка, потом я
рвал рычаг аварийного выхода. Люк поддался не сразу, но я все же
справился — ужас придал силы.
Воздух был прохладным и сырым, от горячей обшивки валил пар. Вокруг
топорщился покореженный соснячок, от "Икаруса", замершего впереди, несло
гарью. Я спрыгнул с двухметровой высоты, поскользнулся на мокрой траве,
пошатываясь побрел к автобусу. Часть стекол тоже уцелела, лишь покрылась
паутиной трещин, сквозь которые проглядывала все та же багровая каша.
Только бы не дети! К горлу подкатил комок. Я дрожащими руками
расстегнул кобуру. Застрелиться, как положено офицеру...
Со скрипом открылась дверь автобуса, на землю вывалился тощий
небритый мужик в тренировочном костюме. Потряс головой, окинул взглядом
смятый автобус, потом меня. Поднялся. В руках у него была монтировка.
— Космонавт хренов! — завопил он. — Разлетались, мать вашу!
— Сколько? — только и смог спросить я. Ноги не держали,
матушка-Земля укоризненно тянула прилечь. — Сколько... там?
Я кивнул на смятый автобусный салон, стараясь не смотреть лишний раз
на заляпанные стекла.
— Восемьдесят! — взвыл водитель, и у меня все внутри оборвалось.
Точно, детей подавил... — Восемьдесят ящиков, гад! Мне ж теперь не
расплатиться!
Прежде чем я осознал эти слова, и понял, что людей в ящиках не возят,
водитель со своей монтировкой почти подобрался ко мне.
— Стой! — крикнул я, выхватывая пистолет. — Я майор ВВС России
Петр Хрумов! Имею право применять оружие! Не приближаться!
Водитель выронил монтировку, сел на склон и заныл, обхватив голову
руками и раскачиваясь. До меня донеслось что-то о китайских подрядчиках,
вырастивших помидоры, о жителях Хабаровска, которые без этих помидоров
жизни не мыслят, о несчастном "Икарусе", который водителя кормил, поил,
а теперь только в металлолом и годен. Но сил посочувствовать не было.
Помидоры! Восемьдесят ящиков! Да хоть весь китайский урожай этого года!
— Какого черта ты в автобусе помидоры вез? — спросил я.
— А в чем еще, у меня "КАМАЗа" нет!
— Да успокойся, тебе выплатят компенсацию!
Водитель прекратил ныть, приподнял голову. Недоверчиво спросил:
— Точно?
— Выплатят! — подходя к автобусу пообещал я. Выглядело все
кошмарно. Я наклонился, соскреб с травы багровую кашу, поднес к лицу,
чувствуя себя начинающим вампиром. Точно, помидоры...
— Так это из-за тебя дорогу перекрывали? — спросил водитель со
спины. Я, не оборачиваясь, кивнул.
— Блин... а я думал, снова на железке цистерны рванули... --
промямлил водитель. — Вечно, как ваша горючка рванет, так весь район
оцеплен...
— Что, часто рвется? — заинтересовался я.
— Раза два в год...
Да, понятное дело. Ракеты-носители летают на очень токсичном топливе.
А стартов много, а цистерны старые, а персонала обученного вечно не
хватает... Я вздохнул:
— Если б не твоя колымага, конец мне...
Водитель покосился на дорогу, поскреб щеку.
— Уж точно, ты гнал будь здоров... Километров двести?
— Посадочная скорость — триста пятьдесят.
Водитель пощелкал языком, тон его сразу изменился. Теперь я был не
залетным космонавтом, а почти коллегой.
— Ну, я больше ста здесь держать не рискую... У меня движок --
совсем барахло. Конечно, у вас-то... — Он осекся, оглядывая челнок,
сплюнул, пробормотал: — Крепко я головой приложился... Тебя как зовут,
космонавт?
— Я же говорил, Петр!
— Петя... А я — Коля.
Я машинально пожал протянутую мне руку. Нас сейчас можно было снимать
для агитационного плаката компартии — полное единство армии и народа.
Вот только челнок, хищно пронзивший носом автобус, пришлось бы
заретушировать — какие-то неправильные ассоциации возникали.
— Ты откуда прилетел? — поинтересовался водитель.
— С Сириуса-А-восемь. Планета Хикси.
— Знаю! — оживился Коля. — Видел я Сириус! Мне сынишка показывал,
он в кружок астрономов ходит, сам телескоп собрал, маленький такой...
Тоже космонавтом хочет быть.
Он подошел к челноку вплотную, боязливо притронулся к обшивке и с
руганью отдернул руку. Конечно, керамика еще не остыла, градусов
сто-двести точно есть.
— Горячий, мать его! — взвыл Коля. — У меня ж все помидоры
поджарятся! Помоги, выгрузим!
Я укоризненно посмотрел на водителя, и Коля махнул рукой.
— А... ладно. Что уж теперь... Эй, а он не излучает?
— Корабль? Нет, не бойся. Радиация чуть выше фоновой. Не опасно.
Водитель закивал:
— Верно, чего нам бояться, после такого дела... Петя, так ты,
считай, заново родился!
— Угу.
— Это... отметить надо бы?
Я так растерялся, что не нашелся, что ответить. Водитель, приняв мое
молчание за согласие, метнулся в кабину, и через минуту возник с початой
бутылкой водки, стаканом, и куском сала, завернутым в "Литературную
Газету".
— Только ты подтверди, потом, как гаишники приедут, что я трезвый
был! — раскладывая на травке газету попросил Коля. — Это сейчас
только... стресс снять...
У меня возникло легкое сомнение, был ли Коля трезвым, и зачем ему
понадобилось так поспешно прикладываться к бутылке. Но я промолчал. В
конце-концов, мне его автобус жизнь спас.
Мы уселись, Коля сунул мне стакан, налил, и в этот момент послышался
стрекот вертолета.
— Мои летят, — сообщил я, привставая.
— Ты давай, давай! — засуетился Коля. — Вот... хочешь помидорку
принесу?
Он бросился к автобусу, и стал выбирать из давленой каши под колесами
целый помидор. В этот момент вертолет, низко идущий над дорогой,
показался в поле зрения. Как ни странно, это были не спасатели: из
открытой двери торчал зрачок телекамеры. Оператор, пристегнутый за пояс,
жадно снимал картину дорожно-транспортного происшествия.
— Это наши, хабаровские телевизионщики... — сообщил Коля,
протягивая мне помидор. — На, закуси!
Я машинально глотнул водки и откусил помидорину. Овощ китайцы
вырастили хороший, вкусный, а вот водка драла горло как керосин.
Коля сразу расслабился, и довольно подмигнул мне:
— Нам теперь гаишникам попадаться нельзя! — доверительно сообщил
он. — Так что, пускай твои прилетают, и нас обоих увозят! У меня
стресс, мне отдыхать теперь надо!
Вот оно что.
— Да не пугайся, какое к черту ГАИ, тут ФСБ будет разбираться! --
успокоил я его.
Вертолет по прежнему кружил над дорогой, не делая никаких попыток
опуститься и предложить помощь. Мы выпили еще по чуть-чуть, когда
прилетели спасатели — два легких вертолета, выкрашенные в
оранжево-белую полосу и камуфлированный армейский "КА-72". Репортеры
немедленно смылись, словно опасались, что в них пустят ракету. Военный
вертолет начал описывать над сопкой круги, а из приземлившихся
спасательных к нам бросились люди. Несколько врачей, два автоматчика, и
сам полковник Данилов. Я поднялся, отмахнулся от докторов и
отрапортовал:
— Докладываю: аварийная посадка проведена успешно. Жертв нет, груз
цел. Состояние корабля удовлетворительное.
Данилов молча сгреб меня в объятия. Был он здоровый, кряжистый
сибирский мужик, выше меня на голову.
— Ну Петр, ну отмочил... — пробормотал он. — Зараза, сел ведь!
Сел, сел!
— Вот... автобус удачно подвернулся...
Данилов покосился на "Икарус", сморщился, и повторил мой вопрос:
— Сколько там?
— Помидоры там, товарищ полковник. Жертв нет.
— Ну, Петя... — Данилов недоверчиво уставился на томатную пасту,
заляпавшую окна. — Сверли погоны...
По-прежнему обнимая меня за плечо, он пожал руку оробевшему шоферу.
Видимо, военная форма производила большее впечатление, чем мой полетный
комбинезон.
— Благодарю вас.
— Да что там... — замахал руками водитель. — Вижу — летит! Прямо
в сопку! Ну, думаю, хрен с ними, с помидорами, человек дороже! Принял на
борт... хм... ну...
Он смущенно потупился. Ай да Коля!
— Я лично распоряжусь о представлении вас к награде, — пообещал
Данилов. — Убытки компенсируем.
Водитель расцвел, а Данилов кивнул терпеливо ждущим врачам:
— Нет вам работы! Слыхали? Нет!
Те огорченными от этого известия не выглядели. Между тем полковник
подхватил с земли бутылку, глотнул, сморщился, и принялся отдавать
приказы. Минут через пять с военного вертолета высадили еще троих
солдат, в сторонке развернули полевую рацию.
— Собирай вещички, — Данилов махнул рукой. — Да, впрочем, бог с
ними... Нечего тебе здесь киснуть. Летим домой.
Я кивнул, оглядываясь на челнок. Да какие у меня, собственно,
"вещички"? Пара сувениров, смена белья...
Счетчик!
Это было как удар под дых.
Словно пелена слетела с сознания.
Счетчик!
Вот мы врезаемся в автобус, вот я бегу в шлюз — пока рептилоид
распутывает тросик.
Где он?
— Александр Олегович... — прошептал я. Данилов нахмурился. --
Александр Олегович, там...
Данилов схватил меня за руку и молча потащил к челноку. Под открытым
люком уже стоял автоматчик, но внутрь еще никто не заходил.
— Чего трап не спустил? — спросил он, примеряясь к обрезу люка.
— Торопился... — виновато прошептал я.
— Торопливость, Петя, она знаешь, когда хороша... подсоби!
Под любопытным взглядом автоматчика я подсадил Данилова, тот
подтянулся и скрылся в люке. Через пару мгновений вниз медленно пополз
трап.
— Давай... — донеслось до меня.
Данилов никуда не ушел из шлюза. Когда я поднялся, он открыл люк
грузового отсека и задумчиво оглядывал штабели кортризона.
— Александр Олегович, я должен вам сказать... — полушепотом начал
я.
— Ничего ты не должен, — не оборачиваясь сообщил Данилов. — Петр,
все пилоты хоть раз, да возили контрабанду. Я все понимаю. Бери свои
вещи, и уходим.
Но я же совсем не то имел в виду!
— Быстро! — гаркнул Данилов. — Я осматриваю груз. Ты собирай вещи.
Как загипнотизированный я поплелся в рубку.
Мерцающие огоньки пульта. Перекошенный цилиндр джампера. Томатные
потеки на стеклах кабины. Раскрытый шкафчик, из которого выпал пакет с
чистым бельем.
На всякий случай я заглянул во все отделения шкафчика и в
холодильник.
Почему я не удивлен, что Счетчика нигде нет?
Да, конечно, это был шок — когда я врезался в автобус. Да, еще
большим облегчением стали слова шофера.
Но почему я так легко забыл — напрочь забыл! — о Счетчике?
Я вспомнил последний миг, когда видел его. Быстрое касание когтистой
лапы... Той самой лапы, что так легко стирала память компьютера.
Человек — не машина. Но есть ли эта разница для Счетчика? Он
заставил меня забыть, пусть на время, о своем существовании! А потом,
пока я распивал с шофером водку и закусывал китайскими помидорами --
ушел!
Я понимал, конечно, что надо делать. Рассказать все Данилову, пусть
район перекрывают. Облава... солдаты, собаки, вертолеты, мобилизованные
местные жители. Найти чешуйчатого Карела!
Нет, я конечно человек слегка наивный, сам знаю. Но не настолько
же...
Кто мне поверит? Никаких следов чужого в челноке уже нет. У меня,
наверняка, обнаружат все признаки сотрясения мозга и нервного стресса.
Для проформы слегка прочешут местность — и никого не найдут. Счетчик
действительно все рассчитал! Сейчас он может лежать, зарывшись в грунт,
или, какими-то немыслимыми метаморфозами принять облик кабана, дерева,
или камня... А может быть, он несется сейчас вдоль дороги со скоростью
трехсот километров в час. Что мы знаем о чужих, тем более — о таких
редких, как Счетчик?
Меня ждет больница и снятие с полетов. На всякий случай. Небольшая
пенсия, работа военруком в школе или инженером на заводе... или шофером.
Буду ездить, как Коля, с грузом финских йогуртов или польской тушенки, и
рассказывать новым приятелям байки о далеких мирах...
— Собрался, Петя? — рука Данилова легла на плечо. Я вздрогнул.
— Д-да... почти.
Под его добродушным взглядом я подхватил куртку, пакет с сувенирами
— абсолютно законными, а никакой не контрабандой! По привычке подошел к
пульту и заглушил все системы корабля. Теперь им займется аварийная
команда.
— Вряд ли эта птичка поднимется в небо... — сухо сказал Данилов.
Я сглотнул, оглядывая маленькую кабину. Что ни говори, а двенадцать
рейсов сделано... привык я...
— Не переживай. Хватит тебе на "Лапте" летать. Я помогу... если
хочешь, пойдешь вторым пилотом на мой "Буран".
Я так поразился, что даже не нашелся что ответить. Данилов предлагает
пойти в его экипаж! На самые интересные и выгодные рейсы!
— Идем... — полковник легонько пихнул меня к шлюзу. — Вертолет
ждет.
Что-то еще я забыл...
— Сейчас, — я оборвал нитку, на которой болтался над пультом
меховой мышонок. Сунул игрушку в карман, смущенно посмотрел на Данилова.
Но он не стал смеяться.
Когда мы взлетали, по дороге уже подъезжали три крытых тентом
грузовика с солдатами, две легковушки и БТР. Данилов проводил их
одобрительным взглядом.
— Какие планы, пилот? — заорал он, перекрывая рокот винта. --
Пресс-конференцию устроим?
Я замотал головой. Еще чего не хватало — врать на весь мир!
— Правильно, — решил полковник. — До завтра подождут...
Мне давно говорили, что Данилов — не только лучший пилот
"Трансаэро", гордость российского космофлота. Слышал я и про то, что он
сотрудник службы безопасности, и про то, что ему принадлежит изрядный
пакет акций компании. Наверное, так оно и есть — уж очень легко он
принимал решения.
— Глотни! — Данилов протянул мне стеклянную фляжку. — Настоящий
"Арманьяк"... меня после той шоферской гадости до сих пор тошнит!
Я послушно сделал глоток бренди.
— Водитель был пьян? — по-деловому поинтересовался Данилов. Я
поперхнулся, пожал плечами. — Ладно, мы его обвинять не будем! Все-таки
он тебя спас! — полковник махнул рукой. — Заплатим за его колымагу,
мелочи жизни!
Вертолет несся над дорогой, потом свернул, выходя к Свободному
напрямую. Я смотрел в коротко стриженный затылок пилота, и думал, как
мог бы быть счастлив сейчас.
Возвращение из рейса, чудесное спасение, повышение в звании и место в
экипаже Данилова... Газетная и телевизионная шумиха, какой-нибудь
орденок из рук президента... Дед бы так порадовался!
Обхватив голову руками я смотрел на приближающиеся здания космодрома.
Под нами тянулись склады, путаница рельсов, какие-то загаженные, черные
пруды. Час назад я пролетал над Свободным, уверенный в скорой гибели.
Теперь возвращаюсь, но радости в душе нет...
— Петр, у тебя все в порядке? — Данилов наклонился ко мне. --
Голова не болит? В глазах не темнеет?
Славный он мужик, что ни говори. Пусть даже и работает в службе
безопасности...
— Все в порядке, Александр Олегович.
Данилов кивнул и вновь протянул мне флягу.
— По последней. Доктора тебя все-таки осмотрят, Петр, ничего не
поделаешь... вишь, набежали...
Вертолет начал опускаться на площадку. Там и впрямь стояло два белых
фургончика.
— Распоряжусь, чтобы тебе подготовили хороший номер... — тем
временем размышлял вслух Данилов.
— Александр Олегович, не надо. Я лучше домой... — попросил я.
Данилов помолчал, с любопытством разглядывая меня. Кивнул.
— Хорошо. Понимаю, пилот. Сейчас — медкомиссия. Потом — обед. И
доставим в Хабаровск. На вечерний рейс в Москву ты успеваешь.
Глава 4.
Врачи меня мучили целый час. Рентген, анализы, энцефалография,
зачем-то — гастроскопия. Я вырвался из их рук с ощущением, что слишком
рано обрадовался спасению. Обещанный Даниловым обед оказался маленьким
банкетом с начальником космодрома генералом Киселевым и десятком чинов
поменьше. Репортеров, которых по слухам собралось уже с полсотни, к
счастью не пустили. Зато были два американца из "Дельты", вернувшиеся
прошлой ночью с Кэриннари-3. Улыбчивые, белозубые и подтянутые.
— За героизм русских пилотов! — провозгласил сухонький старичок
Киселев, опрокидывая первую рюмку. Американцы зааплодировали. Мне тоже
пришлось выпить.
Минут через двадцать в маленьком зале царил полный бардак. Все
повставали, разбились на группки, и оживленно спорили обо всем на свете.
Чинный банкет превратился в чисто российский "фуршет". Я с ужасом
наблюдал за братанием и питием на брудершафт американских пилотов и
русского генерала. Офицеры хлебали водку и коньяк, закусывая крошечными
бутербродами с икрой и ветчиной. Людей в зале словно бы стало больше. К
потолку потянулся сигаретный дым, в блюде с салатом, к которому я
потянулся, внезапно оказалась пара чадящих окурков.
На мгновение из суеты вынырнул Данилов. Глянул на меня, поймал
пробегавшего официанта — солдатика в белом халате, что-то приказал.
Через минуту солдат притащил мне на подносе тарелку борща.
— Поешь, — возникая за спиной посоветовал Данилов. — И не обращай
внимания, народ переволновался утром...
Словно я не переволновался!
Безумие длилось еще с полчаса. Я сгорбился над столом, всей душой
желая стать меньше ростом, и быстро доедал борщ. Один из американцев,
подойдя ближе, просветлел лицом, извлек фотоаппарат и несколько раз
щелкнул меня. Причем выбирая ракурс так, чтобы в него попало несколько
пустых бутылок из-под водки. Я начал звереть, и тут из толпы, в которой
точно было уже человек тридцать, словно каждый полковник размножился
делением, а генералы — почкованием, вынырнул Данилов. Он вроде бы пил
не меньше других, но казался абсолютно трезвым.
— Жди своего портрета где-нибудь в "Плейбое", — порадовал он. --
Отдых русского героя... Петя, пробирайся на выход, я подойду.
— А как же...
— Все в порядке, свою роль свадебного генерала ты отыграл, --
Данилов развел руками. — Не комплексуй. На выход!
Я поднялся из-за стола, и неловко улыбаясь стал пробираться к выходу.
У дальнего угла стола невысокий застенчивый майор собирал в
полиэтиленовый пакет куски ветчины и красной рыбы с бутербродов.
— Здравствуйте, Петя! — слегка смутившись сказал он, протягивая
руку. — А я Максим, Максим Гиллер. Я вас вел из ЦУПа...
— Спасибо, Максим, — от души поблагодарил я.
— У меня кошки дома, — признался Максим. — Очень редкая порода,
бесшерстные, знаете?
Я покачал головой.
— Вот, решил их порадовать... все же натурпродукт, а не "Вискас"!
— Еще сыр можно взять, — посоветовал я.
Максим радостно кивнул.
— Да, сыр они тоже любят...
Я проскользнул мимо официантов, выскочил в приемную Киселева. Вход
охраняли два сержанта с автоматами. При виде меня они подтянулись. Я
присел на первый попавшийся стул, отер лоб.
Кошмар какой-то!
Сержанты демонстрировали чудеса выправки.
— Ребята, а часто такие банкеты бывают? — спросил я.
Оглядевшись, один из сержантов вполголоса произнес:
— Да нет, раза два в неделю, товарищ майор...
— А вы раньше сюда не попадали? — поинтересовался второй охранник,
посмелее.
— Нет, — признался я.
...Обычно я проходил все формальности — это занимало полдня. Потом
подписывал акты приема-сдачи корабля, получал билеты, проездные деньги,
и на попутном вертолете или автобусе добирался до ближайшего города, с
аэропортом, чтобы улететь на Москву. Ну, бывало, что выпьешь рюмочку
коньяка с начальником смены в ЦУПе, или пивка с кем-то из пилотов...
Дверь хлопнула, и в приемную выскочил Данилов. Сержанты закаменели.
— Ага, сидишь, — удовлетворенно сказал полковник. — Молодец. Идем.
Кстати, пленку я Джонатану засветил...
— Правда?
— Взял аппарат посмотреть, случайно раскрыл заднюю крышку... --
Данилов ухмыльнулся. — Быстро, а то не успеешь на самолет.
— Мне еще вещи забрать...
— Идем!
Вертолет уже раскручивал ротор, когда мы подбежали к нему. Рядом с
машиной стоял молодой лейтенант, одной рукой придерживая рвущуюся к небу
фуражку, другой — держа на весу дипломат с моими пожитками.
— Я там кое-что положил, — небрежно бросил Данилов. — Не бойся, не
бомбу. Презент твоему деду. Сам бы завез, да мне еще сутки
кантоваться... Лейтенант, проводите Хрумова до самолета!
— Есть!
Мы с Даниловым обнялись, и я забрался в кабину вертолета. Следом
нырнул лейтенант.
— Я с тобой свяжусь через пару дней! — крикнул Данилов. — И
передавай привет деду, Петя!
Конечно, я был удивлен, но переспросить, откуда Данилов знает деда,
не успел. Вертолет уже уходил вверх.
— Должны успеть, — поглядывая на часы заметил лейтенант. --
Наверное...
Мы бы все-таки не успели, но рейс "Трансаэро" Хабаровск-Москва
почему-то задержался на полчаса. Едва мы выскочили из вертолета, как к
нам подкатила старенькая аэродромная "Волга" с мигающей надписью "Follow
me". Через все взлетное поле мы понеслись к "Боингу". Я запоздало
вспомнил, что билет мне так и не выдали.
На трапе стояли две девочки-стюардессы и задумчиво покуривающий
командир корабля. Лейтенант выполнил приказ Данилова буквально — довел
меня до трапа, вручил дипломат и откозырял.
— Рад познакомиться! — пилот протянул мне руку. — Геннадий.
Стюардессы улыбались, разглядывая меня с неприкрытым восторгом.
— Вза
...Поділитися у соцмережах
