Жанр: Электронное издание
simmd001
... здание. Все напрасно. Он осматривал
теперь все подряд - базилики и соборы, дворцы и хижины, высокие
многоквартирные дома и узкие проулки. Вернувшись на Площадь Испании, Хент
наскоро перекусил, сунул в карман блокнот и еще кое-какие мелочи и покинул
последнее пристанище Джона Китса, чтобы возобновить поиски.
Увы - портал в Колизее был единственным. К закату Хент принялся
исступленно царапать его, пока не обломал ногти. Портал всем походил на
своих собратьев - видом, жужжанием, запахом, - но Хента не пропускал ни в
какую.
Взошла луна - не луна Старой Земли, ибо по ее диску катились тучи и
пыльные вихри. Сейчас она висела над черной дугой стены Колизея. Хент
сидел посреди заваленной обломками арены, уставившись на синий светящийся
прямоугольник. Откуда-то сзади донеслось хлопанье крыльев, покатились
мелкие камни.
С трудом поднявшись, Хент вытащил из кармана лазерное перо и застыл,
расставив ноги, напряженно вглядываясь в сумрак бесчисленных расселин и
арок Колизея: Никого.
Шум за спиной заставил его вздрогнуть - Хент резко обернулся и чуть
не резанул лазерным лучом по порталу. Оттуда появилась рука. Затем нога.
Кто-то вышел из портала. За ним - еще кто-то.
Вопль Ли Хента эхом прокатился по Колизею.
Мейна Гладстон понимала, что сейчас не время для отдыха, но еще в
детстве она научила себя засыпать минут на десять-пятнадцать, чтобы
стряхнуть напряжение и изгнать из мозга токсины усталости.
Она едва держалась на ногах; голова гудела. Свистопляска последних
сорока восьми часов, кажется, доконала ее. Гладстон прилегла на диван в
кабинете и принялась наводить порядок в мыслях: вытряхивать сор эмоций и
всяких привходящих обстоятельств. Дремота пришла незаметно, как всегда. А
вместе с дремотой - сны.
Не открывая глаз, Мейна Гладстон села, смахнув на пол вязаную шаль, и
нажала на кнопку комлога.
- Седептра! Пусть генерал Морпурго и адмирал Сингх зайдут ко мне
минуты через три.
Войдя в прилегающую к кабинету ванную, она приняла водный и
ультразвуковой душ, достала чистую одежду - парадный костюм из мягкого
черного вельвета и сверкающий шитьем красный сенатский шарф, прикалываемый
золотой булавкой в виде геодезической линии - символа Гегемонии. Туалет
дополняли древние серьги со Старой Земли и топазовый браслет с комлогом,
подаренный ей сенатором Байроном Броном еще до его женитьбы... Поправляя
серьги, Гладстон вернулась в кабинет, и в ту же самую минуту туда вошли
оба командующих ВКС.
- Должен заметить вам, госпожа секретарь, что ваш вызов не очень-то
кстати, - резко заявил Сингх. - Идет анализ последних данных с Безбрежного
Моря. Кроме того, мы обсуждаем необходимые перегруппировки флота для
обороны Асквита.
Гладстон молча включила личный портал и жестом пригласила обоих
следовать за нею.
Ступив в золотую траву под тревожным бронзовым небом, Сингх завертел
головой.
- А-а, Кастроп-Роксель, - догадался он наконец. - Ходили слухи, что
по приказу предыдущей администрации сюда провели, секретный нуль-канал.
- Именно. А секретарь Сената Евшиньский распорядился включить планету
в состав Сети, - пояснила Гладстон. Она взмахнула рукой, и портал исчез. -
Он считал, что секретарю Сената совершенно необходимо оставаться порой в
одиночестве, не опасаясь подслушивающих устройств Техно-Центра.
Морпурго с беспокойством покосился на облака, стеной нависшие над
горизонтом, где вспыхивали шаровые молнии.
- На свете нет такого места, куда бы не пролез Техно-Центр, - заметил
он. - Мейна, я поделился с адмиралом Сингхом нашими подозрениями.
- Это не подозрения, - спокойно возразила Гладстон. - Это факты.
Более того: мне известно, где находится Техно-Центр.
Оба командующих ВКС остолбенели, словно пораженные шаровой молнией.
- Где?
Гладстон принялась расхаживать взад-вперед. Ее короткие серебристые
пряди светились в заряженном электричеством грозовом воздухе.
- Техно-Центр прячется в нуль-сети, - деловито сказала она. - Между
порталами. ИскИны живут в сингулярном псевдомире как пауки в паутине. А мы
ткем ее для них.
Первым обрел дар речи Морпурго.
- Дьявольщина, - почти простонал он, - что же делать? Через неполные
три часа факельщик с нейродеструктором на борту будет переброшен в систему
Гипериона.
Гладстон лаконично изложила им план действий.
- Невозможно, - пробормотал Сингх, теребя короткую бородку. -
Абсолютно невозможно.
- Не уверен, - возразил ему Морпурго. - Должно получиться. Времени
достаточно. А корабли последние двое суток маневрировали так бестолково,
что...
Адмирал упрямо покачал головой.
- С технической точки зрения ваш план вполне осуществим. В
рациональном и этическом аспектах - порочен. Об этом не может быть и речи.
Мейна Гладстон подошла к нему совсем близко.
- Кушуонт, - обратилась она к адмиралу по имени - впервые с тех пор,
когда была молодым сенатором, а он еще более молодым капитаном ВКС 3-го
ранга, - вы разве забыли, как сенатор Брон свел нас с Ортодоксами? С
ИскИном по имени Уммон? Вспомните его предсказание о двух вариантах
будущего - хаосе или неизбежном истреблении человечества.
Сингх отвел глаза.
- Я служу ВКС и Гегемонии.
- Мы оба служим роду человеческому, - отрезала Гладстон.
Руки Сингха, сжатые в кулаки, взлетели вверх, словно он готовился
схватиться с невидимым противником.
- Ведь это только предположения! Откуда у вас эта информация?
- От Северна, - бесстрастно ответила Гладстон. - Кибрида.
- Кибрида? - фыркнул генерал. - Ах да, господин Северн. Художник.
Припоминаю.
- Кибрид, - повторила Гладстон и рассказала все.
- Северн - воскрешенная личность? - В голосе Морпурго сквозило
недоверие. - Вы, что, разыскали его? Каким образом?
- Он меня разыскал. Во сне. Одному Богу известно, как ему удалось
связаться со мной. Это была его миссия, поймите, Артур, и вы, Кушуонт. Вот
почему Уммон послал его в Сеть.
- Сон, - адмирал Сингх не мог скрыть саркастическую улыбку. - Значит,
этот... кибрид... рассказал вам, что Центр прячется в нуль-сети. И все во
сне.
- Да, - подтвердила Гладстон. - У нас с вами очень мало времени.
- Но, - вмешался Морпурго, - если сделать то, что вы предлагаете...
- Миллионы будут обречены, - жестко закончил Сингх. - Возможно, даже
миллиарды. Экономика рухнет. Такие миры, как ТКЦ, Возрождение-Вектор,
Новая Земля, оба Денеба, Новая Мекка и, кстати, твой Лузус, Артур, всецело
зависят от поставок продуктов питания. Планеты-города не выживут
поодиночке.
- В виде планет-городов - нет, - согласилась Гладстон. - Но они могут
обзавестись фермами, а потом возродится и межзвездная торговля.
- Ерунда! - отрезал Сингх. - О какой жизни может идти речь после
чумы, после безвластия и смуты! Как жить без инфосферной поддержки, без
техники и лекарств?
- Я все обдумала. - Морпурго ни разу не слышал в голосе Гладстон
такой решимости. - Это будет величайшая катастрофа в истории человечества
- еще масштабнее, чем все деяния Гитлера, Цзы Ху или Горация Гленнон-Хайта
вместе взятые. Единственное, что может быть хуже - оставить все как есть.
Тогда я и вы, господа, окажемся самыми гнусными предателями человечества.
- Мы же ничего не знаем наверняка, - пробормотал Кушуонт Сингх.
- Знаем. - Гладстон не отрывала глаз от лица адмирала. - Техно-Центру
больше не нужна Сеть. Ренегаты и Богостроители оставят в живых несколько
миллионов рабов, загонят под землю на девяти лабиринтных мирах и будут
использовать их нейроны для своих потребностей.
- Нелепость, - возразил Сингх. - Эти люди рано или поздно умрут.
Мейна Гладстон вздохнула и покачала головой.
- Техно-Центр создал органического паразита, так называемый
крестоформ. Он... воскрешает мертвых. Спустя несколько воскрешений люди
станут безучастными ко всему идиотами, но их мозги не перестанут работать
на Техно-Центр.
Сингх отвернулся от собеседников. На фоне стены бронзовых облаков,
среди которых вспыхивали молнии, его невысокая фигура казалась изваянной
из черного камня. Приближалась буря.
- Вы узнали это из сна, Мейна?
- Да.
- И что еще вам поведали сны?
- Что Сеть больше не нужна Техно-Центру, - устало повторила Гладстон.
- Во всяком случае, наша Сеть. ИскИны останутся в ней, как крысы в стенах
дома, а прежние хозяева больше не нужны. Основные расчетные функции
возьмет на себя их Высший Разум.
Сингх быстро повернулся к ней:
- Вы помешались, Мейна. Окончательно обезумели!
Гладстон схватила адмирала за руку прежде, чем он успел включить
портал.
- Кушуонт, пожалуйста, послушайте...
Сингх выхватил из-за пазухи пистолет и приставил к груди женщины.
- Простите, госпожа секретарь, но я служу Гегемонии и...
Гладстон попятилась, прижав руку ко рту, а адмирал Кушуонт Сингх,
умолкнув на полуслове, рухнул в траву. Пистолет отлетел в сторону.
Морпурго поднял пистолет и заткнул за пояс свой "жезл смерти".
- Вы убили его, - беззвучно проговорила Гладстон. - Зачем, Артур?
Откажись он наотрез сотрудничать с нами, я бы оставила его здесь. Одного.
- Мы не можем рисковать. - Генерал оттащил тело подальше от портала.
- В ближайшие несколько часов все решится.
Гладстон смотрела на старого друга.
- Вы согласны на это пойти?
- Не все ли равно? У нас попросту нет выбора. - Морпурго был странно
спокоен. - Это наш последний шанс избавиться от рабского ярма. Я
немедленно отдам приказ о развертывании флота и лично передам всем
командирам запечатанные приказы. Придется задействовать большую часть
кораблей...
- Боже мой, - прошептала Мейна Гладстон, глядя вниз на безжизненное
тело Сингха. - Я затеяла все это, основываясь на снах...
- Иногда, - генерал Морпурго взял старую женщину в красно-золотом
шарфе под руку, - сны - единственное, что отличает нас от машин.
44
Как выяснилось, смерть - приключение не из приятных. Представьте, что
вы сидите вечером в своем теплом уютном доме, и вдруг пожар или наводнение
выбрасывают вас наружу. Так вышвырнули меня из привычной квартиры на
Площади Испании, из моего быстро остывающего тела. Мучительное ощущение
стремительного и внезапного перехода в иной мир. В метасферу. От своей
нежданной, конфузящей наготы я испытываю чувство стыда, знакомое каждому
по дурным снам - когда являешься в присутствие или в гости и вдруг
обнаруживаешь, что стоишь перед всеми в чем мать родила.
"Нагота" самое подходящее слово для моего теперешнего состояния, и я
пытаюсь придать хоть какую-то форму своей изодранной аналоговой личности.
Собрав всю волю, мне удается сгустить это электронное облако случайных
воспоминаний и ассоциаций в некоторое подобие того, кем я был, или, по
крайней мере, того, чьи воспоминания принадлежат и мне.
В мистера Джона Китса, пяти футов роста.
В метасфере все так же жутко. Пожалуй, еще хуже, ибо теперь мне
некуда, не во что отступать - мое плотское убежище лежит в могиле. За
темными горизонтами мелькают исполинские тени, каждый звук отзывается эхом
в Связующей Пропасти, словно шаги в коридорах заброшенного замка. И надо
всем и позади всего - постоянное, режущее слух громыхание - точно телега
катит по вымощенной шифером дороге.
Бедняга Хент. Мне хочется вернуться к нему и, ошеломив своим
появлением, уверить, что я чувствую себя лучше, чем кажется, по соваться
на Старую Землю опасно: знак присутствия Шрайка пылает в киберпространстве
метасферы, как факел на фоне черного бархата.
Техно-Центр вызывает меня все настойчивее, но там еще опаснее. Я
помню, как Уммон уничтожил другого Китса прямо на глазах Ламии Брон:
всосал аналоговую личность в себя, и базисные файлы человека растворились,
как сахар в кипятке.
Нет уж, увольте.
Я предпочел смерть статусу божества, но прежде чем уснуть, должен
кое-что сделать.
Метасфера - жуткое место. Техно-Центр - еще хуже. Стоит вспомнить
темные туннели сингулярностей, и мое аналоговое сердце уходит в пятки. Но
тут уж ничего не поделаешь.
Я прыгаю в первый черный конус, кружусь, подобно метафорическому
листу в чрезмерно реальном вихре, и выныриваю в нужном киберпространстве,
но такой обессиленный, что приходится сидеть на виду у всех ИскИнов,
пользующихся сейчас этим узлом долговременной памяти, и фагов, обитающих в
фиолетовых расщелинах горных инфохребтов. Однако меня выручает царящий в
Техно-Центре хаос: исполинские личности Центра слишком заняты своими
троянскими войнами, чтобы следить за черным ходом.
Я нахожу необходимые коды доступа к инфосфере и нужные мне пуповины
синапсов, остальное - дело микросекунд. По проторенной дорожке - к Центру
Тау Кита, Дому Правительства, тамошнему лазарету и - в усыпленное
снотворным сознание Поля Дюре.
Единственное, к чему у моей личности исключительный талант, - это сны
и сновидения. Совершенно случайно я обнаруживаю, что из моих воспоминаний
о шотландском путешествии получится приятный фон для сцены внушения
священнику мысли о бегстве. Будучи англичанином и вольнодумцем, я когда-то
на дух не переносил всего связанного с папизмом, но у иезуитов есть одно
бесспорное достоинство - для них повиновение превыше здравого смысла, и
сейчас это послужило на пользу человечеству: когда я приказываю ему идти,
Дюре не вопрошает "почему"... Как послушный мальчик, он встает,
заворачивается в одеяло и вдет.
Мейна Гладстон воспринимает меня в своем кратком сне-забытьи как
Джозефа Северна, но выслушивает так, словно я ниспослан самим Господом
Богом. Мне хочется открыть ей, что я - не Он, а только предтеча,
несообщение важнее: я выпаливаю его одним духом и удаляюсь.
Следуя через Техно-Центр по дороге в метасферу Гипериона, я улавливаю
запах горящего металла - отвратительную вонь гражданской войны - и краем
глаза вижу ослепительную вспышку, которая вполне может оказаться Уммоном в
процессе казни. Старый Учитель, если это действительно он, уже не цитирует
коаны, но кричит - столь же пронзительно, как кричало бы любое другое
разумное существо, которое отправляют в печь.
Но я спешу.
Нуль-канал на Гиперион превратился в тоненькую нить: под натиском
кораблей Бродяг израненные факельщики Гегемонии сбились в кучу возле
военного портала и подбитого корабля-"прыгуна". Сфера сингулярности не
продержится и нескольких минут. Факельщик с нейродеструктором на борту
готовится перейти в систему, а я тем временем выбираю себе наблюдательный
пункт в местной инфосфере. Посмотрю, что будет дальше.
- Боже! - воскликнул Мелио Арундес. - Экстренное заявление Мейны
Гладстон.
Тео Лейн бросился в проекционную нишу, где уже сгущался туман. Из
своей спальни выглянул Консул и, разобравшись, в чем дело, начал
спускаться по винтовой лестнице.
- Еще одна мультиграмма с ТКЦ? - спросил он.
- Не только нам, - ответил Тео, считывая бегущую строку красных цифр.
- Срочное обращение по мультилинии. Всем, всем, всем.
- Видно, что-то чрезвычайное. Секретарь Сената когда-нибудь выступала
с передачей на всех частотах? - спросил Арундес, устраиваясь поудобнее на
подушках.
- Ни разу, - ответил Тео Лейн. - Слишком много энергии уходит на
поддержание мультилинии. Разве что в импульсном режиме...
Консул подошел ближе и указал на тающие цифры:
- Какие там импульсы! Смотрите, это передача в реальном времени.
Тео замотал головой.
- Для такой передачи требуется несколько сот миллионов
гигаэлектронвольт.
Арундес присвистнул.
- Даже если в десять раз меньше, это все равно что-то из ряда вон
выходящее.
- Общая капитуляция, - выдохнул потрясенный Тео - Это единственное,
для чего требуется передача в реальном времени на всех частотах. Гладстон
хочет обратиться к Бродягам, мирам Окраины и независимым планетам, а также
ко всем мирам Сети. Должно быть, задействованы все комм-каналы,
головидение и даже частоты инфосферы. Наверняка капитуляция.
- Извольте заткнуться, - прервал его Консул.
Он начал пить сразу после того, как вернулся с заседания Трибунала.
Арундес и Тео бросились тогда его обнимать, но мрачное расположение духа
Консула ничуть не изменилось. Не улучшили его ни взлет и выход из Роя, ни
виски.
- Мейна Гладстон не капитулирует, - заплетающимся языком пробормотал
он, помахивая бутылкой. - Выдумали тоже - капитуляция.
На факельщике ВКС Гегемонии "Стивен Хоукинг", двадцать третьем
корабле Гегемонии, носившем имя высокочтимого ученого, генерал Артур
Морпурго поднял глаза от пульта и приказал двум дежурным на мостике
соблюдать абсолютную тишину. Теперь, когда в бомбовый отсек погрузили
"жезл смерти" Техно-Центра, в команде остались он сам и четверо
добровольцев. Экраны и негромкий шепоток компьютеров подтверждали, что
"Стивен Хоукинг" на полной скорости несется к военному порталу,
размещенному в точке Лагранжа между планетой Мадхья и ее непропорционально
крупной луной. Портал Мадхья выходил прямо в пространство Гипериона, где
кипел бой.
- Одна минута восемнадцать секунд до точки перехода, - доложил с
мостика штурман Соломон Морпурго. Старший сын генерала.
Морпурго кивнул и настроился на местный широкополосный передатчик.
Проекторы мостика транслировали стратегическую информацию, поэтому генерал
включил только аудиоканал. Он невольно улыбнулся. Что сказала бы Мейна,
узнав, что он сам стоит у пульта "Стивена Хоукинга"? Пусть лучше не знает.
По-другому он поступить не мог. Он не хотел видеть последствия своих
приказов.
Морпурго взглянул на сына и ощутил прилив гордости, смешанной с
болью. За считанные часы трудно подобрать надежных офицеров, способных
управлять факельщиком. Его сын вызвался первым. Возможно, энтузиазм
семейства Морпурго хоть немного развеял подозрения Техно-Центра.
- Друзья мои, сограждане, - раздался голос Гладстон, - в последний
раз обращаюсь я к вам в качестве секретаря Сената. Ужасная война, которая
опустошила уже три из наших миров и вот-вот обрушится на четвертый,
считалась вторжением Бродяг, но это не так. Это ложь.
Частоты комм-связи отключились, захлебнувшись в помехах.
- Переходите на мультилинию, - распорядился генерал Морпурго.
- Одна минута три секунды до точки перехода, - доложил его сын.
Голос Гладстон возвратился отфильтрованный, чуть стершийся от
кодирования и раскодирования.
- ...осознать, что наши предки... и мы сами... заключили фаустову
сделку с силой, которой нет дела до судеб человечества.
За этим вторжением стоит Техно-Центр.
На Техно-Центре лежит вина за долгую эпоху комфортабельной духовной
тьмы, за попытку истребить человечество, стереть нас с лица вселенной и
заменить богом-машиной, которого они создали.
Штурман Соломон Морпурго ни на мгновение не отрывал глаз от приборов.
- Тридцать восемь секунд до точки перехода.
Морпурго кивнул. Лица двух других офицеров блестели от пота. Генерал
и сам чувствовал, что лоб его покрылся испариной.
- ...доказали, что Техно-Центр находится... и всегда находился... в
темных промежутках между порталами нуль-Т. Они считают нас своими рабами,
и так будет всегда, пока существует Сеть, пока наша Гегемония соединена
порталами.
Морпурго бросил взгляд на хронометр. Двадцать восемь секунд. Переход
в систему Гипериона для человеческих органов чувств будет мгновенным.
Морпурго не сомневался, что "жезл смерти" каким-то образом настроен на
детонацию в самый миг их входа в пространство Гипериона. Летальная ударная
волна достигнет планеты меньше, чем за две секунды, а еще через десять
минут захлестнет Рой Бродяг до самого его арьергарда.
- Поэтому, - голос Мейны Гладстон дрогнул от волнения, - я как
секретарь Сената Гегемонии Человека дала "добро" подразделениям ВКС на
уничтожение всех сфер сингулярности и порталов нуль-Т, о существовании
которых нам известно.
- Эта ликвидация... своего рода прижигание... начнется через десять
секунд.
- Боже, спаси Гегемонию.
- Да смилуется над нами Бог.
Штурман Соломон Морпурго хладнокровно доложил:
- Пять секунд до перехода, отец.
Морпурго встретился взглядом с сыном. На экране за спиной юноши
маячил портал. Он все рос, рос, расширялся. Вот он уже закрыл полнеба.
- Мальчик мой, - произнес генерал.
Двести шестьдесят три сферы сингулярности, соединявшие семьдесят два
миллиона с лишним порталов нуль-Т, были уничтожены в течение двух и шести
десятых секунды. Подчиняясь приказам в конвертах, которые надлежало
вскрыть за три минуты до исполнения, подразделения ВКС, развернутые
генералом Морпурго по распоряжению секретаря Сената, действовали быстро и
профессионально. Хрупкие додекаэдры крушили снарядами, лазерами,
плазменными бомбами.
Не успели разлететься обломки, как сотни звездолетов ВКС оказались
отрезанными друг от друга и от какой-либо планетной системы неделями и
даже месяцами полета в спин-режиме - и годами объективного времени.
Тысячи людей, которые в этот момент пользовались порталами, попали в
капкан. Одни погибли мгновенно, расчлененные или разорванные пополам,
другие лишились конечностей - порталы охлопывались перед ними или позади
них. Третьи бесследно исчезли.
Так исчез и корабль Гегемонии "Стивен Хоукинг" - точно в соответствии
с планом, - когда умелая рука уничтожила порталы входа и выхода в
наносекунду перехода корабля. В реальном пространстве не осталось даже
малейшего следа факельщика. Позднейшие эксперименты показали, что так
называемый "жезл смерти" был детонирован во внутреннем
пространстве-времени Техно-Центра, в странной вселенной между порталами.
Последствия для Техно-Центра остались неизвестны.
Зато Сеть и ее граждане столкнулись с последствиями мгновенно.
После семи веков существования инфосферы (по меньшей мере четыре из
которых без нее уже не мыслили жизни) она исчезла, растаяла в воздухе
вместе с Альтингом, всеми инфоканалами, подключениями и связями. В этот
миг сотни тысяч граждан лишились разума или впали в кататонический шок -
исчезло нечто заменявшее им зрение и слух.
Еще сотни тысяч киберпространственных операторов, включая так
называемых хакеров и системных ковбоев, впали в идиотизм: их аналоговые
личности утащила за собой инфосфера. У иных выгорел мозг из-за перегрузки
нейрошунтов и эффекта, позднее получившего название "нуль-нуль" обратной
связи.
Миллионы погибли в своих жилищах, в которые можно было попасть только
через порталы и которые превратились в западню.
Епископ Церкви Последнего Искупления - глава культа Шрайка - хотел
пересидеть Последние Дни с комфортом. На севере Невермора, глубоко под
хребтом Ворона, в толще горы была выдолблена пещера, куда свезли тонны
припасов и всего необходимого столь важной персоне. Единственным входом и
выходом, естественно, являлись порталы. Епископ погиб вместе с несколькими
тысячами дьяконов, экзорцистов, причетников и служек, которые царапали
камень, пытаясь попасть во Внутреннее Святилище и заставить своего Святого
Отца поделиться с ними воздухом.
Миллионерша, динозавр издательского дела Тирена Вингрен-Фейф, дама
девяностосемилетнего возраста, растянувшая свое пребывание на сцене на
триста лет благодаря чудесам поульсенизации и криогенному сну, имела
неосторожность явиться в свой офис на четыреста тридцать пятом этаже
Транслайн-Билдинга на ТКЦ, куда можно было попасть только через портал.
Пятнадцать часов Тирена не могла поверить, что нуль-Т приказала долго
жить, потом, поддавшись телефонным уговорам сотрудников, отключила силовые
стены, чтобы ее смогли забрать с ТМП.
Но Тирена невнимательно выслушала указания снизу. Взрывная
декомпрессия выбросила ее с четыреста тридцать пятого этажа, как пробку из
бутылки с хорошим шампанским. Бригада спасателей в магнитоплане клялась,
что все четыре минуты падения старая дама ругалась последними словами.
Большинство миров узнало новые, неизведанные доселе виды хаоса.
Основная часть экономики Сети развалилась вместе с местными
инфосферами и мегасферой. Триллионы марок - и заработанных тяжелым трудом,
и неправедных, - просто перестали существовать. Отмерли универсальные
карточки. Бытовые приборы и машины захлебывались, хрипели и
останавливались. Оказалось невозможным расплатиться за хлеб, купить билет
в общественном транспорте, уладить простейшие дела или получить
какие-нибудь услуги без монет или банкнот черного рынка.
Но тотальный экономический кризис, свирепый, словно цунами, проявил
себя не сразу, его еще предстояло осмыслить. Для большинства семей
катастрофа дала знать о себе сразу и куда более ощутимо.
Отец или мать семейства, которые утром, как обычно, отправились,
скажем, с Денеба-4 на Возрождение-Вектор, могли вернуться домой лишь через
одиннадцать лет - и то при условии, что им удалось бы сразу же пробиться
на один из спин-звездолетов, все еще курсировавших между мирами.
Члены зажиточных семейств, слушая речь Гладстон в своих фешенебельных
мультимировых апартаментах, переглядывались... и оказывались на расстоянии
многих световых лет друг от друга, а двери их комнат открывались в
пустоту...
Детям, выбежавшим из дома на несколько минут, суждено было стать
взрослыми прежде, чем они смогут снова обнять мать и отца.
Гранд-Конкурс, и без того пострадавший от ветров войны, разорвало в
клочья; бесконечный пояс его умопомрачительных магазинов и престижных
ресторанов распался на звенья, которым не суждено было соединиться.
Реки Тетис больше не существовало - гигантские порталы
...Закладка в соц.сетях
