Жанр: Электронное издание
simmd001
...е комнаты, подземелья, захоронения, но все
поиски оказались безуспешными.
- Дальше тебе нельзя, - сказала Монета, когда они приблизились к
скале, возвышавшейся у входа в долину. - Сегодня приливы времени особенно
сильны.
Тактический имплант Кассада молчал. Комлога у него не было. Он
порылся в памяти.
- Вокруг Гробниц Времени существуют антиэнтропийные силовые поля,
верно? - спросил он.
- Да.
- Гробницы очень древние. И антиэнтропийные поля предохраняют их от
разрушения.
- Не совсем так, - поправила его Монета. - Приливы обращают время
вспять. Гробницы как бы движутся из будущего в прошлое.
- Из будущего в прошлое? - недоуменно повторил Кассад.
- Смотри.
Внезапно из желтого пыльного вихря возникло дерево со стальными
шипами и, переливаясь как мираж, стало расти. Казалось, оно хочет
заполнить собой всю долину. Вершина его поднялась уже метров на двести -
до кромки обступивших долину скал. Ветви дерева двигались, исчезали и
меняли форму, как элементы плохо отъюстированной голограммы. Солнечные
лучи сверкали на пятиметровых шипах. С десяток шипов унизывали совершенно
голые тела Бродяг - мужчин и женщин. На других ветвях были другие трупы,
причем не только человеческие.
На секунду пыльная буря заслонила дерево, а когда ветер стих, видение
исчезло.
- Пойдем, - сказала Монета.
Кассад шел вдоль линии темпорального "прилива". Когда волны
антиэнтропийного поля языками набегали на "берег", он отпрыгивал в
сторону, словно ребенок, играющий на пляже с океанским прибоем. Кассад
чувствовал, как волны времени проникают в него. Пропитывая буквально
каждую клеточку тела памятью о событиях, которым только предстоит
произойти.
Они остановились у входа в долину, где холмы переходили в
прочерченную грядами барханов зыбкую равнину, отделявшую их от Града
Поэтов. Монета прикоснулась к стене из синего сланца, и в скале открылся
проход. Они вошли в длинную, низкую комнату.
- Это твой дом? - спросил Кассад, но сразу понял, что здесь никто не
живет. Вдоль каменных стен, черневших выемками ниш, тянулись стеллажи.
Больше здесь ничего не было.
- Мы должны приготовиться, - прошептала Монета, и освещение приобрело
золотистый оттенок. Внизу, на длинной полке, появились какие-то непонятные
штуковины. Вместо зеркала с потолка опустился блестящий полимерный лист не
толще обычной кристалломатрицы.
Спокойно, словно во сне, Кассад наблюдал, как Монета сбросила сначала
свои одежды, а затем раздела его. Нагота не взволновала его, а
воспринималась, скорее, как часть какого-то обряда.
- Годами ты являлась мне в снах, - сказал он.
- Да. Это твое прошлое. И мое будущее. Ударные волны событий движутся
сквозь время, как гребешки волн по поверхности пруда.
Кассад моргнул, когда она подняла золотую пластинку и прикоснулась ею
к его груди. Он почувствовал легкий удар, и его плоть стала зеркальной.
Отдельные черты лица стерлись, голова обратилась в сверкающий эллипсоид, в
котором отражались все краски и предметы в комнате. Секунду спустя Монета
прижалась к нему, и ее тело тотчас превратилось в каскад отражений: вода
на ртути, разлитой по хрому. Кассад видел отражение своей зеркальной плоти
в каждом изгибе и мускуле ее тела. Груди Монеты ловили и искривляли лучи
света; соски поднялись маленькими всплесками на поверхности зеркального
пруда. Кассад хотел обнять ее и почувствовал, как поверхности их тел текут
подобно двум потокам жидкости в магнитном поле. И под этим единым полем их
тела соприкоснулись.
- Твои враги ожидают за городом, - прошептала она. Хромовое зеркало
ее лица струилось светом.
- Враги?
- Бродяги. Те, что тебя преследуют.
Кассад покачал головой и увидел, что отражение повторило это
движение.
- Разве теперь это важно?
- Конечно, - прошептала Монета. - Враг - это всегда важно. Ты должен
вооружиться.
- Но как... - Не успел он договорить, как ощутил прикосновение
металла. В руках Монеты был бронзовый тускло-синий предмет, формой
напоминающий тороид. Его преображенное тело мгновенно отзывалось на любое
движение его мысли, словно войско, связанное тактическими имплантами в
единую боевую сеть. Кассад почувствовал, как в нем толчками поднимается
кровь.
- Пойдем. - Монета снова вышла на голую пустынную равнину, залитую
ярким и словно бы поляризованным светом. Кассаду казалось, что они
скользят сквозь барханы, текут, подобно жидкости, бегущей по беломраморным
улицам мертвого города. На западной окраине, у руин какого-то здания
(надпись на чудом сохранившейся двери сообщала, что это Амфитеатр Поэтов),
их ожидало _н_е_ч_т_о_.
В первую секунду Кассад решил, что это еще один человек, покрытый,
как и они, силовым полем. Но под слоем "хрома и ртути" не было ничего,
даже отдаленно напоминающего человеческое тело. Словно во сне Кассад
разглядывал четыре руки, выдвигающиеся лезвия пальцев, многочисленные шипы
на горле, предплечьях, запястьях, коленях, туловище и, наконец, с трудом
оторвал взгляд от тысячегранных глаз этого существа, полыхавших красным
огнем, рядом с которым бледнело само солнце и от которого на весь мир
ложились кроваво-красные тени.
"Шрайк", - подумал Кассад.
- Повелитель Боли, - прошептала Монета.
Существо повернулось и двинулось прочь из города. Они последовали за
ним.
Кассад высоко оценил диспозицию Бродяг. Два катера приземлились с
полукилометровым интервалом и, простреливая весь горизонт, могли, в случае
необходимости, прикрыть друг друга огнем своих излучателей, орудий и
ракетных турелей. Окопы и огневые точки десантной группы размещались
метрах в ста от катеров. Кассад заметил, по меньшей мере, два врытых в
землю электромагнитных танка, проекционные решетки и пусковые установки
которых держали под прицелом равнину между Градом Поэтов и катерами.
С глазами Кассада творилось что-то странное: внезапно он осознал, что
пересекающиеся ленты желтой дымки - это защитные поля катеров, а
пульсирующие красные эллипсоиды - сторожевые сенсоры и противопехотные
мины.
Он заморгал, вглядываясь в эту картину, и внезапно понял, что же так
поразило его: в зыбком мареве ставших видимыми силовых полей ничего не
двигалось. Солдаты Бродяг - даже те, что вроде бы не стояли на месте, -
застыли, как те игрушечные солдатики, с которыми он играл в трущобах
Фарсиды.
Врытые в землю электромагнитные танки и не должны были двигаться, но
теперь замерли и их радарные антенны, выглядевшие как концентрические
пурпурные дуги. Кассад посмотрел вверх и увидел над собой большую птицу,
окаменевшую на лету. Она напоминала насекомое, застывшее в янтаре. Он
прошел сквозь облако пыли, зачерпнул пригоршню песка своей хромированной
рукой и высыпал его на землю. Песчинки плавно опускались, описывая в
воздухе спирали.
Впереди них Шрайк осторожно пробирался через красный лабиринт мин. Он
перешагивал через синие лучи ловушек, подныривал под фиолетовые импульсы
автоматических станнеров-самострелов, проходил сквозь желтые защитные поля
и зеленые стены акустического периметра и наконец оказался в тени
вражеского катера. Монета и Кассад следовали за ним.
"Как же это все получается?" - спросил Кассад и тут же понял, что
задал этот вопрос не голосом, а посредством _ч_е_г_о_-_т_о_ - конечно, не
столь мощного, как телепатия, но неизмеримо более тонкого, чем обычный
имплант-контакт.
"Он управляет временем!".
"Повелитель Боли?!"
"Конечно".
"А мы здесь зачем?"
Монета указала рукой на неподвижные фигуры Бродяг.
"Они твои враги".
Кассад будто очнулся от долгого сна. Все было наяву. И немигающие
глаза пехотинцев под забралами шлемов. И катер, возвышающийся слева,
словно бронзовое надгробье.
Федман Кассад чувствовал, что ему под силу уничтожить их всех:
десантников, экипажи - всех до единого. И они ничего не смогут поделать.
Он знал, что время не остановилось, - как не останавливается оно в
корабле, идущем на двигателях Хоукинга, - изменилась скорость его течения.
Птица, застывшая над его головой, через несколько минут или часов завершит
взмах своих крыльев. И этот Бродяга, который сейчас моргает, рано или
поздно закроет глаза. Надо только набраться терпения и ждать. А тем
временем Кассад, Монета и Шрайк перебьют их всех. Бродяги даже не успеют
понять, что случилось.
Это несправедливо, заключил Кассад. Неправильно. Это - вопиющее
нарушение Нью-Бусидо, худшее, чем убийство мирных жителей. Суть воинской
чести - сражение равных. Он уже собирался сказать об этом Монете, как
вдруг она то ли произнесла, то ли подумала:
"Берегись!"
С резким звуком, напоминающим шипение воздуха в шлюзе, время побежало
с обычной своей скоростью. Птица взмыла вверх и закружила в небе. Ветер
пустыни швырнул песок на защитное поле. Десантник поднялся с колена.
Увидев Шрайка и две человеческие фигуры рядом с ним, он прокричал что-то
по тактическому каналу связи и поднял лучевое ружье.
Кассаду казалось, что Шрайк не движется, а просто перестает быть
з_д_е_с_ь_ и сразу же возникает _т_а_м_. Бродяга вновь испустил короткий
крик, а затем в полном недоумении опустил взгляд. Утыканной лезвиями рукой
Шрайк проник ему в грудную клетку и вырвал сердце. Продолжая таращить
глаза. Бродяга открыл было рот, словно хотел что-то сказать, и упал.
Кассад повернулся вправо и оказался лицом к лицу с десантником в
защитном панцире. Тот невыносимо медленно поднимал ружье. Кассад взмахнул
рукой и, чувствуя, как гудит от напряжения его силовое поле, нанес удар:
ребро ладони с легкостью прошло через бронежилет, шлем и шею десантника.
Отрубленная голова покатилась в пыль.
Кассад спрыгнул в неглубокую траншею. Несколько солдат начали
поворачивать к нему головы. Поток времени все еще не стабилизировался:
секунду враги двигались очень медленно, а в следующее мгновение,
дернувшись, как на поврежденной голограмме, начинали перемещаться со
скоростью в четыре пятых нормальной. Но Кассад был быстрее. О Нью-Бусидо
он уже не думал. Перед ним были варвары, которые пытались _у_б_и_т_ь_ его.
Сломав позвоночник первому, он отступил в сторону и пырнул второго
твердыми "хромированными" пальцами, легко пробившими бронежилет. Разбив
горло третьему, он увернулся от медленно плывущего к нему лезвия ножа и
перебил его владельцу позвоночник, после чего выпрыгнул из траншеи.
"Кассад!"
Кассад быстро пригнулся. Рубиново-красный луч лазера медленно проплыл
у него над плечом, словно прожигая себе путь сквозь воздух. Кассад услышал
шипение и ощутил запах озона. ("Быть не может! Я увернулся от лазера!")
Подобрав с земли камень, он швырнул его в Бродягу, который возился с
"адской плетью", установленной на башне танка. Стрелок полетел на землю.
Кассад выхватил из патронташа убитого десантника плазменную гранату и
подскочил к люку танка. Гейзер пламени взметнулся выше носа стоявшего
рядом катера, но Кассад в это время был уже метрах в тридцати от него.
Остановившись, он отыскал глазами Монету. Вокруг нее, словно туши на
бойне, вповалку лежали трупы Бродяг. Вражеская кровь почти сплошь
покрывала ее тело, но не прилипала к нему, а стекала, как масло по воде,
переливаясь всеми цветами радуги на подбородке, плечах, груди и животе.
Монета посмотрела на него поверх схватки, и Кассад вновь испытал прилив
сил.
Позади нее Шрайк медленно двигался сквозь кровавый хаос, выбирая себе
все новые и новые жертвы, словно пожинал урожай. Глядя, как это существо
то возникает из небытия, то вновь исчезает, Кассад вдруг осознал:
Повелителю Боли они с Монетой кажутся такими же медлительными, как Бродяги
- ему самому.
Время убыстрилось и текло теперь со скоростью в четыре пятых
нормальной. Уцелевших Бродяг охватила паника, они палили друг в друга,
бросали боевые посты и сломя голову бежали к катеру. Кассад словно увидел
их глазами события последних минут - оборонительные позиции, прорванные
какими-то зеркальными кляксами, товарищей, умирающих в лужах крови. Монета
шла сквозь толпу, убивая теперь просто ради развлечения. К своему
удивлению, Кассад обнаружил, что может немного управлять временем: р_а_з_,
и его противники замедляют скорость до трети нормальной, _р_а_з_, и время
возвращается в свои берега. Честь солдата и элементарная брезгливость
требовали прекратить бойню, но охватившая Кассада почти сексуальная жажда
крови пересилила все.
Кто-то в катере задраил люк. Десантники, оставшиеся снаружи,
запаниковали и принялись стрелять по нему плазменными зарядами. Спасаясь
от невидимого врага, толпа напирала, топча даже раненых, а Кассад наседал
на них сзади.
Все происходящее как нельзя лучше описывала фраза: "сражаться, как
загнанная в угол крыса". Из военной истории известно, что самые яростные
бои происходят на замкнутых пространствах, откуда невозможно бежать. Атаки
французов на Эсантэ и Угумон [деревня Эсантэ (La Haye Sainte) и замок
Угумон (Hougoumont), возле которых находились позиции англичан, - места
наиболее яростных схваток во время битвы под Ватерлоо] под Ватерлоо,
Пчелиные туннели Лузуса - именно там происходили самые яростные рукопашные
схватки. Здесь было то же самое: плотная толпа плюс невозможность
отступить. Бродяги сражались... и погибали... как загнанные в угол крысы.
Шрайк вывел из строя экипаж катера. Монета осталась позади, чтобы
уничтожить три двадцатой десантников, не покинувших своих окопов. Кассад
обрушился на них с тыла.
В это время второй катер открыл огонь по своему обреченному товарищу.
Кассад был уже достаточно далеко и спокойно наблюдал за тем, как над
равниной ползут лазерные лучи. Целую вечность спустя полетели ракеты. Они
плыли так медленно, что Кассаду казалось - он успел бы расписаться на них.
Первый катер уже завалился набок. Бродяги внутри и снаружи были перебиты
все до единого, но защитное поле еще держалось. Взрывы и выброс
поглощенной энергии разбросали трупы до самой линии окопов, подожгли
технику и оплавили песок до зеркального блеска. Стоя под куполом
оранжевого пламени, Кассад и Монета смотрели на второй катер, уходивший в
космос.
"Мы можем остановить их?" - Кассад тяжело дышал и буквально дрожал от
возбуждения.
"Можем, - ответила Монета, - но не станем. Пусть доставят послание
Рою".
"Какое послание?"
- Иди ко мне, Кассад.
Он обернулся на звук ее голоса. Отражающее силовое поле исчезло.
Обнаженное тело Монеты лоснилось от пота, темные волосы прилипли к вискам,
соски затвердели.
- Иди ко мне, - повторила она.
Кассад оглядел себя. Его собственное силовое поле тоже исчезло. Он
з_а_х_о_т_е_л_, и оно исчезло. Такого острого желания Кассад не испытывал
ни разу в жизни.
- Иди ко мне, - в третий раз повторила Монета, теперь уже шепотом.
Кассад подошел к ней, подхватил за влажные, сами скользнувшие ему в
руки ягодицы и отнес ее на вершину небольшого холма, где осталась полоска
невыгоревшей травы. Опустив ее на землю среди громоздившихся вокруг
трупов, он грубо раздвинул ей ноги, отвел ее руки за голову, прижал их к
земле и всем телом рухнул на нее.
- Да, да, да, - шептала Монета, когда Кассад целовал ей мочку левого
уха, прокладывая губами путь к пульсирующей жилке на шее, слизывая
сладостно-соленые струйки пота с ее грудей. А ВОКРУГ ГРОМОЗДЯТСЯ ГОРЫ
ТРУПОВ. ИХ БУДЕТ ЕЩЕ БОЛЬШЕ. ТЫСЯЧИ. МИЛЛИОНЫ. МЕРТВЕЦЫ ТРЯСУТСЯ ОТ
ХОХОТА. БЕСКОНЕЧНЫЕ КОЛОННЫ СОЛДАТ ВЫХОДЯТ ИЗ ЛЮКОВ ДЕСАНТНЫХ "ПРЫГУНОВ" И
СКРЫВАЮТСЯ В ОГНЕ.
- Да!
Она горячо дышала ему в ухо. Ее руки скользнули по мокрым плечам
Кассада, длинные ногти впились ему в спину, потом в ягодицы. Ближе, еще
ближе! Мужская плоть Кассада то скользила по ее пушистому лону, то
упиралась ей в живот. ВОТ ОТКРЫВАЮТСЯ НУЛЬ-ПОРТАЛЫ, ВЫБРАСЫВАЯ ХОЛОДНЫЕ
ГРОМАДЫ УДАРНЫХ АВИАНОСЦЕВ. ЖАР ПЛАЗМЕННЫХ ВЗРЫВОВ. СОТНИ, ТЫСЯЧИ КОРАБЛЕЙ
ТАНЦУЮТ СВОЙ ПРЕДСМЕРТНЫЙ ТАНЕЦ И ГИБНУТ, КАК БАБОЧКИ, ПОПАВШИЕ В УРАГАН.
ГИГАНТСКИЕ СТОЛБЫ КРАСНЫХ ЛАЗЕРНЫХ ЛУЧЕЙ ПРОНЗАЮТ АТМОСФЕРУ, ОКУТЫВАЮТ
ЦЕЛЫЕ ГОРОДА СГУСТКАМИ ЖАРА, И В РУБИНОВОМ СВЕТЕ ЗАКИПАЮТ ТЕЛА.
- Да!
Она раскрыла губы, она вся раскрылась навстречу ему. Спиной, животом
он ощущал ее тепло. Ее язык скользнул ему в рот, а потом он вошел в нее, и
она подалась ему навстречу. Его тело напряглось и чуть выгнулось назад.
Кассад отдался этой влажной теплоте, которая словно бы засасывала его.
Теперь они двигались как одно целое. ЯРОСТНЫЙ ЖАР ПОГЛОЩАЕТ ТЫСЯЧИ МИРОВ.
В ПРЕДСМЕРТНЫХ КОНВУЛЬСИЯХ СГОРАЮТ КОНТИНЕНТЫ, КИПЯТ МОРЯ. САМ ВОЗДУХ
ГОРИТ. ОКЕАНЫ ПЕРЕГРЕТОГО ВОЗДУХА ВЗДРАГИВАЮТ, КАК КОЖА, ЖДУЩАЯ
ПРИКОСНОВЕНИЯ РУКИ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ.
- Да... да... да...
Кассад чувствует на губах теплое дыхание Монеты. Ее кожа - как масло
и бархат. Все быстрее, все чаще двигается Кассад, и когда Монета сжимает
его в горячих, влажных объятиях, сама вселенная сокращается... а потом
расширяется вновь. Ее бедра движутся резко и требовательно, словно
подчиняясь какой-то неодолимой силе. Лицо Кассада перекашивает гримаса, он
закрывает глаза и видит...
...ОГНЕННЫЕ ШАРЫ РАСШИРЯЮТСЯ, ЗАТЯГИВАЯ В СЕБЯ ПЛАНЕТЫ, СОЛНЦА
ВЗРЫВАЮТСЯ, ВЫБРАСЫВАЯ ЯЗЫКИ ПЛАМЕНИ, ЦЕЛЫЕ СОЗВЕЗДИЯ ИСЧЕЗАЮТ В ЭКСТАЗЕ
РАЗРУШЕНИЯ...
...Больно в груди, бедра Монеты движутся быстрее и быстрее, он
открывает глаза и видит...
...Огромный стальной шип, вырастающий между грудей Монеты, тело
Кассада ходит ходуном, он видит сбегающую по граням шипа кровь, кровь
капает на тело Монеты - бледное, вновь ставшее зеркальным, холодное, как
мертвый металл, но бедра Кассада продолжают двигаться, даже когда он
затуманенными от страсти глазами видит, как губы Монеты вянут и
закатываются внутрь... на месте зубов блестят металлические лезвия,
пальцы, вцепившиеся в его ягодицы, превращаются в шипы, ноги, как мощные
стальные обручи, охватывают его бедра, ее глаза...
...В последние секунды перед оргазмом Кассад пытается вырваться...
сжимает руки у нее на горле... она впивается в него, как пиявка, как
минога... кажется, она может высосать его целиком... и они катаются среди
мертвых тел...
...Ее глаза словно рубины, пылающие безумным огнем - сродни тому, что
разгорается в его чреслах и распространяется по всему его телу, переполняя
его...
...Кассад упирается обеими руками в землю и безумным усилием пытается
вырваться от нее... от этого... но сил его все-таки не хватает, чтобы
преодолеть чудовищную тяжесть, прижимающую их друг к другу... она впилась
в него, как минога, его буквально разрывает на части... он видит в ее
глазах... ГИБЕЛЬ МИРОВ!
Кассад с криком вырывается и отталкивается что есть сил. Кожа висит
клочьями. В недрах стального влагалища щелкают металлические челюсти,
пройдя всего лишь в миллиметре от его плоти. Кассад валится на бок и
откатывается в сторону. Его бедра продолжают двигаться - он не может
прервать семяизвержение. Поток спермы извергается наружу - прямо на руку
убитого солдата. Кассад стонет и, сжавшись, как эмбрион в материнской
утробе, катится по земле... и снова испытывает оргазм. А потом еще раз.
Он слышит шуршание и треск. Это она. Кассад переворачивается на спину
и, преодолевая боль, размыкает веки. Солнце бьет ему в глаза. Она стоит
над ним, расставив ноги, - ощетинившийся силуэт на фоне неба. Кассад
вытирает пот и глядит на свое окровавленное запястье. Он ждет смерти. Его
мышцы сокращаются в предчувствии удара. Вот-вот стальные лезвия войдут в
его тело. Тяжело дыша, Кассад смотрит на стоящую над ним Монету. Ее бедра
- скорее из обычной человеческой плоти, чем из стали - все еще влажно
поблескивают. Лица Кассад не видит - солнце светит ей в спину, - но он
замечает, что красное пламя в ее похожих на огненные рубины глазах
начинает угасать. Она улыбается, и солнечные лучи вспыхивают на
металлических зубах.
- Кассад... - шепчет она, с таким звуком песок царапает брошенную в
пустыне кость.
Кассад отводит взгляд, с трудом поднимается на ноги. Спотыкаясь, он
бредет среди трупов и обгоревших камней, охваченный ужасом освобождения.
Он идет не оглядываясь.
Два дня спустя Федмана Кассада обнаружил разведотряд Сил Самообороны
Гипериона. Полковник был без сознания. Он лежал совершенно голый на
поросшей травой пустоши близ покинутой Башни Хроноса, километрах в
двадцати от мертвого города и обломков спускаемого аппарата Бродяг. Из-за
истощения и тяжелых ран он почти не подавал признаков жизни, однако после
того, как ему оказали первую помощь, состояние его улучшилось. По воздуху
его перебросили на юг, через Уздечку, и доставили в госпиталь Китса, а
разведотряд осторожно двинулся на север. Разведчики опасались
антиэнтропийных полей, а также мин-ловушек, которые могли оставить
Бродяги. Опасались, как выяснилось, напрасно. Ибо обнаружили они только
обломки кресла, на котором спасся Кассад, и обгоревшие корпуса двух боевых
катеров, которые Бродяги непонятно зачем сами расстреляли с орбиты. Почему
они превратили в шлак собственные корабли, понять было невозможно. Тела
Бродяг, обнаруженные в катерах и вокруг, так обгорели, что ни вскрытие, ни
анализы ничего не дали.
Три местных дня спустя Кассад пришел в сознание. Он клялся, что
ничего не помнит с того самого момента, как проник на вражескую
"каракатицу". Через две недели его забрал "факельщик" ВКС.
Вернувшись в Сеть, Кассад вышел в отставку. Некоторое время он
активно участвовал в антивоенном движении, выступая иногда по сети
Альтинга с требованиями всеобщего разоружения. Но после нападения на
Брешию Гегемония забряцала оружием и уже всерьез готовилась к настоящей
межзвездной войне, чего за последние три столетия не случалось ни разу.
Так что выступления Кассада либо игнорировали, либо относили на счет его
больной совести. Как-никак Мясник Южной Брешии.
Прошло шестнадцать лет. В Сети полковник больше не появлялся,
говорить о нем перестали. Крупных сражений больше не было, но Бродяги
оставались для Гегемонии главным пугалом. А Кассада мало-помалу забыли.
Было уже поздно, когда Кассад закончил свою историю. Консул заморгал
и огляделся. Впервые за последние два часа он обратил внимание на то, что
творится вокруг. Баржа "Бенарес" давно вошла в главное русло реки Хулай.
Консул слышал скрип цепей и стальных тросов, с помощью которых упряжка
речных мант тянула баржу. "Бенарес" был единственным судном, идущим вверх
по реке, хотя навстречу плыло множество мелких суденышек. Консул потер лоб
и с удивлением обнаружил, что рука его стала влажной от пота. Было
довольно жарко, а тень от навеса ушла в сторону, чего Консул даже не
заметил. Он снова заморгал, вытер пот и пересел в тень, собираясь
приложиться к одной из бутылок, выставленных андроидами на буфет рядом со
столом.
- Боже мой! - воскликнул отец Хойт. - Если верить этому созданию,
именующему себя Монетой, Гробницы Времени движутся во времени
в_с_п_я_т_ь_?
- Да, - ответил Кассад.
- Возможно ли такое? - изумился священник.
- Да. - На этот раз ответил Сол Вайнтрауб.
- Но тогда получается, - вступила в разговор Ламия Брон, - что вы
"встречались" с этой Монетой... или как там ее... в ее прошлом или вашем
будущем... точнее, встретитесь.
- Да, - подтвердил Кассад.
Мартин Силен подошел к поручням и сплюнул в воду.
- А не кажется ли вам, полковник, что эта стерва и есть Шрайк
собственной персоной?
- Не знаю, - едва слышно произнес Кассад.
Силен повернулся к Солу Вайнтраубу.
- Тогда вы, доктор, ответьте нам как ученый. Может, сохранились
какие-нибудь мифы, где говорится, что Шрайк может менять свое обличье?
- Нет, - ответил Вайнтрауб. Он готовил дочери соску. Девочка тихонько
мяукала, как котенок, и шевелила крохотными пальчиками.
- Полковник, - спросил Хет Мастин, - а после битвы с Бродягами и...
той женщиной... вы сохранили силовое поле, ну, которое как костюм?
Кассад внимательно взглянул на тамплиера и покачал головой.
Консул уставился в стакан, затем вдруг вскинул голову - его осенило:
- Погодите, полковник. Вы, кажется, упоминали дерево смерти Шрайка...
На него еще были наколоты трупы.
Кассад посмотрел на Консула взглядом василиска и после паузы кивнул.
- Это были тела людей?
Полковник снова кивнул.
Консул стер пот с верхней губы.
- Если, как вы утверждаете, дерево и Гробницы Времени движутся из
будущего в прошлое, значит, этим людям еще _п_р_е_д_с_т_о_и_т_ погибнуть.
Кассад молчал. Все внимательно смотрели на Консула, но лишь
Вайнтрауб, кажется, понял, что тот имел в виду... о чем спросит теперь.
Консул преодолел желание снова вытереть пот и твердо произнес:
- Вы видели там кого-нибудь из нас?
Кассад молчал. Тихое журчание реки и скрип снастей вдруг показались
всем оглушающе громкими. Наконец Кассад выдохнул:
- Да.
И снова воцарилась тишина. Первой нарушила молчание Ламия Брон:
- Вы можете нам сказать, кого вы там видели?
- Нет. - Кассад поднялся и пошел к трапу.
- Постойте! - крикнул отец Хойт.
Кассад остановился у спуска на нижнюю палубу.
- Можете ли вы, по крайней мере, ответить еще на два вопроса?
- Я вас слушаю.
Изможденное лицо отца Хойта побелело и покрылось испариной. Его
исказила гримаса боли. Священник перевел дыхание и спросил:
- Во-первых, не думаете ли вы, что Шрайк или та женщина... хотят
как-то использовать вас, что
...Поділитися у соцмережах
