Жанр: Электронное издание
shramko
... которой спят деды с черепами. Затем каждый день после
ужина нужно аккуратно отрезать от этой ленты по одному куску - сначала с номером
100, затем 99 и т.д. до 0. Эта лента служит для того, чтобы духи могли
точно знать, сколько осталось дней до приказа. Если духи вдруг забудут отрезать
кусок ленточки, деды могут устроить всеобщее наказание. Об этой ленточке
также ни в коем случае не должны знать офицеры.
Каждое утро во время застилания кроватей, несколько духов должны незаметно
для офицеров пройти в спальню, где спят деды и черепа, и застелить дедам кровати.
А каждый вечер, перед сном несколько духов должны расстелить кровати
дедам. Расстелание представляет собой такое заправление постели, при котором
дед ложится, и одним движением руки, без особого труда накрывается одеялом.
Если дед попросит духа дать сигарету, тот должен предоставить ему её в
течении 2-х минут, если это не произойдёт, то дед даст ещё 2 минуты, но уже
нужно будет принести 4 сигареты и т.д. Когда деду надоест ждать, он может отпустить
духа, а ночью послать его за пределы воинской части покупать сигареты.
Если при этом духа поймают, то не смотря ни на какие убеждения (типа "Я сам
пошёл, меня никто не посылал!"), всех дедов отправят на гауптвахту. А после
возвращения их в В/Ч духам будет ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО.
Каждый вечер все солдаты должны произвести подшивание воротников на своём
кителе. При этом грязный воротничок отрывается, стирается, гладится, аккуратно
складывается и пришивается на старое место. А главное: при подшивании воротника,
нужно чётко следить, чтобы сверху было 12 стижков, снизу 6, и 2 по бокам
(на кой хрен такая точность?!). За дедов, естественно, всё это делают духи.
Если во время завтрака или обеда дед подзовёт к себе духа, и предложит ему
забрать своё масло (вот это щедрость!!!), дух должен сказать: "Дорогой дедушка,
до приказа осталось ... дней", после этого нужно взять масло и спокойно
отчаливать. Если дед подзовёт духа в ужин, и также предложит ему взять своё
масло, тот должен сказать: "Дорогой дедушка, когда я сьем это масло, до приказа
останется ... дней". При этом следует помнить, что если днём считалось,
например, что до приказа 78 дней, то в ужин будет уже 77.
Когда остаётся круглое количество дней до приказа (например, 80, 70...),
духи должны написать на сигаретах надпись "Дорогой дедушка, до приказа осталось
... дней", и потом ночью разбудить дедов и каждому вручить по такой
"поздравительной" сигарете.
Если дед среди ночи зайдёт в комнату к духам и протяжно скажет:
"Д-у-у-у-у-у-х-и-и-и-и...", те должны дать протяжный ответ:
"М-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы...". Если же дед не дождётся ответа (все уснули), то
ночь у духов будет бессонная.
Если дед среди ночи зайдёт и скажет: "Три контрольных храпка!", духи
должны хором 3 раза храпнуть. Если никто не прохрапит, то будет как в предыдущем
случае.
Если дед, который спит в комнате с духами (вместе с духами должен спать
сержант, который руководит всем молодым пополнением), скажет: "Включите вентиляторы!",
все духи должны снять с перил кроватей полотенца и начать ими размахивать,
дабы создать подобие работы вентиляторов.
Если дед среди ночи разбудит первого попавшегося духа и попросит, чтобы тот
рассказал ему на ночь сказку, дух должен встать рядом с кроватью деда и рассказать
такой стишок:
* СКАЗКА *
Чик-чирик, пиздык, ку-ку
Скоро дембель старику.
Масло сьели, день прошёл
Старшина домой ушёл.
Пусть подохнут от тоски
Все пиздоты и куски. - Здесь имеются в виду все офицеры
Пусть приснится им винтовка,
Ящик мыла и верёвка.
Спи, старик, спокойной ночи,
Дембель стал на день короче.
Пусть приснится дом родной,
Баба с пышною пиздой, - Уж какие я только определения не слышал,
но чтобы "с пышной"...
Ящик водки, пива таз, - Интересно, кто пьёт пиво из таза ?!
Деда Кузьмука приказ - Кузьмук Александр Иванович - министр
Увольнения в запас. обороны Украины.
Если дух во время рассказывания этой "сказки" будет запинаться, то после того,
как он закончит рассказывать, дед поставит одна-на-одну столько табуреток,
сколько тот запинался. Затем заставит залезть и встать на самую верхнюю, после
чего выбьет ногой самую нижнюю. Далее следует проявить всю свою ловкость,
потому как от это
Если дед (деды) зайдёт в комнату к духам, и даст команду "Сушить крокодилов!",
все духи должны залезть на кровати так, чтобы руки были на одних перилах,
а ноги на других (что-то вроде моста). "Сушить крокодилов" заставляют в
случае если кто-то провинился. Тем, кому рост не позволяет выполнять такое
"упражнение", предусмотрено другое: взять табуретку за самые кончики ножек, и
наполовину присев, держать её на вытянутых руках. Это может длиться в течении
до 10 минут.
Хочу заметить, что первый раз, когда мне пришлось "сушить крокодила", я
думал что простою так довольно долго, но вскоре понял, что глубоко ошибался,
т.к. простояв около 30-ти секунд, начинают болеть мышцы рук и ног, особенно
сильно болят кисти рук. А после 1-ой минуты начинает сводить всё тело...
Кроме "Сушения крокодилов" существует ещё и "Сушение летучих мышей". При
"сушении летучих мышей", все залазиют под кровати и висят под ней, уцепившись
руками и ногами за металлическую сетку. Посмею заметить, что это тоже совсем
не легко.
Ещё существует "Сушение попугая". При "сушении попугая" все становятся на
одно перило кровати, и чтобы не упасть, сидя держутся за него руками. При этом
один из дедов ходит и время от времени сбивает подушкой некоторых "попугаев".
Спешу заметить, что хорошая реакция здесь тоже не помешает...
Вместо всяких "засушиваний" дед может сделать духу "Лося".
При этом он говорит духу: "Ставь лося!", после чего тот скрещивает ладони рук
и прижимает их ко лбу. После чего следует удар кулаком в получившиеся "рога".
После этого дух должен сказать: "Спасибо, дедушка! е желаете ли ещё ?", и
если тот изьявит желание, повторить процедуру...
"Лоси" тоже бывают разные!- Бывает простой (см.выше), и бывает музыкальный.
При выполнении "музыкального лося", дед говорит: "Ставь музыкального лося!",
после чего дух должен развести руки в разные стороны, и медленно подводя их
ко лбу напевать "вдруг, как в сказке скрипнула дверь" (здесь руки должны уже
быть у лба), гремит удар, и далее нужно так же медленно развести руки обратно,
напевая "всё мне ясно стало теперь".
Ещё существует такая вещь, как "фанера". При желании дед может сказать:
"Ставь фанеру!", после чего дух должен сказать:
"Я, фанера трёхслойная, бронебойная, 78-го года выпуска, к выстрелу готова".
После чего дед бьёт кулаком в живот, а дух, немного отойдя должен сказать:
"Дым рассеялся, откат нормальный".
Примечание: число 78 - это год твоего рождения.
Всю нелёгкую армейскую жизнь усугубляет ещё один порядок, придуманный дедами:
ремень у духа должен быть затянут по голове, тоесть, должен описывать
овал головы - от подбородка до макушки. При такой затяжке ремня, солдат
выглядит как балерина. А если дух наплюёт на этот неписанный закон, деды
узнав, подойдут и попробуют перекрутить бляшку на ремне. Сколько раз они перекрутят
её, столько десятков раз заставят отжиматься от пола (а вообще приходится
отжиматься как минимум раза в 2 больше, чем нужно).
Если дед увидит, что у духа на кителе или штанах хотябы одна пуговица расстёгнута,
отрежет абсолютно все, и придётся сидеть пришивать. А пуговиц, скажу
я вам, как минимум штук 20.
Если дед спросит у духа, какой номер стоит у него на майке, какой размер
сапог, который сейчас час и т.д., дух должен сказать ему количество
дней до приказа. Например, если спросили который сейчас час (а до приказа осталось
65 дней), нужно ответить: "65 часов, 65 минут, 65 секунд". Иногда
бывает, что деды с целью сбить с толку, специально здоровые сапоги! Какой же у
тебя размер?!" в этом случае главное не тормозить!
Но это ещё не самое страшное, гора можешь подтянуться или отжаться. - Здесь
если забудешься, и ответишь число, получишь "лося", а если скажешь правильно,
будешь отжиматься, сколько
сказал...
Если дед спросит у духа, какой номер у дембельского поезда, нужно ответить:
"9697". (здесь
Если дед спросит у духа, какая скорость у дембельско сказать число равное
100-X. X- колво дней до приказа. Если дед спросит: "А какая
начальная скорость дембельского поезда?", дух должен ответить: "0".
Если дед спросит духа: "Как у деда служба?" ку, и пнув её сапогом, сказать
"Заебала деда служба..."
Если дед спросит у духа, сколько тот прослужил, он должен ответить:
"Пять минут, как с поезда..."
Если дед спросит у духа, сколько тому осталось служить, он должен ответить:
"Шуршать, как медному котелку..."
Если дед спросит у духа: "как у тебя служба?", то далее завязывается такой
глубокосмысленный диалог:
Дед: Как у тебя служба?
Дух: Как в курятнике.
Дед: А как в курятнике?
Дух: Где поймают, там и ебут.
Дед: А как ебут?
Дух: Так, что перья летят.
Дед: А как летят?
Дух: Как ТУ-134.
Дед: А как это???
Дух: У-у-у-у-у-у-у!!! (при этом нужно расставить руки в разные стороны)
Если дед спросит у духа, какого цвета у того сапоги, какого цвета листья на
деревьях и т.д., дух должен всегда отвечать: "жёлтого". Жёлтый - если деды
увольняются осенью, белый - если зимой, а какой цвет у лета и весны - я увы не
знаю...
Существует ещё такой великий для всех духов день - День Золотого Духа. Этот
день наступает тогда, когда остаётся 50 дней до увольнения дедов. В этот день
деды не трогают духов, а духи могут делать с дедами всё, что угодно: заставлять
их отжиматься, стрелять у них сигареты, давать им лосей и т.д. Но при
этом особо расходиться не желательно, т.к. на следующий день будет тяжко...
Если дед попросит духа рассказать присягу, тот должен рассказать следующее:
Я, салага, бритый гусь,
Я торжественно клянусь
Масло с салом не рубать
А дедам всё отдавать.
Есть ещё второй куплет, но я его, к сожалению, не помню...
Если дед подойдёт к духу и скажет: "Солнце встало у реки...", дух должен
ответить "В рот ебутся черпаки" (Черпаки - это черепа). А если при этом будут
присутствовать черепа, то потом можно от них схлопотать, но неговорить тоже
нельзя!
После принятия присяги, всех запахов "переводят" в духи. Процесс перевода
состоит в том, что запаха бьют по заднему месту ремнём. Причём бьют то простым
ремнём, то с пряжкой. Если ударят простым, нужно молчать, если с пряжкой -
считать. Если собьёшься со счёта - начнут сначала. Всего ударов с пряжкой
должно быть 4.
Также переводят из духов в черепа, с той лишь разницей, что ударов не 4 а 7.
Черепов переводят в деды интересней: на кровати лежит переводимый череп,
под кроватью лежит дух, а рядом стоит дед и бьёт ниткой черепа, во время каждого
удара, дух кричит из под кровати, создавая впечатление, что черепу больно.
Кажется всё!
-+----------------------------------------------------------------------------
=== Cut ===
======================[. Down ARMY.MEN .]============================
Oliver
Ты заходи если че,
Slawa!
--- oliver@fregat.dp.ua
* Origin: Думаю................................. редко (2:464/97.46)
Stanislav Shramko 2:5000/111.40 01 Jan 00 19:53:00
ДВОРЕЦ ПАДИШАХА
...Чудо-парк велел построить Кубла-хан
Кольридж
За городскими стенами свирепствовала буря. Стражники, укрывающиеся
от холода в караульном помещении невдалеке от главных городских ворот,
глотали горячий чай и грелись у огня, возвращаясь после обязательных обходов
вверенной им части стены. Падишах был беспощаден к нерадивым слугам.
Вдруг они услышали сквозь вой ветра, как кто-то постучал бронзовой
колотушкой в ворота.
- Ахмет, Хасан! - бросил начальник стражи своим подчиненным. - Идите
со мной!
Открыв ворота, стражники увидели стоящего перед воротами мальчишку,
одетого в какие-то лохмотья. Мальчишка дрожал от холода. Он, видимо,
проделал долгий путь, чтобы дойти до ближайшего поселения через степь.
- Впустите меня! - попросил ночной гость.
- Впустим, если заплатишь пошлину, - спокойно ответил начальник
стражи, - ибо таков закон падишаха, да будет его имя прославлено делами
достойных!
- У меня нет денег, - сказал мальчишка, - но я могу построить дворец
вашему падишаху - лучше, чем тот, которым он обладает сейчас!
Стражники переглянулись.
- Гони его прочь, Ахмет! - распорядился, наконец, начальник стражи.
Ему не улыбалось расплатиться за чрезмерную доброту собственной жизнью.
Разве в такую ночь может явиться достойный человек? Мальчишка, впрочем,
ни в коей мере не походил на достойного, делами коих: А если это злой
горный дух в человеческом обличии? Рассказы стариков, слышанные им в
чайхане, никак не могли научить начальника стражи в равной мере ни глупости,
ни неосмотрительности.
- Ты слышал, что сказал курбаши? - шагнул к мальчишке Ахмет, лязгнув
для острастки острой кривой саблей. Мальчишка расплакался. Ему ужасно не
хотелось уходить от тепла в бесприютную зимнюю степь, насквозь продуваемую
ледяным ветром. Но он мог и прикидываться - так искусно, как это
умеют делать только коварные злые духи, спускающиеся с гор, чтобы сеять
соблазны и растлевать души правоверных.
- Не прогоняйте меня! - крикнул он.
- Ты говорил, что умеешь строить? Иди же отсюда и построй себе дом!
- расхохотался начальник стражи. - Или даже дворец, если пожелаешь!
И захлопнул тяжелую створку городских ворот.
У слуг падишаха нет права на сомнения.
Наутро буря стихла, и падишах выехал из города прогуляться по окрестностям
в сопровождении трех своих приближенных: умудренного визиря,
святого имама и сурового начальника стражи.
Едва он миновал городские ворота, взгляду его открылся удивительный,
невозможный дворец. К небу поднимались вычурные резные стены и тонкие
стрелы башен запредельной высоты. Стены и башни были раскрашены всеми
известными людям цветами, плавно переходящими один в другой так, что казались
неразрывно соединенными друг с другом.
- Подъедем туда! - велел падишах своим приближенным.
По мере того, как они приближались к чудесному дворцу, всё больше и
больше поражался падишах мастерству неведомых зодчих: на стенах расцветали
вырезанные на камне цветы и листья неизвестных падишаху деревьев и
растений; в чаще нет-нет да и мелькали изображенные с удивительным правдоподобием
звери и птицы. Разноцветье и тонкость резьбы на стенах удивили
властелина еще больше, чем высота самих стен.
Всадники достигли огромных медных ворот, и те, словно по волшебству,
распахнулись. За ними не было никого. Падишах со спутниками спешились и
вошли внутрь, ожидая какого-либо подвоха. Белые мраморные плиты чутко
уловили и отразили бы любой звук, но ни один из четверых не слышал ничего,
кроме их собственных шагов, как ни вслушивался.
Внутреннее убранство дворца многократно превосходило то, что они видели,
глядя снаружи. Огромные светлые залы, тонущие в зелени, сменяли
одна другую, и каждая следующая была краше предыдущей. Наконец, они достигли
главного зала, где - на шелковых подушках, под парчовыми покрывалами
- спал давешний мальчишка.
- Разбуди его! - приказал падишах начальнику стражи.
Тот с опаской подошел к мальчишке и осторожно потряс его за плечо.
Потом - уже сильнее.
Мальчишка открыл глаза.
- Здравствуйте, курбаши! - промолвил он.
Затем перевел глаза на прочих гостей. Вскочил, учтиво поклонился.
- Здравствуйте, падишах!
- Здравствуй. Кто построил этот дивный дворец всего за ночь? - спросил
падишах.
- Я, после того, как начальник стражи отказался впустить меня в город
нынешней ночью.
- Тебе, вероятно, знаком какой-то секрет?
- Да.
- Что ты хочешь получить за него? Золото? Драгоценные камни? - осведомился
падишах.
- Ничего не надо, - сказал мальчишка. - Я переночевал здесь, а теперь
пойду дальше.
- А секрет? - обратился падишах к бродяге.
- Прекрасно, я передам тебе его, - улыбнулся тот.
И выполнил то, что сказал.
- Повели появиться новому дворцу! - сказал мальчишка, когда падишах
понял, как можно сотворить чудо, подобное уже сотворенному.
- А что ты хочешь взамен? - спросил падишах.
- Ничего! - ответил бродяга.
- Почему же? - удивился падишах.
- Потому, что этот секрет я уже нашел, и волен распорядиться с ним
по желанию. Я дарю его тебе.
Так он сказал - и ушел налегке в другие края; никто не пытался его
удержать. А падишах, которого потомки назвали Кубла-ханом, велел...
31.12.1999
Stanislav Shramko 2:5000/111.40 07 Dec 98 19:24:00
Сонный Эрмитаж.
Сонный Эрмитаж. Картины смутны, словно смыты водой предстоящего потопа.
Неслышные шорохи по скользким паркетным полам стали вдруг заметными и
осязаемыми - они тихонько касаются век и дотрагиваются до ресниц. Они стоят
сзади, и я знаю, что так уже было.
Я привычно вскинусь всем телом и пойду насквозь, а они, в свою очередь,
пойдут сквозь меня. Когда станет всё равно, есть ли дом, и есть ли еще тот,
кто расчитывал в нем поселиться - я умру. А до тех пор...
Кулаки ложатся на бедра. Ноги привычно занимают вбитую - в тело, в
память, в душу, наконец! - позицию. Голова откидывается назад. Шаг, удар.
Шаг, блок. Затем - длинная комбинация ударов и блоков, которая всё еще
может сорваться и упасть на паркетный пол, на деревянный лед, словно
драгоценные камни нот нанизанные на леску мелодии, раскатиться по
полированному паркету...
Эрмитаж, пусть и иллюзорный, - не лучшее место для тренировок, скажете
вы? Как вам будет благоугодно, однако ЭТО - не тренировка. Уже не
тренировка. Это шаг в никуда, а значит - в себя. Это шаг отовсюду к одной -
только! - точке в натруженном и избитом пространстве вокруг меня. И когда я
облизну обескровленные сухие губы, которые к тому же растрескались, и вытру
пот с бледного лица, и приятной, но слишком неподъемной тяжестью
переполнюсь весь, словно пьяница своим спасительным зельем, - я пойду.
Пойду дальше.
И в тысячный раз растянусь на паркете, сквозь наплывший туман
уставившись на безразличные картины со стен, потому что знаю - там осечек
быть не должно. Нет права на осечки. И сухим щелчком обрадует штанина
кимоно, обозначая отработанный по-настоящему удар...
Уффф, вот и всё. На сегодня - довольно. Доволен и я, причем доволен до
неприличия: я дорвался до нового глотка воли.
И, уже ночью, проснувшись в паническом страхе от прикосновения ко
мнимой крышке гроба - я не сразу улавливаю разницу яви и сна. Меня всё-таки
цепляет внешний мир. А когда я крикну? Ночью раньше или позже? А какая, к
бесам, разница?! "Зверись дальше!" - посоветовала мне та, которую я
боготворил когда-то раньше. Та, которая уверена, что я останусь для нее там
же, где она меня оставила. Более того, она считает, что оставила именно
она, и даже - что я ей что-то буду доказывать, чтобы она "прониклась тем,
что потеряла"... Когда я вспоминаю о ней, мне ее почти жалко.
И, чтобы отрешиться, я иду. И ночные улицы, и поездки с тремя
пересадками, и, главное, мой Эрмитаж - ждут меня. Им даже лучше, что моя
мелодия звучит в хард-н-хеви обработке. Они - всё еще ждут. Заботливо
открывая мне всё дороги. Кроме дороги мира.
Stanislav Shramko 2:5000/111.40 03 Jun 99 23:42:00
Станис Шрамко
И В О Л Г А
сказка-гипертекст
...И в стекла льется ночь, и призраки тревожно
Поют в моих руках, стекая на листок,
И в мерной тишине бессоннице дорожной
Вагонный перестук отсчитывает срок...
Е. Ливанова.
ПРОЛОГ
Ну что ж, все собрались? Мы, с вашего позволения, начинаем...
Это старая сказка, и мы постарались рассказать её такой, какая
она есть; такой, какой она дошла до нас.
Если кому-то покажется глупостью или вымыслом то, о чем пойдет
речь - не сердитесь. Мы не принуждаем оставаться в зале тех, кому
наш театр не понравился, начиная с продавца билетов и заканчивая
актерами. Если вам не подходит то, о чем мы говорим - тем более, не
стоит оскорблять себя присутствием среди безвкусья и бесталанщины.
Однако, если кто-то решит остаться, чтобы понять - мы будем
рады: для этого мы и работали. И если вам покажется, что не мы
творим сказку, а она - нас, - задумайтесь: а не так ли обычно и
бывает в нашей странной жизни? Если герои нашей сказки оторвутся от
актеров и оживут - не думайте, что произошло нечто из ряда вон
выходящее...
Так уж выпали кости.
Ночь.
Плачет желтым воском свеча на щербатом столе. Я смотрю на её
зыбкий огонек, уходя всё глубже и глубже.
- Бабушка, расскажи сказку! - просит Гансик, мой внучок, сладко
кутаясь в теплое одеяло.
Что бы ему рассказать? Вытягиваю из памяти картинки и привычно
облекаю их в слова. Начинаю говорить медленно - вспоминаю, что и как
рассказывал мне отец, что и как объясняли его приятели:
- Было так. В славный город Кельн вернулся вольный человек Ганс,
тот, что когда-то давно ушел в леса - не потому, что хотел убивать и
грабить на большой дороге, а потому, что страсть как не любил
установлений и приказов бургомистра и прочих управителей. Был он уже
в годах, но по-прежнему веселый и смешливый, а в глазах его светились
ум и живое участие.
Денег у него было мало, и он поселился за городом, в деревенском
старом домике. Взялся за мелкий ремонт и доделку - да ненароком весь
домик и перестроил. Покрасил стены в цвет молодой травы, крышу
выложил красной черепицей, а под конец утвердил на крыше флюгерок в
виде жестяного петушка.
Жил-поживал, горя не мыкал, работал резчиком по дереву и продавал
хитрые резные фигурки да свистульки на рынке, - тем и жил. Вскоре
после возвращения объявил он о своей свадьбе. Говорят, что невеста
только и ждала, что его возвращения. А может быть и нет - кто знает?
Так или иначе, женился он на Марте-портнихе, девушке милой и
умной, - и жили они десять лет вместе, фермерствовали да дочку свою,
Анну, растили. Хорошо? Лучше не бывает. Не без бед, но дружно и
весело.
А потом...
Замечаю, что Гансик уже спит. Но нитка памяти уже потянулась
туда, в прошлое, на пол-века назад. Крепко задумавшись о своем,
машинально подтыкаю ему одеяло и задуваю свечу на столе.
Что же было потом?..
- А Франк что? - спрашивает отец. Я рассказываю о каком-то
донельзя занятном розыгрыше.
- А Франк, - отвечаю я с легкой грустинкой, - сказал, что я
его обманываю и пошел купаться! Даже с собой не взял.
Я иду вместе с родителями по лесной тропинке. Шаг, другой, шаг,
другой. Мне весело, хотя я уже начинаю уставать.
- Вот как? - улыбается мама. - Раскусили тебя, значит?
- Да! - улыбаюсь в ответ я. И тут же интересуюсь:
- А зачем мы идем в другой город?
- Я же тебе объяснял, - говорит отец, - друга проведать,
Франка.
- Твоего? - уточняю я, резко останавливаясь.
- Моего.
- А не моего? - для полной уверенности спрашиваю я, снова
начиная идти.
- Да нет, не твоего, - говорит отец. Даже смеется, только
сначала из-за бороды не видно. Громко смеется!
Как хорошо! Шла бы вечно вот так, ступая босыми ногами по
обласканной солнцем лесной тропе, вслед за родителями. Какие они
красивые, особенно мама. А отец зато веселый и сильный. И весь
коричневый, потому что загорелый.
Когда он устается смеяться, вокруг становится тихо-тихо. Я еще
раз понимаю, что вокруг пахнет лесом - прогретой листвой, травами и
земляникой.
Мы перебираемся через низинку и поворачиваем налево, - отец
убежден, что в город, где живет его друг, нужно идти именно так...
Солнце пробивается сквозь листья редкими лучами, гладит по плечам
и лицу, и я иду, подставляя ему лицо. Состояние полной безмятежности,
свободы и счастья.
А потом...
Stanislav Shramko 2:5000/111.40 14 Jan 99 02:27:00
Идейка на обсуждение.
/Усталый монолог Джэла.../
Когда мир вокруг истончается, становится плоским и прозрачным - я
закрываю глаза и вижу, как покачивается с боку на бок, покачивается и
кружится, словно вальсируя, небосвод. Тогда я становлюсь невесомой сухой
былинкой на ветру, призраком города, безликой фигурой, у которой не
осталось ничего, кроме судьбы. Тогда не хватает души даже на струны, и всё,
что мне позволено - это молиться. Я ни в кого не верю, кроме себя, но ради
Бога, не спрашивайте меня, кому и зачем я молюсь! Я не знаю. Я всего лишь
человек. Мне позволено - не знать. Мне положено - не знать.
Когда подмостки моего театра становятся местом, где вершится Жизнь -
именно Жизнь с большой буквы, - там нет ни декораций, заменяющих нам весь
привычный с детства "реальный" мир, ни присущих миру, пленившему меня,
нечестных исходов - я счастлив своим незнанием. Я дорожу им и держусь за
него, особенно когда мне приходится умирать на сцене.
Иногда кажется, что я уже умирал - я помню этот бесконечный колодец, на
дне которого - пристанище звезд; помню сияющие нелепой торжественностью
лица и громовые трубы, помню скучный и всеобъемлющий ад, измеряющийся
муками совести и праведной яростью.
Но я не могу, не могу показать, что я всё помню - я всего лишь человек.
Я должен выдержать роль до конца, иначе какой из меня актер? Я должен сжечь
этот тайный дневник - иначе какой из меня автор? Я - человек, мне не
положено - знать. Это право игроков, но я - не игрок.
Я - человек. Но мой мир - иллюзорен, и поэтому я не знаю, верить в него
или нет. И после каждого выступления тянутся мимо меня неторопливые
вечерние улицы, сияющие сотнями рукотворных звезд,
...Поділитися у соцмережах
