Жанр: Электронное издание
Rudaz-02
...ое уже, Гренландия на тысячу
километров южнее, Новой Зеландии нет вообще, зато в Индийском океане два больших
острова... Время -конец одиннадцатого века. Европейская история практически повторяет
историю твоего мира, хотя есть и исключения.
- Одиннадцатый век... - задумался я, старательно припоминая историю Средних
веков. - А Крестовые походы уже начались?
- Пару лет назад начался первый. И мы сейчас как раз в самом центре событий - на
востоке Средиземного моря, чуть севернее Иерусалима. Палестина здесь называется Палестой,
а войсками из Южной Франции командует не Раймонд Тулузский, а Пипин Воин Божий, но все
остальное никто не отменял. Крестоносцы пока что в полном триумфе - всех побеждают.
Если все будет продолжаться так же, как в твоем мире, - через несколько лет здесь возникнут
их провинции, а всех сарацинов конкретно прижмут к ногтю...
Но тут я и сам увидел, как местных сарацинов "прижимают к ногтю". Дымки, замеченные
зорким принцем, исходили от подожженной деревни. Той ее части, что могла гореть. При
постройке здешних зданий в основном использовались камень и глина, но имелось и несколько
деревянных строений.
А на улочках вовсю полыхало сражение. Несколько десятков деревенских ополченцев,
вооруженных в основном мотыгами и топорами, кое-как махались с доброй сотней закованных
в броню ландскнехтов. Европейские воины по большей части были пешими, хотя кое-где
гарцевали несколько конных рыцарей. Вооружены они тоже были намного лучше своих
противников - среди них попадались и лучники, и меченосцы, а уж рыцари и вовсе
представляли собой нечто вроде миниатюрных танков средневекового масштаба. Даже не
будучи специалистом, нетрудно было предугадать, чем эта битва закончится. И ждать явно
оставалось недолго.
- Надо им помочь! - немедленно вскинулся Сигизмунд, опуская шлем скафандра на его
законное место и вытягивая из кармана испаритель.
- Кому именно? - с легкой долей сарказма уточнил я.
Мне простительно - я уже привык, что в древние эпохи грабежи и убийства - дело
житейское. Сегодня европейцы арабов потерроризируют, завтра арабы европейцев... Иногда
бывает, что кто-нибудь перегибает палку - и тогда целый народ исчезает с лица земли, но это
событие сравнительно редкое. В более поздние эпохи войны тоже дело нормальное. Только там
они либо настолько всесокрушающие, что становятся настоящим бедствием, либо тщательно
маскируются, называясь как-нибудь вроде "миротворческой миссии". В мире Сигизмунда они
не исчезли, просто переместились в космос.
- Крестьянам, конечно! - ничуть не задумываясь, ответил принц.
- А почему?
- Потому что те, другие, начали первыми, - удивленно покосился на меня
Сигизмунд. - А еще потому, что крестьян меньше и они плохо вооружены.
- Ладно, Твое Высочество, как скажешь, разомнем крылья, - не стал спорить я. -
Только шлем не снимай и близко не подходи. А то укокошат тебя, чего доброго...
Мне и самому уже давно хотелось размяться. Я расправил крылья и легко взмыл в воздух.
Поднялся повыше и уже оттуда на бреющем полете спикировал в направлении сражающихся.
Крестоносные бандиты только сейчас заметили ниспосланное к их противникам подкрепление
и возбужденно заголосили, даже прервав на некоторое время бой. Равно как и мусульмане -
они тоже ошеломленно опустили свои палки и начали пялиться на меня. Мы успели вовремя -
не пройдет и получаса, как бой закончится полным разгромом феллахов, а крестоносцы начнут
грабить дома и насиловать женщин. Ну, как говорится, хрен им в сумку...
Вопреки обыкновению, я не понял ни единого слова из воплей европейцев - мы
высадились в Палестине... Палесте то есть. Следовательно, и понимать я мог только местное
население арабских кровей. Но все же моего предельно ограниченного знания французского,
или на каком там общались эти уроды, хватило, чтобы понять, что они приняли меня за
дьявола. Мне не терпелось показать крестоносцам, что они не ошиблись.
Я сделал пару кругов над опомнившимися и вновь принявшимися сражаться людьми, а
потом сложил крылья и камнем полетел вниз, прямо в сторону самого толстого рыцаря. В
последний момент я отвернул в сторону, уворачиваясь от его копья, которым он удивительно
ловко попытался меня проткнуть, и полоснул когтями по древку. Наконечник упал на землю,
оставив своего владельца беззащитным, и я ударил его в грудь.
Бросив первого убитого пускать кровавые пузыри, я двинулся дальше. Я еще трижды
поднимался и снова падал, каждый раз забирая одну-две жизни. От стрел я и не пытался
уворачиваться - эти заостренные палочки не могли меня даже поцарапать. Но когда я
опустился в четвертый раз, какой-то ландскнехт дотянулся до меня своим моргенштерном, и я
был вынужден приземлиться - он испортил мне финальный маневр.
Конечно, можно было немедленно взмыть в небеса, но солдаты, сообразив наконец, что я
и есть их главный противник, всей кучей поперли на меня. Они только мешали друг другу, а я
легко успевал уворачиваться от их ударов (неплохих, надо сказать), рассекал их мечи и
кольчуги на железные брызги и вспарывал их самих. А потом я и вовсе превратился в один
большой миксер, с жуткой скоростью завертевшись вокруг своей оси. Мои руки мелькали в
воздухе быстрее, чем вращается колесо автомобиля на полной скорости, - кровищи было как
на бойне... Хвост тоже стрелял то туда, то сюда, каждый раз протыкая кого-то насквозь.
По-моему, они чаще погибали непосредственно от укола, чем от яда, который мое жало
впрыскивало. А еще я разок плюнул, любуясь, как у двух ландскнехтов лица превращаются в
сюрреалистическую картинку. В общем, натуральное зверство.
А потом ко мне наконец-то присоединился Сигизмунд. Ему, лишенному крыльев,
пришлось потратить несколько минут, прежде чем он добежал до поля боя. Самый главный
рыцарь, до этого брезгливо держащийся в стороне, заметил странно одетого чужестранца и
решил прикончить хотя бы его. Он поднял копье и пустил коня в сторону принца, тут же
раздался его боевой клич.
- Стоять на месте, вы арестованы! - слегка дрогнувшим голосом крикнул Сигизмунд и
нажал на курок.
Замечательное это оружие - испаритель Пеегро. Не было ни шума, как у пулевого
оружия, ни вспышки, как у лазерного. Только легкий свист, а затем взрыв. Рыцарь-крестоносец
просто рассыпался на мелкие кусочки, заставив перепуганную лошадь очертя голову броситься
куда глаза глядят. Сигизмунд немедленно перевел прицел в сторону другого крестоносца и
вновь спустил курок. История повторилась, но на сей раз его выстрел не остался незамеченным
- убитый был частью группы, и, когда его внутренности забарабанили по лицам и спинам
других солдат, большинство просто кинулись наутек. Третий взорвавшийся ландскнехт стал
последней каплей - никому уже не хотелось продолжать эту войну.
Я тоже остановился. Всех храбрецов я уже изничтожил, а те, что послабее духом, сбежали
сами. Всего на моем счету было десятка три мертвецов, да и весь остальной отряд, обращенный
в бегство.
- О господи... - испуганно сглотнул Сигизмунд, когда я с трудом выбрался из горы
мертвых, завалившей меня чуть ли не до пояса. - Так вот каково это - убить человека...
- А что, раньше не приходилось? - поинтересовался я. - Ну с боевым крещением... А
мне надо бы помыться.
Помыться мне действительно совсем не мешало. Мой стиль боя подразумевает много
крови, а когда противников очень много, я неизменно пачкаюсь. И еще я хотел есть - в
сражении я двигаюсь быстрее, чем ртуть, а такая скорость всегда отнимает много энергии. Нет,
я достаточно вынослив и могу продержаться еще пару-тройку часов. Но в этом случае я
настолько оголодаю, что, наверное, не удержусь и все-таки отведаю человечины.
Из саклей, или как там называются арабские избы, постепенно начали выползать местные
жители. Среди них были и те, кто вначале пытался организовать сопротивление, - они
попрятались сразу же, как только стало ясно, что крестоносцам не до них. Но гораздо больше
было женщин, детей и стариков.
- Здравствуйте! - приветливым голосом крикнул им Сигизмунд, снимая шлем. - Не
бойтесь нас!
Самый дряхлый старик с бородой до середины груди опасливо подошел к принцу и низко
поклонился. Не поднимая головы, он робко пробормотал:
- Прошу тебя, могучий волшебник, не убивай нас. Прикажи своему джинну не есть нас, и
мы отдадим тебе все, что ты пожелаешь... У нас немного денег, но все, что есть...
- Я не джинн, - слегка возмутившись, прохрипел я. - Дай мне чего-нибудь пожрать, да
побольше, и тогда я тебя не трону.
- Олег!... - укоризненно посмотрел на меня принц, а потом снова обратился к старцу:
- Мы не причиним вам вреда, добрый человек. Мы всего лишь хотели помочь вам, но если вы
так нас боитесь, мы уйдем...
- Нет-нет, останьтесь! - громко крикнула какая-то старушка. Она подбежала к деду и
зашептала ему на ухо, что он круглый идиот. Мол, Аллах отправил к ним на помощь своего
посланца Джебраила с волшебным мечом (за меч она, похоже, приняла испаритель Пеегро) и
ангела смерти Азраила (это я, что ли?), а он, старый дурак, гневит слуг Всевышнего.
Аксакал некоторое время размышлял над словами своей жены (а кем она еще может
быть?), а потом просветлел ликом и поклонился нам с Сигизмундом еще ниже.
- Добро пожаловать! - радостно осклабился дедушка. - Слава Аллаху всемогущему и
милосердному!
Когда сарацинским пейзанам разъяснили, кто мы такие есть, они начали активно
ликовать. Ну еще бы! Не каждый день удается встретиться с двумя живыми ангелами, пусть и...
странноватыми.
После пары минут проявлений радости и заверений в своей вечной преданности Аллаху и
пророку его Мухаммеду народ вернулся к повседневным делам. На данный момент основным
делом стала уборка территории. От трупов. Пока что деревня напоминала операционную, в
которой хирургом работает Чикатило.
С мертвыми христианами никто особо не церемонился. Их просто оттаскивали в сторонку
и сваливали в кучу. А вот своих сарацины тщательно отбирали и бережно разносили по домам.
Жены и дети старательно рыдали над своими мужьями и отцами и не менее старательно
раздавали поверженным врагам пинки и плевки.
Нас со всевозможным почетом отвели в самый большой дом - жилище старейшины.
Сигизмунд немедленно начал кружиться на одном месте - продолжал снимать свой фильм.
Круглое здание состояло из двух этажей, причем первый этаж сложили целиком из камня, а вот
второй слепили из затвердевшей глины. Кроватей не было, вместо них я заметил глубокие
ниши в стенах с полосатыми циновками внутри. Ну правильно - климат здесь теплый,
большой нужды в одеялах нет.
Прилежно отсняв внутреннее убранство помещения, Сигизмунд уселся на первый
попавшийся булыжник (вместо стульев здесь использовались камни почти правильной
кубической формы), разложил ноутбук, подключил к нему камеру и принялся увлеченно
просматривать отснятый материал. Я заглянул ему через плечо и очень удивился. Принц
ухитрился записать практически всю сцену моей битвы с крестоносцами. Я невольно
содрогнулся, поняв наконец, как я выгляжу со стороны, когда дерусь. Действительно, жуть...
Какая-то женщина приблизилась ко мне и, робко улыбаясь, поставила у моих ног большой
таз с водой. Я недоуменно посмотрел на нее, не понимая, зачем это мне. А потом догадался.
Действительно, я и сам собирался помыться, просто забыл.
- Спасибо, - прохрипел я, отвесив сообразительной сарацинке благодарственный
поклон. Она испуганно пискнула и отскочила назад. Ну что поделать, боятся меня в народе...
Вот Сигизмунда никто не боялся - за его спиной уже толпились детишки и молодые
дамы, удивленно ахая и тыкая пальцами в экран компьютера. А когда кто-то узнал на
волшебной картине самого себя, восторг и вовсе перешел всякие границы.
- Рабан, а почему здесь женщины с открытыми лицами ходят? - соскребывая успевшую
засохнуть кровь, поинтересовался я. - Я в исламе не очень разбираюсь, но уж это-то знаю... У
нас в России вон даже конфликт был - мусульманки хотели на паспорт в хиджабах
фотографироваться, а им не разрешали.
- Так мир-то другой, - хмыкнул керанке. - Исламские каноны тоже немножко другие
- здесь женщины никогда лиц и не закрывали. Кстати, и жен тоже разрешено иметь не
четырех, как у вас, а только двух.
- Угу. Понятно.
Старейшина, доселе сидевший подле меня и умильно разглядывающий "Азраила",
подскочил как ужаленный. Дело в том, что в дверь стремглав влетела всклокоченная тетка с
маленькая девочкой на руках и бросилась мне в ноги. При этом она что-то тараторила.
- Помедленнее! - рявкнул я, отчаявшись разобрать ее тарабарщину.
- Не забирай мою дочь, о Великий, молю, оставь мне ее! Прошу тебя, она еще так мала,
она не заслужила этого! - все еще торопливо, но уже более понятно повторила женщина.
- Да что ты мелешь, я никого у тебя не забираю... - начал я и осекся.
Девочка лет четырех пребывала буквально на грани смерти. Видимо, она попалась под
горячую руку какому-то ландскнехту, и тот полоснул ее мечом. Бок был рассечен почти до
пупка, и, хотя мать замотала рану какой-то тряпкой, не нужно было быть врачом, чтобы понять,
что девочка долго не протянет. Глаза малышки закатились, дыхание было редким и
прерывистым, а сердцебиение время от времени прекращалось совсем (я слышу даже такие
тишайшие звуки и паузы между ними).
- Они же принимают тебя за Азраила, - тихо подсказал Рабан. - Думают, что ты ангел
смерти...
- Бедняжка... - печально вздохнул Сигизмунд, подошедший сзади. - А я даже аптечку
не догадался взять, дурак... Сейчас бы регенерину хоть немного...
- Регенерину? - переспросил я. - Здорово придумал!
- Что придумал? - не понял принц, но я уже приступил к делу.
Профессор Краевский уверял, что моя черная слизь -чудо-вещество, которое он назвал
"краевином", отлично подействует и на людей. Теперь я решил это проверить.
Я аккуратно выпустил один-единственный коготь и слегка надавил лезвием на верхнюю
часть грудины. Как и ожидалось, мои когти оказались достаточно остры, чтобы разрезать даже
мою же каменную шкуру. Превозмогая боль и явное нежелание организма резать самого себя, я
увеличил надрез до нескольких сантиметров. Оттуда выступило немного слизи.
Я зачерпнул сколько смог одной рукой, подождал несколько секунд, пока из меня не
вышло еще немного, и взял еще столько же второй. Больше уже не успел - царапина начала
закрываться. Двумя нижними руками я поднял девочку, средними снял с нее
импровизированные бинты, а верхними начал мягко втирать в рану "краевин". Мать взирала на
это действо с разинутым ртом, но, к счастью, не пыталась возражать, хотя ей явно этого
хотелось.
Профессор не обманул. Жуткая рана на боку под воздействием черной слизи почти сразу
же начала срастаться. Все, кто сгрудились вокруг нас (а таковых было человек двадцать), с
благоговением наблюдали за тем, как с фантастической скоростью нарастают новые клетки, а
старые и зараженные гибнут и тут же распадаются под действием тканевой жидкости яцхена.
Немножко не хватило. Пришлось мне снова вскрыть самого себя и добыть еще немного
черной слизи. Но когда я все-таки закончил и девочка задышала ровно и глубоко, как дышат
спокойно спящие, сарацины молча попадали на колени.
- Чудо! - ахнул старейшина. - Слава Аллаху
Мать спасенной девочки прижимала ее к себе, покрывала поцелуями лицо дочери, а
потом точно так же лобызала мои когтистые ноги. Я смущенно отстранил ее, чтобы не
унижалась. Не люблю я этого...
- Хорошо, что ты вовремя принесла мне свою дочь, - прохрипел я. - Еще бы немного,
и ее душа покинула бы тело, а воскрешать мертвых не могу даже я.
Это я сказал на тот случай, если сейчас остальные жены и матери бросятся ко мне с
просьбами воскресить и других погибших. По отдельным разочарованным лицам нетрудно
было догадаться, что именно это кое-кто и собирался сделать.
Чудесное спасение девочки еще больше укрепило уверенность жителей деревни в том, что
мы ангелы. Особенно Сигизмунд. Хотя я расспросил Рабана и выяснил, что Азраил, будучи
ангелом смерти, описывается в Коране как еще более жуткое чудище, нежели я. Вроде бы он
многорук и многоног, у него есть крылья, четыре лица, а на них тысячи тысяч глаз и языков -
по одному глазу и языку на каждого живущего. Так что я еще легко отделался.
Нас всячески пытались отблагодарить. Или задобрить. Скорее всего, и то и другое. И
поселян ужасно огорчало то, что мы вежливо отказываемся от их подарков. Собственно говоря,
ничего особенного нам и не предложили - деревенька попалась небогатая. Но все, что у них
было, нам отдавали от чистого сердца.
В конце концов нам удалось-таки втолковать местным, что ангелам драгоценности не
нужны, а наложницы - тем более. Хотя Сигизмунд чуть было не соблазнился, уж больно
жгучие взгляды на него бросала cтаростина внучка. Остановило его только то, что больниц
поблизости не было, а от случайных связей вполне реально подцепить не только триппер, но и
что-нибудь посерьезнее. Мало ли какие болезни водятся в других мирах? Это ко мне никакая
зараза не пристает, а Сигизмунд запросто может заразиться. В скафандр был вмонтирован
специальный облучатель, просто поджаривающий все вредоносные микроорганизмы, но от
половых инфекций он защитить не в силах.
Принц скрепя сердце согласился с моими доводами и решительно отверг предложение.
Девушке просто приглянулся светловолосый красавец с необычным для здешних мест лицом, а
ее родителям очень хотелось, чтобы их правнук родился от самого настоящего ангела. И они
были не одиноки - Сигизмунду то и дело делали недвусмысленные намеки! А вот ко мне
почему-то никто с таким предложением не обращался...
Единственное, что мы согласились принять в награду, обед. У меня уже нестерпимо
сосало под ложечкой (хотя я и успел съесть воробья, подлетевшего достаточно близко, чтобы я
мог дотянуться до него хвостом), Сигизмунд тоже проголодался, так что нам быстро собрали
праздничный дастархан.
По здешним обычаям есть полагалось сидя на полу, причем разувшись. Я-то сразу уселся,
скрестив ноги точно так же, как и старейшина с семьей, а вот у Сигизмунда возникла заминка.
Обувь отдельно от скафандра не снималась. А совсем раздеваться ему не хотелось - под
скафандром у принца было только нательное белье. Он некоторое время бросал на меня взоры,
полные отчаяния, но я делал вид, что не замечаю его проблемы. В конце концов он плюнул на
все и уселся как есть.
Та самая девушка, которую отверг Сигизмунд, взяла какой-то музыкальный инструмент,
похожий на пузатую гитару с восемью струнами, и принялась играть. Не слишком умело, надо
сказать. А нам, сидевшим на самых почетных местах, подали кушанья - молочного барашка с
рисом, жареного цыпленка, кунжутные лепешки, кускус, кебаб, рахат-лукум, гору фруктов (в
основном финики и абрикосы), горячую простоквашу и еше кой-чего по мелочи. Из напитков,
правда, только воду и молоко. Я отнесся к этому спокойно, а вот Сигизмунд отвернул нос.
Принцу стол без алкоголя казался слегка ущербным.
Впрочем, он моментально забыл об этом, когда дело дошло до еды. Никаких столовых
приборов не подали - у арабов их просто не водилось. Ели просто руками. Причем
использовали одну только правую руку, которую, как я заметил, каждый гость вымыл особенно
старательно. Неудивительно - никому и в голову не пришло разложить кушанья по отдельным
тарелкам, приходилось брать с одного большого блюда. У меня проблем не возникло - правых
рук у меня три, и орудую я ими лучше любых ложек-вилок. Когда понадобилось разрезать
барашка, я выпустил когти и мгновенно настругал его на десятки долек. Но Сигизмунд снова
скуксился. Перчатки скафандра были предельно тонкими, но это все-таки перчатки, и есть в
них казалось не слишком гигиеничным. Пассия принца мгновенно предложила покормить его
(здесь, оказывается, есть и такой обычай - особо почетным гостям хозяева кладут пищу прямо
в рот, чтобы те не утруждались), но Сигизмунд гневно отверг все ее попытки услужить. Ну а
мне по-прежнему никто и не попытался оказать какие-либо почести... В конце концов принц
снова плюнул на приличия, кое-как соорудил из двух длинных зубочисток подобие китайских
палочек и принялся ими орудовать. К моему удивлению, получалось это у него очень ловко, как
будто он всю жизнь только так и питался. Особенно он налегал на кускус - сладкое кушанье
из манной крупы. Хотя от меня он безнадежно отстал - я попросту сметал все, что было на
столе. Три рабочие руки так и мелькали, отправляя в пасть одну горсть питательного вещества
за другой, а три праздные нервно подергивались, порываясь помочь своим товаркам.
- Олег, а как ты думаешь, те налетчики еще вернутся? - наклонился ко мне Сигизмунд,
когда покончил с кускусом.
- Обязательно вернутся, - неохотно подтвердил я. - А не они, так другие. Сейчас в
этом мире начинаются Крестовые походы, так что от Ближнего Востока лучше держаться
подальше...
- Первый поход уже скоро закончится, - подсказал Рабан. - А до второго почти
пятьдесят лет.
- Это у нас так было, а как будет здесь - неизвестно, - не согласился я. - Да и какая
разница? Европейцы-то все равно никуда не денутся...
Сигизмунд пару секунд недоуменно поморгал. Реплики Рабана он не слышал, и оттого
мои фразы показались ему не очень связанными.
- Жалко их... - вздохнул он.
- Угу. Жалко. А что ты предлагаешь - застрять здесь навсегда и стать их
ангелами-хранителями?
- Нет, конечно...
- То-то и оно. Се ля ви, как говорится - а ля гер, ком я ля гер.
- Это на каком языке? - живо заинтересовался принц.
- На французском...
- Это какой-то древний язык, кажется? - слегка засомневался Сигизмунд. - Вроде
латыни или инглиша?
- Угу. Древний... А ты сам в школе какой язык учил?
- Как это - какой? - удивился принц. - Наш, конечно, какой же еще...
- А еще какой? - терпеливо переспросил я. - Ты сколько вообще языков знаешь?
- Один, сколько же еще? Ну и еше межпланетный уникод, но это не совсем язык...
- С тобой все ясно... Твое счастье, что при межмировых переходах путешественникам
обеспечено языкознание.
Сигизмунд доедал последний финик, когда в халупу вбежал растрепанный мальчишкам
начал взволнованно вопить, указывая пальцем куда-то на дверь.
- Гусейн, помедленнее! - взмолился старейшина. - Что ты хочешь?
- Франки возвращаются, дедушка! Франки идут!
Ничего себе! Я, конечно, ожидал, что крестоносцы вернутся, но не думал, что это будет
так скоро. Но пацан не врал - Направление ясно указывало, что к деревне стремительно
приближаются полсотни конников. Не так много вообще-то...
Не тратя лишних слов, я вышел на улицу. Сигизмунд застегнул шлем и поспешил следом.
За ним ковылял старейшина. Ну а за нашими спинами перепуганно толпились все остальные
феллахи.
Чужеземцев и впрямь было не больше пятидесяти. Но на сей раз одни только отборные
войска, конные рыцари в кольчугах и с пиками. Даже без слуг, а ведь, насколько я помню
историю, каждому рыцарю полагался как минимум один оруженосец. Иначе просто не
управишься с доспехами.
На сей раз я не стал пороть горячку. Я просто стал у них на пути и скрестил на груди все
руки. Потом я демонстративно сплюнул, любуясь, как кислота разъедает траву и землю под
ней. Конница сначала замедлила ход (первоначально они, похоже, намеревались просто
растоптать это жалкое селение), а потом и вовсе остановилась. Кони топтались на месте и
нервно ржали, а их всадники с ужасом уставились на меня и тихо бормотали какие-то
непонятные слова. Одного рыцаря я узнал - он был из тех, кто первым бросился удирать, когда
стало ясно, что победить меня не удастся.
Статный рыцарь, ехавший впереди всех, заставил своего коня подойти поближе, гневно
посмотрел на меня, тоже сплюнул (не так эффектно) и что-то громогласно сказал, указывая на
меня перстом. Он секунду подождал моей реакции, а затем выкрикнул еще несколько фраз. То,
что у него за спиной угнездился Серый Плащ, меня почему-то нисколько не удивило. Рыцарь не
замечал своего соседа, конь на дополнительный вес также не реагировал.
- Ни хрена не понимаю, - равнодушно прохрипел я. - Говорит здесь кто-нибудь на
арабском?
Рыцарь обернулся к своему отряду и что-то прокричал. Из строя неохотно выехал другой
рыцарь - худощавый, с тонкими руками, и остановился рядом с предводителем.
- Я говорю, - на очень приличном арабском сообщил он. - Мой господин, граф Этьен
Блуаский, спрашивает, что тебе здесь понадобилось, дьявол?
- Угу. Хороший вопрос. А вам тут чего надо? По-моему, это как раз вы напали первыми,
или я ошибаюсь?
Переводчик перевел мой ответ; и рыцарь надолго задумался. Пока он размышлял, из
арьегарда строя выехал еще один всадник. На сей раз не рыцарь, а монах - в рясе, с тонзурой, с
четками в руках и крестом на шее. Вообще-то у всех рыцарей были кресты, но такой огромный
и тяжелый - только у этого монаха.
- Адское исчадие! - злобно прошипел он, глядя на меня. По-арабски он тоже говорил
неплохо. - Изыди в свою преисподнюю и не смушай добрых христиан своими бесовскими
речами!
- Кого это я здесь смущаю, святой отец? - хмыкнул я. - Вас, что ли? Да вы,
оказывается, шалун...
У монаха аж челюсть отвисла от возмущения: слишком тонким и обидным оказался
намек. Глотая воздух, он бешено выдохнул:
- Да как ты... да как... ты смеешь?!! - Голос у него сорвался на визг. - Дьявол!!!
Получай же, тварь!!!
Он сорвал свой тяжеленный крест и швырнул в меня. Видимо, надеялся, что я
рассыплюсь. Когда же я чуть отступил в сторону и легким движением руки поймал крест в
воздухе, он просто окаменел. Я задумчиво повертел добычу в руках, а потом повесил себе на
шею. Тут челюсти отвисли уже у всего рыцарского отряда.
- Что ж вы меня так ненавидите, святые отцы... - позволил себе погрустить я. - Стоит
нам встретиться, так сразу крестами кидаетесь... Епископ тут один недавно запустил в меня...
и вот опять... А вы сами-то случайно не епископ?
- Нет, к сожалению, - растерянно ответил монах. - А что?... Ах ты дьявол! -
завизжал он, поняв, что отвлекся. - Ты снова искушаешь меня?! Нечистая сила, изыди!
Он дернул рукой, снова попытавшись метнуть в меня крест, но сообразил, что уже сделал
это, и его лад
...Закладка в соц.сетях
