Жанр: Электронное издание
winter1
...я воля и мужество, где есть лишь беспощадная борьба, угнетение и
кровопролитие.
Элоф медленно кивнул.
- Я вспоминаю слова мастера-кузнеца, когда он впервые показал мне сияние Льда,
о том, как оно умерщвляет тело и укрепляет разум, вымораживая все животные страсти и
оставляя лишь чистую мысль. Возможно, люди и дьюргары оскорбляют Лед одним своим
существованием и он не выносит присутствия огромной массы думающих и чувствующих
существ. Поэтому он может выступить против нас, лишь когда мы уже раздроблены и
ослаблены.
- Так люди восстают против людей, а иногда и против дьюргаров, - согласился
Анскер. - Хорошо, что наша древняя вражда забыта, а еще более древняя дружба
восстановлена, пусть и временно. Надеюсь, это послужит первым шагом к примирению,
ибо, хотя нам придется ограничить твою свободу, ты все же будешь нашим почетным
гостем. Пойдем же!
Причал тянулся вдоль всего берега реки, упираясь в огромные каменные блоки,
подобные тем, из которых была сложена башня мастера-кузнеца. Через равные
промежутки стояли высокие колонны со светильниками, отбрасывавшими красноватозолотистые
отблески на темные воды подземной реки. Металлические лестницы и трапы,
выкованные с необычайным мастерством, спускались к самой воде.
- Камень и металл, - заметил Анскер. - Наша основа и двойственная природа
нашего племени. Андвар, к примеру, мастер работы по камню и разделяет его свойства:
прочность, надежность, неизменность. Но мы с Илс, как и многие другие, имеем дело с
металлом. Мы по-своему сильны, но также обладаем гибкостью, способностью
изменяться со временем и событиями.
- А если понадобится - принимать старую форму, - хихикнув, добавила Илс. -
Думаю, ты тоже сродни металлу, как и твой друг.
- Надеюсь, - вздохнул Элоф, посмотрев на корабль, готовый к отплытию. То было
странное судно - длинное, узкое, обтекаемой формы, с низкой мачтой и широким
квадратным парусом, почти без такелажа. Он помахал Керморвану, хотя и не ожидал, что
тот увидит, но, к его удивлению, высокая фигура на палубе повернулась и помахала в
ответ.
Андвар улыбнулся.
- Начальник стражи не так суров, как может показаться; он не оставит человека с
завязанными глазами дольше, чем необходимо. Думаю, тебе не стоит беспокоиться за
своего друга.
- Рад это слышать, - с благодарностью отозвался Элоф.
Пещерный ветер раздул паруса, и судно легко заскользило по стеклянисто-черной
воде, почти не оставляя ряби, словно видение из сна. Матросы запели глубокими,
звучными голосами на языке дьюргаров, в то время еще незнакомом Элофу. Однако
вариант этой песни, переведенный на северное наречие, сохранился в летописях, и
возможно, она звучала так:
Далеко под землей поднимается ветер,
Подымай паруса, нас дорога манит,
Поплывем мы далеко, к неведомым копям,
Там, где золото ярче, чем солнце, блестит.
Глубоко в лабиринтах подземных каналов
Мы на весла наляжем, осилим волну
И познаем секреты пещер и туннелей,
Там, где блеск серебра затмевает луну.
Глубоко под горами смыкается сумрак,
Так зажги фонари, чтоб отвадить беду!
Мы с тобою пройдем заповедной тропою,
Там, где блеск самоцветов угасит звезду!
Мало написано о тех вещах, которым Элоф научился за долгие месяцы работы
подмастерьем у кузнеца Анскера, ибо такая премудрость не включается в рукописи,
доступные для всех. Кроме того, Элоф сдержал клятву молчания, как и все остальные,
которые он давал. Однако известно, что большая часть его новых познаний касалась
естественных свойств вещей и их взаимосвязи, а не высоких мистерий кузнечного
искусства.
- Чары по большей части являются лишь тенью тех сил, которые заложены в тебе
самом, - говорил Анскер. - Это сложный и утонченный способ формирования и
направления энергии, перетекающей из тебя в твою работу. Впрочем, ты знаешь и сам.
Когда на тебе лежал тяжкий груз вины, ты мог заковывать в металл любые руны и
песнопения, но свойства не укоренялись в изделии, ибо в сокровенной глубине своего
сердца ты страшился выпускать их на волю и бессознательно подавлял свой дар. С другой
стороны, ты не поставил ни единого знака на рукоять своего меча, однако она наполнена
силой.
- В чем же заключаются свойства, которые вы разглядели в ней? - спросил Элоф.
- И почему вы с Илс так смеялись?
Анскер снова хохотнул:
- Да потому, парень, что ты не смог бы специально придумать ничего лучшего,
чтобы заставить нас поверить тебе! Илс, взгляни еще раз и скажи ему!
Девушка осторожно приняла острый клинок и повернула его к свету.
- Я не вижу никаких определенных свойств. Ты действительно оставил работу
бесформенной, как песню без слов. - Она лукаво улыбнулась. - Зато я вижу тебя!
Или... какую-то часть тебя. Я вижу, каким ты стал на Соленых Болотах, вижу твою цель,
вижу врагов, с которыми ты хочешь сражаться, и друзей, которых собираешься защищать.
Не направляя силу в определенное место, ты сделал эту рукоять почти что частью своего
существа. Такое иногда случается с вещами, которые мы делаем для себя и потом подолгу
пользуемся ими. Они перенимают внутреннюю сущность, ауру владельца - как собака
бывает похожа на своего хозяина. Но я еще ни разу не видела, чтобы это проявлялось с
такой силой. - Илс удивленно покачала головой. - Ты выразил свою живую волю в этом
клинке, и теперь он как будто может говорить. Даже сейчас он звучит в твоих руках, когда
ты держишь его, поет песню без слов... Я права?
Элоф заморгал.
- Я пользовался им, когда вокруг было шумно: сначала в морском бою, потом в
схватке со снежными троллями. Но мне в самом деле чудился какой-то звук - глубокая,
низкая нота.
Анскер нахмурился:
- В самом мече? Должно быть, ты имеешь в виду только рукоять, ибо клинок
чужой работы...
- Посмотри сам, - отрывисто сказала Илс и положила меч на стол. Анскер провел
пальцами по металлу, следуя за ускользающими отблесками света в глубокой черноте.
- Ты права, - наконец признал он. - Оно обитает в рукояти, но распространилось
на клинок. Как это могло случиться? Вероятно, на меч наложено какое-то старинное
заклятие, которое смешивается с твоей силой, - но я впервые вижу...
Анскер замолчал и пристально посмотрел на своего ученика.
- Тебе следует быть поосторожнее, Элоф, - тихо сказал он. - В тебе сокрыты
глубокие источники мастерства, и, похоже, ты каждый раз вкладываешь в свою работу
больше, чем ожидал сначала. Без сомнения, мастер-кузнец надеялся лишь получить
оружие, способное поколебать волю своих противников, в лучшем случае запугать их -
но не гнать прочь, как стадо обезумевших баранов! Поберегись!
- Но если это так... - Элоф потерял дар речи. Он думал о браслете и о свойствах,
заложенных в тонком золотом обруче. Если браслет обладает таким же могуществом, то
не поможет ли он Каре разорвать оковы, наложенные Лоухи? Внезапно Элоф заметил, что
Илс как-то странно смотрит на него, и вспомнил: она видела врагов, с которыми он хочет
сражаться, и друзей, которых он собирается защищать. Насколько ясным было ее
видение?
Он ошеломленно покачал головой.
- Как я могу научиться обуздывать то, чего даже не понимаю?
- Учись владеть материалами, с которыми ты работаешь. Вникай в их свойства,
узнавай, что они могут делать, а чего не могут, и прилагай свое мастерство
соответственно знаниям. Обладая такой силой, ты можешь пользоваться ею как режущим
лезвием, а не дубинкой, направлять ее с большей точностью. Меньше грубой силы,
больше навыка и умения!
Так Элоф вернулся к своей наковальне и трудился там много долгих месяцев,
сражаясь с металлами, работу с которыми он когда-то почитал легким делом. Он научился
тонкому искусству сплавов, позволявшему сделать предмет, состоящий в основном из
золота и серебра, почти таким же прочным, как сталь; научился делать стальные предметы
почти такими же легкими, как дерево, мастеря металлические соты и сети, сила которых
заключалась в самой их форме. Он научился обрабатывать странные легкие металлы,
которые обычно не поддаются кузнечному молоту или сгорают как небесные камни при
первом прикосновении пламени. Анскер учил его свойствам многих минералов,
кристаллов и самоцветов, которыми мастер-кузнец никогда не пользовался, считая их
недостойными внимания. Но самым странным, как утверждается в летописях, было
умение заглядывать в глубины металла и видеть, как эхо каждого удара прокатывается
внутри, словно рябь по водной глади; понимать, каким образом следующий удар, нагрев
или охлаждение могут повлиять на конечный результат работы. Утверждается также, что
Элоф познакомился со всеми многообразными формами и структурами крошечных зерен,
из которых состоят все металлы, но в особенности - железо. То был металл, который он
едва не начал презирать за простоту обработки; но вскоре ему пришлось понять, что из
всех его ошибок эта была самой прискорбной. За первоначальной простотой следовало
бесконечное разнообразие, особенно в составлении сплавов и придании окончательной
формы. Каждый отдельный навык требовал величайшего мастерства и терпения, и как раз
в этом нелегком деле он преуспел более всего.
Жадно впитывая знания, он доводил себя до изнеможения. Редко выпадала
свободная минута, когда он мог бы возмущаться своим заключением в кузнице Анскера и
его просторных чертогах. То была цепь соединенных между собой пещер, высоко на
склоне холма, на котором стояла столица дьюргаров.
- Это древнее место, - говорил Анскер. - И потому священное: кузница служила
моему роду с тех пор, как дьюргары впервые поселились в здешних горах. Можно
приобрести великие познания, просто работая в таком месте, но настоящий мастер должен
иметь собственную кузницу.
Элоф всмотрелся в пляшущие языки пламени.
- А я даже не знаю, кем были мои родители, - с горечью произнес он. - Я
скиталец в этом мире и нигде не жил подолгу. Хотел бы я найти такое место, но сердце
предостерегает меня, когда я думаю об этом.
- Тогда пусть тебе никогда не придется жалеть о своем выборе, - тихо сказала
Илс.
Если Элофу поневоле приходилось оставаться на одном месте, то с Керморваном
вышло иначе. Илс много путешествовала и при любой удобной возможности доставляла
кузнецу вести о его друге. С каждым разом эти вести становились все более
обнадеживающими. Приставленный к работе в шахтах, Керморван произвел на дьюргаров
большее впечатление сначала своей неутомимой силой, не уступавшей их выносливости, а
позднее - своей великой доблестью и благородством. Темные существа бродили в
подземных туннелях, ибо старые штольни уходили далеко под надвигавшуюся окраину
Льда, и охрана границ была нелегким делом. Однажды его отряд столкнулся с огромным
снежным троллем той же породы, что охотились на них с Элофом в горах. Вооруженный
лишь киркой, Керморван удерживал проход до тех пор, пока не прибыли стражники, и в
бою нанес троллю смертельный удар, чем снискал себе великий почет. За это против воли
Андвара его произвели в стражники, а затем стали посылать в дальние пределы царства
дьюргаров, где он охранял труд шахтеров и сопровождал составы с драгоценной рудой.
Говорят, что в этом сумеречном мире он постоянно тосковал по небу и солнечному свету
и не упускал ни одной возможности получить назначение поближе к поверхности, даже
суровой зимой. Но хотя временами ему приходилось бывать далеко на юге, в пределах
досягаемости своих родных земель, он ни разу не нарушил клятву и верно служил
дьюргарам. Возможно, за это они уважали его больше, чем за все остальное. Однако
Керморвану не разрешалось встречаться с Элофом, хотя иногда он получал от Илс не
менее обнадеживающие вести. Растущее мастерство Элофа поражало дьюргаров, не
подозревавших о том, что люди способны на такое. Многие приходили к Анскеру, чтобы
посмотреть и поглумиться, и уходили обратно восхищенными.
Так оба они преуспевали в своих делах и завоевали определенное признание у
скрытного и подозрительного горного народа. Но все это время их мучило полное
отсутствие сведений о внешнем мире. Большинство дьюргаров не интересовались
людскими делами и избегали любых контактов с ними. Единственные новости приходили
от пограничных жителей обоих народов, которые иногда встречались в диких землях
предгорий, но поскольку они в равной степени отдалились от своих сородичей и вели
уединенную жизнь, на их слова трудно было полагаться. Когда-то некоторые из наиболее
молодых и бесшабашных дьюргаров, способных при случае сойти за людей, выходили
наружу и даже посещали человеческие селения. Анскер был наиболее отчаянным из ныне
живущих, но Андвар уже давно запретил подобные вылазки. Элофу и Керморвану
пришлось удовлетвориться сообщениями о том, что эквешцы, хотя и набравшие большую
силу на севере, еще не осмеливались предпринять решительную атаку на юг.
Но вот наступил день, когда Керморвана отозвали с поста и велели ему отправляться
в столицу. Пока корабль плыл на юг по подземной реке, он вспоминал дни своей службы,
которым уже давно потерял счет, и с внезапным потрясением осознал, что отведенный им
срок почти закончился. Им овладела радость, но к восторгу перед близким освобождением
примешивался холодок недоброго предчувствия.
С сильно бьющимся сердцем он вошел в кузницу Андвара - огромный пещерный
зал, уставленный наковальнями, рабочими столами, скамьями и множеством хитроумных
приспособлений. На грубой каменной стене качалась огромная тень: Элоф обрабатывал
какой-то предмет, обрушивая на наковальню тяжелые, но тщательно рассчитанные удары.
Закончив работу, кузнец, наконец, отложил свой молот и поднял голову:
- Керморван!
Они рассмеялись и обнялись, хлопая друг друга по спине.
- Добро пожаловать, бродяга! Ты что же, стоял рядом со мной и ждал удобного
момента? Нужно было позвать меня!
Керморван улыбнулся и покачал головой.
- Теперь я знаю, как опасно мешать кузнецу за работой. Эти дьюргары горячий
народ; самый спокойный из них может расколоть тебе череп за такой проступок. Я
опасался, что ты мог перенять их привычки... и по правде говоря, в тебе появилось что-то
от них. Похудел, на лице прибавилось морщин, весь продымился и прожарился возле
горна!
- А что ты скажешь о его глазах? - поинтересовалась Илс, которую он поначалу
не заметил. - В них еще не полыхает огонь подземных недр?
Керморван повернулся, собираясь поклониться ей, и застыл на месте. Заметно
побледнев, он отвернулся и стал рассматривать различные предметы доспеха, лежавшие
на угловом столе. Илс пожала плечами и повернулась спиной. Элоф едва сдерживал смех;
для него было совершенно естественно, что в жаре кузницы девушка работает
обнаженной по пояс, так же как они с Анскером. Но он сменил тему, чтобы вывести друга
из замешательства:
- А ты стал выглядеть еще крепче, если такое вообще возможно. И как это ты
умудрился загореть под землей, а?
Керморван рассмеялся.
- Начальник стражи решил, что мне не помешает глотнуть немного свежего
воздуха, и этой весной отослал меня на юг. Я охранял поля и стада на высокогорных
террасах. Можешь себе представить - я сторожу коз и пастухов! Но что ни говори, это
была желанная работа. Тебе бы она тоже пришлась по нраву, судя по твоей бледной
физиономии!
Элоф кивнул, и его широкие плечи немного сгорбились. Он ослабил полоску ткани,
перехватывавшую волосы на лбу.
- Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я последний раз видел небо. Я так
тосковал по морскому ветру среди деревьев, по птичьему пению! Редкие птицы залетают
сюда, где раздолье лишь летучим мышам...
Затем он снова выпрямился, и в его глазах вспыхнуло пламя.
- Но дело того стоило! Я славно потрудился, и не без результата!
Лицо Керморвана посуровело.
- Чему же ты научился?
- Многим вещам. И не только усвоил знания, но и нашел им хорошее применение.
Кстати... - Элоф неожиданно повернулся и подошел к наковальне, над которой недавно
работал. Там он склонился над каким-то предметом, протер его промасленной ветошью и
выпрямился, сжимая в руке меч с темным клинком. Он передал меч Керморвану рукоятью
вперед. Тот оценивающе взвесил клинок в руках и с восхищением посмотрел на лезвие.
Металл был неярким, сероватым, со странным золотистым отливом. Вглядевшись
пристальнее, Керморван заметил, что металл пронизан вязью тончайших темных линий,
мерцавших и переливавшихся, словно под пленкой воды.
- Что за волшебство сотворило клинок из тонкого шелка! - воскликнул он и
осторожно прикоснулся к металлу, как будто опасаясь обжечься. - Это еще один из
заколдованных монстров, которые поражают на расстоянии?
Элоф снисходительно улыбнулся и покачал головой:
- В нем нет ни шелка, ни колдовства, и ты можешь спокойно держать его в руках;
тем более что этот меч я выковал для тебя.
- О! - смущенно вымолвил Керморван. - А я...
Элоф с трудом удержался от улыбки, наблюдая, как Керморван пытается загладить
свою неумышленную грубость.
- Я решил, что задолжал тебе хороший меч, поскольку ты сломал оба своих,
причем один из них - когда спасал мне жизнь. У меня не было времени выковать два
меча, но этим можно пользоваться и в двуручной стойке. Я как раз прилаживал головку к
рукояти, когда ты пришел. Пусть тебя не смущает странный вид клинка: в нем нет магии.
Я знаю, это пришлось бы тебе не по вкусу.
Илс хихикнула.
- В любом случае в нем нет ничего известного тебе как магия. Узор происходит не
от скрученных шнуров металла, как в рунном мече, но от крошечных добавок
обожженного древесного угля, придающих стали огромную прочность.
- Древесного угля? - поражение спросил Керморван. - Разве это не ослабляет
металл... или тут все-таки кроется какое-то волшебство? Но клинок выглядит отлично.
- О да, можешь не сомневаться! - громыхнул голос Анскера за его спиной.
Дьюргар спустился в кузницу из внутреннего чертога и протянул руку. - Добро
пожаловать, Керморван. Я рад, что мое послание дошло до тебя так быстро. Не желаешь
ли пропустить кружечку доброго эля? Я так и думал, что ты не откажешься. Илс, девочка
моя, пошевели ногами, пока мы не умерли от жажды! Так вот, это славный клинок и
трудный в изготовлении, но в нем нет волшебства. Древесный уголь запекается в металл
при извлечении из сырой руды и внедряется в самые крошечные зерна. Это делает сталь
жесткой, но хрупкой, почти как камень. Настоящее мастерство заключается в точно
отмеренном отпуске зерен металла до эластичного состояния, наподобие обычной мягкой
стали, чтобы уравновесить противоположные свойства. Сильный нагрев, мощная отковка,
медленное остывание и быстрая закалка - великий труд! Видишь, как линии сбегают по
клинку? Но здесь и здесь - по всей длине лезвия - они как бы закручиваются в
поперечном направлении. Здесь падали последние удары молота, сплавлявшие воедино
камень и металл. Опять наша двойственная природа: камень и сталь! Но немногие из ныне
живущих кузнецов-дьюргаров, а может быть, и никто не смог бы сделать тебе лучший
клинок, чем этот.
- Воистину, высокая хвала для меча и кузнеца! - выдохнул Керморван, с новым
восхищением посмотрев на меч. - И великий подарок любому воину среди людей.
Прими мою благодарность, добрый друг, и да не ослабеет моя рука!
Он рассек воздух, сжимая меч одной рукой, затем двумя.
- Превосходное оружие для боя в любой стойке. Готов поспорить, такой клинок не
сломается в черепе тролля!
- Это так, - согласилась Илс, снова появившаяся в кузнице. К явному облегчению
Керморвана, она надела коричневую тунику с простым узором. В каждой руке она несла
по две больших керамических кружки, наполненные элем.
- Но ради эксперимента ты мог бы испробовать его на собственном черепе, -
добавила она, проходя мимо, - раз уж под рукой нет ни одного тролля!
Она опустилась на большую наковальню и изящно отпила глоток из своей кружки.
- Мне не нужны доказательства, - скованно отозвался Керморван.
Элоф снова улыбнулся про себя. Похоже, Илс нервировала этого чопорного
южанина сильнее, чем целое стадо снежных троллей.
- Для меня этот клинок - свидетельство вашей мудрости и мастерства Элофа, -
продолжал воин.
- Что ж, сойдет, - с невинным видом заметила Илс. - Но у нас есть лучшее
свидетельство. Он еще не показал тебе?
Керморван вопросительно взглянул на Элофа:
- Ты сделал другое оружие, которое можно использовать против мастера-кузнеца?
Тот кивнул:
- Может быть. Во всяком случае, стоит попробовать.
Илс подалась вперед; в ее глазах поблескивало сдерживаемое возбуждение.
- Он ковал твой меч, когда не мог заниматься другой, более важной работой.
Нужно было ждать, пока вырастут кристаллы...
Элоф жестом призвал ее к молчанию.
- Лучше мы покажем тебе, - пробормотал он. - В конце концов, ты воин, а я нет.
Скажи, что ты думаешь об этом как об оружии.
Он подошел к угловому столу, где лежали предметы доспеха, которые недавно
рассматривал Керморван, и выбрал один из них. То была большая латная рукавица на
левую руку, сделанная из кольчуги и стальных пластин, достаточно длинная, чтобы
прикрывать руку до плеча. Каждый палец был шедевром тончайшей работы из блестящей
стали, покрытой угловатыми рунами дьюргаров и кудрявой архаической вязью севера.
Сочленения запечатывались плотно подогнанными кольчужными кольцами, тонкими как
ткань. Несмотря на кажущуюся тяжесть, Элоф с легкостью надел рукавицу и пошевелил
пальцами, как своими собственными. Глядя на его бронированную руку, Керморван
заметил некий предмет, вделанный в ладонь. То был большой белый самоцвет,
вырезанный в виде круглой пластины, над которой смыкались стальные пальцы.
Элоф окинул взглядом кузницу, закусил губу и подошел к горну. Он протянул
свободную руку и принялся качать маленькие мехи, пока они не захрипели, как раненое
животное. Угли в горне засияли красновато-белым под пляшущими голубыми язычками
пламени. Илс затаила дыхание. Керморван, не веря своим глазам, смотрел, как его друг
прикрывает лицо рукой и сует в пекло другую руку, одетую в латную рукавицу.
- Нет! - Мечник в одно мгновение вскочил на ноги, но было уже поздно.
Стальные пальцы глубоко погрузились в пасть дракона, пышущую неимоверным жаром.
Побледнев, он смотрел, как рука со сжатыми пальцами поднимается из горна подобно
кулаку Суртура, будоражащему земные недра. Пламя стекало с него, сталь отсвечивала
тусклым пагубным сиянием. Затем мало-помалу пальцы начали разжиматься.
Казалось, перед ними разверзлось жерло топки. Пламя взревело в руке, словно
раздутое невидимыми мехами. Сияние выползло из-под пальцев, на них заплясали
огненные язычки, однако сам металл не выказывал признаков нагрева. Когда пальцы
разошлись в стороны, на их концах образовался топкий конус пламени. С торжествующей
улыбкой Элоф повернулся и выбросил руку в латной рукавице к дальней стене жестом
повеления или вызова. Огненный язык метнулся через всю кузницу, оставил на стене
выжженный круг и исчез, растворившись в ничто.
Керморван потрясенно наблюдал за происходящим. Хотя, общаясь с дьюргарами, он
немало слышал об истинном кузнечном мастерстве, но ни разу не видел его в действии.
- Знатная вещь, - спокойно сказал Анскер. - Принцип ее действия чем-то
напоминает наши светильники, но за все долгие годы труда и накопления знаний мы,
дьюргары, еще не создавали ничего подобного.
- Как видишь, - голос Элофа слегка дрожал, - эта рукавица обладает свойствами
уловления, сохранения и высвобождения. Можно делать то же самое с солнечным светом,
ветром, текущей водой, со звуками голоса - она может захватывать любую силу,
имеющую в своей основе тепло или движение, и вернуть обратно в концентрированном
виде.
- Включая силу, воздействующую на человеческий разум? - резко спросил
Керморван.
- Думаю, да. Во всяком случае, я надеюсь на это. Анскер и Илс мало чем могли
помочь мне, когда я показал то странное бодило и символы, выгравированные на нем;
дьюргары никогда не стремились овладеть искусством подчинения, даже в целях защиты.
Но мне, к несчастью, пришлось это сделать. Я знаю, что из рунного меча исходит некая
сила, способная поражать многих одновременно. Эта сила уменьшается на расстоянии,
точно так же, как свет лампы или звук голоса. Так не обладает ли она такими же
свойствами?
- Темный свет; голос, вещающий ужасные мысли; стрела, поражающая на
расстоянии, - тихо промолвил Анскер. - Так я почувствовал это. Оно долго не
отпускало меня, даже после нашего бегства.
- И меня, - добавила Илс. Ее ясные глаза на мгновение затуманились, и она зябко
передернула плечами, несмотря на жару в кузнице. - Я не хочу встретиться с ним снова.
Это было ужасно!
Керморван с сомнением взглянул на Элофа:
- И ты надеешься, что этого будет достаточно? Но ты не узнаешь доподлинно, пока
не встретишься со своим врагом. Можешь ли ты так рисковать? Я ожидал увидеть... не
знаю... может быть, другой меч? Оружие, отвечающее силой на силу!
- Такие средства не для меня, - с горечью ответил Элоф. - Я не могу играть со
страхом, склонять души людей в одну сторону, пока мастер-кузнец старается склонить их
в другую. Подумай, что случится с ними, зажатыми между двумя противоборствующими
силами. Не треснут ли он, как ореховые скорлупки между молотом и наковальней? Или ты
хочешь, чтобы я погнал свою армию против эквешцев и устроил так, чтобы они убивали
друг друга? Но как долго продлится такая борьба, если единственные реальные
противники прячутся за спинами своих воинов, как за живыми щитами? Годы, целые
поколения смерти и убийств; безумие и опустошение с обеих сторон. Нашей
единственной наградой будет холодное торжество Льда, если не хуже. Если я погоню
людей, словно животных на бойню, и в конце концов нанесу поражение мастеру-кузнецу,
то не стану ли я сам во многом подобен ему? Не займу ли я его место?
Голос Элофа звучал глухо от сдерживаемой муки.
- Это уже едва не случилось раньше, - продолжал он. - Мастер-кузнец выбрал
меня для своих целей, и нельзя сказать, что он ошибся. Мы с ним во многом похожи.
- Чепуха! - отрезал Керморван, сжимавший рукоять своего нового меча. - Твоя
рукавица не сможет противостоять силе меча. В лучшем случае это средство защиты. Ты
должен был создать какое-нибудь оружие нападения!
Элоф покачал головой.
...Поділитися у соцмережах
