Жанр: Электронное издание
RIADIN1
...еет, приемов боевых не знает, только мешать будет,
если что. Посмурнел братишка — понял. Повесил голову, да и пошел в уголок.
— Да не горюй ты, — успокаиваю его. — Хватит и на твой век нечисти,
поди, не изведу я ее всю, много ее...
Провожал он меня до самой околицы. И чудное дело — пока не скрылась
деревушка из вида, как-то хорошо мне на душе было. Не один я теперь на
свете, есть у меня брат младший...
Еду я так по лесу, оглядываюсь, а все больше за Кальдином слежу. Он у
меня ученый, опасность за версту чует; но пока идет спокойно, на ходу
листочки с кустов обдирает и жует. Хотя какие там листочки — жухлые да
скрученные, зима на носу. А ему, видать, нравится. Ну, на вкус, на цвет... Я
вот тоже селедку с душком люблю.
И вдруг встал Кальдин. Напрягся весь, ушки на макушке, пофыркивает.
Близко, значит. И правда — вымахнули из кустов, штук тридцать или сорок --
и на меня. Ну, это не страшно. Вытащил я Гарфист, меч свой рунный,
заклинание скорости припомнил, и кинулись мы с Кальдином на них. Орки против
нас, как замороженные — еле шевелятся.
Только разобрался с ними — слышу крик:
— Старший, сзади!
Оборачиваюсь — батюшки! Еще штук шестьдесят, не меньше. Эх,
селяне-пахари, даже считать толком не умеют! Стоп, а кто кричал? Ну точно --
сидит братишка мой на дереве и ухмыляется, подлец малолетний. Ладно, сиди
пока, орки по деревьям не лазят, но как вернемся, так я тебе устрою, будь
уверен... Пока я так думал, он из лука двух орков свалил. Шустро шевелится,
быстрее меня, пожалуй. Ничего, и об этом расспросим.
Сейчас я этих поганцев... А они по кустам рассыпались, один остался. И
верно, громадина, с меня на коне ростом. Поднял он руку с жезлом каким-то,
показал на меня — и оцепенел я весь, шевельнуться не могу, и Кальдин тоже.
"Все, — думаю, — вот оно. Статуя конного рыцаря." Другие орки увидели --
осмелели, из кустов повылезали, и ко мне. Заклинание все еще действует, так
что ползут они еле-еле, а сделать ничего не могу. Джино еще десяток уложил,
и стрелы у него кончились, а гадов этих еще много...
Сижу я на коне, и слезы по щекам текут. Видно, смерть твоя пришла,
Энглион; и не так за себя обидно, как за братишку младшего — что он тут
сделает? Спилят дерево, поганцы, и зарубят, а не зарубят, так ведь и похуже
смерти вещи есть. Видно, правду я сказал, даже слишком — и на мой век
нечисти хватило, и на его. И даже взглянуть не могу, как он там, так и
помру, на эту паскудную рожу глядя.
Вдруг вижу — валится этот громадный на траву, и сразу отпустило меня,
снова двигаюсь свободно. И такая ярость меня взяла — не заметил, как
порубил почти всех, да и сбежало пяток, не больше. Нет банды, как и не было.
Тут и заклинание выдохлось. Сразу слабость навалилась, как всегда после
драки. Слез я с Кальдина кое-как, а у него тоже ноги подкашиваются. Одна
только мысль — как там Джино? А он сидит на корточках над этой образиной и
жезл тот самый в руках крутит. И колдовства не боится — не поймешь, то ли
сдуру, то ли и вправду он от всех напастей заговоренный? Подошел я к нему,
оперся на меч и спрашиваю:
— Ну, братишка, рассказывай теперь все по порядку: кто ты есть, что за
отец у тебя, и все остальное. И что это за пакость у тебя в руках — тоже. И
как ты эту громадину уложил.
Он на меня взглянул — и ну смеяться:
— У меня стрелы кончились, старший. Я за сарбакан взялся — а у него
шкура толстая, стрелки отскакивают. Хорошо, догадался — попал в ухо... как
отца Гамлета...
Потом увидел, что не до шуток мне, и начал серьезно:
— Парализатор это, старший. С ним кого угодно так остановишь, как он
тебя. Вот только не пойму — откуда ему здесь взяться?.. А кто я такой...
Долго рассказывать нужно, с чего бы начать...
И застыл с открытым ртом, ровно как я перед этим. Неуж-то этот громила
не один был? Поднимаю я меч — а он тяжелый, едва из рук не валится --
поворачиваюсь...
Нет, не орк это. С виду — человек, только одежда странная,
серебристая. И глаза... Словно энта повстречал — у них тоже глаза такие
древние... нет, не то слово... мудрые? Глубокие? Хоть плачь — не пойму, кто
это. А Джино меня сзади за рукав дергает:
— Не волнуйся, старший... Отец это мой...
А тот головой качает, и говорит грустно:
— Ну что, доказал? Эх, Рыцарь Серебряный...
— А что, не доказал? — возмутился Джино. — Вот он, Рыцарь Круга, и я
— его оруженосец!
Я и до того еле на ногах держался, а тут, видно, нервы не выдержали --
как стоял, так и свалился без сознания.
Очнулся, смотрю — сидит братишка мой, уткнулся в меня и ревет в три
ручья.
— Что ж ты плачешь, малыш, — говорю, — все хорошо, живой я. Меня так
просто не погубишь.
А он слезы кулаком утирает:
— Да знаю я, что живой! Мне уходить пора, отец за мной пришел. А я не
хочу, старший...
— Что тут поделаешь, — говорю. — Не бойся, я понимаю. Маги — они
над своей судьбой не властны...
— Да не маги мы, — всхлипывает он. Но видно, что легче ему стало. --
Просто мы оттуда, со звезд... Я сбежал, чтобы Рыцарей Круга найти, а то
никто мне не верил. А теперь домой пора.
Надо же — со звезд... Слыхал я, один мудрец говорил, что и там, может
быть, люди живут, но не верил. А оно, оказывается, правда...
— Ладно, — говорю. — Улетай, раз пора. Заходи в гости, если еще
случится в этих местах быть. И о клятве не забывай — она теперь навсегда с
тобой, из Круга не выходят...
Ткнулся он мне в щеку и побежал к отцу, который тем временем успел к
гоблину-громиле подойти. Успел еще крикнуть:
— Я вернусь, старший! — и не стало их, растаяли в воздухе. Вместе с
гоблином.
Сижу я на полянке, кругом трупы валяются — то ли сон, то ли нет...
Только вот глаза почему-то щиплет — соринка, что ли, попала?
Глава 8
В ухе что-то щелкнуло, зашуршало, и тихий голос сквозь помехи произнес:
— Внимание, всем наблюдателям! Ингвальд Соронсон уже обнаружен и
благополучно доставлен на станцию. Можете возвращаться к прерванным
программам. Исключение — Отец Кевин. Обнаруженный Вами источник информации
призван перспективным и Вам поручается находиться в цитадели Рыцарей
Серебряного Круга по возможности дольше, не прерывая прямой связи со
станцией.
— Сигнал принят, информация принята к исполнению, — пробурчал в
радиодиапазоне электронный священник и вернулся к созерцанию невероятного
зрелища: рыцаря, отжимающегося в доспехах...
Рассказ Магистра Ирлана оставил после себя чувство какой-то неточности,
лжи. Небольшой лжи, несущественной, но все же присутствовавшей здесь. Раз за
разом Кевин прокручивал в памяти запись, но не находил в ней никаких
логических противоречий. И вдруг...
"Я — один из Мастеров Ночи," — сказал перед беседой Ирлан. Но ведь,
если исходить из записи, то...
Магистр находился у себя в келии, рассматривая какую-то сложную карту,
разложенную на столе. Рядом с Ирланом стоял пожилой рыцарь и давал какие-то
пояснения.
— Не помешаю? — спросил киборг.
— Ничуть, — повернулся к нему Магистр. Затем посмотрел на рыцаря: --
Спасибо, Сим. Предлагаю Вам взять с собой сорок человек и немедленно скакать
в Гоув-Хэл, прямо к королевскому дворцу. Вы успеете как раз вовремя.
Единственная просьба — не сменяй свой облик, пока все не завершится: мои
ребята не очень-то положительно относятся к оборотничеству...
Когда седой рыцарь покинул келью, Магистр повернулся вновь к киборгу:
— У Вас возникли какие-то вопросы?
— Почти. Всего одна неувязочка, — сказал Отец Кевин, — Вы, так
понимаю, занимаете должность Мастера Ночи?
— Да, это мое звание.
— Но Мастера странствуют вослед Лорду Ночи, а посему НЕ МОГУТ быть на
иных от него планетах!
— А Вы догадливы... Ну что же: да, я СОЗДАН. Нет, не из радиодеталей,
как Вы, у меня принцип другой, вам пока не понять... Но с некоторой
приближенностью — тоже киборг, аки и Вы. Только создан не Днем, а Ночью. Да
и цели мои несколько иные...
— Например — исследовать нечто совершенно невероятное и неясное, --
Кевин насмешливо ткнул пальцем в расстеленную карту. — Но хоть поясните,
коллега, что это такое?
— Почему бы и нет? Это психокарта.
— Карта поведений?! Разве не проще...
— Не проще: Вы хотели предложить линейное дерево для одного человека,
а здесь рассмотрена модель развития целого восстания и поведение каждого его
участника во взаимодействии с остальными.
— И когда же оно было?
— Оно только началось. И если Симаргл прав — то он должен успеть на
подмогу в срок.
— Симаргл? Это имя какого-то земного бога.
— Не бога, а Оракула. Это он и есть. А я... Я почему-то поверил ему и
позволил уговорить меня, дал ему рыцарей. Хотя терпеть не могу Оракулов!
— Это почему же? — искренне удивился священник.
— Да потому, что они не День, не Ночь, не Тень и не Мрак! Они не
подвержены ничьему воздействию и ничего никогда не боятся! Они знают все
наперед, но продолжают перебирать судьбы, как карты в колоде!
— Они ЗНАЮТ будущее, но Вы не уверены, что он прав?! Объясните мне!
Это Ваше предубеждение или...
— Именно "или...", любезнейший! Они знают ВС¬ будущее, все его
вероятности, все пути его развития, и каждым вмешательством могут
подтолкнуть историю к тому или иному пути.
— Словом, работают стрелочником на железной дороге жизни... --
улыбнулся Отец Кевин, — Тоже почетная миссия... А может, они — Свет?
— Свет? Вообще-то это состояние — сугубо гипотетическое, просто
предположенное как некоторый Не-Мрак, что-то сродни Изначальному Миру, но с
неимоверным потенциалом Созидания, где каждый житель — Лорд и Творец! Но,
увы, этот мир слишком хорош, чтоб быть правдой... А, кстати, где Вы услышали
про это понятие? Я о нем, кажется, не говорил.
— Ага, — начал было Кевин, собираясь добавить, что поведал ему про
Свет Гуон де Бордо, но не успел.
Дверь в келью распахнулась и появившийся на пороге человек прохрипел:
— Вторжение! Мрак атакует!
Магистр стремительно кинулся во двор. Киборг побежал следом.
Отец Кевин, киборг:
Я ожидал невероятного: каких-нибудь там щупалец, лезущих из внезапно
сгустившегося сумрака, навылет прошитого блеском молний, чудищ, клыков у
которых больше, чем зубов у акулы, слизи, гнили и зловония...
Но вместо этого атаковал туман. Мелкодисперсный, он легко проникал
через любые, самые крохотные щели. Обычный туман, если не считать того, что
он повредил мою оптику: я видел его в негативе, он был не белесый, а
какой-то серовато-черный.
И тут предбоевую тишину разорвал истошный вопль:
— Черная Пыль!!!
Черная?! Спасибо, значит — оптика в порядке... Но чем же она так
страшна? Какой-нибудь яд? Бинарное соединение? Снотворное, после которого и
вторгнутся настоящие враги? Стоит проанализировать состав этой пыли...
Я взбежал по лестнице прямо на стену, над которой клубилась та же
пыль...
Образец оказался интересным, и я сразу стал передавать данные на
станцию. Надо же — новый вид молекулы из углерода! Не цепочка с примесями,
как в живых молекулах, не пирамидка-тетраэдр, как в алмазах и бриллиантах, а
шестигранники-пластинки, словно в графите. Вот только они не сложены в
стопку друг над другом, а образуют поверхность шариков, словно крохотные
молекулярные футбольные мячи!
Я так увлекся исследованием, что не заметил, как что-то изменилось.
Зазвенела сталь. Где-то в крепости началась битва с врагом более
материальным, чем безобидная углеродная пыль. Стоило обернуться.
Хм, происходило невероятное: стража, стоявшая на стенах, спустилась
вниз и накинулась на своих сотоварищей! То тут, то там звенели клинки, и
было ясно, что это не шутки и не тренировки: обезумевшие стражи всерьез
пытались убить недавних своих друзей.
Воины же внизу походили больше на персонажей старых фантастических
фильмов: на лицах их красовались незнакомого фасона противогазы с
патрубками, ведущими к массивным фильтрам, закрепленным за спиной. Ай да
Ирлан! Быстро успел оснастить воинов защитой!
Плиты внизу окрасились кровью: стражи не ведали жалости, но и
воины-защитники били наповал. Начав подозревать кое-что, о чем Ирлан
благоразумно помалкивал, я прыгнул вниз и, перекатившись под чьим-то мечом,
опустился возле только что убитого стражника. Поставив руку над его головой,
я включил медицинский сканер.
Сознание вояки только еще угасало, поэтому картинка получилась очень
четкой, и я невольно вздрогнул: его мысли не были мыслями человека! Он был в
ярости, а главным, занимающим почти весь его мозг, была НЕНАВИСТЬ! Ненависть
ко всему, что хоть чуть-чуть отличается от него самого. И — стремление
уничтожить все ненавистное, чтобы заполнить это пространство собой! И --
готовность кинуться на все, что хоть действием, хоть словом или взглядом
попытается помешать ему в этих планах. "СМЕРТЬ ВСЕМУ, ЧТО НЕ-Я!" — орало
угасающее сознание.
И было видно, что изменения эти в мозгу сделала та самая, безобидная на
вид пыль из графитовых мячиков. А еще — я понял, что изменения эти
необратимы, а, стало быть, оставалось только одно: действительно уничтожать
физически этих новоявленных Мрачников. И все-таки я не схватился за меч,
чтобы помогать воинам. Во-первых, я сам без противогаза, а то, что я не
человек и в дыхании нуждаюсь только тогда, когда надо взять пробы воздуха --
это большинству воинов не известно. Так что стоит мне вытащить клинок — и
угадать, на кого нападут витязи с хоботами, не составит труда... А
во-вторых, стоит ли мне вмешиваться в чужую войну? День, Ночь, Мрак... Да
пускай они хоть перебесятся в войне между собой — мне-то какое дело?! Ой!
Это Я сказал?! Что со мной?! Похоже, эта гадость и на меня...
— Эта гадость и на тебя окажет влияние, только медленнее. Прямо на
процессор! — рявкнули над ухом, — Излучение свободно проникает внутрь!
Я обернулся. Морда-хобот, делающая всех рыцарей на одно лицо...
— У тебя один выход: чтоб не взбеситься — за мной! Немедленно!
И он замахал клинком, прокладывая дорогу внутрь замка, к низкой
пристройке под башенкой. Вокруг звенела сталь, дважды я поскользнулся в
крови и один раз чуть не наступил на упавшее мне прямо под ноги тело с
рассеченным противогазом. Тело вцепилось в мою ногу и поволочилось следом, и
тогда мой проводник просто отсек взмахом меча кисти трупа, чтоб не мешало...
А затем он толкнул ногой дверь, вышибая ее, и за ней я увидел длинный
ход, ведущий куда-то в недра планеты.
— Туда! — он ткнул рукой вглубь.
Я шагнул, но в последний миг обернулся. Рыцарь снимал противогаз, и
из-под кожано-каучуковой маски появилось молодое лицо Гуона де Бордо.
— Прощай, киборг! — сказал он, и тут что-то схватило и потянуло меня
вглубь. Светлое пятно входа превратилось в крохотную звездочку, а затем и
совсем исчезло. Я падал? Я взлетал? Понятие верха и низа отсутствовали
здесь, в этом странном тоннеле, да и сам тоннель казался просто иллюзией. А
затем меня швырнуло прямо в кресло. В мое наблюдательное кресло перед
пультами связи и голограммным проектором. Я был на своем наблюдательном
пункте. У себя в Замке. В бывшем замке Лурвиллей. А надо мной склонилась
Герда. Герда Лурвилль.
Пожалуй, стоит протестировать свои системы на предмет сбоя, проверить,
не галлюцинация ли это от блуждающих токов где-то в оперативной памяти...
— Ингвальд Соронсон, признаете ли Вы себя виновным в
несанкционированном вылете с борта станции на планету, закрытую для
посещения несовершеннолетних?
— Это еще вопрос, кто еще несовершеннолетний! — вспылил Джино, — У
вас тут очень превратное мнение! А между прочим, мама у меня голландка, а в
Голландии взрослыми правами обладают все жители, начиная с двенадцати лет!
— Это нам тоже известно, так же, как то, что Ваше двенадцатилетие Вы
отметили только вчера, так что на момент побега вниз Вы не являлись
совершеннолетним даже по самым демократическим из земных законов!
— Ну и что?! Зато теперь я совершеннолетний, и готов отвечать за все
содеянное исключительно по Вашим Взрослым Законам!
Адон Коэн невольно улыбнулся, глядя на взъерепенившегося Джино.
Мальчишка старался казаться куда старше своих лет. Еще бы: оруженосец
Рыцаря, кумир всех малолеток Станции, даже на этот показательный суд
притащившийся в своих доспехах и с луком за плечом. А, с другой стороны,
этот мальчишка сделал за свое пребывание на Риадане больше открытий, чем все
Наблюдатели, вместе взятые! Нет, конечно же, обнаруженный Восемнадцатым
заброшенный город-завод, начиненный высокими технологиями (и, согласно
суеверному шепоту крестьян, являющийся бывшей твердыней гоблинов, пока их не
изгнал Король), или содержимое Главного Колодца в Черной Цитадели далеко на
заснеженном севере, найденное Сорок Четвертым — это все романтично, но вот
так вот, про между прочим, доставить на борт Станции живого гоблина с
парализатором неземного образца, кучу сведений по Рыцарям, а заодно --
спровоцировать встречу киборга-Кевина с Мастером Ночи Ирланом — это вам не
мезонатор в колодце обнаружить... Впрочем, мезонатор был земного образца, и
спрятал его тут, скорее всего, один из пиратов или контрабандистов, которых
много расплодилось по Вселенной в последнее время... А вот отнятый у гоблина
парализатор... Впрочем, возможно, что парализатор был украден гоблинами у
Ирлана или кого еще из их представителей, стоит спросить об этом через
Четырнадцатого, когда он очередной раз выйдет на связь...
— Совершеннолетний, говоришь... — улыбнулся Командор Коэн, и улыбка
его не предвещала ничего хорошего. — Снять бы тебе твои лосины
средневековые, совершеннолетний, да всыпать по первое число... Но, к
сожалению, варварские методы Двадцатого Века у нас не в почете.
— Второго Средневековья, Вы хотели сказать! — отпарировал мальчишка.
— Так всыпьте, если Вам от этого спокойнее станет!
"Ага, всыпешь такому, — уныло подумал Командор Станции, — Защита
врожденная — как дефлекторные щиты крейсера! И такое — у каждого..." — а
вслух сказал:
— Ага, не болью, а унижением, так, что ли? Да нет, молодой человек, Вы
перепутали малость, на роль Великого Инквизитора не гожусь я... Пока что я
— Командор Станции, опекающий экипаж в полторы тысячи человек, из которых
две сотни — несовершеннолетние лоботрясы в возрасте от одиннадцати до
пятнадцати лет. И заодно мне стоит решать, как бы эти юные дарования не
разнесли на запчасти станцию, а исследуемый нами Риадан не превратили бы в
полигон для очередных Ролевых Игрищ!
— Хорошая мысль — на будущее, — тихо пробормотал под нос Ингвальд,
но, к его счастью, никто этого не расслышал.
— Тогда уже и меня судите! — воскликнула вскочившая с кресла Герда.
— В конце концов, это я рассказала Ингвальду про гоблинов с волколаками!
Так что можете считать меня идейным вдохновителем его побега!
— А мы именно так и считаем, — равнодушно заметил Коэн. — Но Ваши
поступки будут обсуждаться отдельно. Сейчас же мы решаем, как поступить с
Джино... То есть с несовершеннолетним Ингвальдом Соронсоном, двенадцати
земных лет, нарушителем восьми пунктов Устава Станции.
— Решайте что хотите, — вспылил Джино, — Я готов понести любое
наказание, но скажу прямо: вы все тут только то и делали восемь лет, что
исследовали мифы, присылаемые с поверхности Наблюдателями, да подшивали их в
отчеты! Вы за восемь лет не поверили, что на планете есть разумная жизнь
кроме людей! Вы слепо доверяли роботам, но не рискнули послать на
поверхность ни единого живого человека! Струсили?
— Мальчишка!.. Ну ладно, откровенность за откровенность. Ты книгу
Стругацких "Трудно быть богом" читал?
— Ну, читал, и что же?
— Отлично. И спросил я не зря. Не секрет, что наши методы исследований
в чем-то схожи с описанными там. Вот только мы стараемся не допускать в
своей работе ошибок, тщательно разработанных там. Вспомни: история всей
планеты пошла насмарку, стоило лишь вмешаться, чтобы спасти
одного-единственного провалившегося и разоблаченного прогрессора. Мы не
можем себе позволить такую роскошь! И именно поэтому на Поверхность
отправляются те, кого не надо спасать в случае провала: киборги! В случае
угрозы разоблачения они просто самоликвидируются, не причиняя нам излишней
головной боли. Да и "легенды" им проще готовить: просто придать внешность
кого-либо из недавно почивших исторических деятелей Риадана. Присутствие же
человека, живого человека на поверхности Риадана чревато нарушением хода
истории всей планеты!
— Однако на деле произошло другое! И Ваша теория, Командор, не
выдержала критики! В действительности только живой человек может сделать
нетрадиционный, нелогический шаг, приводящий к чему-либо новому!
— Ага, например — к провалу...
— Пока что он доказал существование гоблинов. А возможно — и иной
нечисти...
Гоблин медленно открыл глаза. Голова гудела, руки и голову словно
сжимали стальные обручи. Что-то звенело над ухом. Попробовал пошевелиться,
но тело не слушалось. Паралич, что ли?
Какой яркий свет! И голоса. Незнакомые, говорящие на каком-то чужом
наречии. Голосов двое. Справа. Руки не слушаются. Может, хоть голова
повернется?
С рыком напряжения гоблин повернул голову. Вид белого потолка сменился
стойкой с незнакомыми приборами, от которых тянулись к лежащему гоблину
разноцветные провода и белые шланги.
— Реанимация, — подумалось ему.
Возле стойки стояли двое в белых халатах, и о чем-то оживленно спорили.
По виду — люди. Люди — за приборами?! Хм, это становилось забавно...
Стоило включить свои лингвистические способности и разложить незнакомый
язык на основные структуры, распознать и систематизирова...
— Ничего не понимаю! Похоже, что у него вообще нет альфаритмов! --
доктор был в растерянности. — Я перебрал все возможные комбинации, но...
— А ты сдвинь верхнюю шкалу на два деления вперед, и все считать
сможешь, человек, — прозвучал с кресла немного хрипловатый голос. Говорил
он с акцентом и немного не следил за порядком слов, но фраза была вполне
удобоварима. Доктор обернулся. Говорил лежавший в кресле гоблин.
Ассистент, почему-то решивший, что фраза была произнесена доктором,
передвинул верхнюю шкалу на два пункта. И на экране зазмеились узоры
альфаритмов...
— Блин! — доктор казался ошарашенным. — Немедленно доложите Коэну!
Это... Это же невозможно! Варвар, разбирающийся в электронике!
— Скорей, в медицине разбирающийся, — ответил гоблин, — Электроника
ваша не есть новая, я и посовременней видал у нас.
— У вас? Где это?
— У нас в старой столице. Заброшенной ныне.
— А где Вы выучили наш язык?
— Здесь. Сейчас. Вы говорили — я запоминал. Разложил на структуры. И
собрал из них свои фразы. Одно не удобно: малый запас словарный. Надеюсь
пополнить. Говорите больше — помогает это мне... И развяжите мои запястья
— вы не воины Короля, а поэтому драться с вами я все равно не намерен!..
— А вдруг мы — военные фельдшеры твоего Короля?
— Ну, во-первых, не моего, а Короля Людей Западного Риадана. А
во-вторых, вы не можете быть его фельдшерами, поскольку А — его вояки не
говорили бы про "моего короля", а Бэ — эти варвары не смогли бы разобраться
даже в моем фамильном парализаторе, не говоря уж о медицинских диагностах!
— За что же ты не любишь Короля Людей?
— Он уничтожил под ноль мой народ! Я был последним Правителем
Гоблинов...
— Королем Гоблинов?!
— Правителем. Короли — это когда по наследству, или в процессе
переворота. А меня избрал мой народ! Но, увы, я не смог его защитить, не
оправдал возложенного доверия... У вас мозговой сканер есть? Снимающий
образы прямо с сознания?
— Применять его неэтично, однако один экземпляр имеется, на случай
бессознательного состояния пациента. Но применить его...
— Даже по ТРЕБОВАНИЮ пациента?! — насмешливо перебил врача гоблин. --
Дайте мне его, я настрою на свои частоты: говорить трудно, проще показать...
А вы запишете на пленку.
— Мы записываем на диски.
— Некомпактно, но тоже сойдет...
Картинка была устойчивой.
На экране был типичный земной городок конца двадцать третьего века.
Снующая туда-сюда техника, параболические антенны, чаны с
нанароботами-микросборщиками...
— Вот такими и были наши поселения до появления людей, --
прокомментировал гоблин. — А затем настала беда. И при всей нашей
сверхтехнологии мы проиграли обыкновенным варварам с дубинами и мечами!
Картинка сменилась.
От горизонта до горизонта растянулся обоз. Дети, старики, женщины.
Рослые воины обеспечивали защиту с флангов. В общем, обычный обоз
переселенцев, если не считать одного: все в нем — Орки, Гоблины...
Сумеречный край давит на нервы, вызывая уныние. Даже на картинке видно,
какое холодное и сырое это серое небо, готовое в любой миг сорваться мелким
колючим снежком... Но лица переселенцев спокойны. Они смотрят вдаль...
Кто-то из едущих читает книгу, другие прислонили к глазам что-то типа очков
видеоплеера, вон мать качает не желающего уснуть младенца...
Голос Правителя Гоблинов пояснил:
— Когда люди стали теснить нас со всех сторон — мы решили не
сопротивляться, а напротив — покинуть обжитые места и переселиться на
Крайний
...Закладка в соц.сетях
