Жанр: Электронное издание
Rezna09
...жность, он вышел из-за сарая и двинулся навстречу
собеседникам, успевшим спуститься с крыльца.
- Какая встреча! Вальтарий, мощный дланью... Если он предполагал, что тот смутится,
то глубоко ошибался.
- Сударь? - Белесые брови поползли вверх. - Вы меня с кем-то путаете. Меня зовут
Якоб Васт, я здешний торговец...
- Помнится, ты и Кулхайме изображал из себя торговца. Куда ты на сей раз спешишь? К
какому компаньону?
- Говорю вам, здесь какая-то ошибка, - отчеканил тот. - Я ни разу в жизни не был в
Кулхайме, я веду торговлю исключительно в Скеле...
Оливер решительно повернулся к Сторверку:
- Слушай, если это - тот самый, с кем ты решил заключить сделку, - забудь! Я его
знаю, он мошенник, он был наводчиком у разбойничьей шайки...
Однако Вальтарий не дал ему договорить:
- Капитан, я прошу оградить меня от наветов этого бродяги! Если же это ваш приятель,
то спросите его, по какому случаю он свел знакомства среди разбойников?
От подобного напора Оливер буквально обомлел, а Вальтарий, увидев возникшую из-за
угла Селию, невозмутимо продолжал:
- Я смотрю, он тут еще и не один! Вы подумайте, во что вас могут втянуть подобные
люди! Я, кажется, представил вам неоспоримые свидетельства своего ремесла, а что
предъявили вам они? Разве вы забыли, что первейший прием мошенников - обличить в
мошенничестве честного человека, и вор громче всех кричит: "Держи вора!"
Сторверк, хмурясь, перебегал взглядом с одного на другого.
- Послушай, Оливер, может, ты и впрямь ошибся? Подобное обвинение, знаешь ли,
требует доказательств. Может, он просто похож на того человека, которого ты встречал?
- Нет. Мы оба ехали с ним от Кулхайма до Файта, когда были гонения на разбойников и
беглых.
- Это еще не повод утверждать, что он связан с бандой. С тем же основанием я могу
сказать, будто и вы спасались от тех же гонений.
- Вот именно, - поддакнул Вальтарий. - Но я ни от каких гонений не бегал. И сроду их
не видел!
- Может, ты и этого не видел? - Селия, допрежь молчавшая, единым шагом оказалась
рядом. В руке у нее был меч, и она повернула его гардой к Вальтарию.
Самонадеянность его вмиг улетучилась. Он взглянул в лицо Селии, точно силясь что-то
прочесть по нему, но не смог и снова уставился на меч.
- Но Козодой... - пробормотал он. - Он бы ни за что не отдал меч, значит... - Он
осекся, но было поздно.
Сторверк не без приятности улыбался.
- Кое-что слыхал я про Козодоя... а ты, выходит, даже знаешь его повадки...
Вальтарий ринулся в сторону, однако Оливер успел перехватить его и заломить руку,
прежде чем тот выхватил кинжал. Вальтарий отбивался с силой, трудно представимой при его
росте и сложении, и Сторверку пришлось прийти Оливеру на помощь.
- Что ж ты стражу не зовешь, честный торговец? - шипел он при этом. - Или
опасаешься, что она и впрямь прибежит? Слушай, вот незадача - что с ним делать? Убивать
неохота, на корабль притащить не сумеем...
- А почему нет? - спросила Селия, и не успел Сторверк что-то возразить, как она
плашмя ударила Вальтария мечом по голове. Такой удар когда-то привлек внимание Вальтария
к ее манере владеть оружием, только на сей раз все обстояло гораздо проще. На месте меча
могла быть и палка...
Вальтарий обмяк в руках Сторверка и Оливера.
- Вот так, - спокойно сказала Селия. - Если кто спросит, скажем - пьяный. Идем.
В последующие часы Оливера ожидало два удивительных открытия. Для начала - на
"Холле" оказались в наличии кандалы (впрочем, и в либеральнейшей обители святого Бреннана
имелась темница), в которые Сторверк приказал заковать Вальтария. Затем - Вальтарий, придя
в себя, наотрез отказался говорить. Вина его была очевидна - наверняка под видом
приказчиков он намеревался провести на корабль грабителей. Однако он упорно молчал.
- Оно и понятно, - заметил Родри Оливеру, - Сторверк его не убьет, ну, может, Лиге
выдаст или городской страже, а те, ежели он в городе недавно и зуба на него еще никто
заточить не успел, тоже не обязательно повесят, а с каторги и убежать можно. А вот если он
своих заложит, а те прознают, тогда точно - пиши пропало...
Оливер опасался, что Селия предложит Сторверку свои услуги по части развязывания
языков, на манер того, как она сделала когда-то в Бастионе. Но стоило им вернуться на
"Холле", она устранилась от всякого общения с Вальтарием и предоставила Сторверку вести
допрос, как он хочет. Когда Оливер с Датаном, оставив пленника в трюме на попечении
Сторверка и Родри, поднялись наверх, они нашли Селию на палубе. Она стояла, держась за
поручни, и глядела на берег. Бог знает, что она там видела - до рассвета было еще далеко.
- Ты что спать не ложишься? - проворчал Датан. - Поздно уже.
- Кому-то из нас не придется спать ни в эту ночь, ни в следующие. По крайности, днем
будем отсыпаться.
- Это почему?
- Смекни. Вальтарий - этот прохиндей - к своим не вернулся. Думаешь, им трудно
сообразить, что дело не выгорело?
- Чтоб я сдох! Ежели им куда вступит, могут и напасть. Надо будет сказать капитану,
чтоб стражу поставил. Вот не было печали...
Оливер обратил внимание, что Датан не упрекает Сторверка, подвергшего опасности
жизни команды и корабль, хотя больше всех предостерегал капитана от авантюры, в которую
тот собирался влезть. Да, были у Датана и другие достоинства, кроме умения прокладывать
курс. Отметил он и то, что никто, включая Селию - не пожалел о том, что Вальтарий не был
убит сразу.
Остаток ночи прошел спокойно. Оливер вызвался пойти в город вызнать, что и как,
однако Сторверк сказал, что это должен сделать человек, лучше знакомый с припортовыми
кварталами Скеля. Родри заявил, что лучше его эти трущобы никто не знает и знать не может,
но его кандидатура также была отвергнута. Сторверк выбрал Алада, рулевого, самого
незаметного из матросов. Дав ему указания, он вернулся к Оливеру, спросил угрюмо:
- Что еще посоветуешь?
Оливер понимал его состояние. Самым простым выходом было бы обратиться за
помощью к Лиге - Сторверк, чей корабль был приписан к одному из пяти портов,
заключивших соглашение, имел полное право на ее защиту. Но затем неизбежно всплыл бы
вопрос: а по какой причине Сторверк опасается нападения? Разумеется, он способен сплести
что-нибудь, и все же его попытка заключить сделку в обход постановления купеческой гильдии
может выйти наружу, и в результате - штраф, как минимум, или, что гораздо хуже,
конфискация груза, и даже если он сумеет выкрутиться, кредит в Скеле ему навсегда будет
закрыт. Так что дешевле выйдет справиться своими силами. То, что кредит и жизни людей,
включая собственную, - понятия несопоставимые, до Сторверка вряд ли бы дошло. Он не
боялся, но был зол и раздражен до крайности.
- Если нападения не избежать... - медленно начал Оливер.
Сторверк вскинул голову.
- Нам не приходилось еще драться на корабле. Даже на таком, что стоит на приколе. На
берегу мы бы чувствовали себя увереннее.
Брови Сторверка сошлись у переносицы. Он, несомненно, ожидал услышать нечто иное.
- Вы? - В голосе его слышался явственный нажим.
- Мы.
- Ладно. Учту.
Ближе к вечеру Сторверк постучал в дверь их каюты и вызвал Оливера на палубу.
- Я обдумал твои слова. Мне тоже не нужна драка на корабле. Швырнет какой-нибудь
сукин сын факел - и что? Короче, я решил ночную стражу разместить на берегу. Но ты должен
идти один.
- Скажи это ей. - Оливер кивнул в сторону каюты.
- Погоди, я еще не договорил. Алад вернулся. Он, конечно, не мог все разузнать точно,
но кое-что уловил. В порту промышляет несколько банд, но самые наглые из них две - Тача и
Флориана. Алад не знает, кто из них подослал Вальтария, но, если Тач, может, и пронесет. Он
парень с разумением, не вышло - и черт с ним. А Флориан - другое дело. Если что не по
нему - все начинает крушить, и плевать ему на выгоду. Это если не учитывать, что обе банды
могут быть в сговоре. Так что я бы на твоем месте жену в каюте запер.
Скрипнула дверь. Селия выглянула наружу.
- Сторверк, - мягко сказала она, - ты достаточно хорош на собственном месте.
- Я это говорю ради твоего блага!
- Кто бы спорил... И пока я на корабле, - голос ее был нежнее шелка, - я буду тебя
слушаться. Но на берегу, - вместо ожидаемого "я сама себе хозяйка", она докончила: - я
буду слушать своего мужа.
Оливер развел руками, не без гордости, правда.
Сторверк только хмыкнул.
- Если бы Сторверк прикончил Вальтария сразу же, мы бы избавились от многих
неприятностей. Хотя - нет. Брось он труп на месте, сообщники Вальтария догадались бы, кто
это сделал. А если бы он избавился от покойника, создалось бы то же положение, что и
сейчас, - пропал Вальтарий, ищи его на "Холле". Куда ни кинь...
- Ты это, чтобы не заснуть, бормочешь?
- Нет, просто... может, мы сами себя запугиваем? Торчим здесь, мерзнем, крыс шугаем,
а дружки нашего друга уж и не помнят о нем...
- Возможно. А возможно, последние месяцы мы слишком привольно жили. Забыли, что
значит сторожить по ночам.
- Так у нас с тобой, почитай, свадебное путешествие. И по ночам...
Раздалось пронзительное кряканье костяной дудки, которой Родри подавал сигналы
матросам. Те были сравнительно далеко. Сторверк расставил часовых на нескольких
направлениях, откуда, по его мнению, могли приблизиться к "Холле" и, забросив крючья,
взобраться на борт. Подходить на лодках между другими кораблями было рискованно, а со
стороны моря тем паче - могли заметить рейдеры Лиги.
Оливеру и Селии досталось сторожить проход между длинными рядами поленниц,
уводивший в глубь порта. Но стало ясно, что грабители им не воспользовались.
Дудка проиграла сигнал тревоги. Селия повернулась к Оливеру. По небу чиркнула
падучая звезда, но более, чем она, лицо Селии освещала радость.
- Наконец-то... - прошептала она. Сторожить она вышла без плаща, и ничто не мешало
выхватить мечи.
Они припоздали. Родри, возглавлявший заставу на берегу, поначалу был захвачен
бандитами в кольцо, и держался лишь потому, что его люди были вооружены лучше, чем
разбойники, у которых по преимуществу были дубинки, кистени и длинные ножи. (В Тримейне,
где многим сословиям носить оружие было запрещено, предпочитали железные прутья,
официально оружием не считавшиеся, но здесь, похоже, этим не увлекались.) Но затем
остальная команда вместе со Сторверком ссыпалась с "Холле" по сходням и, в свою очередь,
окружила нападавших. Тут и подоспели Селия с Оливером.
Еще ни разу после университетских времен, когда схолары сшибались с мастеровщиной,
Оливеру не приходилось драться в такой толпе. А в былых схватках их совместного с Селией
путешествия, когда они вдвоем сражались против многих, опасность подобного соотношения
сил давала определенные преимущества.
Кто-то швырнул либо выронил факел на землю, он упал в растекшуюся лужу смолы из
лопнувшего днем бочонка. Чадящее полотенце пламени трепыхалось на ночном ветру. И
неровный, мигающий свет не позволял подсчитать количество нападавших. Никто не стрелял,
хотя у команды Сторверка имелись луки, - в толчее это было невозможно. Бандитам,
столкнувшимся с мощным отпором, оставалось уповать на наглость - сей великий дар
природы - или бежать. Пока что они предпочитали первое. Худой, очень бледный малый с
плотно обтянутым кожей лицом, выросший перед Оливером, раскручивал длинный нож между
указательным и средним пальцами. Быстрые и легкие движения клинка действовали на
неискушенного противника, как взгляд змеи, полностью поглощая его внимание, но Оливер
знал этот прием. Он без труда выбил нож и двинулся дальше, в гущу свалки, едва успев
уклониться от удара кистеня, направленного в висок.
Селию он почти не видел, понял только, что она держится чуть в стороне, - ей с двумя
мечами нужно было больше места и нельзя задевать своих. Клинки ее выписывали в воздухе
замысловатые росчерки. Она несколько раз перехватывала рукоять оружия, порой удерживая
его так, как пристало скорее держать нож, а не меч, и, ударив назад или снизу вверх,
возвращала меч в прежнее положение.
Оливер не знал, убил ли он кого-нибудь в этой драке. Его меч уступал оружию команды, и
он лишь сегодня, по настоянию Селии, привел его в порядок - впервые за пару месяцев. Но он
и не собирался убивать без необходимости. Однако не все здесь думали так, как он. На земле
валялось несколько тел, иные - уже без движения. Стало свободнее, и угадывалось, кто здесь
главарь, - высокий, черноволосый, изжелта-смуглый, грубо красивый, у веселых девиц он
наверняка был кумиром. У него, в отличие от других, имелся меч, и тоже с кривым клинком, но
не таким, как у людей Сторверка, - более изогнутым, напоминающим серп, с мощной
широкой рукоятью. Он что-то крикнул своим людям - Оливер не понял что, хотя узнал "язык
дорог" - воровской жаргон, который слышал в Тримейне. Среди схоларов кое-кто пытался
выучить этот язык и даже сочинять на нем стихи, но Оливер к таким любителям не
принадлежал. Что ж, и без того можно было понять, что он велит уходить.
Двое или трое грабителей промчались мимо Оливера, он, захваченный внезапным
азартом, устремился за ними, обогнал и подрубил мечом колья, на которых сушилась рыбацкая
сеть. Колья вместе с сетью рухнули на бегущих, сбив их с ног.
- Славный улов! - заорал кто-то над ухом у Оливера. Он узнал голос Датана.
Предоставив ему поступать с "уловом" как заблагорассудится, Оливер обернулся, и ему стало
не по себе.
Селия преградила путь главарю и отбивала его удары. Но, подбежав, Оливер осознал, что
только этим она и ограничивается. Она легко, словно играя, ставила встречные блоки, отводила
выпады, но не делала ни малейшей попытки перейти в нападение. Прежде Оливеру дважды
приходилось видеть, как она прилагает усилия, чтобы не убить противника, но тому были
причины. Здесь перед ней не фигляр с помоста, за счет которого можно поживиться!
Следя за странными маневрами Селии, Оливер не сразу отметил, что она что-то
выкрикнула. Но подскочивший Датан подхватил этот клич, со свистом крутанув свой тесак.
"Гони его на Сторверка!"
Оливер тоже присоединился к ним, и они начали теснить бандита, не причиняя ему при
этом вреда. За ними двигались матросы. И лишь когда освещенный догоравшим факелом круг
сомкнулся, Оливер понял причину действий Селии. Эта ужасавшая его порой расчетливость,
которую никакой запал сражения не в силах отменить... Сторверк уронил свой авторитет перед
командой. Теперь он должен восстановить его. На глазах у всех. Возможно, это понимал и сам
Сторверк, когда, улыбаясь, вышел в круг. Глянув окрест, Оливер заметил, что вооруженных
людей здесь толпится гораздо больше, чем было вначале, но никто не вступает в бой. Это были
матросы с соседних кораблей, сбежавшиеся на шум, но поспевшие лишь к развлечению.
Противники сошлись. Они были примерно одинакового роста и телосложения, правда,
один был светловолос, другой - темен. И бой, завязавшийся между ними, мог привести к
любому исходу. Меч Сторверка был полегче и заточен по выпуклой стороне, оружие его
противника - по вогнутой, с такой заточкой далеко не всякий боец мог управляться, и удар
его, при надлежащей силе, был страшен. За Сторверка было присутствие его людей, за бандита
- мощь отчаяния. Поначалу Оливеру казалось, что, победив, Сторверк может и отпустить
побежденного, ведь не причинил же он никакого вреда Вальтарию, но, приглядевшись, увидел,
что примерещившаяся ему улыбка Сторверка была на деле гримасой бешенства, и понял - нет.
В жизнерадостном негоцианте проглянул его дикий эрдский предок, из тех, что, потеряв руку
или ногу, продолжали бой, словно не чувствуя боли, и умирали, изойдя кровью, но вцепившись
зубами в глотку врага. Было мгновение, когда бандиту удалось дотянуться до плеча Сторверка,
по счастью лишь острием, не лезвием меча, но Родри инстинктивно метнулся на помощь
капитану. Сторверк зарычал на него, и Родри шарахнулся в сторону, а в черных масленистых
глазах противника промелькнул страх. И это подействовало на Сторверка, как сладкая
приманка. Его уже ничто не могло остановить. Удары его сыпались, как удары цепа на току, и
рука, отражавшая их, хоть и не выпускала меч, но все больше слабела. Если бы Оливер не был
поглощен этим зрелищем, он вспомнил бы рассуждения Вальтария о том, как дерутся северяне,
и как - южане. Перед ним было воплощение того, что Вальтарий назвал бы "северной
манерой" - напор, ярость, физическая сила.
Южанин, не освоивший того, что Вальтарий назвал "манерой южной", - ловкости,
изыска, холодного расчета, - дрался до конца. Но клинок Сторверка полоснул его по шее, он,
захлебываясь кровью, сложился, пав на колени, а потом уперся в землю.
Матросы завопили. Сторверк стоял, опустив руки. Плечи его обвисли, выражение
бешенства медленно уплывало с лица, мокрого от пота.
Нападавшие потеряли шесть человек убитыми. Те, кто, вероятно, были ранены, бежали. В
команде Сторверка многие получили ушибы, ссадины, кое-кто - легкие ранения, и все. Это
можно было счесть чудом, если не вспоминать о принятых мерах предосторожности. Сторверк
приказал положить убитых в ряд и прикрыть парусиной.
- Всему хорошему когда-то приходит конец, - сакраментально произнес он, озирая
пристань.
Пришлые рассеялись по своим кораблям, было холодно, знобко, бледное утреннее солнце
казалось вялым и непроспавшимся.
- Не знал я, что ты такой кровожадный, - бросил Оливер.
- Я сам не знал. Теперь еще за лекарем посылать - вдруг кто хорохорится, а после, в
море, рана воспалится...
- Давай посмотрю. Я кое-чему учился.
- Ну, брат, талантов у вас двоих - не перечесть. Датан мне сказал...
Что ему сказал Датан, так и осталось неизвестным. По пристани нестройно затопали
тяжелые сапоги. Прямо к ним двигалось две дюжины крепких парней под мятым флажком с
изображением пяти якорей. Возглавлял их мужчина средних лет в кирасе поверх теплой
вязаной фуфайки, в шлеме с гребнем, но без плюмажа, с широким фальчионом у пояса.
Официалы Лиги носили воинские звания, но по роду деятельности являли собою нечто среднее
между моряками, военными и чиновниками. Сей последний, очевидно, решил предстать в
ипостаси бранной. Расставив ноги и уперев руки в бока, он встал перед Сторверком и
возгремел:
- Я тебя знаю, Сторверк Брекинг! Что ты тут натворил?
- Сделал твою работу, лейтенант. - Сторверк снова улыбался, слишком сильно
открывая зубы, и улыбка эта была нехороша. - Ведь это вы должны оборонять наши грузы,
иначе зачем мы платим Лиге? А вы заявляетесь, когда все уже кончено, и еще цепляетесь.
- Ну-ну, капитан. Цепляться я покуда и не начинал. Начну - ты сразу почувствуешь.
Официал нагнулся и потянул парусину с трупов. Вгляделся, посмотрел на Сторверка уже
с другим выражением:
- Это что же, Фабиан со своими парнями?
- Он мне не представился, - безразлично буркнул Сторверк, ничем не выдав, что имя
ему знакомо. - И только не говори мне, что это какой-нибудь аббат или племянник главы
магистрата...
- Что ты, это личность в порту известная... за его голову Купеческая гильдия и награду
назначила.
- Да? Это мне будет не лишнее. В возмещение убытков.
- Каких еще убытков? У тебя что, полег кто в драке?
- Упаси Господь. Мои люди не из тех, кто дает себя резать.
- Других, стало быть, режут? Шучу, шучу. Хотя - какие шутки? - Глаза официала
недоверчиво сузились. - Это что же, твои положили Фабиана сотоварищи, а сами - без
потерь? Прямо императорская гвардия, а не торговая команда!
- Знаешь поговорку: "Груз - отец жалованья"? Я своим людям плачу с каждого рейса.
Они как про жалованье вспомнят, так груз получше всякой гвардии защищают.
- Что же у тебя за груз такой ценный?
- Обычный. Все заявлял, когда прибыл в Скель.
- Читал, помню. Интересные дела творятся, а? - Официал обвел собравшихся
взглядом. - Я Фабиана знал, он обычно работал по наводке, и если он вон так, сломя голову в
дело кинулся, значит, самолично его зацепило... что-то тут не просто. А ведь ты, друг
любезный, хоть и не голодранец, и не в корыте плаваешь, купец не самый богатый. Что ты
здесь такое взял?
- Ничего я не взял! С язычниками нынче проще договориться, чем с Купеческой
гильдией!
- Ну, это как сказать... - Голос официала стал жестким. - Посторонние есть на борту?
- Нет, только свои.
- Тогда совсем странно... Что ж, прости, капитан Брекинг, но мы твой корабль обыщем.
На предмет выяснения обстоятельств.
- Ваше право. - Сторверк пожал плечами. - Посторонитесь, парни. Лига нас трясти
будет!
Несколько матросов засмеялись, но послышался и недовольный ропот: "Мы вместо них
воров-бандитов бьем, а они нас за это еще и шмонают". Родри с Датаном не проронили ни
слова.
Лейтенант с подчиненными поднялись на борт, за ними - Сторверк. Оливер подивился
его хладнокровию. Ведь в число "своих" он включил не только их с Селией, но и Вальтария в
трюме... А это весьма опасно - официал может свериться с корабельной росписью, и, если
учитывать, что главное назначение Лиги - борьба с незаконной работорговлей, Сторверку
грозит суровое обвинение, и, что самое обидное, ложное.
Капитан, поднимаясь по трапу, оглянулся и сделал знак следовать за ним. Поскольку его
можно было понимать широко, за Сторверком на борт поднялись не только Родри с Датоном,
но Оливер, Селия и часть команды.
Обыск уже шел - привычно и сноровисто. Поскольку быстро обнаружилось, что наверху
нет ничего, что могло бы привлечь внимание Лиги, лейтенант пожелал спуститься в трюм. Что
было ему позволено, и Сторверк даже приказал Родри сопровождать солдат. Что у него на
уме? - думал Оливер, стараясь не выказать волнения. Однако он не мог осуждать капитана.
Сторверк - хозяин на корабле, и ему виднее, что предпринять... и разве им с Селией не
приходилось бывать в подобных же переделках? Несколько солдат Лиги осталось на палубе, и
Оливер не мог переговорить со Сторверком незаметно.
Озабоченный официал вновь показался наверху, походил, заглядывая в лица матросов, но,
видимо, ни одно из них, в том числе лицо стоявшей тут же Селии, не показалось ему
достойным внимания, и он вернулся к лестнице в трюм. Оттуда высунулся Родри со списком
товаров.
- Вот, сверяйся, - что глазами видел, то и заявляли. Партия кож, воск, еще с Фораннана,
остальное в Нессе продали...
- Ну, вижу, вижу. Ради кожи с воском вы шеями своими рисковали?
- Нам не привыкать...
Официал взял список из рук поднявшегося по лестнице Родри, мрачно уставился в него,
затем нагнулся над люком:
- Что там? Нашли что-нибудь?
- Нашли, - гулко сообщили ему. - Вот он... сидел в закуте.
Пара солдат выволокла на палубу Вальтария, щурившегося от света и гремевшего
кандалами.
- Ага! - Официал возрадовался хоть какому-то правонарушению. - Все-таки поймал я
тебя, Брекинг! Такой всегда был праведник, а сам людей похищаешь, в рабство продаешь... За
это виселица светит, и никто не посмотрит, что ты дворянских кровей!
Родри подобрался, придвигаясь ближе к капитану. Оливер с удивлением заметил, что его
собственная рука лежит на рукояти меча. Поднял глаза и увидел, что путь к трапу, на случай,
если морские стражи кликнут подкрепление, перекрыт Селией и Датаном.
Если сейчас что-то заварится, то дело будет хуже, чем с разбойниками. Гораздо хуже.
Потому что светло.
Но Сторверку все было нипочем.
- Я, почтеннейший, не настолько богат, чтобы еще и рабов кормить за свой счет. Это
матрос, посажен в железа за лень и непотребное поведение.
Официал покосился на него, почесав ухо о плечо.
- Вот как? - Похоже, он и самом деле давно был знаком со Сторверком и знал, что
подобное обращение с матросами - не в его обычае. - А ты, убогий, что скажешь?
Бледная физиономия Вальтария дернулась. Через головы собравшихся он посмотрел на
трупы, сложенные на пристани.
- Святая правда, твоя милость, - выговорил он. - Нерадив, за что и пострадал.
На это Сторверк и рассчитывал, догадался Оливер. Признание правды столь же невыгодно
Вальтарию, как и Сторверку. Нет, много гибельнее. Вряд ли морской страж всерьез угрожал
виселицей почтенному купцу, скорее всего, тот отделался бы штрафом. А вот Вальтарию, если
вскроются все его делишки, пеньковый галстук и впрямь может засветить, не говоря уж о
каторге.
- Ладно, - сквозь зубы произнес официал. - Пусть себе сидит, где сидел, - только уж
не обессудь, дружище, мои ребята больше пачкаться не станут...
Сторверк махнул рукой и подоспевшие матросы водворили Вальтария назад, в трюм.
- Ума не приложу, Брекинг, где ты меня обошел. А может, Фабиан и взаправду тронулся,
мухоморов пожевал или дури с Юга... хорошо, награда за голову твоя.
- Это само собой. Но как же, - Сторверк надменно вскинул подбородок, - с
незаконным обыском?
- Каким еще незаконным обыском?
- Ага! Сперва бросают на растерзание бандитам, а потом мы же и виноваты! Обшарили
здесь все, осрамили на глазах у всего порта - и прощай, друг дорогой? Не выйдет! Я ведь и в
суд подать могу, ты что думаешь, я только мечом махать умею, а законов не знаю?
Остолбенев от подобного нахальства, официал только пробормотал:
- Ты что... не валяй дурака, всегда можно договориться, деловые же люди...
- Вот именно. Деловые. - Наигранная ярость Сторверка сменилась ледяным
спокойствием. - Договоримся так - я не имею никаких претензий к Лиге, а
представительство Лиги в Скеле ходатайствует за меня перед Купеческой гильдией.
- Ты о чем?
- Младенцем не прикидывайся - не поверю. Наверняка слышал про грабительский
процент посреднику при продаже скельского бархата. Так я прошу, чтоб мне этот процент
снизили. В виде исключения. За оказанную городу, и особливо гильдии, услугу. Скромно так
прошу. Вдвое...
Оливеру оставалось только восхититься этим потомком тысячелетнего (по крайней мере)
дворянского рода. Ни при каких обстоятельствах не забудет о выгоде!
А ведь, в сущности, он должен бы ужасать своей меркантильностью. Но Сторверк ему
нравился. Он так же, как и они с Селией, не умещается в рамки, заданные родом и сословием. А
собственно, кто умещается? Родри? Или Стивен, который со временем, возможно, попадет в
еретики либо гонители еретиков? Вальтарий? Даже этот чиновник с широким мечом у пояса?
С
...Поділитися у соцмережах
