Жанр: Электронное издание
REYDOLS
...н и
начиная набирать номер. У меня не было ни малейшего представления, что он
собирается делать с тремя оперативниками, которых мы частенько
использовали в минувшие годы.
Он, очевидно, снова погрузился в сон, когда раздался дверной звонок.
Я с трудом выпрямился, тихонько постанывая от причиняемой артритом боли, и
пошел к дверям.
Обнаружив, кем оказались эти двое, стоящие на пороге, я удивился.
Поправив свои бинокулярные очки и приоткрыв дверь, я спросил:
- Какого черта вам здесь надо?
- Открывайте, - прохрипел инспектор, - полицейское дело, конечно.
Я впустил их, тряся головой.
- Знаете, - сказал я. - Вы двое всегда удивляли меня. Я помню вас с
начала тридцатых годов, когда мы занимались одним из своих первых дел об
убийстве - делом Ферде-Ланса. В те времена вы были инспектор по убийствам,
а этот сержант - одной из ваших правых рук. Тридцать лет спустя, когда мы
работали по делу, которое я описал в "Окончательном выводе", вы еще были
инспектором по убийствам, а сержант все еще был сержантом. И теперь та же
картина через тридцать или около того лет... Вас двоих никогда не
повышали, и вы никогда не уходили в отставку?
Если не считать лет, он был все таким же старым инспектором с
потрепанной фетровой шляпой на голове, морщинистая розовая шея стала еще
морщинистее, когда-то проницательные серо-голубые глаза слезятся от
старости почти так же, как и у Жирного, когда-то широкий зад стал
мешковатым. Когда-то крупное серое лицо покрывалось сероватым налетом, но
рычание оставалось прежним, хотя, пожалуй, немного дрожало.
- Хватит, Лысик, - ответил он. - Мы были в отставке, оба. Но
вернулись, когда город докатился до того, что оказался не в состоянии
позволить себе роскошь платить своим муниципальным служащим, и большая
часть полицейских уволилась. Инфляция, словно ржавчина, съела наши пенсии
до того, что раз в месяц можно позволить себе купить пару соевых сосисок,
вот мы оба и вернулись в полицию. Теперь мы, по крайней мере, можем
прихватить немного фруктов с витрин да потрясти ресторан или бар за
подмешивание наркотиков в спиртное.
- Если когда-либо был полицейским, то навсегда останешься клопом, -
заметил я, провожая их в офис Жирного.
К тому времени, как мы добрались туда, Жирный уже вливал из кварты в
стакан остатки пива.
Он поднял голову и промямлил, как обычно:
- Действительно. Импульсивный инспектор. Давненько не виделись, сер.
Чем вызван этот визит, доставляющий мне сомнительное удовольствие?
Инспектор опустился в красное кресло, а сержант в одно из желтых. Я
прошел и сел за свой стол.
К моему удивлению, инспектор достал сигару, и, прежде чем сунуть ее в
рот, покатал между пальцами. Как в далекие старые времена, когда он
являлся к нам в офис почти каждую неделю по поводу какой-нибудь жалобы
полиции или методов работы Жирного, он не прикуривал ее. Я не видел сигары
целую вечность. С тех пор, как правительство объявила запрет на табак.
- Я случайно оказался рядом, - скрипучим голосом сказал он. - Мы с
сержантом должны были произвести арест через несколько дверей отсюда в
сторону девятого авеню. Забрали доктора Боллмера во время облавы на
Виргинскую клиентуру по обвинению в распространении табака. Продавал его в
розницу школьникам, - он вынул сигару из дряблого рта и полюбовался ею. -
Конфисковал эту улику.
- Неужели? - заметил Жирный, сердито глядя на него. - Даже не думал,
что у моего старого друга доктора Боллмера настали тяжелые времена. Но вы
ведь не настолько глупы, чтобы подозревать меня, как соучастника
бутлегерства мистера Никотина?
- По-видимому, док лишился практики из-за автоматизации, - сказал
инспектор. - Как бы то ни было, как только мы вышли от него, я заметил
трех подозрительных типов, спускавшихся по лестнице от вашей парадной
двери.
- Чем их вид вам показался подозрительным? - поинтересовался я.
Инспектор посмотрел на меня мутными глазами.
- Они спускались по лестнице этого дома.
Такой ответ вызвал у сержанта квакающий смех. Он явно зашел по тропе
старческой немощи так далеко, как и его босс - или мой, если на то пошло.
- Фу. Вы недоумок, инспектор, - сказал Жирный, поднял стакан с пивом,
допил его, затем достал платок и стер с губ пену. - Три джентльмена, о
которых идет речь - мои клиенты.
Инспектор сердито посмотрел на него.
- Этого я и боюсь. Последние десять лет, когда у вас был клиент,
разверзлась вся преисподняя, пока так или иначе вы не вываливали их в
грязи.
- Па... Вы ворвались в мой дом, сер. Если у вас нет ордера, я
предлагаю...
- Чего они хотели? - резко, насколько позволил ему скрипучий голос,
спросил инспектор.
- Это, инспектор, останется между мной и моими клиентами.
- Ну, да? - сказал инспектор.
- Ну, да? - словно эхо повторил сержант.
- Ну, да, - сказал и я, чтобы не оставаться в стороне.
- Это как-нибудь связано с убийством? - спросил инспектор. - Когда вы
беретесь за дело с убийством, а это случалось добрую половину века, оно,
как правило, превращается в бойню. До того, как вы якобы заканчиваете
расследование преступления, вокруг оказывается столько трупов, что можно
подумать, что в городе разразилась чума.
По-видимому, Жирному это надоело. Отключившись от всего на свете, он
закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
Несколько долгих минут инспектор сердито смотрел на него. Но он и
прежде сталкивался с этим. Когда Жирный хотел отключиться, он проделывал
это со сноровкой черепахи. Наступила напряженная тишина. На посеревшем от
старости лице инспектора ухитрился появиться злой румянец.
- Проклятый слон, пропитанный пивом.
И перевел на меня свой сердитый взгляд.
В вымученной улыбке я показал ему свои вставные челюсти.
- Воплощение спокойствия, - заметил я, чтобы его успокоить.
- Ты, улыбающаяся обезьяна, - выругался он, вставая. - Пошли,
сержант.
Сержант пошел и они последовали через холл к выходу. Я двинулся
следом не столько из вежливости, сколько желая убедиться, что они
действительно ушли. В свое время я видел, как инспектор делал вид что
уходит, а затем украдкой возвращается через зал, чтобы приложить ухо к
двери офиса на всякий случай, может удастся подслушать, как мы с Жирным
обсуждаем дело, которое у нас в руках.
Когда я вернулся, Жирный сидел, постукивая пальцем по подлокотнику
кресла, из чего я понял, что он просто кипит от злости.
- Черт побери, Лысик, - пробормотал он. - Я бы подал в суд на город
за оскорбление личности.
- За последние десять лет у города Нью-Йорка в сундуках не было и
псевдо-десятицентовой монеты.
- Фу.
Зазвонил телефон и я ответил на вызов. На экране видеотелефона
появилась Лил. Я скривился. Если она еще раз сделает пластическую
операцию, подбородок окажется у нее на макушке.
- Эскамилло! - заквакала она. - У меня потрясающая идея, дорогой.
Пойдем сегодня во "Фламинго" и спляшем этот новый танец рок-н-джек.
- Рок-н-джек? - повторил я жалобно. - Это слишком сексуальный танец
для меня. У меня до сих пор колики в крестце после прошлого раза, когда мы
ходили танцевать, а ведь это был всего лишь возрожденный вальс. Кроме
того, у босса новое дело.
- Какое дело? - настырно спросила она. - Пиво?
Ее лицо исчезло.
- Какого черта не автоматизируют танцы? Все остальное уже
автоматизированно, - пробурчал я.
Зазвенел звонок и я пошел открывать дверь. Обнаружив там Сола, Орри и
Фреда, я не особенно удивился.
Сол, конечно, в своей моторизованной инвалидной коляске. Почему до
сих пор их называют колясками, когда они на воздушной подушке, я не знаю.
Но даже в моторизованной коляске Сол остается лучшим сыщиком на острове.
Кому придет в голову, что за ним следит человек в коляске.
Если не считать еженедельных игр в покер, я не виделся с ним много
лет. Маленький и изможденный, с большим носом, плоскими ушами и в кепке. У
него в любое время такой вид, что от силы через час ему придется
побриться, а брюки гладились неделю назад.
Орри совсем другой. В старые времена он был высоким, красивым,
щеголеватым и считал себя дамским угодником. Теперь - хуже некуда -
износился, совсем недавно его выпустили из каталажки, где он отсиживал
срок за то, что приставал к малолетним девочкам в Сентрал-парке. Его
выпустили после того, как были приняты новые разрешающие законы. Они -
кульминация всех принятых раньше. Сначала отменили законы о
несовершеннолетних и разврате вне брачных уз. А затем разрешили
гомосексуализм между подростками по согласию. Теперь разрешено все
остальное, в том числе садизм, мазохизм, совращение детей и скотоложество
- по согласию между партнерами. Последнее я никак не могу понять, хотя
одному богу известно, какие в этом мире есть весьма странные животные.
Фред сейчас с палочкой, когда-то он был женат, чрезмерно большой,
широкий, с виду весьма солидный и честный, а теперь - полная
противоположность. Жену, у которой он был под каблуком, он похоронил при
несколько туманных обстоятельствах, очевидно, терпение его истощилось в
конце концов. Он тоже усох и честным уже не кажется. Действительно, ему не
раз считали зубы за мелкие кражи в магазинах. Но сейчас, когда Жирный
думал, что ему понадобиться старый детектив, он, по-видимому, забыл об
этом.
В офисе Сол подъехал на своей коляске к красному креслу, сидеть в
котором раньше было его привилегией, так как Жирный считал его лучшим
свободным оперативником Манхеттена. Орри с Фредом со скрипом уселись в
желтые кресла, а я за свой стол.
Жирный сложил пальцы на своем громадном брюхе и невнятно пробормотал:
- Джентльмены, у нас появилось дело. Вы трое проследите за тремя
англичанами по фамилии Олдисс, Браннер и Кларк. Они работают в "Рапчед
моторс компани", их офисы в Уэлфеа Стейт Билдинге. Жду ежедневных
донесений.
- Донесений о чем? - осторожно спросил Орри. - Что они натворили? Или
что, по-твоему, натворят?
- Откуда я знаю? - зарычал на него Жирный. - это все, джентльмены.
Когда они ушли, я целую минуту тупо смотрел на него, как если бы
сунул свою Кредитную карточку в щель машины, но никакой жевательной
резинки не получил.
- Но это же клиенты, - сказал я наконец. - Чего ради ты хочешь
следить за ними?
Он закрыл глаза, явно разозленный этим вопросом. Несколько раз
выпятил и поджал губы, затем раздраженно пробормотал:
- Считаешь меня неопытным молокососом в профессии? Ожиревшим
троглодитом? Главным образом потому, что пока следить больше не за кем,
они единственные, кого мы знаем, кто связан с этим делом.
- Может, мне проследить за инспектором? Судя по всему, он тоже будет
причастен к этому делу, как только подберется к нему.
Он открыл свои слезящиеся от старости глаза и сердито посмотрел на
меня.
- Лысик, - пробормотал он как бы про себя, между прочим, - по этому
животрепещущему вопросу, принимая в внимание имеющийся у нас опыт, мы
воспользуемся нашим умом. - Снова закрыл глаза и, кажется, задремал снова,
но передумал и протянул руку, чтобы нажать на кнопку - один длинный и один
короткий звонок, чтобы принесли еще пива.
- Погоди-ка, - сказал я. - Какие указания _м_н_е_?
Он снова закрыл глаза с недовольной гримасой, что ему надоедают и
потянулся к одной из книжек в бумажных переплетах, рассказывающих о
прошлых делах. На этот раз за "Правом умереть".
Явно решая на ходу, он заговорил:
- Сходи в офисы "Рапчед моторс компани" и опроси всех, кто имеет
какое-либо отношение к Чарли Азимову. И в девять вечера доставь их сюда, в
мой офис.
Я посмотрел на него.
- Как по-твоему, я выполню это?
Он начал читать, шевеля губами от усердия.
- Возьми, пожалуй, свой револьвер.
- Ну ты даешь, - возразил я. - Тебе прекрасно известно, что уже
десять лет назад у меня отобрали разрешение после того, как я прострелил
себе ногу.
Тем не менее, когда я вышел из дома из коричневого камня, у меня был
мой "Марли" 38-го калибра, безотказный и бесшумный, в кобуре по мышкой.
Мало ли что. Иногда для охоты не хватает шишек или легавых, террористы
стреляют и в простых граждан, чтобы попрактиковаться. Они, по крайней
мере, демократичны.
И, действительно, по пути к Уэлфеа Стейт Билдингу, до которого можно
добраться пешком, я встретил одного. Должен был добираться, так как дело
шло к концу месяца, мой кредит Отрицательного Подоходного Налога уже скреб
по донышку, и я не был уверен, что перевод кредита от наших клиентов-лайми
уже зарегистрировали. А автоматизированные такси не за счет фирмы. он
пристроился ко мне и уголком рта сказал:
- Эй, друг, можешь уделить мне несколько патронов? У меня только что
кончились, и я заметил, что у тебя под левой мышкой оттопыривается.
По внешнему виду молодой человек ничем не отличался от других
идеалистов. Никак не пойму, чего же все-таки они добиваются, но молодежь
должна получить свое, особенно, если дело касается идеалов.
Поэтому я сказал:
- Отвали.
И я продолжил свой путь к Уэлфеа Стейт Билдингу, который не
производил такого большого впечатления, как небоскребы моей юности.
Все-таки пластмассы, особенно по-детски голубые и розовые, не имеют того
достоинства, каким обладают материалы прошлого - сталь и железобетон.
Несмотря на нехватку энергии, лифты - или, по крайней мере,
некоторые, - работали. Я поискал "Рапчед моторс компани" на указателе в
фойе и обнаружил, что она располагается на тринадцатом этаже, - это
впечатляет. Я полагал, что предприятия с таким претенциозным проектом
создания "Рапчед Рэта" должно иметь в своем распоряжении, по меньшей мере,
несколько этажей.
Я отыскал стеклянную дверь под номером "4" с надписью: "Рапчед моторс
компани" и по ней - "Полулама Чарлз Рапчед, президент".
Я встал перед опознавательным экраном и нажал кнопку.
Знойный женский голос спросил:
- Кто это, черт побери? Не узнаю твою физиономию.
- Э... - откликнулся я. - Сейчас. Э... не подсказывайте. Э... ну,
сейчас, я посмотрю в своей визитной карточке.
Я начал рыться по карманам, поочередно в каждом, пытаясь вспомнить, в
каком лежит кошелек.
- Ладно, - вздохнул голос, - если судить по твоему виду, просто
удивительно, что ты все-таки нашел тринадцатый этаж. Входи...
Дверь открылась и я вошел.
Стереотипная приемная. Новая классная мебель из пластмассы, на стенах
рисунки "Рапчед Рэта", каким представляют его себе художники, у всего
стерильно чистый вид. Сначала я сощурился на них, но мои глаза словно
магнитом притянуло видение за столом. Мирна Лой, наверное, в роли дочери
Дракулы, только без клыков.
Вкрадчивая, знойная и одетая так, как за всю историю секретарского
дела не одевалась ни одна секретарша. Знаете, скорее для вечеринки с
танцами, чем для офиса. Пухлые губы так сильно накрашены, что похоже, что
она изойдет кровью через них, и я держался от нее подальше, опасаясь
схватить простуду от этих порхающих ресниц.
Она улыбнулась, вернее плотоядно оскалилась, и сказала:
- Ты, должно быть, та самая ищейка. Заходил мистер Кларк и
предупредил меня, что ты, наверное, появишься здесь, и просил помочь тебе.
Знаешь, Лысик, я ни разу не встречала сыщика.
- Откуда вы узнали, что меня зовут Лысиком? - быстро спросил я,
пытаясь поймать ее.
- Женская интуиция, - ответила она. - Может, тяпнем по маленькой?
Я смотрел на нее, хлопая глазами.
Она выдвинула ящик, заглянула в него и нахмурилась.
- Черт. Я была уверена, что она здесь.
Открыла второй, затем третий и, наконец, выпрямилась со знакомой
квадратной бутылкой с белой наклейкой и двумя стопками-переростками.
- Лучший бурбон в стране, - пробормотала она с чувством, щедрой рукой
наливая две порции и подталкивая одну ко мне. Миксера, очевидно, здесь
нет, нет и воды.
Она опрокинула свою порцию одеревенелой рукой, что выдает уже
выпившего человека. Тут же налила себе еще, пока я отхлебывал из своей.
Она права. Очень приличное, крепкое пойло, хорошо выдержанный бурбон. Я
столько лет ничего, кроме синто-джина, не пил.
- Так, - сказала она, - что я теперь могу для тебя сделать, Лысик?
Судя по тебе, ты уже не в том возрасте, когда на такой вопрос дают обычный
ответ.
Я допил свой бурбон и едва удержался, чтобы не сунуть в стопку язык и
не вылизать ее. Поставил стопку на стол и вынул блокнот с ручкой.
- Выпей еще, - предложила она и налила еще две порции - свою вторую
она допила между делом.
- Босс хочет, - сказал я, - чтобы я допросил всех сотрудников "Рапчед
моторс компани", хотя бы тех, кто имел отношение к Чарли Азимову.
- Ладно, - ответила она. - Валяй.
Я тупо посмотрел на нее.
- Где можно найти остальных?
- Кого - остальных?
- Босс хочет, чтобы я поговорил со всеми, кто знал Азимова и призвал
к нему в офис сегодня к девяти вечера.
- Больше никого нет, - объяснила она. - Кроме мистера Олдисса,
мистера Браннера и мистера Кларка. И никого из них здесь нет. Кроме того,
ты уже говорил с ними. Видно ты, Лысик, действительно отстал от времени.
Здесь все автоматизированно. Мы с Чарли - единственные сотрудники,
конечно, кроме тех троих британцев. Бутылка, кажется, пуста, подожди,
может найду новую.
Она снова принялась шарить в столе. По-видимому, перед моим приходом
она трудилась над первой бутылкой. Вынула пачку бумаг и тупо уставилась на
нее.
- Черт бы меня побрал, - проговорила она. - Я всю неделю искала эти
синьки. Здесь все теряется, правда? Ну, моя основная работа - секретарь по
приему посетителей, значит, нечего от меня требовать, чтобы я занималась и
всей текучкой.
Она небрежно швырнула бумаги в мусорную корзину и продолжила поиски,
которые увенчались находкой еще одной бутылки бурбона выдержки каменного
века и она ее искусно откупорила.
- Ну, погодите минутку, - запротестовал я. - Вы хотите сказать, что
здесь только два сотрудника "Рапчед моторс компани", кроме трех лайми?
- Вот именно.
Она наполнила стопку.
- Но ведь это немыслимо, чтобы всю работу выполняли два человека -
один секретарь и один изобретатель.
- Какую работу? - резонно спросила она. - Я же говорю тебе, что все
автоматизированно, компьютеризированно и все такое прочее. На самом деле у
меня, как у секретаря, так мало дела, что мне приходится обслуживать
мистера Олдисса, мистера Браннера и мистера Кларка другим способом.
Действительно, иногда мне кажется, что именно поэтому они наняли меня.
Вместо меня можно было установить автомат.
Это меня ошарашило.
- А строительство завода, на котором будут выпускать "Рэт"? - спросил
я.
- О, строительство. Будет заключен контракт.
Я сразу же закрыл горестно глаза, затем снова открыл их и спросил:
- Ладно, как ваша фамилия?
- Ле Гуин, - ответила она, опрокинув стопку в рот и потянулась за
бутылкой.
- Ле Гуин? - переспросил я. - А имя? И не говорите мне, что оно
женский вариант Чарльза, что-нибудь, вроде Шарлоты.
- Мата Хари, - ответила она.
Я записал, неуверенно бормоча:
- Мата Хари, Мата Хари... Кажется, я его слышал раньше.
- Моя прапрабабка, - заявила она с гордостью, - была знаменитостью
своего рода в прошлом.
- Наверное, до меня, - сказал я. - Моя память не простирается дальше
Джинджер Роджерс, Греты Гарбо и, пожалуй, Мери Пикфорд. Когда-то я питался
ими.
- В _т_е _д_н_и_? - удивилась она.
Я вернулся к своим записям.
- Так, вы американка?
Если подумать, то не скажешь, что она похожа на американку.
По-видимому, она не могла родиться в менее экзотическом месте, чем Ближний
Восток.
- Нет, - ответила она, по здравому размышлению наливая обоим. -
Родилась в Танжере, в Марокко. Мать родом из Бразилии, а отец из Макао, -
затем небрежно добавила: - Ни там, ни там нет законов о выдаче
преступников.
Я уставился на нее.
- Вы хотите сказать, что вы - еще один пример чужака, которого
разрешило нанять правительство, когда девяносто процентов американцев
сидят на Отрицательном Подоходном Налоге? Не уверяйте меня, что это случай
"утечки умов", что в стране нехватка умеющих читать и писать.
- Прошу не говорить непристойные слова в моем присутствии, я не
разрешаю, - сказала она с оттенком высокомерия в голосе.
- Какие непристойные? - растерянно спросил я.
- Правительство.
Я отрицательно покачал головой.
- Вот вы здесь работаете секретарем, а не лучше моего знаете слова.
Непристойные слова - это слова, вроде "ублюдок", "сукин сын" или "курва".
- О, - извиняющим голосом протянула она.
- Ну, этот Чарли Азимов, - спросил я, стараясь говорить как можно
резче. - Что вы можете сказать о его исчезновении? По-вашему, это
похищение? Может быть, террористы?
- Какое исчезновение? - безразличным тоном спросила она. - Он только
что звонил как раз перед твоим приходом. Он сильно простудился. Давай
посмотрим, что он сказал, у меня записано. Не-а, не могу найти. У меня
безнадежная система учета.
Я поднял глаза к кому-то там, наверху.
Потом я опустил их и пустым взглядом посмотрел на нее, как если бы
всунул кредитную карточку в щель, пытаясь оплатить туалетную бумагу лишь
только для того, чтобы обнаружить, что ее там нет.
Я тоскливо поднялся на ноги и положил свои вещи в карман.
- Ты уже уходишь? - поинтересовалась она. - Может быть, лучше
присаживайся и помоги мне прикончить эту посудину. У меня есть еще одна
или две, если я смогу найти их.
- Нет, спасибо, - ответил я, чуть не плача. - Никогда не пью на
службе. Кроме того, я уже выпил три порции, и моя навигация стала хуже,
чем в былые времена.
Обратный путь к дому из коричневого камня на 35-й стрит я проделал
только два раза встретившись с небольшими бандами террористов, одна из них
била по голове маленькую старую леди с хозяйственной сумкой, полной
гастрономических продуктов, которые она, наверное, стянула в местном
ультра-маркете. Я обошел их стороной в обоих случаях, не желая
ввязываться, согласно современной морали.
Отомкнув дверь, я вошел, прежде чем войти в офис, заглянув на кухню
узнать, не просчитался ли я в расчетах и не опоздал ли к обеду.
Феликс - или как его там? - весело хлопотал у плиты. Он поднял голову
и сказал:
- Смотри, Лысик, как в былые времена. Пузанок, оленина под приправой,
и никакой петрушки, вроде соевых сосисок. И вместо фарша "Эскофье"
сегодня...
Я посмотрел на него мрачным взглядом.
- Где ты взял кредит на эту сказочную еду?
- Лысик, ведьмы заполучили клиента. Я позвонил Маммиани на
Фултон-стрит, это последний магазин деликатессных продуктов в городе. На
нее ушел весь наш кредит до последней капельки, все, что у нас было в
"Дэйта Бэнкс" в отделе вкладов. Но как только оформят наш кредит и их
перевод, у нас будет все, что надо, чтобы долгие месяцы обедать так, как
мы привыкли.
- Какой клиент? - спросил я, так и не запрыгав от радости. - Мы
должны были расследовать промышленный шпионаж, а также исчезновение
изобретателя, как вероятный результат грязной игры. и вот оказывается, что
промышленный шпионаж - это змееподобная дева, нанятая за ее умение
раздавать утешения в горизонтальном положении, а не за секретарские
способности. Она все путает. А исчезнувший изобретатель, олух по фамилии
Азимов, слег - его свалила простуда - и лежит в "Бауэри Хилтоне".
Он с ужасом смотрел на меня, его дряблый старческий рот дрожал.
Я окинул взглядом его пустые полки, и мне стало не менее тоскливо,
чем ему. Не скажешь, что они завалены - обезвоженные супы, несколько банок
того-сего и так далее и тому подобное.
- Что случилось с деликатесной едой? - спросил я. - Мне кажется,
несколько лет назад все только и говорили о деликатесной еде?
- Да, - сказал он, расстроенный больше меня. - Но уже тогда слово
деградировало от своего первоначального значения. Теперь деликатесная еда
- это все, что съедобно и от чего не рвет. По кулинарным рецептам, если
добавить немного обезвоженной петрушки и несколько крупинок мононатриевого
глюконата в банку томатного супа, он превратится в деликатесное блюдо.
Когда я повернулся уходить, он машинально ущипнул меня за зад.
Признаюсь, меня начинают удивлять обитатели этого дома. Четверо мужчин
поселились в этом старом доме из коричневого камня на 35-й стрит почти
сразу после второй мировой войны и в дом не допускались даже уборщица,
если говорить о женщинах. я единственный, у кого в те времена были
свидания и была она - Лил.
Я вошел доложить в офис. Жирный сидел, откинувшись на спинку кресла,
с закрытыми глазами, то выпячивая, то втягивая губы - свидетельство того,
что он думает. Сколько лет это было равносильно табу. Когда он думает, ему
нельзя мешать. Но на этот раз - это уже слишком.
- Какого черта ты там обдумываешь? О чем размышляешь? - спросил я.
- Об обеде, - ответил он.
Я сел за свой стол.
- Хочешь услышать мой доклад?
Он открыл глаза и сердито посмотрел на меня, по-видимому, он уже
забыл, с каким поручением посылал меня. И все же насмешливо ответил:
- Давай со всеми подробностями из своей знаменитой фотографической
памяти изложи свой отчет.
Я рассказал ему, как ходил в маленький гостиничный номер, где
размещались все офисы "Рапчед моторс компани". Рассказал и о гибкой
грациозной мисс Ле Гуин. Когда я завершил свое описание, у него появился
испуганный вид.
- Надеюсь, ты не сказал ей, чтобы она пришла сюда в девять вечера?
Я признался, что эту часть его инструктажа я забыл. Я рассказал ему,
что обнаружил, что М
...Поділитися у соцмережах
