Жанр: Электронное издание
Prozor14
..., - указал вперед Родион. Он щурился от солнца, отчего узкие глаза и
вовсе стали походить на темные щели. - Гляньте, дымов-то нет. Похоже, не тронуты ни
Комарово, ни Порез.
- Может, не запалили еще?
- Так ведь до Комарово версты две всего отсель, не более. Крики бы услышали, звон
железа.
- Ты, никак, решил, что служивого наши криксы в лесу покусали? Али сам он
порезался?
- Нет, батюшка Илья Федотович, - покачал головой Родион. - То станичники могли
оказаться. Они на деревню не пойдут, мужиков побоятся. На дорогах супротив странников
одиноких промышляют, подводы разоряют, обозы малые...
- И то верно, - согласился боярин, поднимаясь на стременах. Сквозь березы,
шелестящие ветвями на противоположном берегу реки, хоть и с трудом, но крайние дома в
деревне различить было можно. И выглядели они вполне благополучно. Окончательно
успокоил Умильного вид двух смердов - бабы и мужика, спокойно сметывающих на лугу
стог.
Отряд перебрался через наволок , раскидал копытами прозрачную воду Керзи.
- Ну, боярин Андрей, - обернулся Илья Федотович, - где тебя зарезать пытались?
- На дороге, киломе... Около версты в сторону Поляниц от Комарове.
- Туда и поскачем. - Боярин пустил коня широкой рысью.
Путь через свежескошенное поле занял минут пять. Еще меньше времени занял поиск
места схватки - на дороге, раскатанные колесами в длинные бурые полосы, еще сохранились
два кровавых пятна. Боярин спрыгнул, звякнув кольцами байданы, опустился на колено,
разглядывая то, что темнело посередине дороги.
- Я вижу, одного ты точно отправил в преисподнюю, служивый. Столько не со всякого
кабана натечет. Но тел нет, а следы колес легли на свежую лужу, разбрызгали как воду... -
Он выпрямился. - Это не тати. Это купец. Опять новгородцы балуют, молодцы-ушкуйники.
Где торгуют, там и воруют!
В этот миг Илья Федотович начисто забыл свои полные гордости рассказы про
предков, промышлявших на Оби и Волге точно таким же образом.
- Далеко обоз уйти не мог. Небось только к Порезу докатился. За мной!
Кавалькада сверкающих доспехами ратников снова сорвалась с места и помчалась к
ближним деревням, десятками копыт вколачивая пыль в утоптанную дорогу. Три версты -
пять километров - отряд промчался в считанные минуты, и вскоре стало видно, что боярин
не ошибся: за прошедшие со времени схватки три часа купеческий обоз только-только успел
миновать Порез и теперь грохотал меж свекольных гряд по тракту, ведущему к Хлынову.
Холопы, удерживая рогатины, с веселым посвистом промчались по обочинам, обгоняя
медлительные повозки, остановились впереди, перегородив торговым людям путь. Илья
Федотович немного отстал - несолидно родовитому боярину носиться, как застоявшемуся
жеребенку.
- Родион, Матвей, сзади приглядите, дабы не утек никто, - приказал он ближним
воинам и поскакал вперед.
Двадцать одна телега, столько же возниц. Четыре черноволосые узкоглазые девки с
мешками под глазами и спутанными волосами - невольницы. В пути - для баловства, а на
месте, глядишь, и на продажу сгодятся. Коли отмыть, пропарить да хлебным вином ввечеру
напоить. Еще трое оружных смердов шли позади обоза, столько же - спереди.
Хотя числом торговые гости и превышали боярский отряд почти вдвое, однако
противиться остановке не пытались. Да и куда бездоспешным мужикам супротив готовой к
бою кованой рати? Правда, и испуга путники не выказывали. Чай, не по Дикому Полю ехали,
а по земле русской, законом и обычаем освященной. А снаряженные по государеву
воинскому уложению всадники на станичников походили мало.
Ехавший верхом возле первой подводы упитанный купец, завидев приближающегося
боярина, наклонился к возничему, торопливо подхватил у того из-за спины высокую
горлатную шапку, темно-бордовую ферязь, расшитую жемчугами и самоцветами, накинул на
плечи и приосанился:
- Здрав будь, боярин. Почто помеху мне чинишь, дорогу загораживаешь?
- Да вот татей ловлю, что на дороге озорничают, - натянул поводья Илья Федотович. -
Не видал таких?
- Прости, боярин, Бог миловал, - степенно перекрестился купец и кивнул возничему: -
Трогай!
Холопы, перегораживающие проезд, не шелохнулись, а Прохор даже красноречиво
опустил рогатину, почти коснувшись ею лба купеческого коня.
- А вот сын боярский Андрей аккурат перед полуднем сразу на троих наткнулся, -
спокойно продолжил Илья Федотович. - И прямо на сем тракте.
- От доеду до Хлынова, - вскинул украшенный жидкой бороденкой подбородок купец,
- да пожалуюсь воеводе, что на проезжем тракте оружные помещики проезжих людей
татями смущают. Он быстро про все в Разбойный приказ отпишет.
- А не учинить ли заодно спрос в Разбойном приказе, где проезжие люди товар
добывают? - чуть наклонился в седле боярин. - Многие из них для осторожности лазутчиков
уперед своего обоза пускают. Дабы станичников, коли затаятся где, заблаговременно
заметить, пока товар дорогой далеко. А коли вместо станичников странник одинокий
встретится - так и его приметить. Да и обхапать, пока не видит никто.
- Мой товар со странника перехожего не снять, - гордо заявил купец. - Шелка я везу
китайские, атлас, лекарский камень, благовония индийские, сласти разные, самоцветы
дорогие и редкостные, кость черепаховую...
Матях, поняв, что этот беспредметный разговор может длиться очень долго, спешился,
двинулся вдоль обоза, поглядывая на мешковину, закрывающую груз. Ведь путь телеги
проделали долгий. Погода сухая, теплая. Над дорогой постоянно пыль летит. Вон как все
возы запылились. Если грабители и вправду были из охраны обоза, путники не станут
бросать их тела просто так, как ненужный мусор, наверняка с собой взяли. Если брали -
мешковину откидывали. Если откидывали, то... Он остановился, увидев покрывало,
запыленное только наполовину. Угол тряпки был испещрен длинными узкими полосами,
словно ее сперва смяли, а потом разгладили вновь. Андрей скинул из-за спины бердыш,
ухватил его правой рукой под косицу, а левой, глядя вознице прямо в лицо, отдернул
мешковину.
Обозник отвернулся.
Под покрывалом лежали тюки ткани. Но лежали не ровно, как им полагалось на досках,
а наперекосяк, боком. Сержант дернул ближний рулон и обнаружил под ним пару грязных,
успевших натоптать не одну версту сапог. Сапоги от груза ничуть не смялись, поскольку все
еще оставались на ногах.
- Илья Федотович, - усмехнулся Андрей, - ты только посмотри, какой я товар нашел!
Свежее мясо...
Купец и боярин разом пришпорили лошадей и почти одновременно спрыгнули на
землю рядом с Матяхом.
- Тут уже явное душегубство, - довольно рассмеялся Умильный. - Прав ты, купец, в
земскую избу нужно нам с тобой ехать. Ой нужно...
- Нет, - мотнул головой растерявшийся купец. - Не знаю я их... Не видел...
- Ермила, - подозвал самого широкоплечего холопа Илья Федотович. - А ну,
выкидывай тюки на траву.
- Зачем кидать? Это же шелк, боярин! Он на вес золота! Чистое серебро! Серебро
попортишь! - заметался торговый человек, но Ермила невозмутимо принялся выполнять
приказ, и вскоре все увидели лежащих на дне повозки мертвецов: чернобородого, с
изломанным и окровавленным лицом, и усатого, под гладко выбритым подбородком
которого темнел короткий разрез.
- О-о, гость дорогой, да по тебе явно Разбойный приказ скучает! Мертвецы,
обличающие деяния твои, имеются. А остальное ты кату на дыбе расскажешь, как в
допросную избу отвезем. Прохор, Ефрем, вяжите станичника.
- Постойте! - вскинув руки, попятился купец. - То не мои люди! Шел обоз по дороге,
мы их и увидели на земле, мертвых. Вот и подобрали. До храма ближайшего довезти,
батюшке передать. Дабы отпел, земле предал по-христиански. А то грех. Люди все ж, а
брошены, ако псы безродные.
- Сие поступок добрый, - согласно кивнул Илья Федотович и размашисто
перекрестился. - С мертвыми на Руси не воюют. Пусть на земле освященной лежат. А
торговый человек-то мирным и богобоязненным оказался... А, служивый?
- Третий был, - негромко сообщил Матях. - Лучник. Молодой, безусый. Я его в левую
ногу ранил, чуть выше колена. Так что хромать он должен и перевязку иметь. Рана свежая,
узнать легко.
- Слыхали? - кивнул холопам Умильный, и те, обнажив сабли, двинулись вдоль обоза.
- Я вижу, боярин, - облизнул мгновенно пересохшие губы купец, - благое дело ты
делаешь, пути торные от татей-душегубов освобождаешь. Вот, прими за это от меня
благодарность бескорыстную.
Торговый человек распахнул ферязь, отцепил с пояса тяжелый матерчатый мешочек с
вышитой на нем змеей, протянул Андрею:
- Серебро доброе, новгородское.
- Служивый кровь свою пролил, коня в сече потерял, а ты от него серебром откупиться
хочешь? - удивленно приподнял брови Илья Федотович.
Купец тяжело вздохнул и отстегнул еще один кошель:
- За хлопоты и расходы благодарность мою прими...
- Есть! Ага! - Ермила за шкирку содрал с повозки одного из возниц, немедленно дал
ему в зубы, потом еще и еще. Секунду спустя запустил руку под мешковину и достал оттуда
лук.
- Забери у него эти деньги, служивый, - спокойно попросил Илья Федотович. - На
дыбе они ни к чему.
- Помилуй, боярин... - Куда только пропала гордая осанка торгового гостя? Он
побледнел, губы тряслись. - То ребята молодые побаловали. Кровь горячая, ум короткий.
Ущерба не принесли, виру за коня и обиду я заплатил...
- Виру ты заплатил за то, на чем тебя поймали, купец, - сухо парировал Умильный. - А
воевода захочет узнать обо всем. Немало у нас последние годы смердов и путников
одиноких безвестно сгинуло. Вот и расскажешь, кто из них на твоей черной совести
оказался.
Ермила приволок разбойника и кинул его перед боярином на колени. Пленник
выглядел жалким - уже не на двадцать, а от силы на пятнадцать лет. Вместо душегрейки на
нем была сатиновая косоворотка, серьги пропали, но под широкими свободными
шароварами легко различалась повязка на левой ноге.
- Он? - спросил Умильный.
- Он, - кивнул Матях.
- Будет чем воеводе перед государевыми дьяками хвастаться, - кивнул Илья
Федотович, взял у Ермилы лук, словно составленный из двух маленьких, с локоть длиной,
склеенных посередине.- Ты смотри, рукоять плоская, шелком клеен, резьба на дуге. Лук-то
османский, дорогой. И зачем такой торговому гостю?
- Вот тебе крест, боярин, - опустился на колени купец, - нет на мне крови душ
христианских. Издалеча иду, никогда здесь не бывал, никого не трогал.
- Откель?
- Далеко иду. От самого Самарканда.
- Вот как? - Боярин молча передал лук Андрею, заложил руки за спину. - Как же ты
шел?
- От Самарканда по Яксарату до моря, там торговым путем до Тобола, мимо Уфы
, на Анареченскую дорогу и сюда.
- Полона, что татары гнали, на Анареченской дороге не встречал?
- Нет, боярин.
- Лжешь! - неожиданно взъярился Илья Федотович и схватился за саблю.
- Ей-богу, не встречали никого, - перекрестился купец. - Любого из людей моих
спроси.
- Правду молви, смерд. Меж смертью и животом выбираешь... - Кончиком сабли
боярин приподнял подбородок торгового гостя, взглянул ему в глаза: - Истину знать хочу!
- Не встречали никого, боярин, - неожиданно подал голос паренек. - Помилуй дядьку
мого Христа ради. Я баловал, мне и ответ держать. Хочешь, в закуп пойду, хочешь, виру
назначай.
- Кому ты нужен в закупе, безногий, - поморщился Умильный. - Да и не судья я на
государевых землях. То воеводе да людям, земством избранным, решать .
- Воля твоя, боярин, - склонил голову парень. - Дядьку отпусти. Не знал он. Вперед
послал, тракт лесной посмотреть. Мы с братьями одни путника пугнуть решили.
- То слова пустые. - Илья Федотович опустил клинок. - А вот где гулял твой дядька, то
еще проверить надобно. Может, у Самарканда. А может статься, тут по чащобам обитает да
товар с людей проезжих шибает. Давай, гость торговый, сказывай. Как шел, где. Что видел, с
кем знался?
- Из Самарканда я девяноста дней назад отправился. Горной дорогой к озеру Айдаркул
шел, оттуда по Яксарату к морю отвернул. Жарко там, и песок один. Мало кого встречал,
товаром не торговал. Навару мало, коли рядом с прежним торгом дела вести. Сорок дней
шли, потом на север повернули, к Тоболу.
- В степи встречал кого?
- А как же, боярин, видел. Кочевье рода Гиджаков встретил, почти у моря. Аманжолы
встретились, земли Джансугуров пересекали, на пастухов наткнулись. Сказывали они,
ногайских татар много в степи появилось, но мы не видели. У башкир встретили два
ногайских рода, от Уфы неподалеку. Они, вестимо, с Волги. От гнева государева ушли, как
заместо Ямчур-гея хан Дербыш в Астрахани сел. На ножах они с нынешним ханским родом.
- Что за татары?
- Кочевье хана Арима из рода Исанбетовых и бея Салиха Такташа.
- Где встретил? - По спине Умильного пополз холодок от предчувствия удачи.
- У Бакаевского леса. Там испокон веков кочевья Аблаевские были. Они по весне даже
земли распахивали, чатей сто, а то и более. И кажинный год на зимовку в те места
возвращались. Между реками Чермасан и Севада.
- Чермасан? - хмыкнул Илья Федотович. - Какая же это река? Воробей с берега на
берег перескочит.
- Там они и стояли, - торопливо закивал купец. - Бей Салих ближе к лесу, а хан - на
другом берегу, верстах в десяти выше.
- Хана видел?
- Нет, - мотнул головой торговый гость. - Токмо бабы, дети да старики. На товар и
смотреть не стали.
- Когда ты их кочевья миновал?
- Так... - замялся купец. - Дней десять будет, не более.
- Дней десять... - Илья Федотович кинул саблю в ножны, прикусил губу. Потом
повернул голову к Андрею: - Так что, простишь их, служивый, али к хлыновскому воеводе
повезем?
И тон, и поведение Умильного говорили о том, что ему сейчас явно не до поездки в
далекий город, что гложет его какая-то тревожная мысль, и Матях мотнул головой:
- Черт с ними, пусть проваливают.
- Это ты верно заметил, служивый. Душу диаволу они продали, в Царство Небесное им
не войти, - согласился Илья Федотович. - Но Бог велел прощать. Коли ты прощаешь...
Ефрем!
Боярин взмахнул рукой, дозволяя холопам освободить дорогу. Первый возничий тут же
тряхнул вожжами, торопясь уехать, пока ратники не передумали. Купец и его племянник
поднялись, все еще не веря в неожиданно благополучное разрешение своей судьбы. Парень
захромал к своей телеге, торговый гость, воровато оглядываясь, принялся торопливо метать
раскиданные по траве тюки дорогих тканей обратно в повозку.
- Эй, купец, - подошел ближе Андрей. - Скажи: про такого хана, как Кубачбек, ты
слыхал?
- Знаю, - выпрямился тот. - Богатый ногаец. Возле Аралсора его кочевья. Степи там
обильные, воды много. Реки полноводные в любой стороне: Волга, Ащиозек, Узень. Так что
скот его от засухи никогда не дохнет. Правда, с Дербыш-Алеем он тоже не в ладу.
Сказывали, дальше к Уралу откочевал, к низовьям.
- Стало быть, между Волгой и Уралом кочует? - уточнил Андрей, еще не очень
представляя, как сможет распорядиться полученной информацией.
- Там, боярин, там. - Купец покосился на задумчиво покусывающего губу Умильного и
заторопился: - Благодарствуйте за милость, бояре. Век Бога молить стану...
- Езжай, - оборвал поток благодарностей Илья Федотович.
Хозяин обоза не заставил повторять дважды - ловко запрыгнул в седло и дал шпоры
коню.
Боярин Умильный тоже поднялся в седло, подобрал поводья:
- А кем тебе хан Кубачбек приходится, служивый?
Матях чуть не прикусил себе язык, в один миг разваливший всю его красивую легенду
с потерей памяти. Хотя - боярин здешний отнюдь не профессор невропатологии, нестыковки
в признаках болезни заметить не должен.
- Не знаю, - покачал головой сержант. - Всплыло в голове, когда про ногайцев
говорить начали. Такое у меня чувство, что плохой это человек, враг.
- Это небось тебе его стрелы такое воспоминание вколотили, - сделал неожиданно
правильный вывод Умильный. - Мы тебя аккурат в местах его кочевий подобрали. И с
Дербышем он недружен, вполне мог на русский отряд напасть.
Последняя телега обоза откатилась уже метров на сто, купец и вовсе скрылся за
взгорком. Холопы подъехали к своему боярину, и тот неожиданно начал отдавать быстрые и
решительные приказы:
- Прохор, скачи в Дорошаты, бей от меня челом боярину. Скажи, знаю, куда татары
полон угнали. Пусть верховыми ко мне в усадьбу завтра же приходит, в погоню пойдем.
Ефрем, ты к Лебтону давай, кланяйся. Ермила - к соседям Хробыстину и Лыкову мчись.
Матвей - тебе Лютов и Юшин. Больше, мыслю, никого оповестить не успею. Все, гоните!
- И где полон? - не утерпел от вопроса сержант.
- У реки Чермасан. - Боярин ласково пригладил бороду. - Вотяк, что на Анареченской
дороге попался, признал, что Аримхан Исанбет в набеге участие принимал. Купец тоже его
кочевье пустым увидел. Стало быть, он.
- Так ведь это почти десять дней назад было!
- Ну и что? Коли купец хорошей дорогой десять дней оттуда шел, то и татары с
полоном и добычей не быстрее к юртам своим доберутся. Мыслю, только сейчас они туда и
подходят. Теперь им отдых нужен. Только дней через пять с места стронутся. Степь
большая, спрятаться легко. Бояться не станут. А мы, служивый, логово-то их ныне прознали.
От нас верст два по девяносто будет. Аккурат за пять дней и дойдем.
Давай в усадьбу вертеться. Бог даст, завтра к полудню тронемся.
В ворота усадьбы отряд кованой рати въехал незадолго до сумерек. Всадники
принялись расседлывать коней, подводить их к поилке. В доме только Илья Федотович мог
небрежно бросить поводья ярыге и уйти в дом. Матях тоже самолично расстегнул подпругу
своего уставшего скакуна, скинул уздечку. Ласково поглаживая конягу по морде, довел ее до
воды. Заметил ярыгу, подошел к нему:
- Слушай, Тит. Мы завтра опять в поход уходим. Ты мне каурого, на котором я утром
вернулся, заседлай, ладно? Понравился он мне. От смерти, считай, унес.
- Как же я его тебе заседлаю, боярин? - удивился тот. - Его же днем забили.
- Как? Почему?! - растерялся Андрей.
- Дык... рана рваная на боку. Брюхо разодрано, на спине потертости. И загнал ты его
совсем, боярин. Вот и забили...
- Где?
- За домом его разделали. Под навесом, что напротив черного хода. Ну, возле кухни.
Сержант кинулся туда, но все, что увидел, - это большущее корыто, в котором лежали
окорока, порубленная хребтина, ребра, сваленные отдельно копыта.
- Вот ч-черт! - присел рядом Матях. В голове никак не укладывалось, что эта куча мяса
еще недавно была большим и теплым, дышащим, живым существом. - Извини меня, каурка.
Вот уж не знал, что так получится.
Из дома вышла стряпуха с бадьей, недоуменно уставилась на неожиданного гостя:
- Тебе чего, боярин Андрей?
- Ничего... - Матях поднялся, прошел в конюшню и поймал закладывающего в ясли
сено ярыгу за плечо: - Ну-ка, Тит, научи меня лошадей нормально седлать. А то, похоже, эту
премудрость я тоже забыл.
Глава 12
НИНУТРА
Увидеться с Прасковьей в этот раз сержанту не удалось. Вечер он потратил на то,
чтобы усвоить хотя бы азы обхождения с лошадьми. Узнал, что седлать надо так, чтобы
складок на потнике не появилось, чтобы седло сидело на спине надежно, но и коню не
мешало. Что класть седло на холку нельзя - лопаткам помешает двигаться. Что поить нужно
прежде, чем кормить. Что коня на одном зерне долго держать нельзя - брюхо вспучит.
Сеном нужно подкармливать обязательно, а еще лучше - травой. Что жеребцов в поход
брать опасно - буйные они, дурные и непослушные. Жизнь доверить можно только кобыле
али мерину.
Поутру же начались хлопоты другие. Поскольку доспехов, подходящих Матяху по
росту и стати, в усадьбе не нашлось, для него срочно слатали тегиляй: пошили, вставив на
боках суконные клинья и прикрыв их кольчужными лоскутами, длинный и толстый, плохо
мнущийся халат, набитый ватой и конским волосом, местами выпирающим из швов. Помимо
суровых ниток, халат всюду простегивала тонкая стальная проволока, а потому так просто,
саблей без сильного замаха или ножом, прорезать его было невозможно.
Пока Андрей на нижнем этаже дома занимался примерками и ждал, когда подворники
управятся с работой, у стен усадьбы собирались отряды: десять ратников во главе с
Дорошатой, пятнадцать - у Лебтона, двадцать - у боярина Хробыстина. Лютов и Юшин
пришли сам-два, а помещика Лыкова, как назло, дома не оказалось, в Хлынов ненадолго
отъехал. Ждать времени не имелось.
Получив готовое защитное снаряжение, Матях отправился на конюшню, где ярыга
подвел ему оседланную чалую лошадь, пояснил, что лежит в сумках на заводных
скакунах, и вручил поводья сразу трех коней. После этого у боярского сына осталось
времени только на то, чтобы перехватить на кухне пару пирогов с зайчатиной и подняться в
седло.
В этот раз отряд из шести десятков всадников шел без обоза. Только благодаря этому
Илье Федотовичу и удавалось двигаться по узкой, местами вовсе растворяющейся среди
кустарника и травы тропе, петляющей у самого берега Лобани. Вытянувшийся в длинную
цепочку отряд огибал взгорки и болотины, нырял в овраги и выбирался на холмы,
пробивался через ивняки или вброд переходил неглубокие ручьи и протоки, впадающие в
реку. Боярину Умильному ни разу не удалось перейти в галоп или хотя бы на рысь, но кони
все равно шли раза в три быстрее пешего человека, а потому уже первую дневку воины
устроили у впадения Лобани в Кильмезь. Напоив коней, люди повесили им торбы, сами
подкрепились пока еще свежими пирогами и спустя примерно час повернули на закат,
двигаясь вдоль реки. К сумеркам ратники вышли на берег Вятки и даже успели продвинуться
вниз по течению еще на несколько верст.
Отряд остановился, только когда окончательно стемнело. В первую очередь воины
позаботились о лошадях, сняв с них поклажу, расседлав и напоив. Потом подкрепились сами
и улеглись спать. Бояре, за исключением Лебтона, растянулись прямо на земле,
завернувшись в медвежьи шкуры - немцу его холопы расстелили ворсистый бухарский
ковер, положили высоко взбитую подушку и ватное одеяло. Холопы ограничились снятыми
с конских спин потниками, чепраками либо попонами. Правда, кое-кто имел в загашнике
сшитое из звериных шкур покрывало, а сержант нашел в одном из своих тюков войлочный
цветастый ковер, в который и завернулся, словно сосиска в тесто.
Утро началось с пирогов, нескольких глотков сырой речной воды, запитой хлебным
вином, седлания коней. Спустя час после подъема малый отряд кованой рати уже двигался
рысью по тропе, ставшей достаточно широкой и утоптанной. Да и Вятку, в отличие от
Лобани или Кильмезя, мало где можно было пересечь вброд, пусть даже и погрузившись по
самый подбородок.
Незадолго до полудня всадники миновали Мамлыж, поднявший рубленые крепостные
стены на другом берегу реки. К этому времени тропа раздвинулась настолько, что на ней
могли разъехаться двое верховых. Время от времени встречались утоптанные поляны со
следами кострищ. Видимо, там нередко останавливались на ночлег рыбаки или купеческие
ладьи. Короткая дневка на одной из таких стоянок, уже успевшие приесться неизменные
русские расстегаи, пряженцы, ватрушки и пироги, и снова тряская походная рысь, седло,
отбивающее задницу, словно деревянное сиденье в автомобиле без амортизаторов.
Лес расступился совершенно неожиданно. Только что по сторонам тянулись
непролазные чащобы - как вдруг по глазам ударил свет, впереди открылись хлебные поля и
шелковистые луга, еще не успевшие нарастить траву после покоса. Боярин Умильный
уверенно повернул от Вятки к стоящему неподалеку поселку, и вскоре по широкой,
накатанной тысячами телег дороге, проходящей сквозь старинную деревню
Дым-Дым-Омга , стремглав промчался отряд кованой конницы: шестьдесят всадников,
две сотни коней. Куда несутся витязи и откуда, спрашивать никто не стал; даже те смерды,
что находились на улице, предпочли разбежаться по дворам или скрыться в проулках.
Новый ночлег (вместо закончившихся пирогов ратники подкрепились солониной,
запивая ее хмельным медом), и утром снова скачка - теперь уже по хорошо накатанному
тракту через Кизнер и Грахово, по которому в обход еще недавно разбойничьей Казани
купцы возили с Камы на Русь лечебное земляное масло и гоняли для продажи скот.
Через четыре часа, миновав богатые села Абалач и Бизяки, воины выехали к Каме.
Даже в отсутствие водохранилищ, превративших в двадцатом веке эту реку в одно
сплошное озеро, ширина Камы впечатляла. От берега до берега она составляла никак не
менее полукилометра. Казалось, водный поток разделял землю надвое - за спиной
ополченцев поднимались густые леса, изредка разрываемые распаханными полями или
участками дикой степи. Впереди простиралась одна сплошная степь, радующая глаз густой
зеленой травой. На этом берегу стояло множество причалов, лежали на песке и покачивались
на волнах большие и малые рыбацкие лодки, сохли на ветру сети. На том - все было мертво:
ни людей, ни жилищ, ни лодок, ни причалов.
"Хоть немного отдохнем, - подумал Андрей, - пока баркасы найдутся, чтобы отряд
переправить".
Но он ошибался. Отдых длился ровно столько времени, сколько понадобилось
ратникам на снятие седел. Пока Матях наравне с прочими воинами скидывал на траву вьюки
с заводных коней, боярин Умильный успел сговориться с местными рыбаками. А может, и не
рыбаками: коли в берег упирается наезженный тракт, в этом месте почти наверняка найдутся
люди, которые зарабатывают на жизнь перевозкой путников. Во всяком случае, Илья
Федотович указал ему лодку, на которую сержант вместе с боярином Юшиным и его
холопом перетаскали свои вещи. Потом Андрей взял лошадей за поводья, подвел к самому
берегу, уселся в лодку. Желтолицый усатый татарин в рубахе с засученными до локтей
рукавами взялся за весла.
Кони недовольно заржали, но пошли вслед за отплывающим суденышком, погружаясь
все глубже, и наконец поплыли.
- Чалого, чалого береги! - услышал сержант. - Морду его придерживай. Видишь, слаб.
Но оказалось, что обращаются не к Матяху - боярин Юшин прикрикнул на своего
холопа, следившего за лошадьми с другого борта.
Полчаса - и скакуны, замотав мордами, начали на глазах вырастать над бортами. Лодка
ткнулась носом в берег, и люди принялись торопливо выгружать вещи.
- Погуляйте чуток, - разрешил Андрей четвероногим соратн
...Закладка в соц.сетях
