Жанр: Электронное издание
Prozor13
...ин, отсыпав в торбы половину оставшегося в котомках
овса, хлебал суп серебряной ложкой, не спеша пережевывая разваренные до рыхлого
состояния мелкие хрящики, и никак не мог отделаться от мысли, что сидит, очень может
быть, на будущей центральной площади какого-нибудь наукограда или перед парадным
входом дома творчества, и никто его не гонит, никто паспорта и прописки не спрашивает. И
хозяева здесь - только волки да лисицы. Но они твари вежливые, понапрасну не беспокоят.
Наевшись, он откинулся на спину, на настеленный поверх потников ханский халат,
прикрыл ноги от холода медвежьей шкурой.
Парой минут спустя рядом примостилась невольница, прижалась всем телом,
зашептала в самое ухо:
- Спаситель мой... Сами боги привели тебя ко мне на спасение, мой господин. Если бы
не ты, сгинула бы я среди чужаков диких, до весны бы не дожила. Век тебе благодарна буду.
Жертвы за здоровье твое и покой каженный день приносить... По последний день земной
добрым словом вспоминать...
Она расшнуровала свою меховую курточку, подтянула шкуру, накрывая плечи,
потянула язычок молнии на косухе - как пользоваться этой дивной для нынешнего мира
застежкой, она уже усвоила.
- Завтра в доме родном буду... Все отцу с матушкой перескажу...
У нее под курткой не имелось ничего, а вот рубашку, что носил Олег под косухой,
снять было не так просто: ворот расстегивался только до груди, чтобы через голову
скидывать удобно было. Но Заряну это не смутило - целуя его шею, грудь, ключицы, она
запустила руки вниз, стала развязывать веревку на штанах:
- Спаситель мой, благодетель... Господин мой... Век буду...
Пока Середин размышлял, как поступить и не предложить ли невольнице поберечь
ласки до более теплого случая, Заряна уже успела стянуть с него нижнюю часть одежды,
задрала подол рубахи - и Олег понял, что, в общем-то, на улице не так уж и холодно. И что
спорить с женщинами - невежливо. Особенно в такой момент...
С ночлега они выдвинулись с первыми лучами солнца. Заряне ночью не спалось, а
потому она разогрела варево еще в темноте, разбудив ведуна густым мясным запахом.
Наскоро позавтракав, путники поднялись на коней и тронулись вверх по реке. Теперь Олег
отобрал у невольницы свой налатник, заставив завернуться в халат, бунчук увязал к сумкам у
нее же за спиной. Погладил подбородок, с облегчением поняв, что борода немного подросла,
скрыв утонченные старания вогулов. На Руси кочевником лучше не казаться - сперва с лука
стрельнут, а потом уж разбираться станут. Небо, который день затянутое хмурой облачной
пеленой, просыпалось легкими пушистыми хлопьями, ложащимися на деревья, реку,
лошадиную гриву и вьюки с вещами.
- Как там Рыка? Мыслю, не станет ее батюшка без меня сметаной угощать и в светелку
пускать. В амбар жить прогонит. К мышам да кротам. А такая киска ручная была. Да и
светелку мою, вестимо, ныне Юрик занимает. Подрос, верно, уже. А Троян, мыслю, другу
девку себе сосватал. Ждать же не станет... Разве невест ждут с неволи-то? То мужей с сечи
ждут до последнего, вдовами не называются. Жемчужную кику батюшка обещался к моему
приезду с деревни подарить... Купил али нет? Раз обещался, купил верно...
Девица тараторила без перерыва, и очень скоро ведун перестал ее слышать, пропуская
слова мимо ушей. Падающий снег закрыл все вокруг, словно туманом, и дорога
просматривалась от силы на десяток метров.
- А коли женился Троян, так локти кусать станет. Ох, станет! Как он за мной бегал, как
бегал. На руках носить обещался, в жемчуга и шелка одевать...
- Помолчи-ка немного! - оборвал ее Олег, натягивая поводья.
- А? - Заряна проскочила на несколько шагов и остановилась там. - Что ты, мой
господин?
- Помолчи, - еще раз повторил Середин, направляя гнедую к сугробу донельзя
странной формы. - Ква... Вот этого нам и не хватало...
Вблизи стало ясно, что снег прикрыл слоем в два десятка сантиметров обглоданный
дикими зверьми конский костяк. Несчастная коняга лежала, впряженная в сани, в которых
осталось несколько пустых мешков и плетенных из ивовых прутьев корзин. Рядом торчали
вмерзшие в лед полувыбранные сети.
- Половцы? - испуганно прошептала рабыня. - Хазары? Болгары? Нет, черемисы,
верно...
- Размечталась, - тяжело вздохнул ведун. - Люди сани бы не оставили. Хоть одни, хоть
другие, хоть третьи. Забрали бы добычу вывозить. Коли бросили - значит, выгоды не ищут.
А люди так себя не ведут...
Он расстегнул нижние крючки налатника, сунул руку в карман косухи, нащупал уже
почти забытый кистень. Выпустил его петлю наружу и тронул пятками бока кобылы:
- Поехали. Не назад же теперь возвращаться!
- А кто же это был тогда, мой господин? - забеспокоилась девица. - Ты знаешь, да?
Видел? Их много? Они не страшные? Вон, смотри, дуб безухий! Сию примету мне еще
батюшка указал. Поворот на Клязьму за ним будет. Там порубежники суздальские стоят.
Подходы к княжеству караулят, мыт сбирают. Подворье себе срубили. Мы его Бережецем
прозвали. Как в нем сигнальные огни палить зачинают, так и у нас, в Гороховце, ворота враз
запирают...
За одиноко возвышающимся на берегу дубом со странной, половинчатой кроной и
вправду открылась неширокая протока. Вот только никаких признаков дозора Олег
почему-то не разглядел.
- Ну, и где твой Бережец? - раздраженнооглянулся он.
- Там был, - указала на взгорок за мысом девушка. - Аккурат перед половодьем
ставили, повыше.
- Здесь подожди, - бросил ведун, проверил, как выходит из ножен сабля, и направил
гнедую в указанном направлении.
Со стороны Оки никаких подходов видно не было - видать, таились порубежники от
случайных людей, дорожек не тропили. Но вот за холмом Середин разглядел широкий
проезд, хотя и засыпанный снегом. Гнедая, осторожно ставя копыта на крутой склон, стала
подниматься. Шипастые подковы удержали, не заскользили по обледе-лелому накату, и за
пару минут ведун выбрался наверх.
Бережец действительно был всего лишь подворьем - небольшой, обнесенной
изгородью в две жерди, заставой, оборудованной ратниками так, чтобы здесь было удобно
коротать время от дозора до дозора. Никакого тына они не сооружали - да и зачем дозору
укрепление? Его дело - костер сигнальный в случае опасности запалить, да ноги уносить,
пока разъезды вражеские не посекли. Оттого и просматривался весь двор издалека: две избы
пятистенные, два сарая, один стог, длинные ясли для коней. Все занесено ровным слоем
снега, никаких следов. У одного дома двери нет совсем, навес над крыльцом завален. В
другом дверь перекосилась на полуоторванной ременной петле - длинном лоскуте толстой
кожи, одной стороной прибитой к стене, а другой к двери десятком маленьких деревянных
колышков.
Ведун тронул пятками кобылу, подъехал к покосившемуся крыльцу, заглянул в дом,
прислушался. Вроде тихо... Олег спешился, извлек из кармана кистень, накинул петлю на
запястье, шагнул внутрь.
Покривившаяся полка, рассыпанные по полу деревянные миски, полати под самыми
стропилами, сундук в углу, перевернутый котелок на столе. Похоже, люди покидали селение
в спешке. Но мертвых тел и крови нет, и то ладно. Середин несколько мгновений с
сомнением смотрел на медный котелок, потом решительно повернулся и вышел прочь.
Будь это взятая саблей добыча - унес бы без колебаний. Но вот так - утащить без
разрешения хозяев? Банальное, гнусное и трусливое воровство. Мерзко. Тем более - у
порубежников. Ведь вернутся - общие границы защищать станут. Он выбежал на улицу, с
ходу запрыгнул в седло и погнал гнедую вниз.
- Что с тобою, мой господин? - Чтобы нагнать Олега, невольнице пришлось пустить
чалого в галоп.
- Шлялся я по лесам долго, - не поворачивая головы, буркнул ведун. - А тут все под
откос катится...
Скачка длилась около получаса, после чего тяжело нагруженные лошади начали
задыхаться, и Середин волей-неволей перешел на широкий походный шаг.
- Беда какая с порубежниками? - опять спросила Заряна.
Олег не ответил, глядя под копыта гнедой. Наст под них ложился главным образом
ровный, нетронутый. Но время от времени его пересекали настораживающие следы - то
череда внушительных овалов, то треугольники птичьих лап неестественно большого
размера. Вдобавок, как назло, Клязьма заметалась из стороны в сторону, совершая повороты
чуть не на сто восемьдесят градусов каждые полкилометра.
Внезапно запястье кольнуло жаром. Олег негромко выругался, вытянул из кармана
кистень. Взвыла невольница, указывая вперед, и ведун снова пустил гнедую в галоп, нагоняя
две коричнево-серые фигуры.
- Именем Сварога, прародителя нашего... - Впрочем, для серебряного оружия этот
наговор был совершенно излишним. И без того любая нежить этого металла не выносит.
На догоняющего их всадника монголы никакого внимания не обратили. Олег направил
лошадь между ними, быстро взмахнул рукой - влево, вправо... Натянул поводья,
оглядываясь. Монстры с разбитыми в куски головами падали на снег, а чуть дальше рабыня,
закрыв ладонями глаза, орала во всю глотку на одной истошной ноте.
- У тебя когда-нибудь дыхалка кончится? - Ведун подъехал к ней, взял чалого за
повод. - Заткнись, а то у меня от визга голова раскалывается.
- А? - услышав знакомый голос, Заряна перестала орать и оторвала руки от глаз. - Ты
одолел их, мой господин? Ты смог их победить?
- Нет, они разбежались от твоего визга. Поехали.
- А их больше не будет? Ты убил всех?
- Не будет, не будет, успокойся... - Олег расстегнул налатник до самого верхнего
крючка, вернул кистень в карман, выпустив петлю наружу. Пульсирующий в кресте жар
заметно ослаб, но отнюдь не исчез.
- Здесь больше нет? Мы рядом, мой господин, мы совсем рядом...
- Да нет их больше, не бойся... Электрическая сила... - Олег придержал лошадь и
успокаивающе потрепал ее по шее. - Вот это пироги, убей меня кошка задом. Тройное ква в
одном флаконе...
Клязьма учудила очередной крутой поворот, и за ним, на высоком холме, ведун увидел
Гороховец. Хороший город, красивый. Земляной вал с идущим поверху частоколом,
бревенчатый детинец на макушке, множество двух-и трехэтажных изб почти под самыми его
стенами. Жители старательно выплескивают через тын воду, заливая и без того сверкающий
ледяной коркой вал. Трубы дымят, лучники прогуливаются между горожанами, стражники с
копьями приглядывают за всем с высоты детинца. А вокруг, на расстоянии в половину
полета стрелы, недвижимо замерли сотни и сотни земляных воинов, за спинами которых
нетерпеливо покачивают хвостами зеленые двуногие ящеры. Судя по присыпанным снегом
бесформенным кучам у самых валов, нежить уже успела несколько раз сходить на штурм, но
пока без особого успеха.
- Мама... - прошептала Заряна и, свесившись со своего седла, мертвой хваткой
вцепилась Середину в Руку.
- Согласен... - облизнул мгновенно пересохшие губы ведун. - Неприятность, однако...
Ворота в город где?
- С той... С той стороны... На овраг выходят... Дабы прямо налететь не могли... Мы
ведь не поедем туда, мой господин? Мы ведь не пое... де...
- Заткнись, а то нас заметят, - еле слышно прошипел Середин и взял в руку повод
мерина. На то, что девица сможет вести себя правильно вблизи столь опасного врага, он не
рассчитывал.
- Да-да, я молчать буду... Больше не звука... Ни слова не скажу более... Ни единого...
Совсем-совсем... Мой господин... Как рыба... Как жук луговой... Как березка на ветру... -
Похоже, Заряну мог угомонить только кляп, но на это у Олега не имелось ни времени, ни
желания.
"Так, монголов и керносов я пока не интересую... - лихорадочно соображал он. -
Почему? Потому, что у меня больше нет "зова". Он, похоже, в городе. Значит, пока я не
попаду внутрь, они меня не тронут. Или пока я не покажусь им горожанином... Но если я
попаду внутрь, то смогу найти "зов". Найти и уничтожить. Или хотя бы просто окажусь под
защитой стен".
- Значит, говоришь, с той стороны? - кивнул Олег. - А отца твоего как зовут?
- Гордей-шорник, мой господин, - кивнула невольница. - Гордей-шорник с Вороньего
склона.
- Отлично. - Ведун глубоко вдохнул и выдохнул. - Тогда поехали. Поехали,
милая-Последние слова относились уже к кобыле. Гнедая понятливо фыркнула, кивнула,
двинулась вперед медленным шагом.
- Мама... - совсем жалобно пискнула позади невольница и, к счастью, наконец-то
замолкла.
Ровный ряд монголов приближался, приближались и перетаптывающиеся керносы.
Наверное, думали, как похитрее организовать очередной штурм.
Олег, затаив дыхание, направил лошадей в узкий просвет между двумя монголами,
больше поглядывая в сторону ящеров. Однако смертные, подъезжающие со стороны леса,
никого из нежити не заинтересовали. Гнедая, едва не задев плечи глиняных монстров,
выехала на поле перед городом и без команды перешла на рысь. Расстояние стало
стремительно сокращаться. Триста метров, двести, сто, пятьдесят...
- Я ищу Гордея-шорника! - со всех сил закричал Олег горожанам на стенах. -
Гордея-шорника с Вороньего склона! Гордея-шорника!
Защитники Гороховца начали переглядываться, о чем-то переговариваться, и тут
Заряна завопила во всю глотку:
- Ма-ама! Мамочка! Я здесь! Ма-а-ама-а-а!!!
Словно по ее команде, ровное кольцо монголов сдвинулось с места и стало смыкаться
вокруг селения.
- Электрическая сила! - Ведун погнал коней в галоп, обогнул стену и помчался по
полосе шириной в два десятка шагов между земляным валом и обрывом глубокого оврага. -
Гордей-шорник с Вороньего склона! Откройте нам! Пустите внутрь!
Бревенчатые ворота были намертво врыты в землю и щедро залиты для прочности
водой. Толстые створки из цельных бревен поднимались на высоту в добрых четыре метра.
- Ну же! - осадил перед ними коня Олег. - Пустите! Шорник! Гордей-шорник!
- Мама-а!!!
- Эй, кто вы такие? Откеда взялись? - высунулся сверху какой-то ратник в островерхом
шлеме.
- Да свои мы, свои! - крикнул в ответ Середин, оглядываясь на неумолимо
приближающихся монголов. - Пускайте!
- Все свои дома сидят. А вы откеда явились?
- Я!!! К маме!!! - истошно завизжала невольница. - Заряна я! Гордеевская!!!
Монголы набежали на овраг, посыпались вниз, следом прыгнули несколько керносов. С
подъемом наверх у них вышла заминка: неуклюжие глиняные люди скатывались по
мерзлому отвесу, не в силах найти зацепку для своих уродливых лап. Однако это мало что
меняло - огромные уроды топали вдоль обрыва с обеих сторон.
- Ну же! Открывайте скорее!
- А хто вы такие?!
Отвечать Олег не стал. Это уже не имело никакого значения - до приближающихся
монстров оставались считанные шаги.
- Извини, девочка, - прошептал ведун, перехватывая щит в руку и выдергивая
кистень. - Все-таки я тебя угробил. Хана настала...
В этот момент послышался сухой грохот, и с высоты пятиметрового вала вниз
покатились толстые, в полтора обхвата бревна. Тяжелый удар смахнул в овраг сразу
несколько рядов земляных людей, словно пластмассовые кегли.
- Скорее! Сюда! - Левая створка приоткрылась всего на метр, но лошади без понукания
кинулись в нее и в мгновение ока оказались по другую сторону ворот. Пятеро ратников,
дружно навалившись, толкнули створку обратно, подняли и закинули в паз на стенах
дубовый брус, заменяющий засов, ринулись вверх на стены. Олег, спешившись, побежал
следом.
Штурм продолжался с настойчивостью, достойной лучшего применения: монголы
старательно пытались вскарабкаться на заледенелый вал, вполне закономерно скатываясь
обратно. Кое-где глиняные люди колотили вал тяжелыми дубинками - но тоже без видимого
эффекта. Керносы носились на удалении метров пятидесяти, что-то громко попискивая. В
них стреляли из луков - но при Олеге попасть в цель никому из защитников не удалось.
- Ерунда, - с облегчением перевел он дух. - Таким макаром им города и за год не взять.
- Им-то не взять, - зло покосился на него ближний ратник. - Да и нам наружу не
выйти. Месяца через два с голоду пухнуть начнем. Тоже мне, умник выискался...
Воин презрительно сплюнул ведуну под ноги и натянул лук, выцеливая шустрого
керноса на той стороне оврага. Середин спорить не стал, спустился вниз.
- Пойдем! - моментально схватила его за руку Заряна. - Пойдем скорее!
Девушка поволокла его в сторону детинца, потом повернула в какую-то улочку,
перешла на бег, минуя узкие дворики с запертыми дощатыми воротами, повернула еще раз,
но уже к оборонительному валу, остановилась перед двухэтажной избой с заставленными
слюдой окнами, заколотила кулаками в калитку рядом с воротами.
- Кто там такой? - донесся встревоженный женский голос.
Во дворе послышались шаги, хлопнула щеколда. Калитка отворилась, и на улицу
выглянула женщина лет сорока в светлой косынке с наброшенным поверх коричневым
пуховым платком.
Невольница, внезапно утратив дар речи, тяжело задышала. Женщина, охнув, закрыла
ладонью рот. С минуту они смотрели друг на друга, не веря своим глазам, потом хозяйка
сделала маленький шажок вперед, разводя руки:
- Зарянушка моя, ясная...
- Мама!
Олег смущенно отвернулся и принялся отпускать лошадям подпруги.
Природа решила сделать подарок и устроила Гороховцу что-то вроде оттепели. С
чистого, словно свежевымытого неба в землю ударили яркие лучи, и если белый снег еще
как-то мог противостоять этому напору, то темные бревенчатые стены, некрашеные заборы,
утоптанные до черноты улицы задышали жаром. Олег даже не стал надевать шапку и
налатник, выходя из дома - только меховые штаны, которые в любом случае были удобнее
узких брюк, и косуху поверх синей шелковой рубахи. За несколько минут он дошел до
ближней стены, поднялся наверх по старательно вычищенным ступеням. Остановился у
тына, разглядывая поверх частокола ровный ряд монголов, что выстроились в нескольких
сотнях метров. Потом доверительно наклонился к рыжеволосому горожанину средних лет, с
седой бородой и карими глазами, вышедшему на стену в коротком суконном полукафтане, с
тяжелым, широким, но коротким мечом на боку и рогатиной в руках:
- Что, так и стоят все время?
- Да нет, - пожал тот плечами. - Так постоят день-другой, опосля как ринутся скопом
на стены. Ну, поскрябаются по льду-то, да назад и уйдут. Пока зима, не заберутся. А вот как
лед сходить начнет, тогда беда. До тына взберутся, а железо их, сказывают, не берет.
- И давно они сюда собрались?
- А то ты не знаешь? - Ратник повернулся, прищурился: - Ай, никак, ты и есть тот
молодец, что дочку гордеевскую из полона болгарского привел?
- Вогульского, - поправил Олег.
- Значит, он, - обрадовался горожанин. - Мужики, он это! А правду ли Заряна
сказывала, ты един целую рать степняков поганых порубал, все стойбища заколдовал,
нежить поганую взглядом в бегство поворотил... Ну, и еще чегой-то там заделал?
- Не рать, а только одного, - вздохнул Олег. - И не порубил, а только ребра слегка
поломал. Нашли кому - бабе верить!
- А то, что ты хана тамошнего заворожил и он тебя тут же владыкой своим признал,
Заряну отдал и два кошелька впридачу?
- Ага, счас, - кивнул ведун. - Как раз наоборот. Степняк этот у меня две гривны
серебром на спор выиграл. От того на радостях девицу и подарил, да еще бунчук свой дал,
дабы узнавать издалека. Еще на что-нибудь поспорить, наверно, хочет.
Подошедшие ближе ратники облегченно рассмеялись.
- А правду сказывают...
- Ты мне скажи наконец, когда к вам притащились под стены эти уроды?
- Та месяц уже стоят, - небрежно отмахнулся горожанин. - А правду ли сказывают, ты
у речного склона всю нежить разогнал, как явился?
- Конем двоих сбил, когда к воротам улепетывал, - отмахнулся ведун. - Скажи-ка,
перед приходом нежити гости странные к вам в город не наведывались?
- А правду сказывают, ты Болгарию един с мечом в руке от края и до края прошел?
- Я, что, похож на дурака - в такой колотун полмесяца меча из руки не вынимать? -
огрызнулся Олег, вызвав новый взрыв хохота. - Сам попробуй погуляй.
Поняв, что расспросить защитников города толком не удастся, Середин развернулся,
спустился вниз, на проулок меж дворами, и пошагал обратно в дом шорника.
Заряна с какой-то подружкой перехватила его на улице, приложила к груди какую-то
бархатную тряпицу, расшитую золотой нитью, бисером и украшенную несколькими
жемчужинами.
- Вот, сокол мой, смотри, как хорошо ложится. Сюда пришьем, красиво смотреться
будет. А то все черное и черное.
- Нет! - категорически выступил на защиту косухи Середин. - Никаких вошв, никаких
заплаток! Я бродяга, а не купчишка какой-то, мне все эти украшательства ни к чему.
- Ну, нехорошо ведь, родненький, - засеменила рядом девушка. - Прямо волхв, а не
воин... Ой, соколик, совсем запамятовала... Млада, миленушка моя, подруга. С деревни
Рябинницкой в град наш зашла и застряла...
- Ну и что? - не понял Олег, какое это имеет к нему отношение, но шаг замедлил.
- Молодец у нее есть в деревне, зазнобушка. Рядом живет, да нос воротит. Ты ведь
дело-то колдовское знаешь, милый мой. Помог бы девахе...
- Не могу я без миленочка, - всхлипнула, протискиваясь вперед, пухлая розовощекая
девица в темном платье, снизу обремененном несколькими юбками, а сверху утепленном
душегрейкой без рукавов. Волосы закрывал серый шерстяной платок с зеленым набивным
рисунком. - Как вспомню - сердце щемит, места не нахожу. Прям хоть руки накладывай. А
как в дом родимый вертаюсь, милого вижу - так еще больнее. Ходит рядом да нос воротит,
как и нет меня вовсе...
Девица с ходу попыталась всучить Олегу корзинку, в которой лежал гусь с завернутой
под крыло головой и несколько яиц под хвостом. Ведун спрятал руки за спину, но тут опять
подала голос Заряна:
- Помоги, желанный мой, подруженьке. Разве тебе труда стоит? Спаси от слез глазки ее
ясные. Который год мается, места не находит.
- Ладно, - сломался Середин. - Пусть собственноручно сыто приготовит да после
первых сумерек приходит. Приворожу ее хахаля, пусть любятся.
- Угу, Млада, давай. - Заряна хозяйственно прибрала у подружки корзину и
заторопилась вслед за ведуном. - Милый мой, может, пояс тебе знатный справим? Как ты все
с потертым ходишь? Нехорошо...
Спорить ведун не стал в связи с полной бесполезностью этого занятия. Просто ускорил
шаг, возвращаясь к дому шорника, поднялся в комнату на втором этаже, отведенную ему
хозяевами, и старательно прикрыл за собой дверь.
Значит, арийская нежить появилась здесь около месяца назад и с тех пор никуда не
исчезала. Похоже, "зов" и его хозяин находятся где-то здесь. Вот только где? И чего
добиваются?
- Ладно, найду - у самого спрошу... - Олег открыл переметную суму, достал сверток с
подарком хранителя, развернул. Кинул на пол светелки свой налатник, лег на него спиной,
положил крылатого человечка себе на лоб, развернул лист с заклинанием, начал тихонько
читать: - Ра амарна нотанохэ, кушаниба ханнуасас богазхем миру, ра пери каган нор висмем.
Михерривев имтепхо химеун мару неврида. Аис, нибиру, Кром!
В ноздри ударил едкий запах вареного мяса, конского навоза, старых, подгнивших
потников, прогорклого жира и болотных газов. Льющийся из окна свет стал серым, стены и
потолок - черными. Слева на тело накатывались горячие призывные волны - манящие,
возбуж дающие, зовущие. И необходимость вырываться из вековечного покоя, подниматься,
двигаться порождала в глубине души неутолимую ненависть...
"Вставать. Идти", - нестерпимой болью запульсировало в мозгу... и Олег
почувствовал, как ударился лбом о стену, тряхнул головой, сгоняя наваждение. По телу
пробежала щекотная волна, отпустила.
Ведун тряхнул головой еще раз, оглянулся. Пайцза сиротливо валялась на полу рядом с
налатником, широко раскинув крылья. Олег мысленно провел прямую линию от нее к точке
на стене, в которую уперся лбом, прикинул, как это должно наложиться на общую картину
дома, распахнул дверь, сбежал вниз, в узкий - от силы две телеги рядом встанут -
скорняцкий двор.
- Что с тобой, желанный мой? - встрепенулась Заряна, ощипывавшая на скамейке у
хлева курицу.
- Какой желанный? - пожал плечами Середин. - Как там твой Троян? Женился или
ждет?
- Ну его! Что за парень? Мямля трусливая. Вот ты - мужчина. И мечом владеешь, и
колдовства не боишься, и женщину в беде не бросишь... - Девушка отложила курицу,
подошла сзади, крепко обняла, прижимаясь к спине. - Ты послан мне богами. Разве я могу
противиться их воле?
- Да уж, спокойной жизни боги мне не дают, - согласился Олег, оглядываясь на дом,
определяя стену, в которую уткнулся, провел от нее взглядом прямую линию и тихо
присвистнул: заданное направление пересекало весь город аккурат через детинец. И в каком
именно месте на этой прямой может скрываться крохотный "зов", нанесенный маленькими
буковками на клочок бумаги?
- Ладно, - кивнул ведун. - "Зов" - это колдовство. Значит, мой крест его должен
учуять. Но это - если он в каком-то доме. А вдруг его в боярский детинец заныкали? Кто
меня туда пустит?
- Что молвишь, миленок мой?
- Прогуляться мне нужно ненадолго. Дельце одно имеется.
- Обожди. Маменька уж снедь на стол носит. Юрика позвать велела, младшего моего,
отец со Жданом после мастерской отмываются. Кушать сейчас будем. Я вот курицу ощипаю,
и тоже пойдем... - Девушка разжала объятия и вернулась к работе.
Середин, после короткого колебания, решил отложить свой поход на потом - не на
голодное же брюхо бродить? А то хозяйка делами займется - будешь до ужина с пустым
желудком бегать.
Уже не раз останавливаясь у чужих людей, Олег успел твердо усвоить, что мужчина в
доме хозяином являлся, если можно так выразиться, юридическим. Владел, зарабатывал,
ремонтировал. Расходной же частью командовала всегда женщина, и самый суровый и
властный хозяин, коли жена отлучалась по какой надобности, сидел не жрамши, но в амбар
или погреб за едой не лез: то дело женское - как припасы распределить, что на какой день и
час для еды назначить, что на праздники или просто на "как-нибудь опосля" отложить.
Потому можно пренебречь приглашением к столу со стороны мужа, но коли позвала хозяйка
- лучше не выпендриваться.
Скрипнула калитка, внутрь заглянула бледная с лица и совершенно седая бабка в
засаленном тулупчике поверх длинного коричневого, грубо вывязанного свитера.
Прокашлялась, опираясь на кривую клюк
...Поділитися у соцмережах
