Жанр: Электронное издание
Pridon
...хнули перед внутренним взором,
отблеск небесного огня пал из его глаз. Вяземайт отшатнулся,
словно увидел тоже, Аснерд напрягся, зрачки его глаз сузились, с
его зрением удавалось увидеть многое незримое другим, пальцы
стиснули рукоять топора с такой силой, что закапала вода.
— Это из тех, — ответил Придон тихо, он сглотнул ком в
горле, — кто создавал этот мир… Кто создавал землю, звезды, свет
и тень, зверей и богов, кто создавал законы для людей… и кто все
еще создает…
Вяземайт возразил живо:
— Он не создавал, он лишь наказал тех, кто нарушил!
Аснерд прорычал:
— Вы, двое, можете сказать ясно, что это было?
— Аснерд, — проговорил Вяземайт тихим голосом, но у Придона
по спине пробежали мурашки, — а тебе надо заглядывать в ту
бездну?.. Возможно, для Творца сейчас все еще шестой день? Он все
еще создает мир?
Аснерд прорычал злее:
— Как это шестой? Был же и седьмой, когда он огляделся,
сказал, ай как все здорово, и пошел спать?
— Да, — ответил Вяземайт с печалью в голосе, — но это для
нас так… А для Творца любой день может быть седьмым, шестым,
третьим или даже первым!
Утром в стане поднимались раньше обычного, хотя многие не
спали всю ночь, толклись рядом с вартовыми, всматривались в
темноту. Ночь ясная, звезды высыпали крупные, на мир опустилась
призрачная тень, луна зависла над далекими горами, превращая их
неживым светом в глыбы льда.
Артане переговаривались стылыми голосами, передергивали
плечами, ссылаясь на ночной озноб. Многие видели призрачные тени
на месте исчезнувшего града, другие уверяли, что там ходил
огромный старик в плаще и с капюшоном на голове, а кто-то
усмотрел табун коней, что вырвался из ночи, промчался по тому
месту и пропал во тьме.
Еще до восхода солнца целый отряд самых нетерпеливых
выметнулся из лагеря. Аснерд покряхтел, но не утерпел, взмахом
подозвал оруженосца. Ему подвели коня, и он в сопровождении двух
героев тоже съездил, осмотрел, а когда вернулся, даже спал с
лица, глаза ввалились, а губы потемнели, будто побывали в огне.
— Зачем он это сделал? — спросил он рассерженно. — Слабые
будут ждать… вместо того, чтобы вот так самим!
— Он снова сделал это, — ответил Вяземайт. — Зачем? Может,
для того, чтобы напомнить нам, как надо правильно?
На том месте, где вчера высился огромный величественный
город, простиралось серое поле ноздреватого шлака. Накаленный
воздух струился, переливался, словно прозрачная вода, из глубоких
выемок все еще не ушла краснота, но нельзя разобрать, были это
умело ограненные камни крепостной стены или же простая земля,
попавшая под огонь с небес.
Вяземайт сказал деловито, приподнято:
— Надо будет сообщить по войску, если кто еще не понял, что
боги за нас, артан.
Аснерд возразил:
— Все и так увидели!
Придон сказал устало:
— Зачем врать? Богам такое не под силу.
— А кто же это сделал? — спросил Аснерд еще злее. — Как
объяснить народу?
— Сделал тот, кто не отличает артан от куявов, — ответил
Придон. — Но Вяземайт прав, пусть его волхвы сообщат, что и
куявские боги за нас, артан. Так понятнее.
Он был теперь тцаром и полководцем, а не певцом, некогда
докапываться, что прячется за решением огненного ангела
уничтожить город куявов, повел воодушевленное войско победным
маршем дальше, вглубь. С ходу разгромил еще какие-то разрозненные
и наспех собранные войска. Те сдались с такой легкостью, что
войско на усталых конях прошло втрое больше, чем в обычный день,
и, когда остановились на ночь, он уже не думал о погибшем городе,
только осталось страшное и жуткое ощущение неземной мощи да
загадочно звучали слова Вяземайта, что все боги перед этой мощью
не больше чем мокрицы под копытами скачущего коня, эта звездная
сила есть и в людях, да только им пока не дано ею пользоваться.
Аснерд пробовал допытываться, удивив Придона своим настырным
любопытством, однако Вяземайт отрезал, что он говорит только с
богами. Вообще волхвы — посредники между людьми и богами, а с
такими вопросами, как у Аснерда, лучше вон к нему, и указал на
Придона.
— С этим мы опоздали, — ответил Аснерд с сожалением. —
Придон уже не складывает песни.
— Да, — сказал и Вяземайт, в голосе волхва звучало острое
сожаление. — Вход туда… к той силе ему уже закрыт.
— Не закрыт, — возразил Аснерд, — просто Придону некогда
голову поднять к небу!
— Вот-вот, — согласился Вяземайт с грустью, — к небу…
Придон ответил невпопад:
— Моя звезда сейчас на земле. И я ее отыщу!
Они шли по равнине, широкой и бескрайней, почти Артания, но
только раздражающе часто землю приподнимали пологие холмы. И хотя
холмы невысокие, заросшие травой, на вершинах которых обычно
пасутся козы, артане нервничали, ярились, ибо холмы загораживают
горизонт, а для артанина не видеть горизонт — как будто поймать
плевок в глаза.
Реки становились все более шумными, быстрыми. Привычные
пологие берега с обеих сторон сменились крутыми. Приходилось
сперва искать брод, а потом долго высматривать, как выбраться на
противоположный берег, если там отвесная стена в три-четыре
человеческих роста. И все чаще такая стена уже не просто из
земли, пусть даже глинистой, а из камня.
Только деревья оставались привычными, все те же дубовые
рощи, светлые пятна березняка, строгие, как копьеносцы в строю,
сосны. Несколько раз с неба обрушивался короткий дождь, в то
время как небо блистало синевой, воины запрокидывали головы и
ловили открытыми ртами золотые капли, дар богов. Вершины далеких
гор манили белизной, артане не могли поверить, что это снег, к
тому же так близко к жаркому солнцу, почему не тает, а ночами
лунный свет превращал вершины в волшебные зубы исполинского
дракона, блестящие и сверкающие. Все посматривали на них со
священным трепетом, разговаривали шепотом, словно страшась
пробудить чудовище.
Когда Придон ехал во главе войска, пустив впереди малые
конные отряды, он каждый раз видел одну и ту же картину: поля
вытоптаны, сады вырублены, а на месте домов темнеют почерневшие
стены. Куявы в большинстве строят дома из камня, и потому стены
уцелевали почти везде. Придон всюду видел зияющие пустотой окна и
чернеющие дыры на месте дверей, похожие на раскрытые в безмолвном
крике рты.
Конь осторожно ступал между домами. Совсем недавно вот здесь
была улица, но сюда выбрасывали из окон всю мебель, сюда
вытаскивали за волосы женщин и насиловали, наслаждаясь их криками
и мольбами о милости, здесь рубили их мужей, жгли костры, и
теперь проще проехать через бывшие сады и огороды, чем по такой
улице.
На каждом дереве распяты мужчины, подростки. Связанные
женщины лежат у подножия. Кто-то из них уже умер, некоторые —
давно. Надо уводить отсюда людей, скоро здесь от трупного смрада
нельзя будет дышать, начнутся болезни. Пусть дохнут люди князя
Годлава, что притащились за Ральсвиком, прочие союзники и
взбунтовавшаяся против хозяев чернь…
Глава 17
К середине лета только горная часть Куявии, крохотный
островок ее огромных земель, осталась местом, где не ступало
копыто артанского коня. Не потому, что степные герои устрашились
черных башен, а там их с десяток, после захвата Куябы опьяненные
победой артане готовы драться хоть с богами, но в тех редких
долинах почти нет жителей, а в бедных горных селах, что живут
охотой, что за добыча?
Придон почернел, исхудал, сам рыскал с поисковыми отрядами.
Все как один уверяли, что в горы ни Тулей, ни Итания не смогли бы
проскочить незамеченными. Предусмотрительный Аснерд еще с начала
вторжения велел мудрому и осторожному Норнику, что ни разу не
терпел поражений, не ввязываться в бои и сражения, обойти Куябу и
перекрыть единственную дорогу в горы. Там Норник нахватал добычи
больше, чем Придон в Куябе, ибо очень многие знатные семейства
сразу пытались уйти в горную часть и переждать нашествие.
И только когда уже полагали, что придется в самом деле
заглядывать в мышиные норки, вдруг открылась скрытая колдунами
могучая крепость, словно самой природой защищенная: скалы, кручи,
изгиб реки, где она как в гнездышке, да и сами жители подняли
такие стены, что коза не перепрыгнет, а лестница переломится.
Вяземайт сообщил хмуро:
— Черный Утес… так это называется. Это последняя крепость,
Придон! Больше не осталось ни городов, ни сел, где не ступало бы
копыто артанского коня.
Меклен вставил ревниво:
— Есть еще горы. Народу там, правда, почти нет, зато есть
гнезда драконов!
Вяземайт отмахнулся:
— Вот и пошлем тебя перебить этих крылатых ящериц. Это
займет тебя на недельку. Ну, на две.
— Ни за что! — сказал Меклен испуганно. — А последнюю
крепость Куявии возьмут без меня?.. Потом, потом ладно, могу и в
горы. Об эту крепость еще обломаем зубы!.. Защищена и скалами, и
стенами, да еще и мост через единственную дорогу — подъемный…
Придон пустил коня на вершинку ближайшего к Черному Утесу
холма. Сзади прядали ушами кони Вяземайта и Меклена. Отсюда, с
высоты, город-крепость был как на ладони. Меклен был прав насчет
защищенности, в одном только ошибся: мост через ров не был
подъемным. Напротив, массивный каменный мост. По нему могут
проехать два всадника стремя в стремя. Даже три. Однако
надежность такого моста говорит лишь о силе защитников. Малые
крепости защищаются с помощью подъемных мостов, а здесь по ту
сторону по обеим сторонам моста высятся две массивные башни. К
счастью, не черные. Не только сверху на каждой из них прекрасная
площадка для лучников, но над воротами еще и широкий каменный
навес, где может расположиться большой отряд, что сметет стрелами
все, что покажется на мосту. А там наверняка установлены и такие
луки, которые натягивают впятером или же с помощью специальных
воротов. Если же тащить что-то наподобие тарана, то сверху
сбросят жернов или бревно, что сразу выбьет из рук. А потом
попробуй добраться до ворот по трупам своих же смельчаков…
Конное войско могло без устали двигаться до самой крепости,
где дали приют Итании, но обоз отставал, Придон, скрипя зубами,
взглянул на солнце, что перевалило на западную часть неба, велел
им остановиться на отдых.
Правда, осторожнейший Вяземайт на всякий случай пару сильных
отрядов отодвинул в тыл, вдруг да куявы сумеют обойти и ударить в
спину, но Меклен только посмеивался, а Придон уже с сотней
смельчаков выехал вперед, искал врага.
На отдых Меклен расположил стан так, что, появись куявы в
самом деле неожиданно, все равно артане не только готовы
встретить их лицом к лицу, но и все у них для этого под руками.
Справа — отвесные горы, слева озеро, а впереди чистая ровная
равнина, только далеко на горизонте горы. Если куявское войско
под началом Тулея в самом деле идет навстречу, то, даже завидев
его, можно успеть отдохнуть, пообедать, снова отдохнуть и лишь
потом садиться на коней. Без спешки.
Двое суток рыскали вокруг города, присматривались, наконец
подошло большое войско под началом Аснерда. Когда Аснерд увидел
Придона, он ужаснулся, Придон был страшен с его серым исхудавшим
лицом, красными глазами и толстыми, как седла, распухшими веками.
Рот, напротив, будто усох, а губы превратились в тонкую бледную
линию.
— Ты что-то запаздываешь, — сказал он подозрительно.
Голос его был сухой, напоминал скрип засохшего дерева,
раскачиваемого бурей.
— Мы двигались так, — ответил Аснерд, — что кони будут
неделю приходить в себя. А что стряслось особенного?
— Мы стоим перед последним оплотом куявской сволочи, —
сказал Придон грубо. — Этот Черный Утес хорошо укреплен, но мы
знаем точно, что Итания там, в крепости. Если крепость падет, то
война прекратится, ибо Итанию защищает уже даже не Куявия, а
черноутесцы…
— Черноутесцы — тоже куявы, — осмелился вставить Меклен.
Придон бросил в его сторону хмурый взгляд.
— Теперь уже нет, — сказал он резко.
Меклен опешил:
— Как это?
— Мы эти земли отрежем у Куявии, — заявил Придон твердо. —
Пусть черноутесцы снова станут артанами, как и были раньше.
Меклен видел, как поморщился Вяземайт, отвел взор в сторону
Аснерд, словно ему стало неловко за Придона. А Придон, не давая
разгореться спору, сказал резко:
— Сейчас мы должны решить, как возьмем этот Черный Утес. В
нем ключ к окончанию войны.
Аснерд невольно взглянул на Вяземайта. Тот опустил взгляд.
Придон забыл, что это он уже говорил при разгроме войск куявов,
при взятии Куябы, при уничтожении башен магов… Но война все еще
длится.
Придон бросил на них взгляд исподлобья, что-то учуял, криво
усмехнулся половинкой рта. Оруженосец подбежал, принял повод.
Придон спрыгнул, на лице играла жестокость, затем как дуновением
ветра ее смахнуло, он взглянул смущенно, а голос прозвучал
примирительно:
— Там не только Итания, что так важно для меня, но и сам
Тулей. Это важно для окончания… всей этой резни. Сказать по
правде, красоту похода здорово подпортила эта взбунтовавшаяся
сволочь, а потом еще и союзники… без них бы обошлись!
Вяземайт и Аснерд спешились, и втроем, как встарь, стояли
плечом к плечу, помолчали. В пронзительно ярком небе застыли
громады облаков, почему-то ярко освещенные сверху, хотя солнце
уже опустилось к самому краю земли. Чудилось, что по небу
проплывает целый горный хребет.
— Хуже того, — проговорил Вяземайт негромко, — наши воины,
глядя на них, тоже начали… уж чересчур. Мы должны быть суровыми и
жестокими, но — не зверьем. А если даже и зверьем, то не скотами.
Словом, захватываем побыстрее этот Утес, а затем по всей Куявии
наводим порядок, даем справедливые законы. Кто нарушит — голову
долой! Неважно, куяв или артанин.
— Золотые слова, — сказал Аснерд с облегчением. — Теперь
давай о крепости. Как я понимаю, туда стянулся могучий гарнизон.
Тулей успел разослать во все стороны гонцов, обещал горы золота,
чуть ли не каждого третьего в песиглавцы, каждого десятого — в
беричи, а каждого сотого — в беры… Словом, гуда стянулось много
храбрых и сильных искателей приключений, кто восхотел много и
сразу. А я по дороге перехватил сообщение, что сюда идет могучее
войско с гор и предгорий…
Вяземайт удивился:
— С гор? Где же они там народу набрали?
— Я же сказал «и предгорий». Там полоса хорошей земли, ее
защищают башни колдунов, там всегда народу как муравьев. Говорят,
еще наняли вантийцев. Ну, не совсем вантийцев, а тех наемников,
что у вантийцев… перекупили… теперь спешно двигаются к Черному
Утесу. Боюсь, не успеем захватить до их прихода.
Придон слушал их, все больше мрачнея, в глазах сверкали
искры гнева. Сдавленным голосом поинтересовался:
— И когда подойдет та армия?
— Через три-четыре дня.
Придон задержал дыхание, лицо напряглось, как будто получил
сильнейший удар в живот.
— Ты бы, — процедил он зло, — еще сказал бы, что завтра. Что
ж, начнем готовиться к большой крови! Если думают, что вот так,
собирая одно войско за другим, заставят нас дрогнуть, ошибаются!
На смену каждому павшему артанину из наших земель прибывают трое
молодых удальцов.
Вечером в шатре Меклен начертил карту крепости,
окрестностей, умело обозначил реку, обрывистые берега, ров.
— Аснерд, — повторил Придон раздраженно, — ты чаще
сталкивался с предательской тактикой куявов. И с их трусливым
отсиживанием за крепкими стенами. Что нам нужно, чтобы взять эту
чертову крепость?
Аснерд внимательно осматривал карту. Провел пальцем по
изгибу реки.
— Черный Утес вообще отделен от нас рекой. Ладно, реку можно
пересечь выше по течению. Или ниже, там должен быть брод. Но что
это нам даст? Крепость, как видите, стоит в излучине. Река
защищает ее с трех сторон. Куявы вообще по своей трусости
стараются селиться в излучинах. Чтоб, значит, сама река защищала
со спины и с боков. А с этой единственной стороны, откуда можно
подступиться, прокопан широкий ров, заполненный водой…
Придон кивнул, глаза сузились.
— Ты в самом деле не видел раньше этот Утес?
— Куявы всегда так защищают крепости, — объяснил Аснерд. —
Широкий и глубокий ров, вода, а на дне обязательно острые колья,
обломки кос, пик, железные штыри… Дальше — вал, где тоже острое
железо. А потом еще и высокие стены, с которых будут лить кипящую
смолу, бросать камни и целые бревна… Это хорошая защита, Придон!
Придон сказал с раздражением:
— Ах, для меня это новость!.. Ты скажи, как ее взять. Это
вызов всей нашей мощи!
Меклен сказал осторожно:
— Мои передние отряды с ходу попытались… Но первый приступ
был отбит с легкостью.
Аснерд поморщился. Меклен сказал поспешно:
— Ну, не совсем приступ. Мы, раз уж наткнулись первыми,
сразу же разведку боем! Мост там длинный и очень узкий. Пока его
одолеешь, со стен перебьют стрелами. Там у куявов либо лучники
богатыри, либо особые луки… У меня убили Зорника, пробили стрелой
насквозь, а он был в настоящих железных доспехах, что снял с
какого-то очень знатного куява. По реке тоже невозможно, река
чересчур быстрая. Хоть и равнинная, но разгон набрала высоко в
горах. На лодках к стенам, что торчат прямо из воды, не пристать…
— Там возможен брод, — заметил Вяземайт. — Река слишком
широка! Такие не бывают глубокими.
Аснерд покачал головой:
— А как бы ты поступил на месте куява?
Меклен сказал с полным презрения видом, опережая волхва:
— Представить себя куявом — это им стать.
— Дурак, — сказал Аснерд беззлобно. — Действия врага надо
предвидеть. Я бы на месте куява тот возможный брод перед нашим
нашествием… словом, там не брод, а, напротив, глубокий ров.
Голову кладу на заклад, что и берега там обрывистые. Не так ли?
— Вода подрыла, — буркнул Придон. Было видно, что он
раздражен словами воеводы. — По-твоему, куявы вовсе не делают
ошибок?
— Мало доблести, — ответил Аснерд уклончиво, — победить
врага, который поскользнулся. Надо искать пути, чтобы победить и
вот таких… сильных, умелых, защищенных. Да не скажут о нас, что
побеждаем только по случаю да благодаря промахам врага.
За окном слышался привычный городской гул, скрипели колеса
телег, мычали волы, снова звонкий цокот подкованных коней, она
его стала замечать после сухого стука копыт артанских коней —
привычный шум большого, как считали жители Черного Утеса, города.
Итания вслушалась в крики за окном, кровь отлила от щек.
Почудилось, что прозвучало имя Придон, теперь она везде его
слышит в мыслях и наяву, все думают о нем и говорят о нем, но
сейчас, к счастью, просто под ее окнами идет разносчик ключевой
воды, голос звонкий, совсем не тревожный.
Ей, как знатной гостье, отвели покои в доме самого
наместника, Мирошника. Отец и Рипей оставили ее на попечение
Мирошника, а сами спешно выехали навстречу собирающемуся войску.
Его призывы наконец-то подействовали, дальние беры дали денег,
сами собрали и наняли целые отряды уже с их командирами, надо
было встретить и собрать в единое могучее войско.
Мирошник любезно предложил ей всех своих слуг, но Итания
отказалась, оставив при себе только верную Гелию. Той удалось
ускользнуть из дворца беспрепятственно, она сама догнала их,
определив верным чутьем служанки, что давно уже больше чем
служанка, куда везут ее госпожу.
Гелия шныряла всюду по городу, собирала новости. Однажды она
вбежала бледная, с растрепанными волосами, губы вздрагивают,
вскрикнула с порога:
— Госпожа!.. Со стен видели артанских всадников!
Итания вздрогнула, повернулась медленно, чувствуя, как холод
сковывает все тело.
— Пришло… — едва прошептали ее губы, — войско?
— Нет, только малый отряд! Что будем делать?
Ноги подломились, она села и смотрела на служанку, не зная,
что ответить, что вообще сказать. Ужас холодной волной прокатился
от макушки до пят, проник в кости, превратился там в крохотные
кристаллики льда.
— А что, — шепнули ее губы, — мы можем?.. Отец собирает
войско. Нам оказали приют черноутесцы. Мы в их власти. Служанка
сказала сердито:
— Черный Утес — все еще Куявия!..
— Разве? — спросила Итания горько. — Даже когда отец был в
Куябе, черноутесцы, как и плотчане или резаньчане, признавали
власть Куябы из-под палки. И всегда напоминали о своих
вольностях… А сейчас, когда все рухнуло, отец ни для кого не
тцар, а беглец, а я не принцесса. Даже не знаю, кто я теперь… Нам
остается только ждать. Отец должен собрать войско! Он был великим
воином, отважным и сильным. И талантливым полководцем. Он придет
на помощь!
Гелия ответила, как послушное эхо:
— Да, он придет, не может вот так нас оставить… Но что
делать сейчас? Меня трясет, я вся уже в гусиной коже! Итания
сказала слабо:
— Ты же сама сказала, что их всего несколько человек?
— Да, но… Артане всегда высылают впереди войска маленькие
отряды. Да и не только артане. А если придет большое войско?
Итания вспомнила горящие глаза Придона, яростное до безумия
лицо, зябко передернула плечами.
— Оно придет, — молвила она глухо.
Два дня прошло в тревожном ожидании. Итания уже сама
посылала Гелию в город слушать новости, та пропадала надолго, но
вести приносила невеселые. Горожане встревожены не зря: артане
того передового отряда сразу же потребовали отворить ворота, а за
отказ даже не пригрозили, просто повернули коней и пропали в
утреннем тумане.
В город тянулись телеги с зерном и мукой, осторожный
наместник этих земель, бер Мирошник, давно уже в этом полузабытом
краю считающий себя удельным князем, готовил припасы на случай
долгой осады. Охотники били в окрестных лесах множество дичи и
свозили в город. Они и донесли о приближении артанского войска.
Еще через день часовые увидели с городских башен клубы пыли,
что медленно двигались в сторону города. Заблестели искорки,
выдавая металл, ветер отнес пыль в сторону, стражи тут же
затрубили в боевые рога: к городу двигается настоящее войско.
Правда, когда артане остановились от городских врат на
расстоянии двух выстрелов из лука, стало видно, что это еще не
войско, просто очень большой конный отряд. Город с ходу не взять,
осадных машин тоже нет, просто тысяча всадников на легких горячих
конях, очень быстрых и выносливых.
Но тревога взяла всех за горло: артане разбили походный
стан, оградили рвом, чего артане никогда не делали, выставили
вартовых. Никто не требовал открыть ворота, никто не выкрикивал
угроз. В лагере неспешно готовили длинные лестницы, складывали
целую гору вязанок с хворостом, которыми в нужный час забросают
ров.
Гелия примчалась к Итании в слезах, артане пока что не
обложили весь город, можно выскользнуть. Она отыскала верных
ребят, помогут перебраться через стену…
— А дальше куда? — спросила Итания в безнадежности. — Их
отряды рыщут, как волки, по всей стране.
— Говорят, они еще не добрались до гор, — сказала Гелия и
умолкла.
— А что в горах? Там есть жизнь?
— Там смотрители драконов!..
— Артане туда придут, — сказала Итания убежденно. — Они
драконов ненавидят! Придут, хоть и не любят гор, но все там
сожгут, уничтожат, ни один дракон не выживет! Нет, туда тоже
нельзя… Гелия, нам никуда нельзя. Остается надеяться, что отец
успеет с большим войском.
Мирошник сам вышел на защищенный от стрел помост над
воротами, молча выслушал требование сдачи города. Когда артанин
умолк, сказал веско:
— А что заставляет артан думать, что Черный Утес можно
взять?
Артанин оглянулся, красивым жестом, показывая свою
великолепную фигуру воина, указал на прибывающее войско:
— Это!
Мирошник подумал, острые глаза из-под мохнатых бровей
всматривались в хорошо вооруженных всадников. Весь север закрыло
пыльное облако, но по краю всюду выныривали эти всадники,
спрыгивали на землю, начинали ставить шатры, разводить костры.
— Это немало, — согласился наместник. — Но на конях нашу
стену не перепрыгнуть.
Артанин холодно заметил:
— Не думаю, что за стенами этой крепостишки не укрылись
бежавшие из крепостей посильнее. Хотя… ты прав, вы могли и не
знать. Мы щадим тех, кто сдается, а вырезаем тех, кто
сопротивляется.
— Значит, ваши кони умеют прыгать через стены?
Артанин сказал злее:
— Через неделю… даже раньше, прибудут тяжелые катапульты,
баллисты и тараны. Сдашь город сейчас — останетесь живы. И даже
не ограбленными. Сдашь через неделю, когда увидишь катапульты, —
оставим всем жизнь, но город ограбим. Не сдашь — все равно
возьмем. Но тогда по ту сторону стен будут убиты даже собаки и
кошки. Подумай еще сутки!.. Завтра в это же время жду ответ.
Он повернул коня, Мирошник прокричал в спину:
— Но кто ты, осмелившийся говорить от всего артанского
войска?
Всадник молча вытащил из ножен не топор, как ожидал
наместник, а, как ему показалось, сверкающую полосу света. Он
вскинул эту полосу над головой, и солнечный день померк перед
этим чистым незапятнанным светом.
— Этого тебе достаточно? — прогремел страшный голос из
пылающего огня.
Когда наместник протер слезящиеся глаза, всадник с мечом в
ножнах уже возвращался к своему лагерю.
На городской площади собралась галдящая толпа. На этот раз и
народу впятеро больше, чем тогда, когда видели первый небольшой
отряд. Страсти накалились так, что мелькали кулаки, палки,
слышались крики. То одного, то другого уводили под руки с
р
...Поділитися у соцмережах
