Жанр: Электронное издание
PLAGUE
...рямо сюда, доктор, а я не знаю, что с ней делать.
Санитар был молод, ему было не больше девятнадцати. Он мог
обрабатывать огнестрельные и колотые раны, но, конечно, ему никогда не
приходилось видеть таких повреждений, как здесь. Женщина, которую ему
принесли, имела тяжелые ожоги. Ее левая нога и левая сторона ее тела были
обуглены дочерна, плоть и сгоревшая одежда образовали одно целое.
- Я позабочусь о ней, - сказал Сэм. - Перевяжите полицейского там,
внизу. Давящая повязка на огнестрельную рану.
Санитар с облегчением повернулся, а Сэм прижал измеритель функций
тела к запястью женщины. Он знал, что тот должен был показать: обширные
ожоги четвертой степени, шок потом смерть.
Сэм натянул покрывало на голову женщине и повернулся к следующему
пациенту.
Большинство раненых были солдатами или полицейскими. Гражданских,
ставших жертвами своего собственного нападения, было гораздо меньше, они в
основном были затоптаны при нападении.
Их предводители во время своей истерической попытки бежать из города
использовали все оружие, которые только было в их распоряжении.
Выпрямившись, Сэм увидел возле себя двух солдат, которые ждали его.
Сержант по военному отдал ему честь.
- Доктор, у нас есть раненые на верхней эстакаде. Вы можете помочь?
- Сколько?
- Пока двое. Оба ранены кусками металла, которыми их забросали. Но мы
ожидаем, что будут и еще раненые. Мы воздвигли две баррикады, потому что у
нас недостаточно людей, чтобы охранять все входы.
Сэм не колебался. Он перебросил ремень сумки через плечо и указал на
два ящика с медикаментами и перевязочным материалом, которые были
немедленно выгружены из машины скорой помощи.
- Идемте. Возьмите туда эти два ящика.
Большой вертолет с вращающимся винтом ожидал их. Как только они
поднялись в него, он с ревом взлетел в воздух, перелетел на верхнюю
эстакаду моста и мягко опустился позади баррикад из перевернутых
автомобилей.
Казавшиеся нервничающими солдаты находились на этих баррикадах -
толпы отсюда не было видно, но ее было слышно.
Сэм подождал, пока выгрузили ящики, потом повернулся к обоим раненым.
У одного из солдат было сотрясение мозга, он, вероятно, потерял один глаз,
у другого была огромная рана в мягкие части тела, и для него потребовалось
два перевязочных пакета.
Прозвучали веселые крики, когда солдаты присоединили к гидрантам и
насосам на мосту толстые шланги. По бетону автострады зашаркали торопливые
шаги, солдаты в разорванных гимнастерках стали карабкаться на баррикады.
- Приготовиться! - крикнул капитан. - Они нападают. Они захлестнули
первую баррикаду.
Сэм стоял на бампере командного автомобиля, и перед ним открывалась
вся ширина автострады. На мгновение показались защитники первой баррикады,
но вслед за этим последовали все нарастающий рев голосов и все
заполняющая, расталкивающая в стороны все и вся масса людей. Толпа без
вождя и планов обезумела от страха и желания выжить. Она быстро
приближалась, люди яростно размахивали руками и оружием. Защитники тоже
кричали, но их крики заглушал рев человеческой массы.
Позади Сэма послышался резкий звук сигнального рожка, потом раздался
глухой выстрел из гранатомета. Стрелки прицелились хорошо. Гранаты упали
ровным рядом по всей ширине моста, взорвались и создали перед нападавшими
преграду из облаков газа. Толпа остановилась, яростные крики раздавались
все громче и громче.
- Удержит ли их газ? - спросил Сэм.
- До сих пор их ничто не могло удержать, - сказал капитан.
Все новые и новые газовые гранаты взрывались на автостраде, но резкий
ветер, сбивавший с ног людей, уносил газ в сторону. Первые убегающие уже
преодолели баррикаду, они шатались и терли слезившиеся глаза, но терпели
все и бежали дальше.
Шедшие за ними напирали, и, наконец, толпа достигла баррикады.
- Давай воду! - крикнул хриплый голос.
Толстые струи воды с чудовищной силой ударили по наступавшим, сбивали
их с ног и катили в сторону. Ответом был яростный рев.
- Осторожно! - крикнул Сэм.
Но его голос потонул во всеобщей неразберихе. Широкоплечий мужчина по
узкой опоре взобрался с нижней автострады и перевалился через балюстраду.
Он, как пират, держал в зубах длинный нож. Острое лезвие поранило уголки
его рта, темная кровь бежала по его подбородку. Один из солдат увидел это,
и схватился с ним, когда этот вожак взялся за нож. Они вместе упали на
землю. Нападавший вскочил на ноги, но прежде, чем он успел воспользоваться
своим ножом, солдат вывел его из строя ударом по шее. Нападавший,
застонав, упал на землю.
К шуму схватки примешался новый звук.
Глухо заревел мотор, его звук приближался. Тяжелый грузовик мчался
сюда со скоростью примерно миль шестьдесят в час. Он глухо ударился о
баррикаду и разметал ее во все стороны. Его передняя шина с громким
хлопком лопнула, и тяжелая машина заскользила вбок. Ее кабинка проломила
защитное боковое ограждение высотой в рост человека, жесть заскрежетала,
но грузовик устоял, не упал с виадука.
Грохотавшая и ревевшая толпа прорвалась через проделанную в баррикаде
брешь. Нападавшие не обращали на солдат никакого внимания, они спешили
дальше, к другому концу моста.
- Они не пройдут! - сказал капитан.
Он стиснул губы.
- Полиция Нью-Джерси герметически закрыла другой конец моста. Они
полностью подготовились к нападению. Мне хотелось бы, чтобы нападающие
прорвались сквозь барьер.
- Что вы хотите этим сказать? - спросил Сэм.
- Что у НАС нет приказа открыть огонь, как у полиции Нью-Джерси. Еще
дальше они создали второе защитное кольцо. Я не знаю, как далеко оно
находится от первого, но они твердо решили держать эпидемию внутри этого
кольца. Чтобы не было никаких помех для обстрела.
Капитан оторвал взгляд от пострадавших и тяжело вздохнул.
У них ясный и недвусмысленный приказ, я видел его своими глазами. Кто
вырвется из кольца и попытается преодолеть колючую проволоку, тот будет
убит на месте.
Крики толпы смолкли, воздух наполнял только топот. Все новые и новые
люди прорывались сквозь брешь в баррикаде и тупо и ожесточенно
устремлялись к своей цели. Другой конец моста находился на расстоянии мили
отсюда, и им приходилось мчаться во весь опор. Сквозь топот их ног вдруг
донесся звук двигателя вертолета.
Сэм взглянул вверх увидел приближающиеся позиционные огни машины.
Пилот, должно быть, увидел позади баррикад армейский вертолет, потому что
описал кривую и пошел на посадку. Когда машина попала в свет фонарей
освещения моста, Сэм увидел на его корпусе эмблему войск штата
Коннектикут.
Люди все еще перли через пролом, хотя толпа уже не была такой густой,
как в начале. Капитан сердито прокладывал себе путь сквозь нее.
Сэм следовал за ним. Конечно, на другой стороне баррикады тоже были
раненые, которых он должен был осмотреть.
Когда они проходили мимо вертолета, пилот высунулся из окна и
окликнул их.
- Послушайте, Я прилетел из Уотербери, и я ничего не знаю в вашем
городе. Вы можете помочь мне?
- Я из Карачи и знаю здесь еще меньше, чем вы, - ответил капитан.
Пожав плечами, он двинулся дальше.
- Куда вам нужно? - спросил Сэм.
Он оглянулся в поисках раненых.
- В госпиталь Бельвью. Может быть вы знаете, где это?
- Да, это мой госпиталь. Что вам там нужно?
Сэм инстинктивно почувствовал, что следующие слова пилота повергнут
его в глубокий шок.
- Я должен кое-что доставить туда. Вы можете описать мне дорогу к
вертолетной площадке? Там, позади меня, мертвая собака, которую
запеленали, как мумию.
Сэму показалось, что его затылок сжала ледяная рука. Он быстро
забрался в вертолет и откинул холстину, под которой лежала собака, и
включил свой фонарик.
Собаку окутывали несколько слоев прозрачного полиэтилена, но и сквозь
него можно было различить ужасные красные язвы, которые полиэтилен не мог
скрыть.
Эти язвы покрывали все тело собаки.
9
В лаборатории было темно, только от телеэкрана исходил слабый
голубоватый свет, который придавал лицу Сэма прозрачный вид, и черные тени
под его глазами казались еще чернее. Он, сжав руки, смотрел на изображение
на экране. Бесчисленные вирусы Рэнда, крошечные изогнутые и переплетенные
между собой палочки танцевали перед камерой вирусологической лаборатории,
непрерывно следившей за ними и передававшей изображение на все экраны
огромного госпиталя.
Сэм зевнул и на секунду закрыл глаза.
Он должен был поспать, но знал, что заснуть не удастся, хотя он
сильно устал. Снаружи сквозь дождь, который лил почти всю ночь, засерело
небо. Да, он должен поспать. Нита, пока он заменял ее, на секунду положила
голову на руки и тот час же заснула. Она дышала глубоко и спокойно,
совершенно устав от треволнений прошедшего дня.
Сигнал сообщил о смене изображений на экране, но не специалист не
заметил бы никакого изменения. Тонкие палочки все еще танцевали на
выпуклом стекле экрана.
Динамик загудел.
- Идентификация позитивна. Фурункулы собаки из Коннектикута содержат
вирус болезни Рэнда, который теперь виден на экране. Пока проверка
жизнеспособности вируса на других тканях не закончена, вирус получает
обозначение "Рэнд-гамма".
- Это произошло очень быстро, - сказал Сэм.
Он уставился на свои сжатые кулаки.
- Мутация через семь различных инстанций должна занять намного больше
времени, а с тех пор едва прошла неделя.
- Но это произошло, и от этого никуда не денешься, - ответила ему
Нита, проснувшаяся после начала сообщения.
- Снаружи в городе существует много факторов, о которых мы можем
ничего не знать.
Несмотря на усталость, Сэм не покинул своего места. Широкими шагами
он мерил помещение.
- Вся область охвачена эпидемией, она деградировала, люди мало-помалу
снова впадают в варварство. Я был свидетелем того, как это происходит.
Никогда прежде я не мог себе представить, что наша цивилизация - это всего
лишь тонкий слой краски. Нам потребовались столетия, чтобы его развить, а
теперь оказалось достаточно пары дней, чтобы он снова исчез.
- Вы не ошибаетесь, Сэм? Ведь людей охватил страх.
- Конечно, я знаю, что они боятся. Я сам не свободен от этого страха,
тем более, что мне известно, как распространяется болезнь Рэнда и что мы
беспомощны против нее. Но я также знаю, о чем массы, кажется, забыли - что
единственная надежда заключается в нашей способности думать. Там, снаружи,
они действуют не думая, они сами себя приговаривают к смерти, и тянут за
собой всех остальных. Они бунтуют и при этом гибнут. Они отвергают
указания, которые мы им даем, и цепляются за своих птиц. А что произойдет,
когда мы начнем уничтожать их собак? "Только не Рекса, моего любимого
старого друга!" При этом Рекс, на которого перейдет болезнь, уничтожит
себя самого и своих дебильных хозяев. Но, прежде чем они умрут, они посеют
панику. Я уже видел это. В толпе люди превращаются в животных. Мы не
сможем длительное время воспрепятствовать тому, чтобы некоторые из них не
покидали зону карантина. Может быть, ускользнет только одна собака, но
этого будет достаточно, чтобы болезнь распространилась дальше. А люди?
Голос Ниты звучал настолько же тихо, насколько громко и возбужденно
звучал голос Сэма.
- Вы не должны упрекать людей за то, что они не могут сдержать
чувств, Сэм. Это только человеческий...
- Я такой же человек, как и все другие, - ответил Сэм.
Он остановился перед ней.
- Вы думаете, у меня нет чувств? Я знаю, что происходит с людьми там,
снаружи. Потому что во мне пробудились такие же атавистические чувства. Но
для чего нам тогда дан разум, если мы не можем контролировать своих
чувств?
- Вы говорите об обуздании чувств, а сами, как рассерженный лев,
бегаете взад и вперед.
Он открыл рот, чтобы возразить, но промолчал и улыбнулся.
- Конечно, вы правы. Мое неистовство не приведет нас к цели. Может
быть то, что я дал выход своим чувствам, зависит от обстоятельств. В
дальнейшем я, вероятно, вам буду говорить, как мило вы выглядите с вашими
растрепанными волосами в голубом свете вируса Рэнда.
- Это так скверно? - спросила она смущенно.
Она отбросила волосы со своего лица.
- Нет, оставайтесь как есть, - сказал Сэм.
Он схватил ее за руку. Почувствовав прикосновение, она подняла взгляд
и прочитала в глазах Сэма то, о чем тот думал и что он чувствовал. Он
нагнулся и поцеловал ее в полные губы, потянувшиеся ему навстречу.
- Мне кажется, я должна быть благодарна болезни Рэнда, - сказала Нита
немного позже. - Женщины - это инстинкты, дорогой. Без нажима, под которым
мы теперь живем, ты, вероятно, остался бы таким же тихим, работящим
мужчиной, посвятившим свою жизнь важнейшей работе, на которую женщины не
обращают никакого внимания.
- Не придающим никакого значения и не обращающим внимания?
Под своими руками он почувствовал тепло и упругость ее тела. И тут в
темноте помещения зазвонил телефон.
- Проклятье, - сердито сказал Сэм.
Нита рассмеялась, а потом мягко высвободилась из его объятий.
- Я знаю, как ты себя чувствуешь, - сказала она, - но я должна
ответить на вызов.
Он улыбнулся и, помедлив, отпустил ее.
Она включила освещение и подошла к телефону. Дождь ослабел, но ветел
все еще стучал в окна. Сэм взглянул на город внизу, казавшийся таким
беззащитным. С двенадцатого этажа он мог видеть до самой первой Авеню.
Единственным движущимся предметом был бело-зеленый полицейский
автомобиль, который секундой позже исчез в одной из боковых улиц. Сэм
услышал позади себя бормотание голосов, которые зазвучали, когда Нита
включила видео. Когда он обернулся, она выпрямила свое стройное тело, и
Сэм почувствовал, как по его жилам быстрее побежала кровь.
- Я умоюсь, переоденусь и после завтрака появлюсь у них, - сказала
она. - Через час конференция, вероятно, что-то вроде военного совета. Как
она сказала, будет присутствовать сам профессор Чейбл.
- Она?
- Секретарша доктора Мак-Кея, которая теперь является секретаршей
Перкинса.
- Она упомянула мое имя? В централи знают, где я?
- Нет, она только сказала, что я должна придти. Может быть, является
само собой разумеющимся, что ты будешь присутствовать на заседании?
- Действительно? Я всего лишь ассистент врача. Так меня назвал
Перкинс, не так ли?
- Ты должен быть там, Сэм.
Он немного сердито улыбнулся.
- Я буду там.
Конференция состоялась в помещении, которое было слишком большим для
тридцати ее участников. Сэм знал большинство из них. Это были руководители
отделов, исследователи, которые отвечали за работу в командах, и там даже
были два служащих в мундирах Общественной Службы Здоровья.
Когда он вошел в зал, у него появилось чувство, что он не должен был
здесь находиться. Нита, казалось, чувствовала то же самое. Она взяла его
за руку и отпустила только тогда, когда он сел на свое место.
Люди, которые знали его, кивали ему и приветственно поднимали руки.
- Вы доктор Бертолли? - спросил раздавшийся позади Сэма глубокий
голос с ярко выраженным акцентом.
- Да, это я, доктор Хатьяр, что я могу...
- Как вы себя чувствуете?
Хатьяр нагнулся вперед, и лицо его оказалось в нескольких дюймах от
лица Сэма. Кто-нибудь другой почувствовал бы себя, вероятно, неудобно при
таком пристальном рассмотрении, но Сэм знал людей из окружения венгерского
иммунолога во время его работы в госпитале. Никто не сомневался, что этот
врач был гением. Его радиационные сепараторы заменили прежнюю аппаратуру
почти во всех лабораториях мира. Но насколько этот Хатьяр был близорук,
настолько же он был тщеславен. Ему давно уже надо было пользоваться
корректировочными линзами, но он отказывался их носить и не признавался в
своей близорукости. В лабораториях его недостаток был почти незаметен, но
он сильно усложнял его общественную жизнь.
- Как вы себя чувствуете? - повторил он.
Он смотрел на Сэма резким взглядом.
- Я очень сильно устал, доктор. Мне нужно выспаться. Но это все,
никаких симптомов болезни Рэнда.
- Можно не обратить внимания на легкую лихорадку. Вы уверены, что у
вас нет этого слабого незаметного озноба?
- Совершенно уверен.
- Ну, тогда у меня еще остается надежда. Я охотно приготовлю из
порции вашей крови сыворотку. Конечно, в нашем распоряжении достаточно
всякой сыворотки, но вся она приготовлена из крови людей, которые потом
умерли. Мы с вами, может быть, сумеем выделить антигены и...
- Сэм, я думал, что вы сейчас находитесь в машине скорой помощи!
Слова, которые прервали их разговор, звучали холодно и с оттенком
выговора.
Сэм повернулся к Эдди Перкинсу.
- Да, я состою на службе скорой помощи. Последний выезд продолжался
почти двадцать часов. Положение в городе становится все более
катастрофическим.
- Я понимаю. Вы были приглашены на эту конференцию?
В глазах Перкинса был гнев.
- Нет, - сказал Сэм с победной улыбкой, которая не ускользнула и от
других.
- Тогда мне очень жаль, Сэм. Я боюсь, что я должен вас попросить...
- Кто вы такой, черт побери? - взревел Хатьяр.
Он нагнулся вперед, чтобы рассмотреть лицо нарушителя их беседы.
- Я Перкинс, доктор Хатьяр, ассистент доктора Мак-Кея. Я выполняю его
функции, пока...
- Ну, тогда выполняйте их дальше и не мешайте нам.
Огромная рука Хатьяра сжала руку Сэма и удержала его. Перкинс стоял с
покрасневшим лицом. Сэм почувствовал удовлетворение, но он одновременно
понимал, что эта сцена ухудшила его отношения с Перкинсом.
Профессор Чейбл постучал маленьким молоточком. Группы
рассредоточились, стулья были пододвинуты к длинному столу. Чейбл сел и
уставился на бумагу, лежавшую перед ним, потом заговорил тихим голосом.
- Сначала я должен сообщить, что эта конференция созвана Всемирной
Службой Здоровья. Я попросил доктора Перкинса, взявшего на себя
обязанности Мак-Кея, собрать вас, чтобы доложить вам о положении,
сложившимся в настоящее время. Я получил все ваши сообщения, и благодарю
вас за то, что вы держали меня в курсе всего происходящего. Наша
деятельность в ВОЗ, в первую очередь, связана с контролем переносчиков
инфекции, мы также создаем карантинную зону. Борьбой с болезнью занимаются
местные институты, связанные с несколькими военными командами, но мы скоро
достигнем такой точки, после которой будем вынуждены применить радикальные
меры. Но прежде, чем мы это сделаем, мне хотелось бы узнать наверняка, что
нам еще предстоит сделать, и чего вы надеетесь достичь в борьбе с этой
болезнью.
Когда он закончил, в помещении воцарилась полная тишина. Наконец Эдди
Перкинс откашлялся и оглядел собравшихся.
- Может быть, будет лучше, если я сделаю короткий обзор ситуации,
сложившейся к настоящему времени. Болезнь Рэнда в ста случаях из ста
приводит к смерти, она остается неизлечимой, и ее жертвы умирают через
двенадцать часов после заражения. Исключений из этого правила до сих пор
не было. При использовании поддерживающих средств нам удалось продлить
этот срок до сорока двух часов. Итак, существует надежда...
- Чушь! Не существует ни малейшей надежды, - сердито сказал доктор
Хатьяр. - Не существует ни способа лечения, ни способа предупреждения этой
болезни. Единственное, что мы можем сделать, это оттянуть на пару дней
неизбежный конец.
Перкинс прилагал видимые усилия, чтобы сдержаться.
- Может быть, это правда, доктор Хатьяр, но не забывайте, что я
сделал только очень приблизительный обзор. Может быть, настал подходящий
момент, и вы проинформируете нас о прогрессе, которого достигла команда
иммунологов?
- Результаты равны нулю.
- Это говорит нам очень мало.
- Нам нечего больше сказать. Я могу достичь успеха, если мне удастся
выделить антитела. Болезнь Рэнда несложна. Альфа, бета, гамма, реакции
всех штаммов в высшей степени просты. Организм или заражен ими, или нет.
Если он заражен, он погибает. Не существует стертых форм этой болезни, и
ни один из зараженных организмов, очевидно, не способен успешно
вырабатывать антигены и бороться с этой болезнью.
- Вы можете сказать, доктор, каковы наши шансы? - спросил Чейбл. -
Еще лучше - каковы на ваш взгляд возможности найти необходимые антитела?
- Здесь вероятность тоже равна нулю. Наше положение улучшится только
в том случае, если появится совершенно новый фактор.
На этот раз тишина длилась еще дольше, и всеобщее предложение внести
ясность в их положение своими собственными сообщениями осталось без
ответа. Перкинс должен был вызывать руководителей команд по одному и
поименно. Многие из них говорили не так открыто, как Хатьяр, но их
заключения во всех случаях оставались одними и теми же.
- Если мне позволят резюмировать общее мнение, наши перспективы ни в
коем случае не радужные, сказал профессор Чейбл.
Его голос слегка дрожал, но на этот раз не от слабости.
- Мы знаем, откуда появилась болезнь Рэнда, мы знаем, как она
распространилась и распространяется, мы знаем ее первые симптомы и
окончательный исход, который мы в лучшем случае можем оттянуть на
несколько часов. Мы знаем, что ни один из зараженных организмов не в
состоянии вырабатывать антитела, антибиотики не оказывают на эту болезнь
никакого действия, интерферон оказывает только ограниченное действие, и у
нас нет никаких химических средств, которые могли бы уничтожить вирус, не
убив при этом его носителя. Мы знаем также - и это самое невероятное из
всего - что болезнь Рэнда поражает только некоторых животных, которые, в
свою очередь, заражают особей своего вида, а также людей. Это все
серьезные факты, и самое благоприятное для нас заключается в том, что
болезнь не может передаваться от человека к человеку...
- Пока еще нет, - сказала Нита.
Она быстро прикрыла рот рукой, словно сожалея, что она произнесла эти
слова.
Ее голос был явно слышен в тишине помещения, и стулья задвигались,
когда все лица повернулись к Ните.
- Вы не объясните нам свои слова, доктор Мендель? - спросил Чейбл,
наморщив лоб.
- Мне очень жаль, я не хотела вас прерывать, и я не могу доказать
свое утверждение. Называйте это бездоказательным предположением, но
неоднократно пересадив вирус-бета, я получила вирус-гамма, который может
переноситься собаками...
- Извините, - сказал Чейбл.
Он быстро перелистал лежащие перед ним бумаги.
- Но я не нахожу никаких сообщений об этом эксперименте.
- Официального сообщения не было, профессор. Этот эксперимент не был
запланирован. Я провела его по собственной воле и при этом письменно
зафиксировала его результаты.
- Официально или нет, вы должны были немедленно сделать сообщение,
как только эти результаты были получены.
- Я хотела это сделать, но...
Она подняла взгляд, избегая смотреть на Эдди Перкинса, который с
белым, как мел, напряженным лицом сидел, склонившись к ней.
- Но опыт был проведен только в прошлую полночь. Когда я вышла с
результатами к Мак-Кею, он уже выбыл из игры, и там царила всеобщая
суматоха. Сразу же после этого была обнаружена зараженная собака из
Коннектикута, и опасность стала известна всем.
- Суматоха или нет, но сообщение должно было быть сделано. Я не
критикую вас, доктор, и так же, как и вы, признаю тот факт, что ситуация
для этого была не совсем подходящей. Я хочу только подчеркнуть, что обо
всем, что связано с болезнью Рэнда, и что даже может показаться не таким
уж важным, должно быть немедленно сообщено. Пожалуйста, продолжайте. Вы
опасаетесь, что болезнь в конце концов может трансформироваться и начать
передаваться от человека к человеку?
- К сожалению, я не могу подтвердить фактами свое предположение,
профессор. Болезнь эта неизвестна, как мы вынуждены это признать. Она
развивается по чужим для нас законам, ее возбудитель изменяется,
развивается при многократном переносе от птиц к человеку и превращается
также в вирус, который поражает также и собак. Что произойдет, если вирус
после многократных изменений станет передаваться от собак к человеку? Я
считаю, что нужно продолжать пересадки и обнаружить новые штаммы и
животных, могущих служить их переносчиками. Может быть, последняя мутация
приведет к тому, что вирус станет смертельно опасным для каждого живого
существа. Эти изменения будут только нормальными. Неизменным остается
только одно его качество - его очевидная неспособность передаваться
напрямую от человека к человеку. Но может произойти и это.
Чейбл согласно кивнул.
- Да, мы должны молиться, чтобы болезнь пощадила нас. Но, несмотря на
все это, мы должны рассчитывать и на такую возможность, и я предлагаю,
чтобы одна из команд немедленно выработала соответствующие
профилактические мероприятия. Доктор Перкинс, я предоставляю вам
возможность укомплектовать эту команду.
Поднялся шум голосов, в то время как Перкинс давал врачам новые
задания. Сэм нагнулся к Ните и спросил ее:
- Почему ты не сказала, что доложила об этом Перкинсу?
- Я не могла иначе, Сэм. Без Мак-Кея ему приходится выполнять работу
двух человек. Нельзя приговаривать его из-за одной ошибки.
- Это была тяжелая ошибка, то, что он не передал Чейблу такое
сообщение. В такой ситуации мы не можем допускать никаких ошибок.
- Ты говоришь так не из чувства собственной мести?
- Конечно нет. Хотя я согласен, что должен был сделать ему замечание.
Но существует кое-что еще. Он неподходящий для этого поста человек. Он это
доказал и, пока он заменяет Мак-Кея, я буду все время злиться на него.
Нетерпеливые хл
...Поділитися у соцмережах
