Жанр: Электронное издание
PARIAH
...рия?
- И Гитлер, и Сталин наверняка бы так поступили. И то же самое скажет
Микцанцикатли, если я нарушу слово и не выпущу его на свободу.
- Джон, я хочу, чтобы ты нарушил слово. Я хочу, чтобы ты открыто
сказал Микцанцикатли, что не освободишь его.
- Энн, я не могу. Он убьет тебя.
- Моя жизнь не имеет значения. Кроме того, ты не должен об этом
волноваться, если сомневаешься в мощи Микцанцикатли.
- Я не сомневаюсь в мощи Микцанцикатли. Я просто считаю его
недостаточно сильным, чтобы благоденствовать в обществе, которое не верит
в демонов.
Энн вытянула руку и прикоснулась к моей руке.
- Дело также и в Джейн, ведь так? И в твоем неродившемся сыне?
Я долго смотрел на нее, потом опустил голову.
- Да, - признался я. - Дело в Джейн.
Мы долго сидели и молчали. Наконец я встал с постели, наклонился и
поцеловал Энн в лоб. Она поймала мою руку и пожала ее, но не сказала ни
слова. Не сказала даже "до свидания". Я прикрыл за собой дверь так тихо,
будто запирал двери в мавзолее.
На обратном пути я завернул в приемную и налетел на Дугласа Эвелита.
Он сидел в кресле на колесиках, которое толкал Квамус, а за ними шла Энид
Линч. Все трое были одеты празднично: старый Эвелит надел черный смокинг и
крылатку, а между коленями держал трость с серебряной ручкой. На Квамусе
был серый плащ английского покроя, на Энид же - обтягивающее платье из
серой шерсти, четко обрисовывавшее затвердевшие от холода соски ее грудей.
- Хорошо, что я вас встретил, мистер Трентон, - заявил Дуглас Эвелит,
протягивая мне руку. - Хотя нет, пожалуй, плохо, что я вас встретил,
учитывая обстоятельства. Энн рассказала мне по телефону, что случилось.
- Она звонила вам?
- Конечно. Все мои ведьмы относятся ко мне как к отцу. - Он
улыбнулся, хотя в улыбке было мало веселья. У него было подозрительное,
оценивающие и критическое выражение лица. Что на самом деле случилось в
доме на Аллее Квакеров и почему Энн в таком состоянии? Я чувствовал, что
этих людей объединяет сильная психическая связь, а я ненароком вторгся в
связывающий их магический круг и вызвал сигналы тревоги внутри их
объединенных умов. У меня было неприятное предчувствие, что если бы я
как-то обидел Энн или нарушил наш договор о немедленной доставке
Микцанцикатли в дом Дугласа Эвелита, когда мы достанем корабль, они узнали
бы об этом тут же, немедленно, без расспросов.
- Энн... чувствует себя значительно лучше, - заявил я. - Доктор Розен
говорит, что она может вернуться домой уже сегодня вечером или завтра
утром. Он только хочет увериться, что она пришла в себя после потрясения.
- Энн сказала мне, что это был дух, - заявил Дуглас Эвелит. - Дух
вашей умершей жены.
- Да, - признался я и посмотрел на Квамуса. Его лицо не выражало
никаких чувств. Неподвижное, каменное лицо не моргая наблюдало за мной, ни
на секунду не спуская с меня холодного проницательного взгляда.
- Да, - повторил я. - Произошел определенный конфликт. Энн хотела на
время освободить меня от этих призраков, но моя жена этому воспротивилась.
- Скорее, Микцанцикатли воспротивился. Ведь именно этот демон, как вы
уже знаете, вызывает появление духа вашей жены.
- Вот именно, Микцанцикатли, - поддакнул я. Я чувствовал себя очень
виноватым. Все трое смотрели на меня так, будто я продал собственную мать
торговцу рабами. Они явно что-то чувствовали, хотя и не были уверены, что
это такое.
- Наверное, для вас будет лучше, если вы уйдете из дома на пару
недель, - заметила Энид. - Вам есть куда пойти?
- Я мог бы поселиться у моего тестя в Дедхэме. Раз уж о нем зашла
речь, то мне кажется, что он будет в состоянии собрать достаточные фонды
для подъема "Дэвида Дарка".
- Ну, это действительно чрезвычайно приятное известие, - заявил
старый Эвелит. - Но только зачем вам ехать в Дедхэм? Если хотите, можете
пожить у меня, в Тьюсбери. У меня есть свободная комната, которую я с
радостью предоставлю в ваше распоряжение на столько времени, на сколько
будет нужно. К тому же, для вас и для меня это будет даже удобнее, когда
вы и ваши коллеги займетесь подъемом корабля, не так ли? Вы могли бы
ежедневно информировать меня о ходе работы, и за это пользоваться моей
библиотекой, если вам понадобятся дополнительные сведения.
Я посмотрел на Энид, Квамуса и старого Эвелита. Пребывание в
резиденции Биллингтонов наверняка будет трудным и скучным, но, с другой
стороны, даст мне возможность пользоваться всеми книгами и бумагами
старого Эвелита. Может, я даже смогу узнать, как Эвелит собирается
расправиться с Микцанцикатли, когда мы вытянем демона из моря. Если я
узнаю, что он хочет сделать, чтобы обуздать его, то, может, я найду и
способ освободить демона.
Дуглас же Эвелит пригласил меня, вероятно, затем, чтобы я был у него
на виду, так же как я хотел шпионить за ним. Но мне это не мешало.
Настоящая конфронтация наступит только тогда, когда мы найдем
Микцанцикатли и достанем его из моря.
- Я позвоню вам, - сказал старый Эвелит. - Так что собирайтесь.
Квамус поможет вам переехать. Хорошо, Квамус?
Квамус ничем не показал, что согласен и что он вообще слышал вопрос.
Энид приблизилась к инвалидному креслу и сказала:
- Вы не должны выходить из дома на такое долгое время, мистер Эвелит.
Пойдемте к Энн, а потом вернемся домой. Мистер Трентон, я очень рада вашим
успехам в финансовых делах.
И вся троица удалилась по коридору. Колесики кресла Дугласа Эвелита
вращались с тихим скрежетом. Я обернулся и заметил, что ко мне
приглядывается блондинистая медсестра, Марго.
- Ваши друзья?
- Знакомые.
- Странноватые, правда? Или вы со мной не согласны?
- Странноватые? Может быть. Но вы наверно знаете, что разные люди
считают странным разное. О вас, например, тоже наверняка думают, что вы
странная.
Марго затрепетала своими длинными искусственными ресницами.
- Я странная? Чем это я странная?
Я улыбнулся ей и свернул в кабинет доктора Розена, чтобы попрощаться.
Позже, когда я уже выходил из клиники, Марго все еще изучала себя в
карманном зеркальце, морща брови, надувая губы и стараясь понять, почему
кто-то может считать ее странной.
На улице дул холодный ветер. У меня почему-то было сильное ощущение,
будто что-то висит в воздухе. Что-то грозное, неотвратимое и пронизывающее
неодолимой дрожью.
29
Эдварду, Форресту и Дану Бассу потребовалась неделя, чтобы составить
довольно подробную смету расходов на подъем "Дэвида Дарка" с илистого дна
к западу от Грейнитхед. В течение этой недели мы ныряли в отмеченном месте
одиннадцать раз.
Нам повезло: на четвертый раз мы нашли четыре доски, уже прогнившие,
торчащие рядком из ила. Позже оказалось, что это части обшивки кормы.
Тогда мы впервые убедились, что "Дэвид Дарк" действительно лежит там,
погребенный в иле, поэтому мы отметили этот вечер дюжиной бутылок лучшего
калифорнийского вина.
Во время последующих погружений мы достали кучу досок обшивки, и
вскоре стало ясно, что "Дэвид Дарк" лежит, накренившись под углом около
тридцати градусов, а его корпус с одной стороны сохранился целехоньким до
самого спардека. Эдвард позвонил в Санта-Барбару, штат Калифорния, своему
другу, художнику-маринисту по имени Питер Нортон, и Питер обещал помочь
нам с подготовкой предварительных эскизов и карт.
Питер лично три раза нырял к кораблю и копался в иле, чтобы пощупать
поломанные остатки кормы и черные, прогнившие клепки обшивки. Потом,
молчаливый, поглощенный тем, что увидел, он сел в гостиной Эдварда с
мольбертом и пачкой бумаги и нарисовал для нас по памяти почти точный
эскиз "Дэвида Дарка" - такого, каким он был сейчас, - а также разрезы
корпуса.
На двенадцатый раз погрузился в воду и я. Был светлый, мягкий день, и
видимость была исключительно хорошая. Эдвард спустился вместе со мной -
белая расплывчатая фигура в мире без ветра и гравитации. Мы приблизились к
"Дэвиду Дарку" с северо-востока. Когда я впервые увидел корабль, я не мог
понять, каким чудом Эдвард не замечал его все годы подводных поисков.
Кроме черных шпангоутов, которые теперь были очищены от наносов ила,
корпус "Дэвида Дарка" проступал на дне океана удлиненным овальным
холмиком, напоминающим подводную могилу. В течение трех столетий морские
течения, омывая затопленный корабль, выбили в дне по обе стороны
углубления и нанесли кучу грязи на верхнюю палубу, как будто пытались
скрыть вещественные доказательства давнего, но не прощенного убийства. Я
оплыл корабль вокруг, в то время как Эдвард указывал мне очищенные
заклепки обшивки и кормы, после чего движением руки показал, насколько
наклонился корабль, когда падал на дно. Я смотрел, как Эдвард проплывает
над кораблем туда-сюда, примерно в трех или четырех футах над ним,
поднимая небольшие облака ила, похожие на кочаны цветной капусты. И тут я
неожиданно припомнил то, что мне сказала старая Мерси Льюис из Салема:
"Держись подальше от места, где не летает ни одна птица". Здесь и было то
самое место, в глубинах Салемского залива. Мерси Льюис предупредила меня,
но было уже слишком поздно. Я сам приговорил себя к тому, что принесет мне
судьба, и сам обязан освободить Микцанцикатли, если демон действительно
находится в корабле.
Когда мы вынырнули на поверхность, Эдвард прокричал мне:
- Ну и как? Фантастика, а?
Я помахал ему, тяжело дыша. Потом доплыл до "Диогена" и взобрался на
палубу по канатам для ныряльщиков. Ко мне подошла Джилли и спросила:
- Ты видел его?
Я кивнул.
- Удивительно, что его раньше никто не нашел.
- Вообще-то нет, - вмешался Дан Басс. - Чаще всего видимость
настолько плоха, что можно проплыть в нескольких футах и ничего особенного
не заметить.
Эдвард взобрался на палубу и стряхнулся, как промокший тюлень.
- Это на самом деле необычно, - заявил он. Он отдал маску Джилли и
стянул с головы оранжевый капюшон. - Производит какое-то безумное
впечатление, будто ты нарушаешь ход истории... ведь именно этот корабль
никогда не должен был бы быть найденным. Знаете, что он мне напоминает? Те
древние кельтские курганы, которые можно заметить только с самолета.
- Ну что ж, - сказал я. - А теперь, когда мы его уже нашли, сколько
времени займет его извлечение на поверхность?
Эдвард высморкал воду из носа.
- Мы с Даном поразмыслили над квартирмейстерской частью этой
операции. Сколько аквалангистов и подводных археологов нам будет нужно,
сколько устройств для погружения, какое оборудование. Нам нужно арендовать
склад на берегу, чтобы хранить там оборудование и все доски, которые лежат
на дне отдельно. Все, что мы найдем, нам нужно будет каталогизировать,
снабдить номером, зарисовать и сохранить с целью последующей
реконструкции. Каждую доску, каждый обломок мачты, каждый нож, вилку и
ложку, каждую кость и каждый кусок ткани. Потом нужно будет нанять
рефрижератор, чтобы сохранить деревянные части от гниения, и, естественно,
нужно будет как-то законсервировать сам корпус, когда мы его поднимем.
- Так все же сколько времени понадобится?
- Это зависит от бюджета, ну и от погоды. Если в этом году у нас
будет мало времени для погружений, и если мы сразу не получим все
специальное оборудование, в котором мы нуждаемся, то работы могут
затянуться на три или четыре года.
- Три или четыре года?
- Конечно, - ответил Эдвард. Он развернул таблетку от кашля и бросил
ее в рот. - Это еще небольшой срок. Подъем "Мэри Роуз" занял в три раза
больше времени. Конечно, мы используем их опыт, может, даже одолжим часть
их оборудования, которое они значительно улучшили. Как только бюджет будет
утвержден, я и Форрест полетим в Англию, встретимся с ними и совместно
определим, как поднять "Дэвида Дарка" с минимумом повреждений.
- Но, ради Бога, Эдвард, три или четыре года? А что с Микцанцикатли?
Что со всеми теми людьми, которых будут преследовать призраки и которые
могут погибнуть? Что со всеми душами умерших, которые не познают покой?
- Джон, очень жаль, но три или четыре года - это нижний предел. Если
бы не необходимость спешить, то следовало бы ожидать, что историческое
мероприятие такого масштаба заняло бы от восьми до десяти лет. Да
понимаешь ли ты вообще, что у нас здесь? Абсолютно бесценный уникальный
корпус, единственный корабль семнадцатого века, который сохранился до
нашего времени в идеальном состоянии. Более того, этот корабль вышел в
плавание с таинственной и необычной миссией. Ведь насколько известно, в
нем все еще находится первоначальный груз.
Я поспешно вытер лицо полотенцем и бросил его на палубу.
- Ты мне ясно обещал, что мы достанем корабль как можно быстрее. Твои
собственные слова.
- Конечно, - признал Эдвард. - И я сдержу слово. Три или четыре года
- это неправдоподобно быстро.
- Но не в том случае, когда половину жителей Грейнитхед терроризируют
их умершие родственники. Не тогда, когда жизнь хотя бы одного человека
находится в опасности. В этом случае три или четыре года - это целая
вечность.
- Джон, - вмешался Форрест. - Мы не можем достать его быстрее. Это
физически невозможно. Корабль необходимо извлечь с предельной
осторожностью, убрать насосами ил и грязь; затем его необходимо укрепить,
чтобы он не развалился во время подъема на поверхность. Нам необходимо
будет выполнить множество расчетов, чтобы установить, какие напряжения
выдержит корпус. Потом нужно будет соорудить специальную раму и поместить
в нее корпус, прежде чем его вытаскивать. Уже одно это означает три года
работы.
- Ну, хорошо, - уступил я. - Но ведь мы можем сначала вытащить медный
ящик. Мы можем откопать трюм и вытащить ящик отдельно. Сколько времени это
займет? Неделю, две?
- Джон, мы не можем работать так. Если мы накинемся на этот корабль
как Джон Уэйн с "зелеными беретами", то причиним множество ненужного вреда
и, может, сведем на нет ценность находки.
- О чем ты говоришь? Эдвард, что с тобой творится, ко всем чертям? Ты
сказал, что подъем корабля со дна моря займет немного времени. Хорошо, я
согласен с этим. Но ты ни словом не обмолвился, что на это потребуются
целые годы. Мне-то всегда казалось, что это вопрос пары недель, самое
большее - месяца.
Эдвард положил мне руку на плечо.
- Я никогда не говорил, что мы можем достать "Дэвида Дарка" в течение
пары недель, и никогда, ни на минуту, не пытался убедить тебя в этом.
Джон, этот корабль - необычайно хрупкая и ценная историческая реликвия. Мы
не можем относиться к нему как обычной затонувшей моторной лодке.
- Но мы не сможем так быстро избавиться от этого черта-Микцанцикатли,
- настаивал я. - Мы же должны это сделать, Эдвард. Не спорь, ведь именно
так было с "Мэри Роуз": сначала достали все орудия, а лишь потом поднимали
корпус.
- В отношении корпуса ты прав, и мы, естественно, вытащим
Микцанцикатли в первую очередь, а уж потом займемся остальной частью
корпуса. Может, мы достанем медный ящик в начале будущего сезона, если нам
повезет. Но мы не можем себе позволить разваливать весь корабль ломами и
кирками, пока не установлено, в каком он состоянии, в каком лежит
положении и как лучше всего его сохранить.
- Эдвард! - закричал я. - Этот проклятый корпус никому не нужен! Дело
совершенно не в нем! Мы должны найти Микцанцикатли, только это сейчас
важно!
- Извини, Джон, - ответил Эдвард. Он протер очки, посмотрел через них
на солнце и, щуря глаза, проверил, чисты ли стекла. - Никто из нас не
разделяет твоего мнения, поэтому оно не учитывается.
- Вот уж не знал, что здесь есть какой-то комитет. Я думал, мы просто
группа людей, стремящихся к некой цели.
- Разве нельзя ли пойти на компромисс? - вмешалась Джилли. - Разве мы
не можем как-нибудь договориться, что этот медный ящик имеет
первостепенное значение?
- Он и имеет первостепенное значение, - запротестовал Эдвард. -
Господь свидетель, я предпочел бы постепенно откопать весь корпус и не
вытягивать ящика, пока мы не обозначим и не каталогизируем всего, включая
содержимое трюма. Но я пошел на компромисс до такой степени, что готов
вытащить ящик, как только мы уберем всю верхнюю палубу и получим к нему
доступ. Ты не можешь от меня требовать большего.
- Эдвард, - сказал я. - Я требую, чтобы ты отпустил вниз и взял
столько инструмента, сколько сможешь, любого инструмента, а потом проник
внутрь корабля и нашел этот медный ящик. Чтобы ты принял это как задание
номер один.
- Я не сделаю этого, - ответил Эдвард.
- Тогда забудь о деньгах и забудь обо мне, раз уж ты с самого начала
решил, что меня можно водить за нос.
- Я не водил тебя за нос. Я вообще не обещал, что вломлюсь в этот
корабль как Кинг-Конг и выхвачу оттуда демона, разрушая по пути все, что
будет мешать. Джон... Джон, послушай. Послушай меня, Джон. Мы историки,
понимаешь? Мы не охотники за реликвиями и не специалисты морской
спасательной службы, мы даже не торговцы реликвиями. Знаю, что время
торопит. Понимаю твое нетерпение...
- Черта лысого ты понимаешь! - завопил я. - Ты сидишь в своем музее с
Джимми Форрестом и остальной шайкой и все время только копаешься в пыли.
Пыль, реликвии, старые книги, только этим и живешь. Ну так вот, я хочу
тебе напомнить, что здесь, вокруг, реальный мир и что в этом мире
человеческие ценности имеют намного больший вес, чем история.
- Но ведь именно история и является человеческой ценностью, - заявил
Эдвард. - Вся история учит нас человеческим ценностям. Как ты думаешь,
какого черта мы тут делаем? Мы углубляем свое знание о человеке! Как ты
думаешь, зачем нам этот корабль? Мы просто хотим знать, почему наши предки
несмотря на страшный шторм решили отправиться в море, чтобы избавиться от
останков ацтекского демона. Не говори мне, что это не касается
человеческих ценностей. И не говори мне, что мы окажем человечеству
услугу, если разворотим этот корабль и уничтожим бесценные исторические
данные, которые там могут находиться.
- Ну что ж, - сказал я более спокойно. - Кажется, вы, историки, и я
придерживаемся диаметрально противоположных взглядов на то, что считать
услугой человечеству. Мне не остается ничего другого, как утихомириться и
убраться из этой лодки, как только мы доплывем до пристани. На этом -
конец, Эдвард. Прощай.
Дан Басс взглянул на Эдварда, как будто ожидал, что Эдвард извинится.
Но оскорбленный яйцеголовый - самое упрямое существо на свете, и Эдвард в
этом не был исключением. Он стянул мокрый комбинезон, бросил его Джилли и
прогнусавил:
- Возвращаемся. Эта прогулка неожиданно перестала быть приятной.
Подошел Форрест, неся в обеих руках кофейник с горячим кофе.
- А что с финансами? - спросил он. - Что мы будем делать без тестя
Джона?
- Справимся, ясно! - провизжал Эдвард. - Я поговорю с Джерри из
массачусетского инвестиционного фонда. Его достаточно заинтересовала идея
использовать "Дэвида Дарка" как приманку для туристов.
- Ну... раз ты считаешь, что сможешь откуда-то вытряхнуть шесть
миллионов... - неуверенно начал Форрест.
- Я вытряхну откуда-нибудь эти шесть миллионов, ясно? - проревел
Эдвард. - А теперь возвращаемся в Салем, пока я не сказал чего-нибудь
такого, о чем буду жалеть.
Мы повернули, и Дан Басс направил лодку в сторону берега. Никто
ничего не говорил, даже Джилли держалась от меня в стороне. Когда мы
пришвартовались на пристани Пикеринга, я не теряя времени, соскочил с
"Диогена", перебросил сумку через плечо и направился в сторону
автостоянки.
- Джон! - закричал кто-то мне вслед. Я остановился и повернулся. Это
был Форрест.
- В чем дело? - спросил я.
- Я хотел только сказать, мне жаль, что так получилось, - буркнул он.
Я посмотрел на "Диоген" и на Джилли, которая складывала комбинезоны и
посыпала их тальком. Она даже не подняла головы и не помахала мне рукой на
прощание.
- Спасибо, Форрест! - сказал я. - Мне тоже жаль.
Однако я ошибся, думая плохо о Джилли. Я вернулся в дом на Аллее
Квакеров и как раз собирал багаж - несколько рубашек и свитеров - перед
переездом к старому Эвелиту, когда зазвонил телефон.
- Джон? Это я, Джилли.
- Джилли? Я думал, ты уже не разговариваешь со мной, как и все эти
высушенные археологические мумии из Музея Пибоди.
Она рассмеялась.
- Я не хотела их злить. Пойми, Джон, уже много месяцев я веду у них
корабельный журнал, они зависят от меня. Но я считаю, что Эдвард глупо
себя в отношении этого медного ящика, который нужно извлечь из трюма. Ведь
если этот ящик действительно имеет связь с духами, то я считаю, что его
нужно вытащить в первую очередь.
- Я тоже так считаю, - уверил я ее. - Но ты видела, как отреагировал
Эдвард. И это тот человек, который клялся, что всегда будет моим другом.
Уж лучше иметь дело с Микцанцикатли. По крайней мере известно, что от него
можно ожидать.
- Разве Эдвард на самом деле обещал тебе, что вы сразу вытащите этот
чертов медный ящик?
- Он дал мне понять, что это так и есть. Как можно быстрее, вот что
он говорил мне. Я знал, что это нельзя уладить за две минуты, даже когда
локализуем корпус. Но не было и речи о целых годах. Это дело слишком
срочное, чтобы растягивать его на годы. Так или иначе, а демона нужно
оттуда извлечь, и побыстрее.
Джилли помолчала, потом сказала:
- Ты сегодня вечером уезжаешь в Тьюсбери, да?
- Точно.
- Тогда я заскочу к тебе попозже, если сможешь подождать до девяти
или десяти вечера. Мне сначала нужно закончить переучет в салоне.
- Хорошо, жду тебя между девятью и десятью. Можешь даже приезжать и
позже.
Я закончил паковаться и сделал обход всего дома. Спальни были тихи и
пусты. Везде царила удивительная душная атмосфера, как будто дом
чувствовал, что я уезжаю. Я заглянул в ванную на втором этаже, чтобы
забрать щетку для зубов. В ней я остановился на секунду и взглянул на свою
физиономию в зеркале. Она выглядела явно утомленной. Под глазами у меня
были лиловые пятна, профиль приобрел удивительный, лисий вид, как будто
решение освободить Микцанцикатли изменило меня, как безнравственное
поведение хозяина меняло портрет Дориана Грея.
Я взял чемодан и спустился вниз. Там я убедился, что краны закручены,
а холодильник отключен и разморожен. Потом я вошел в гостиную и проверил,
не забыл ли я чего. Я собирался даже забрать картину с "Дэвидом Дарком",
на всякий случай, ведь старый Эвелит мог что-то не заметить на картине,
прежде чем ее продать.
Я все же собирался пожить в Тьюсбери, у Эвелита, хотя и не относился
уже к группе Эдварда. Честно говоря, теперь мне более чем когда-либо
хотелось знать о Микцанцикатли и о "Дэвиде Дарке", поскольку я пришел к
выводу, что если Эдвард уперся рогами по поводу медного ящика, то мне
придется извлекать его самому. Несмотря на отсутствие опыта и невзирая на
все юридические препоны, касающиеся подъема судов из моря.
Я убедился, что огонь в камине погас, затем потушил свет в гостиной и
приготовился уйти. Но когда я уже хотел закрыть двери, я опять услышал
этот шепот, тихий, мерзкий шепот. Я заколебался, прислушиваясь. Потом я
напряг зрение, стараясь заметить, есть ли кто-нибудь в темноте гостиной.
Шепот все еще звучал, похотливый и умильный, шепот извращенца-убийцы. Я
посмотрел в сторону камина и убедился, что между поленьями вижу две слабо
светящиеся алые точки, как будто глаза дьявола.
Я заколебался, затем зажег свет. В гостиной никого не было. Огонь
погас, в холодном пепле не было видно ни искорки. Я окинул гостиную
быстрым взглядом, затем потушил свет и запер дверь. Я знал, что пока мой
дом будет сборищем призраков, я не смогу вернуться в него. Слишком много
зла скрывалось здесь, слишком много холодной ненависти. Действительно, мне
не грозила никакая физическая опасность, но если бы я вынужден был жить
здесь дальше, то, вероятнее всего, свихнулся бы.
Я прошел через холл и поднял чемодан. Тогда знакомый голос произнес:
- Джон.
Я оглянулся. Джейн стояла у подножья лестницы, ее босые ноги висели в
нескольких дюймах над второй снизу ступенью. Она по-прежнему была одета в
свою белую погребальную рубашку, бесшумно волнующуюся, как будто ее
продувало снизу. Она улыбалась мне, но лицо ее более чем когда-либо
напоминало голый череп.
Я отвернулся от нее. Я не хотел ни видеть ее, ни слышать. Но Джейн
прошептала:
- Не забывай обо мне, Джон. Что бы ты ни делал, не забывай меня.
С минуту или две я стоял неподвижно, раздумывая, обратиться ли к ней
и добавить ли ей надежды, обещая спасти, или же послать ее куда подальше.
Ведь это наверняка была не Джейн, а очередной призрак, созданный
Микцанцикатли, и разговаривать с призраком не имело смысла.
Я вышел из дома и запер двери на ключ. Потом решительно пересек Аллею
Квакеров. Я обещал себе, что не вернусь, пока Микцанцикатли не будет
свободен и пока он не выполнит своей части заключенного нами договора.
Но я не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть в последний раз
на пустой, слепой фасад дома, который когда-то был нашим домом, моим и
Джейн. Дом казался таким заброшенным и бесхозным, что казалось, будто злая
сила, которая навестила его, успела его отметить печатью разложения,
раскрошила штукатурку и кирпичи, надломила балки крыши. Я повернул ключик
в машине и включил скорость. Машина покатила по Аллее Квакеров,
подскакивая на ямах и выбоинах.
Я п
...Закладка в соц.сетях
