Жанр: Электронное издание
NEDRUGGI
...е приемной или гостиной; тут размещались дюжина кресел и
пара шестиугольных столов, а темно-коричневые стены имитировали бугристую
поверхность скалы, над которой простирался небесный купол, он же -
компьютерный терминал. Между двух скалистых выступов мерцал большой экран,
на котором отмечалось положение корабля - правда, в непонятной Язону
системе координат; ниже располагалась панель с многочисленными циферблатами
и отверстиями, к которой он старался не приближаться, чтобы не поддаться
искушению сунуть палец в какую-нибудь дыру.
Второй отсек был поменьше и, вероятно, играл роль кабинета. Стол, два
кресла с овальными вырезами на спинках, массивный корпус персонального
синтезатора, движущиеся картины и встроенные в стены шкафы придавали ему
определенный уют, и, стремясь сохранить подобное ощущение, Язон добавил к
обстановке утилизатор, а в шкафах разложил свое имущество. Ему вернули
абсолютно все, включая хронометр, вновь собранный и вполне исправный, а
также аптечку и скафандр. Этот скафандр не предназначался для космических
прогулок, а был обычным защитным одеянием, предохранявшим в какой-то
степени от ядовитой пиррянской флоры; в нем можно было путешествовать по
джунглям или, подключив баллоны с воздухом, спуститься под воду метров на
двадцать. Язон, однако, его ценил - удобный и красивый скафандр,
напоминавший серым цветом облачение Творителя, являлся той одеждой, в
которой не стыдно появиться в Рое. Не мог же он выйти из корабля в своем
изодранном и окровавленном комбинезоне!
Что касается третьего отсека, самого небольшого, то он являлся
совершенной загадкой, как для Язона, так и для Непоседы. Здесь находилось
ложе, довольно мягкое и весьма широкое, - но зачем? Ведь руги не спали и не
имели привычки отдыхать в горизонтальном положении; для отдыха после
больших физических нагрузок они использовали кресла и создающие невесомость
антигравы. Правда, гравитацию в малом отсеке можно было регулировать от
нуля до двух "же", но опять-таки с какой целью? При низком тяготении можно
расслабиться, но о двойном, аналогичном существовавшему на Пирре, Язон
вспоминал без всякого удовольствия. Может быть, данный отсек предназначался
не только для отдыха, но также для спортивных тренировок?
Остановившись на этой гипотезе, Язон заглянул в стенные шкафы и
обнаружил, что один из них, собственно, не шкаф, а некое подобие душа с
дырчатым потолком, сливом и аэратором, нагнетавшим при включении теплый
воздух. Эта находка была драгоценной, хотя воды хватало на десять минут; он
вымылся, выстирал комбинезон и ощутил, что родился на свет недаром.
Картины, мерцавшие на стенах, были другим приятным открытием. Их
насчитывалось полдюжины, и они демонстрировали виды разнообразных планет,
меняясь каждую двенадцатую цикла и никогда не повторяясь. Непоседа
рассматривал их часами, мечтая увидеть родные ручьи и холмы, но это, скорее
всего, было занятием бесполезным - рожденный в Рое, он представлял свой мир
только по смутным описаниям старших мринов.
Язон, не преследуя подобных целей, просто любовался пейзажами,
убеждаясь, что хоть Запечатлители ругов небогаты фантазией, однако не
лишены чувства прекрасного; их творения - видимо, голографические снимки -
были поразительно реальны, разнообразны и радовали глаз то яркими, то
приглушенными оттенками. Морские и горные виды, нагромождения туч,
волшебные замки облаков, смерч в каменистой пустыне, равнинные реки и
водопады среди скал, леса, луга и твари невероятных форм... Все это не было
застывшим, мертвым, все двигалось, переливалось и перемещалось - смерч
кружил песок и щебень, в тучах сверкали росчерки молний, в облаках то
воздвигались, то обращались в руины сказочные города, моря и океаны
блистали синей, изумрудной, серебристой гладью или ярились бешенством
штормов. Возможно, в этих картинах был налет тоски по недоступной ругам
красоте живой природы? Возможно, думал Язон, разглядывая их; они сияли,
будто окна, раскрытые в тысячи миров, чарующих или ужасных, но одинаково
удивительных.
Душ и картины несли наслаждение телу и сердцу, но позаботиться о
желудке тоже казалось нелишним. Он у Язона почти атрофировался; питательные
вещества из капсул, давая клеткам все необходимое, гасили чувство голода, и
только. Ни удовольствия, ни настоящей сытости! Он с грустью вспоминал о
свиных отбивных, о бифштексах, сочащихся кровью, о курице на вертеле и даже
о консервах из мяса бронтозавров, которые импортировали на Пирр с планеты
Мезозой. Но кажется, сейчас его мечты были близки к осуществлению - ведь в
этих роскошных покоях имелся персональный синтезатор!
Это устройство совсем не походило на панель, которой он таранил стену.
Огромный шкаф от потолка до пола и соответствующей ширины; вверху -
голографический экран, внизу - большая ниша, в которой мог бы разместиться
человек, и никаких отверстий с огоньками. Синтезатор был предназначен для
производства бытовых предметов и, разумеется, пищи; управляли им через
Память, голосом, и весь процесс программирования сводился к набору
определенных команд. Выслушав объяснения Сура, Язон решил, что справиться с
этой штуковиной нетрудно: изображение нужной вещи возникало на экране и
поддавалось изменению путем корректировки материала, цвета и очертаний.
Одним из основных приемов программирования был способ аналогий: сделать
нечто, похожее на известный предмет, но меньшей или большей величины, а
затем изменять его, добиваясь необходимого эффекта.
При помощи этой методы, под любопытным взглядом Непоседы Язон
изготовил тарелку, ложку и бокал. Все из прозрачного пластика, а что
касается процесса, то он не вызвал никаких проблем: тарелка - полый диск,
разрезанный в плоскости диаметра; ложка - та же тарелка, но поменьше, с
длинной ручкой; бокал - усеченный конус. Этот успех вдохновил Язона, а вид
тарелки вызвал глотательный рефлекс и усиленное слюнотечение. Наполнить бы
ее, а заодно и бокал... Вот только чем?
- Память! - он поднял голову к потолку. - Как насчет бифштекса? Это
мясо, подвергнутое тепловой обработке. Размер - покрупнее моей ладони и
примерно такой же конфигурации. Нагревать при температуре вдвое большей,
чем у моего тела, в течение двух сибов... Да, и не забудь посолить!
В потолочном куполе началась стремительная пляска огоньков. Непоседа,
выдвинув зрительный стебель на всю длину, поинтересовался:
- Зачем тебе этот горелый мясо, мой прекрасный сэр? Ты делать
химический опыт? Или религиозный обряд? Или...
- Или, - прервал мрина Язон. - Я его съем!
- О! - Тонкие ножки Непоседы подкосились, и он шлепнулся на пол. - Это
есть/быть такой обычай у твой народ?
- Не обычай, а нормальная практика. Мы не едим таблеток, мы питаемся
овощами, фруктами, перемолотым зерном, рыбой и мясом. Коровами и овцами,
свиньями и гусями, утками и цыплятами.
- А мрином вы тоже питаться? - осторожно поинтересовался Непоседа. -
Когда нет корова и гусь?
- Не болтай ерунды, - буркнул Язон, с надеждой всматриваясь в глубину
экрана. Но ничего похожего на бифштекс там не возникло, а с потолка
раздался голос:
- Необходимы уточнения.
- Какие?
- Чью плоть требуется синтезировать? Имею данные о ругах, а также...
- Нет, нет! - поспешно выкрикнул Язон. - Руги не подходят. Ты ведь
слышал, что было сказано? Коровы, овцы, свиньи, гуси и так далее.
- Информации о них не имею. Синтез продукта невозможен.
- Какие данные у тебя есть? Не считая, конечно, сведений о ругах?
- Есть информация о тебе. Дать команду на изготовление синтетической
плоти хадрати-человека?
- Нет! Ни в коем случае!
Терпение, сказал себе Язон, терпение и еще раз терпение. Великие
результаты достигаются медленными и упорными усилиями. Особенно когда речь
идет о хорошем бифштексе.
- Мой добрый друг, - пискнул Непоседа, вертясь и шмыгая у него под
ногами, - я не понимать, почему ты не есть человека. Разве корова лучше?
Плоть человека - точно такой метаболизм, как твой, такой же белок и
адекватный генофонд. Я полагать, прекрасный усвояемость!
- Люди друг друга не едят! - рявкнул Язон. - Но если будешь мне
надоедать, то я подумаю о мринах!
Непоседа отскочил и в панике спрятался под кресло.
- Память! Ты можешь сделать анализ белка у тех животных, которых взяли
на моей планете? Они находятся в одном из отсеков лаборатории, рядом с
камерой, где я сидел.
- Это возможно, - громыхнул компьютер. - Имеются три живых существа.
Взять анализы у всех?
- Подожди моей команды, - распорядился Язон, в задумчивости потирая
лоб.
Жаркое из птицы-пилы его не соблазняло; эта тварь была жилистой, как
трос, свитый из стальных проволок, а к тому же попахивала помойкой.
Шипокрыл являлся более перспективным, но его железы вырабатывали яд, и
Язон никак не мог припомнить, что говорил по этому поводу Бруччо: то ли яд
локализован в железе, то ли находится в тканях и циркулирует в кровеносной
системе. В одном он был уверен: если проглотить хоть миллиграмм проклятой
отравы, до Роя точно не долетишь, а упокоишься в Великой Пустоте -
разумеется, после недолгих, но очень мучительных судорог. А посему
рисковать с шипокрылом, пожалуй, не стоило.
Итак, последний вариант - рогонос, он же - рогатый дьявол. Мерзкое
злобное чудище с толстенной шкурой, почти непроницаемой для клинка, но, к
счастью, не ядовитое и даже весьма упитанное. Язон решил остановиться на
нем по двум причинам: во-первых, выбор блюд в этой летающей харчевне был
слишком ограничен, а во-вторых, во имя исторической справедливости. За
триста лет колонизации Пирра рогоносы сожрали не одну сотню людей; теперь
он съест рогоноса - или хотя бы его биологический аналог - и как бы
восстановит статус-кво.
- Память, - сказал Язон, облизнувшись, - в двух клетках сидят крылатые
существа, и эти нам не нужны. Возьми пробу из того мерзавца, который
побольше, с остроконечным штырем над челюстью. Можешь с ним не
церемониться, - добавил он спустя секунду.
- Анализ проведен, начался синтез, - почти сразу же отозвался
компьютер. - Время синтеза - три и пять двенадцатых теба.
- Быстрый ты парень, - одобрительно кивнул Язон. - Вот если бы Мета
готовила бифштексы с такой же скоростью...
Вздохнув, он предался воспоминаниям о своей синеглазой возлюбленной, а
на экране тем временем уже маячил его заказ - нечто размером с ладонь и
примерно такой же формы, как пятерня орангутанга, с которой содрали кожу.
- Пальцы не нужны, - внес исправления Язон, - пусть будет цельный
кусок. - Потом напомнил: - Посоли!
- Синтез закончен, приступаю к тепловой обработке, - сообщил
компьютер. - Какую добавить соль? Есть сернокислое железо, фтористый литий,
нитрат магния...
- Добавь натрий хлор. Столько, сколько поместится на ногте моего
большого пальца.
Бифштекс на экране почернел. Не пережарить бы, мелькнуло в голове
Язона. Непоседа выбрался из-под кресла, подкатился к нему и дернул за
рукав.
- Это корова, о славный сэр, дающий имена?
- Это рогонос. Питается маленькими любопытными мринами.
- Тогда хорошо, что ты его съесть, - с удовлетворением отметил
Непоседа и снова юркнул под кресло.
Язон, не спуская глаз с экрана, помахал рукой.
- Хватит нагревать! Синтезируй второй экземпляр, а этот, я думаю, уже
готов. Сбрось-ка его мне! Нет, подожди, тарелку подставлю!
Темный ломоть с треском шлепнулся в прозрачную посудину, наполнив
отсек запахом паленого. Язон принюхался. Вроде бы мясо, а может, и нет...
Выглядит, будто кусок чугуна или обгоревшей кости... И прочность такая же,
решил он, ткнув ложкой в бифштекс.
Непоседа подкрался к нему, просунул под локоть зрительный стебель и
изогнул его в форме вопросительного знака.
- Ты это есть? Ты не бояться неприятность, мой добрый друг?
- Бояться, - согласился Язон, спуская жаркое в утилизатор. Затем он
обратил лицо к потолку. - Память! Уничтожь второй экземпляр этой дряни и
объясни, как ты берешь пробу для анализа.
- В помещениях для животных есть манипуляторы. Один из них снабжен
вакуумным иньектором.
- Иньектор - это, наверное, игла? Какой длины?
- В привычных тебе мерах длина составляет восемь миллиметров.
- Чтоб у тебя шерсть выпала, пустоголовая жестянка! - с облегчением
произнес Язон. - Ты ведь кожу не проколол! Проба взята из шкуры, и этим
бифштексом только сапог подбивать! Используй иглу в пять сантиметров, чтобы
добраться до мягких тканей. Коли в загривок и постарайся не наткнуться на
кость.
- Это сложнее, - отозвался компьютер и смолк. Потом сообщил: - Очень
увертливое существо... дергается... Удерживаю его двумя манипуляторами, и
все же...
- Током ударь, - посоветовал Язон. - Тогда не будет дергаться.
- Опасно. Нельзя повредить образец... Есть! Проба взята, приступаю к
синтезу.
На этот раз бифштекс получился помягче, но был пережарен и пересолен.
Язон, однако, не отчаивался и, отказавшись от мысли о бифштексе, велел
изготовить нож, перемолоть продукт и снизить норму соли. Его упорство
победило, и после четвертой попытки в тарелку шлепнулась вполне съедобная
котлета. Расправившись с ней, он заказал добавку и произнес:
- Любые трудности превозмогаются терпением. Терпение обеих сторон
ведет к сотрудничеству, а затем - к успеху. Не так ли, Память?
- Вынужден терпеть, - с заметной ноткой неудовольствия отметил
компьютер.
- Вынужден? Что это значит? - полюбопытствовал Язон, поедая вторую
котлету.
- Ты находишься в каюте для почетных гостей. Здесь терминал
неограниченного доступа. Обязанность данного искусственного интеллекта -
подчиняться тебе. - После паузы компьютер уточнил: - Конечно, в разумных
пределах.
- Я не собираюсь устраивать взрыв в машинном отсеке и травить крысиным
ядом Навигатора, - промолвил Язон. - Все, что меня интересует, если не
считать бифштексов и котлет, сводится к кое-какой информации. Эта разумные
пределы?
- Запрета на выдачу информации нет, - откликнулась Память.
Это было чудесным подарком, и следующие шесть часов Язон провел у
большого экрана в гостиной, отвлекаясь лишь затем, чтобы наведаться к
утилизатору и в душ. Ему удалось получить весьма подробные сведения о
физиологии и механизме воспроизводства ругов; при этом лекция Памяти
сопровождалась видеофильмами и снимками, которые, как догадался Язон,
служили для обучения Зеленых. Этот процесс был глубоким, подробным, без
пропусков и купюр, без лицемерных отговорок "узнаешь, когда вырастешь";
видимо, юных ругов учили на совесть.
Нельзя сказать, чтобы увиденное и услышанное потрясло Язона, который
странствовал долгие годы по разным мирам Галактики и наблюдал множество
странных вещей - даже в человеческом обществе, не говоря уж об инопланетных
тварях. Чувство, испытанное им, было скорее не изумлением, а
удовлетворением; лакуны заполнялись, пробелы исчезали, вопросы снимались
сами собой, и каждое слово, намек или жест, непонятные прежде, вдруг
обретали смысл, преобразуясь в элементы стройной и ясной конструкции.
Отдав необходимое справедливости, Язон признал, что организм ругов
совершенней человеческого, или, если угодно, более функционален и прочен.
Два мощных сердца под мускульными выступами на груди гнали кровь по двум
независимым кровеносным системам; желудок был невелик, однако питательные
вещества из капсул всасывались полностью, и процесс пищеварения не требовал
балластных масс вроде клетчатки; аналогов почек, кишечника и мочевого
пузыря не имелось, как и отходов жизнедеятельности. Вопрос о том,
существовали когда-то эти органы или нет, оставался неясным, однако Язон
решил, что руги утратили их в процессе эволюции, переселившись в свою
летающую среди звезд обитель. В глубокой древности их предки никак не могли
обойтись без органов выделения, ибо происходили от земноводных, охотились и
размножались в океане и, вероятно, глотали рыбу целиком. С тех времен у
ругов сохранились шестипалые конечности и рот, величина которого была
бесспорным рудиментом, а также остатки жабр, необходимых в период
спаривания.
Функции речи, дыхания и поглощения пищи были у них разделены. Питание
являлось наипростейшей процедурой: капсулы по короткому пищеводу попадали в
желудок, расположенный под сердцами, стремительно переваривались и
всасывались; необходимые гормоны и соки тоже вводились в желудок или прямо
в кровь из органа, объединявшего функции печени и эндокринных желез. Воздух
поступал в обширный легочный мешок через спинную дыхательную щель, а
отработанные газы выпускались с ее же помощью или через ноздрю, снабженную
голосовыми связками. Их речевая система была сложнее человеческой и
позволяла издавать столь разнообразные звуки, какие не снились лучшим
оперным певцам.
Впрочем, у человеческой расы имелось одно несомненное преимущество:
люди могли размножаться с юных лет и до глубокой старости, где угодно,
когда угодно и с превосходным результатом. Руги давали потомство единожды в
жизни, и этот процесс, отделенный от эротического влечения, был долгим,
опасным и требующим определенных условий - высокой гравитации, избытка
влажности, тепла и кислорода. Все это существовало миллионы лет назад в их
материнском мире, где предки ругов плескались в теплых океанах, и все это
исчезло, ибо миры дряхлеют и гибнут, а цивилизации живут. Руги не помнили,
в каком галактическом рукаве затерялась породившая их планета, но,
вероятно, она давно уже стала сухой и мертвой, словно биллиардный шар.
Условия для керр'вадака, или Обряда Зрелости, как назывался процесс
размножения, можно было бы воссоздать искусственным путем, в космическом
пространстве, но это являлось чистой теорией - на практике подобный метод
не годился, так как зрелости одновременно достигало целое поколение, от
трехсот до семисот миллионов существ. Поэтому руги искали миры с
необходимыми параметрами, и каждый клан сражался за них и охранял, как
величайшее из сокровищ.
Керр'вадак переживали единицы - две-три самки из тысячи и впятеро
меньше ругов-самцов. Выжившие, носившие звание Творителей, считались
особами почти священными; они управляли кланом и Роем, решали вопросы войны
и мира и занимали руководящие посты главных Советников, Посредников,
Координаторов, Наставников и Навигаторов. Их было относительно немного, в
каждом Рое - одна или две десятых процента, но им принадлежала власть; и у
тех, кто достиг вершины - членства в Совете Великих Навигаторов, - эта
власть была безмерной. Видимо, по праву; хоть Творители не отличались
подвижностью Красных и Желтых, но старческим маразмом не страдали. Опыт их
был огромен, и жили они долго, сохраняя до самых последних мгновений
энергию и ясный разум.
Что касается прочих ругов, то поколение Синих можно было уподобить
детям, а Зеленых - созревающим подросткам. У Зеленых формировались родовая
сумка (в том месте, где у людей находится кишечник) и нижний нервный узел,
специфический орган под дыхательной щелью; он стимулировал выработку в
эндокринной железе половых гормонов, определявших, в частности, цвет кожи -
а значит, и принадлежность к тому или иному поколению. К моменту зрелости
секреция гормонов резко возрастала, затем постепенно снижалась у выживших
Творителей, чья кожа была сероватой, со слабым оттенком зеленого. Лишь
поколение Красных - в тот краткий период, когда они находились на пике
гормональной активности, - можно было считать половозрелым, то есть готовым
к размножению, но термин "му'гахара'керр'вадак" относился также и к
Творителям, символизируя почтение и напоминая о выполненном ими долге.
У Желтых формирование родовой сумки и нижнего нервного узла полностью
завершалось, и они, подобно более старшему красному поколению, могли
заниматься сексуальной игрой, выбирая любых партнеров, как самок, так и
самцов. Эти связи носили разнообразный характер, от случайных встреч до
длительного сожительства, которое Язон, поколебавшись, счел аналогом семьи.
В каком-то смысле это, и правда, являлось семьей: самец и самка,
принадлежавшие к Красным, могли произвести потомство и даже заботиться о
нем, если кто-то из родителей переживал керр'вадак. К тому же во многих
случаях выбор партнера не был беспорядочным, а диктовался, как у людей,
рядом причин - взаимной склонностью, обликом, силой, соображениями
социального и генетического порядка либо престижа. Что же касается
сексуальной техники, то она оказалась элементарной, как облупленное яйцо:
рост гравитации стимулировал половое влечение, а поглаживание и ласки
пониже дыхательной щели приводили ругов в эйфорию. Это было нечто иное, чем
оргазм, и не совсем понятное Язону; что-то, чего он не мог уяснить до
конца, поскольку нижний нервный узел у него отсутствовал.
Зато он разобрался с другой загадкой, с неясностью половой
принадлежности, которая, как подсказал его ментальный дар, была присуща
ругам. В самом деле, даже Красные не ощущали себя полностью самцами или
самками; они, еще не способные к деторождению, являлись бисексуалами, и
роль сильной или слабой стороны в эротических играх была им совершенно
непонятна. Впрочем, то же самое относилось и к Творителям, пережившим
керр'вадак.
Другой секрет, раскрытый Язоном, касался ложа и комнатки с
регулируемой гравитацией. Теперь он знал, в чем их предназначение; то были
интимные удобства для очень влиятельных персон, которым не пристало бегать
в садик на верхней палубе. К той самой скульптуре в форме переплетенных
шестипалых рук и к ее постаменту с дверями, украшенными тем же символом...
Ну, что ж, размышлял он, глядя на экран с мелькающими там картинами,
хоть жизнь ругов и людей во многом отличается, однако и сходства немало,
причем в самых деликатных, самых утонченных сферах, затрагивающих мораль и
нравственность. Взять хотя бы упрямца Джека, Хозяина-Навигатора... Он,
несомненно, был ближе Язону, чем соплеменник Майк Сэймон, большой
специалист по этике, похитивший его когда-то. Сэймон был не просто упрям, а
непроходимо туп, как всякий фанатик, считающий свое мнение истиной в
последней инстанции, и ради лживых идеалов он мог свершить предательство и
убийство. Ни капли благородства, ни грана сострадания, ни тяги к переменам;
одна извилина в мозгу, и та словно прорублена топором... Джек все-таки
другой, хотя имеет неприятную привычку совать гостей в ку'рири... Упрям,
высокомерен и заносчив, однако понимает свою выгоду! К тому же честен и
готов признать ошибки... Нет, он определенно нравился Язону, не говоря уж о
леди Патриции, разумном Советнике Пите и хладнокровном спокойном My!
С этими ругами можно вести дела, а значит, удастся договориться и с
другими. С Творителями, с теми, кто правит и решает... Может быть, легче,
чем с Джеком, - ведь страсти гаснут в зрелом возрасте, сменяясь опытом и
мудростью. Тем более, что он прибудет в Рой не в качестве презренного
хадрати, а как почетный гость! Тем более, что клану Куа, преследуемым
беглецам, необходима помощь... Ну и, конечно, мир для керр'вадака! Пусть
неспокойный, неукротимый, зато с высокой гравитацией, с пространством
беспредельных вод, с дремучими лесами и кислородной атмосферой... Теплый,
подогреваемый жаром вулканов и почти безлюдный...
"Что за сокровище этот Пирр!" - подумал Язон и усмехнулся.
Глава 18
Всегда говори ей, что она красавица, особенно если это не
так.
"Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард",
"ТСА-букс", Терра-Марс.
Древнее пособие, авторство которого приписывается
легендарному Язону динАльту.
"Звездный зверь" стремительно плыл в Великой Пустоте, где не было ни
солнц, ни планет, ни туманностей, ни астероидов; мчался в холодном мраке
гиперпространства, обгоняя свет и приближаясь с каждой прошедшей минутой к
обители клана Куа. Она, эта обитель, была уже недалеко, корабль мог
говорить с нею, и на экранах командной рубки потоком текли сообщения: в Рой
- отчеты Совету Навигаторов, обратно - краткие приказы, торопившие
"Звездного зверя", будто бич погонщика. Бич щелкал и щелкал, невидимыми
импульсами подгоняя корабль - скорей, скорей, еще скорее!.. Время ожидания
кончилось, ресурсы Роя истощались, и тратить их на дрейф в Пустоте было
делом нерациональным. Даже опасным, если вспомнить о флоте Зи, готовом
отправиться вслед за беглецами.
За время очередного прыжка Язон четырежды встречался с
Хозяином-Навигатором и дважды - с Запечатлителем Суром. Сэр Джек беседовал
с ним тет-а-тет, без своих помощников и советников, и можно было считать,
что они вступили на почву переговоров, пока еще зыбкую, однако
приобретавшую с каждой встречей все большую устойчивость и твердость.
Благородный эрдж все больше проникался великой идеей торговли, расспрашивая
Язона о всех сопутствующих ей понятиях - о банках и финансах, о курсе
валют, о производственной базе и рынках сбыта, о транспортных средствах и
сырье, а также о тех приемах и способах, какими люди защищают свои торговые
монопол
...Закладка в соц.сетях
