Жанр: Электронное издание
Mazin-07
...ьма вокруг затрепетала.
Длинная тень возникла впереди. Возникла, казалось, из самой тьмы. Черный
капюшон был откинут. Костистое узкое лицо тлело зеленым огнем.
"Не бойся, Туон! " - прозвучало в мозгу.
Проклятье богов! Туон! Тайное имя, данное ему Этайей!
Вот уж чего Санти не ощущал сейчас, так это страха! Он был разгневан и
возмущен. Его обманули! Его подманили, как щенка на сахар!
И тут Санти с удивлением увидел, как пленивший его опускается на колени:
"Туон! Мой повелитель! " - Маг стоял на коленях перед повисшим в локте над
землей Санти. "Туон! Дай знать рабу твоему, что принимаешь мою покорность!
Прости мне невежество мое, Туон! "
Санти не понимал ровно ничего. Кто этот маг? Почему он сначала связал
Санти заклинанием, а теперь пресмыкается перед ним?
И вдруг он ощутил! Внутри, в нем самом, нечто, зашевелившееся... Будто
вдруг чувствует человек, как в его грудной клетке, рядом с сердцем, просыпается
еще одно, чужое, НЕ ЕГО! Только это было не в теле, а глубже, намного глубже и
сокровеннее. Чужой, чуждый, враг, ВРАГ!
Санти задрожал от ненависти и ужаса. Он вдруг ощутил себя не более, чем
оболочкой...
"Туон... - прикоснулось к нему издалека. Иной голос. Такой знакомый и
желанный: - Туон..."
Мощный-как-Пламя подскочил, завертелся, как шаровая молния, ослепительный,
свирепый, разбрасывающий вокруг огненные, змеящиеся жгуты. Кольцо пламени
забушевало вокруг него и Санти. Удар испепеляющего гнева убил даже корни травы,
растущей внутри круга.
И дальний голос угас.
Остались трое: Санти, маг и тот, кто скрывался внутри, некто, несравненно
более мощный, чем тайдуанский чародей. Некто, связанный, удерживаемый самим
Санти, подобно тому, как его самого связывало заклинание тайдуанского мага. Нет,
не так. Тот, что внутри, был частью Санти. Его силой, его ключом к Власти...
Никто и ничто не сможет устоять перед гневом юноши, если тот, кто внутри,
получит свободу. Тайдуанский маг, обманувший Санти, будет испепелен, как трава у
него под ногами. Только отпусти и...
"Нет! - оборвал мысль Санти. Это было желание, пришедшее извне. Недоброе
желание. - Нет! Если этого хотят мои враги, значит, я не должен так делать! "
Кольцо огня сузилось, и голос мага раздулся в мозгу Санти, накрепко связав
и мысль и то, что выше мысли.
"Он упрям, Повелитель! - прогрохотал Мощный-как-Пламя. - Но я сожгу его
тело, пленитель твой выйдет и освободит твой дух! "
Жар лизал кожу Санти. Жег, но не сжигал. Что-то охраняло юношу, но чародей
все вкладывал и вкладывал себя в бушующее пламя, надеясь, что сопротивление
иссякнет. И Санти едва не погиб, когда понял, что это он сам, Жизнь его
противится Огню Тьмы.
Чуть не погиб, потому что, осознав, нечаянно принял на себя власть над
этой борьбой.
Но боль и ужас заставили его "уронить" эту власть за пределы собственного
понимания. И пламя, на миг окутавшее его, опалившее волосы и ресницы, было
отброшено.
Однако Мощный-как-Пламя был открыт Потоку, а Хранитель Санти черпал лишь в
себе самом. Сам юноша не ведал об этом, но Алчущий Силы - знал. И пока Санти
надеялся, что энергия его - безгранична, Мощный-как-Пламя только и ждал, пока
источник иссякнет, защитный кокон лопнет - и ничтожное тело, в котором
возродилось Семя Великого, обратится в пыль.
Санти не знал об этом, пока Дирг, Слушающий Народа, не послал ему эту
мысль. Он, Дирг, стоял в тридцати шагах, заслоняя себя от жара, что расточал
вокруг огненный смерч тайдуанского мага. Дирг.
"Он не успеет! - дал знать Слушающий. - Я уже позвал рожденное с тобой! "
Санти не понял, что имеет в виду нежданный друг, но Мощный-как-Пламя, до
сих пор не обращавший на Слушающего внимания, чтобы не расточать Силу, в гневе
метнул в Дирга огненную змею.
Дирг, сместившись, укрылся от удара. Алчущий был много сильнее Слушающего,
но тайдуанцу сейчас не до Дирга. И тот знал об этом.
Санти воспрял духом и перестал ощущать жар, хотя оранжевые языки прыгали у
самых глаз.
И тот, кого позвали, - пришел!
Черная огромная тень простерлась над тремя, заслонив половину неба. Тотчас
опали языки, а рев пламени обратился в жалкое шипение. Мощный-как-Пламя упал на
спину, как обороняющаяся кошка.
Серый повис над ним, взметнув и развеяв тучу пепла могучими ударами
крыльев.
Маг не сдался. Физическую силу дракона он ухитрился отразить магией. Он
был очень силен, Алчущий из Тайдуана, раз ухитрился удержать даже такого
дракона!
Серый бил крыльями, но дотянуться до чародея не мог. А вокруг Санти вновь
заплясали огненные языки.
"Помоги же себе! " - послал ему мысль Дирг.
Сначала Санти не понял его. Но мысль - это не слово. В ней - много больше,
чем в слове.
"Себе? - переспросил Санти. - СЕБЕ? "
И осознал, о чем говорит Слушающий.
И ПОНЯЛ, КТО ЕСТЬ СЕРЫЙ ДРАКОН!
И одним только обретенным знанием сбросил с себя путы врага, как труху.
Он воспарил над землей, перенесся на те двадцать шагов, что отделяли его
от дракона, и влил свое человеческое тело в существо, которое сам породил из
себя силой своего желания. НЕТ, ОСВОБОДИЛ!
Гневная радость наполнила Санти.
ДРАКОН НАКОНЕЦ ПРОСНУЛСЯ!
Сокрушительная сила выплеснулась наружу и разметала защиту мага, как
крылья дракона разметали пепел. Длинные челюсти разошлись, выплеснув наружу
ликующий драконий крик...
Мощный-как-Пламя сжался в комок, голый, беспомощный. Его собственная сила
была поглощена настоящей Силой. Треугольная голова дракона метнулась вперед...
"Нет, Туон! Нет! "
Пробившийся к нему отчаянный зов Этайи опоздал!
Длинные челюсти Серого зацепили Алчущего, вспороли ему грудную клетку,
подбросили на десяток локтей вверх и, поймав, перекусили пополам. Обе половины
тела мага упали на выжженную землю. И Нечто, запрятанное внутри Санти-Дракона,
связанное, нет, уже не связанное, Семя Зла, вырвалось из драконовой пасти и тоже
упало наземь.
Ужас объял молодого мага. А Нечто вспыхнуло и начало стремительно расти...
Собрав все свое мужество, Санти рванулся к нему быстрой драконьей головой.
Но опоздал. Боль ударила в ноздри, ослепила, отбросила прочь, лишила воли. И
свет разума померк в человеческой душе Санти.
Море Зур. Последняя ночь лета тысяча двенадцатого года
Серый дракон летел над морем. Внизу ветер все сильнее разгонял тяжелые
черные волны, заставляя их вспениваться, трясти сверкающими во тьме гривами,
взметывать массы воды навстречу низкому распухшему брюху неба.
Дракон летел вместе с бурей и потому не слышал ее визгливого воя - только
приглушенные удары валов внизу.
Серый был Санти. Это его собственные крылья дрожали и гнулись под напором
воздушных потоков. Это его веки прикрывали выпуклые зоркие глаза от сырого
холодного ветра - Серый дракон был самим Санти. И в то же время он - творение
Санти. И он тот, кого желание Санти вызвало из мира, что лежит вне Трех Миров,
отделенный крепостью Сил. Санти призвал его и сотворил, вложив в серое чудовище
из чужого мира собственную силу. И мир не отторг создание, потому что Санти
сделал дракона собой. Потому что он, уличный певец из Фа-ранга, был рожден для
того, чтобы вернуть в Мир ушедшую Силу. Вернуть Несущество, выброшенное вовне
тысячелетия назад. Более древнее, чем нынешние берега Межземного моря. Сила,
пред которой бессильны даже боги, ибо власть богов - от другого корня и не может
навредить Несуществу, как рука не может навредить воздуху. Несущество -
плененное внутри Санти-Серого. Нет, теперь уже НЕТ!
И все это, клочки знаний, похожие на подхваченные ветром соленые клочья
пены, носились, роились, опадали внутри Санти, заставляя разум корчиться и
цепенеть: Санти-Серый Дракон-Туон-Темный - Семя Зла. Там, позади - Погоня,
которую он принес в мир. Серое чудовище, машущее могучими крыльями и
выплескивающее в пространство стонущий крик. Санти-Дракон-Темный. Единство,
разорванное темным пламенем и белым клинком ярости.
Пошел дождь. Крупные капли падали сверху и разбивались о горячую спину
дракона. Санти сильнее замахал крыльями, пронзая треугольной головой завесу
воды.
Ударил гром. Санти обрадовался ему, как другу. Раскаты следовали один за
другим. А он всё летел меж ветвящимися молниевыми стволами сквозь нарубленную на
кусочки-миги Вселенную. Он больше не кричал. Он радовался грозе, хотя потоки
воды, падающие на крылья, прижимали его к бурлящему котлу моря.
Преследователь был близко, почти рядом, но вспышки молний, превратившие
мир в тысячу отдельных картинок, мешали ему. Санти знал: преследователь боится
их и каждый раз тратит часть сил на то, чтобы угадать, где вырастет новое
ослепительное дерево.
Санти же - не боялся. Он знал, что Рождающий Молнии - на его стороне. И
еще знал, что спасение - близко. И каждый взмах крыльев приближал Санти к его
убежищу, хотя вокруг, на сотни миль, расстилалось лишь иссеченное дождем
пространство. И все-таки спасение рядом, и у него с Санти - общее имя. Но общее
имя - другое имя - было у Санти и с тем, кто стремился настичь его.
Дождь все усиливался. Санти летел, вперед и вверх, Устремив голову к
дымящимся тучам. Преследователь - рядом. Тем ближе, чем ближе Санти к
спасительному Укрытию.
"Когда-то я (Я? ) победил его! " - пробилась сквозь калейдоскоп образов
чужая мысль.
"Я - дракон? Я..."
У него не было слова, не было мысли, чтобы назвать. Он снова тонул в
вихресплетении.
Собравшись воедино, Санти напрягся и вышвырнул, выдул из себя все лишнее,
как ветер выдувает из ущелья опавшую листву.
И тогда одна-единственная, совершенно определенная мысль вошла в
опустевшее пространство разума:
"Довольно того, что ты - ХОЧЕШЬ! "
И мысль эта была совершенно не от сего буйного мира. Твердая, как сама
истина.
"Да, - осознал Санти. - Что мне разбираться во всем этом хаосе! Так я сам
стану хаосом! Да! Если я желаю - и знаю, чего желаю! "
- Хочу! - сказал он вслух (из горла дракона вырвался пронзительный крик).
- Хочу! - не пытаясь определить словом, но зная:
- ХОЧУ!
Дракон вскрикнул. В последний раз. Преследователь одним мгновенным
(безвременным) прыжком оказался рядом и... Дракон исчез. Растворился во тьме.
А Санти - снова человек - кувыркаясь, полетел вниз, навстречу ярящимся
волнам.
И был он спокоен и уверен, как никогда в жизни.
Он не упал. Некто обнял его невидимыми, но чувствующими руками, поднял и
понес. Быстрей, чем несли крылья дракона. Бушующие волны слились в серую пелену.
Ни одна капля дождя больше не касалась кожи.
Длился полет лишь короткое мгновение. Вновь ярость бури обрушилась на
Санти. И опять понеслись навстречу черные злобные валы.
Когда во второй раз он был избавлен от ярости моря, Санти уже знал, кто
спас его.
"Еще немного, Туон! Еще немного! "- прошептал ласковый голос.
Голос был далеко, но нежная сила, что несла Санти сквозь тьму, сила эта
была - тут. Санти стало легко и покойно. Кажется, он даже заснул...
И проснулся от пронзительного крика, летящим вниз головой в пенный котел.
Теперь никто не удержал его, Санти больно ударился о воду, захлебнулся ею,
горько-соленой, теплой, рванулся, вынырнул, вновь оказался под поверхностью,
завертелся в хаосе опускающейся и поднимающейся воды, забился, отчаянно работая
руками и ногами, выкручиваясь из мощных объятий стихии, туда, вверх, к светлой,
содрогающейся пленке...
... прорвался, жадно проглотил соленый воздух и оказался на самом гребне
стремительно летящей в ночь волны. А потом вода ушла из-под него, будто
провалилась. Санти ударился ногами, животом, спиной о возникшие ниоткуда камни,
сразу обессилел и пошел вниз. Но не коснулся дна. Мощный поток подхватил его,
вынес на поверхность. Юноша глотнул воздух... И новая волна вознесла его ввысь.
Вознесла и опала.
В мозгу Санти ослепительно вспыхнуло, и мир исчез.
* Глава пятнадцатая
А учат так: сначала Мир был един: воды, воздух, твердь и время согласно
подчинялись Неизъяснимому и были нераздельны. Но позже волей Своей разделил Он
их, и стали порознь - Воды, Твердь и Небеса. Только время осталось единым. И
отдал Неизъяснимый Небеса богам, Твердь - демонам, а Воды - людям.
Но недоволен остался разделом царь демонов и смешал времена, и напустил на
Мир тварей страшных и смертоносных, кои заполнили глубины и принялись пожирать
людей. И бежали люди из вод на сушу, отданную демонам. Но и там рожденные от
смешения времен твари преследовали их и пожирали. И не было оружия, способного
убить сих хищников. И вымерли люди.
Опечалился Неизъяснимый.
И разделил Мир по-новому. Небеса и Воды богам отдал, Твердь - людям живым,
коих сотворил из ничего. А для демонов и падших душ человеческих сотворил из
Тверди и Ложного времени Нижний Мир. А чтоб легче было людям на суше среди
тварей страшных, сотворил он также животных с теплой кровью и мягкой шерстью,
кои человекам служили.
Не удовлетворился царь демонов Нижним Миром и повелел подданным своим
выйти и донимать людей, и мучить их, и убивать, чтоб обратились в души
бесплотные и сходили в Нижний Мир к нему в повиновение. Вступились за людей
боги, но мало было богов, а демонов - много. И опять истреблены были люди в
мире, и еше более опечалился Неизъяснимый.
В третий раз разделил он Мир, определив каждому богу свое место, а над
Нижним Миром и душами людскими поставил Калу-богиню. И сказал ей так: "Блюди их.
Ибо придет время - и Я за ними приду". И в третий раз создал Неизъяснимый людей
- из душ бесплотных, из бездн неведомых и из почвы земной. И даровал немногим из
них способность творить волшебство. И иные искусства даровал: многие из коих
ныне уже забыты. И стали люди сильны. И стали некоторые из них - как боги. И
возомнили себя выше богов.
И забыли Неизъяснимого. И истребляли братьев своих страшней демонов. И
даже боги были бессильны, ибо исходила мощь повелителей магов из бездн
неведомых.
И разгневался Неизъяснимый. И встал над миром День Гибели, имя которому -
Эпоха Перемен, ибо длился он не один век, а что для Неизъяснимого - день, то для
человека - вечность. И пали повелители-маги. И воды поглотили дворцы их и земли
их. И стерлась память о них. И даровал Неизъяснимый миру Любовь свою - фьёльнов.
Тайская легенда
Нижний Мир. Безвременье
Узкий челнок медленно двигался сквозь высокие заросли голубого тростника.
Сквозь. Бесшумно. Неторопливо.
Нил Биоркит вытянул руку, и голубой стебель с выпуклыми перетяжками,
гладкий толстый стебель легко прошел через ладонь. Нил не ощутил ничего, даже
легчайшего дуновения.
Он взялся рукой за тонкий, неестественно тонкий борт челнока. И пальцы его
пронзили кору. Тогда Нил посмотрел вниз, на дно узкой лодчонки, дно, на котором
сидел. И увидел свои скрещенные ноги и сетчатый рисунок на коричневой коре.
Высокие суставчатые стебли проплывали сквозь него. Нилу было немного
неуютно, когда они "входили" в глаза.
Он снова взглянул вниз. Воды под челноком не было. А были те же голубые
бесконечные стебли, уходящие в бездну.
Нил был наг. В отличие от того, кто сидел на носу челнока и ритмично
взмахивал веслом, пересекающим голубой тростник. Плечи под оранжевым плащом
мерно двигались. Гладкие черные волосы, доходящие до середины спины,
покачивались в такт движениям. Широкая лопасть отталкивалась от несуществующей
воды. Но челнок плыл. Летел сквозь бесконечные заросли. Или заросли наплывали на
неподвижную лодочку?
Стояла абсолютная, неимоверная тишина. Казалось, хлопни в ладоши - и
тишина останется такой же нетронутой...
Тростник поредел. Движения весла немного участились.
Откуда-то издалека донеслась слабенькая, едва слышимая мелодия. Она
походила на первый ручеек, прорезавший ватный покров снега. Нежный высокий звук,
почти свист. Пение крохотной серебряной флейты-Заросли кончились. Дальше лежала
бесконечная гладь озера. Черное неподвижное зеркало. А над головой - фиолетовое,
однотонное небо. И два "глаза", глядящие с него вниз, с двух противоположных
краев. Слегка задымленные глаза, бледно-синий и вишнево-красный. Живые. К свисту
флейты примешались отдаленные стонущие звуки. Сердце Нила сжалось от их скорбной
силы. Печальные крики приближались, становились все громче, все исступленней...
Челнок стремительно скользил по зеркальной воде, не оставляя следа на ее
черноте. Нил огляделся. Со всех сторон расстилалось одно лишь озеро. И небо.
Фиолетовое небо с невероятными живыми очами. И по этому небу летели некие
создания. Они были белыми. Нил догадался об этом, хотя фиолетовый цвет небес
накладывал свой тон на их белизну.
Создания, хоть и были велики, летели не так, как Драконы, а, скорее, как
урги: часто взмахивая крыльями. Они летели к Нилу, стремительно вырастая.
Казалось, скорость их полета совсем не зависит от быстрых взмахов. Они
приближались, и Нил сумел разглядеть их морды, сужающиеся и заканчивающиеся
подобием рога. Туловища существ напоминали корпуса шекк, а короткие хвосты -
раскрытые тростниковые веера. Лап, казалось, не было вовсе. И еще они не
отбрасывали тени. Когда белые громадные крылья мелькнули над челноком, Нил
понял, что каждое из созданий вчетверо больше дракона и что им нет дела до
челнока и тех, кто в нем. Белые существа пронеслись низко-низко, и слух Нила до
краев наполнился томящим пронзительным криком.
Они пронеслись, оставив после себя странное чувство опустошения. И флейта
смолкла. Может быть, она смолкла раньше, а Нил не заметил?
Челнок продолжал скользить по черному озеру. Долго ли? Нил не знал.
Возможно, и самого Времени здесь не было.
А потом все странным образом перевернулось, и челнок застыл над
поверхностью бесконечной плоской равнины. Вялая трава облепила гладкую
поверхность, как облепляют голову редкие мокрые волосы.
Гребец положил весло и повернулся.
Лица у него не было.
Рука с невероятно длинными пятисуставными пальцами сделала недвусмысленный
жест.
Нил поднялся на ноги. Он хотел перешагнуть через борт челнока, но
неожиданно оказался стоящим на земле. А челнок "прошел" сквозь него, ринулся
вверх, стремительно уменьшаясь, превратился в коричневую точку и пропал.
Небо из фиолетового стало багровым. Два его ока остались, но потеряли
нежность цвета. Синий стал коричневым, а вишневый налился краснотой. Земля пока
держала Нила. Босые ноги не чувствовали ни холода, ни тепла, ни жестких на вид
стеблей ржавой травы.
Нил пошел вперед. Или назад. Направление не имело никакого смысла. Впереди
- то, куда смотрят глаза. Позади - то, что за спиной. Через какое-то время Нил
услышал звук собственных шагов. Это было незабываемое ощущение. А потом к звуку
его шагов прибавился звук еще чьих-то. И еще. Это было похоже на эхо. Но когда
эхо стало громче, чем его собственные шаги, Нил обернулся.
Толпа людей, тысяча, а может - несколько тысяч - двигалась за ним. Нил
остановился. Остановились и преследователи. Да, он определенно знал - его
преследуют. Но не знал - зачем.
Нил вгляделся в лица ближайших (те остановились шагах в сорока) и
ужаснулся.
Все они были изуродованы. Страшные раны зияли в телах; разрубленные лица,
у многих - культи вместо рук. Кое у кого не хватало ноги: такие опирались на
плечи соседей. Один, без двух ног, сидел на шее у существа с разверстой грудной
клеткой, выставив вперед обрубки, аккуратно отрезанные, будто отсеченные
идеально острым топором. У того, на ком сидел безногий, в проломе ребер
виднелось сердце. Оно не билось. Лицо сидящего повернулось в сторону Нила.
Выражение его было искательно-жалобным, как у старого голодного пса. Темные,
наполненные скорбью глаза глядели прямо на Нила. И не видели его.
"Моросы! " - подумал Нил и тут только вспомнил, что сам должен быть
изуродован. Так же как и эти существа.
Нил посмотрел на свои руки. Кожа на них была гладкой, чистой. Даже старые
шрамы исчезли. Нил потрогал рукой лицо и удивился. Это было не его лицо. Нет,
его! Прежнего Нила, каким он был до того, как удар корабельной мачты сплющил
нос. И шрам на подбородке пропал. И глубокий рубец на шее, на три пальца ниже
уха - след топора.
Толпа не шевелилась. Нил обнаружил, что большинство из моросов прежде были
урнгриа. Но присутствовало и несколько бочкогрудых омбамту. И магхар, покрытый
серой, с проплешинами, шерстью. Это те, кто стоял впереди. Остальных Нил не
видел. Только бесчисленные головы.
И на лицах ближайших, на очень разных лицах, застыло одинаковое ищущевыпрашивающее,
бесконечно печальное выражение.
Нил смотрел на моросов и пытался понять: кто они? Зачем здесь? Для чего
идут за ним?
А потом вдруг увидел в четвертом ряду знакомое лицо. Хольдское. Да, Нил
хорошо запомнил это лицо: благородный Готр из Атура. Он был первым, кого убил
Нил, тогда еще даже не мужчина - юноша, почти подросток. Нил убил его на дуэли.
Прямым ударом рапиры - в горло. И сейчас Нил видел черное пятно размером с
мелкую монету там, куда вошел клинок.
И тут он понял, что это за толпа.
И невольно сделал шаг назад.
И тогда все они (он догадался! ) увидели его!
Моросы бросились разом. Нил хотел бежать, - ноги приросли к земле. Десятки
жадных рук потянулись к нему. Пальцы их сжимались и разжимались, пытаясь через
плечи соседей дотянуться до его плоти. Обступили со всех сторон. Нил подумал:
сейчас разорвут в клочья. Но этого не произошло. Хищные скрюченные пальцы
впивались - и не задевали. Проходили насквозь. Так же, как стебли голубого
тростника. Изуродованные тела, безумные лица...
Моросы не прекращали своих попыток, и в сердце Нила проник страх. Он
ощутил, что, и не касаясь, моросы что-то делают с ним. Что-то недоброе...
Он возвышался над ними - цель тысяч настойчивых, одинаковых движений. А
призраки заполнили все вокруг, насколько хватало глаз. Нил не мог бежать сквозь
них, потому что сама земля держала его.
Страх сменился ужасом, затем - гневом: как они смеют мстить ему? Разве
есть среди них кто-то, кого он убил из пустой жестокости? Все они шли на него с
оружием в руках! И мертвы потому, что лучшим воином оказался он, Нил!
И разве сам Нил жив?
- Прочь! - вскричал воин. - Подите прочь!
И небо над ним полыхнуло.
Родившийся смерч невидимым жестким крылом смешал обступившие Нила ряды.
Вспахал их, разметал и унес прочь. Миг: завертелись вокруг руки, ноги, лица с
вопящими дырами ртов - и втянулись в воронку на небе. Или - на земле.
Нил опять стоял один на плоской бесконечной равнине. Только травы теперь
не было на ней, одна лишь бурая тусклая земля с разбросанными поверху скальными
обломками. А небо и вовсе потемнело, налилось венозной кровью. Оно уже не
освещало - напротив, само поглощало свет. Два ока стали черным и алым колодцами
в бездне. Словно перевернулся мир и стоял Нил на небесной тверди, глядя на
окутанную тьмой землю.
Однако надо было идти. Нил пошел прочь, в густеющую дымную мглу. И теперь
острые камни впивались в босые ступни, а почва то становилась холодной, как лед,
то обжигала, как песок пустыни.
Внезапно, прямо из мути тумана, возникла гора, вернее, подножие ее из
черного камня, напоминающего застывший лавовый потек. Запах тлена ударил в
ноздри Нила. Он удивился: камень не может пахнуть так!
Нил положил руки на черный монолит - он был горяч - и воздух вокруг тоже
стал горяч, хотя в горле от него возникал холод.
Нил сильно нажал ладонями на стену, радуясь почему-то ее прочности... И
вдруг увидел то, что скрывалось за ней!
Он поспешно отдернул руки, попятился. Быстрее, быстрее... Затем повернулся
и побежал так быстро, как только мог, перепрыгивая через обломки камней. А
красная почва мелькала под ним, больно ударяла по обожженным подошвам. Нил,
который так привык смотреть на мир с высоты собственного роста, как смотрят
люди, которым обычен вид чужих макушек, показался сам себе крохотным, не больше
ребенка.
Сперва он не сообразил, отчего так. А потом понял. Когда чудовище
выпятилось из стены непомерной уродливой головой на морщинистой, обвисшей
складками шее и, распахнув безгубый старушечий рот, нависло над ним. И глотка
чудовища была тоннелем, который вел туда, за каменную стену, оставшуюся за
спиной. За каменную черную стену, к тем...
Сопротивляться было смешно! Просто смешно!
ТЫ ПОГЛОЩЕН!
Я? Я? Я, Нил Биоркит, поглощен? Поглощен!
- Ах-х-сс!
Голый человечек на голой каменной равнине внезапно распрямился, выбросил
руки вперед. Ноги его прочно уперлись в шероховатый камень, мускулы
напряглись...
Маленький голый человек, озаренный тусклым красным свечением, медленно
поворачивающийся на чуть согнутых ногах, сосредоточенный, беспощадный, обводящий
взглядом голую красную землю.
Голая красная земля, крохотная шероховатая грань, плоская грань камешка,
балансирующего на острие иглы.
А человечек на ней, он почти не виден...
Два вывернутых колодца, два темных глаза - в небе над ним...
Нил, с гулко бьющимся сердцем, оглядывается, щурится, выискивает
опасность, выжидает. Сосредоточенный, неторопливый, вызывающий...
Из туманных лент появляется Нечто. Нечто, идущее к нему. Бесформенное и
лишающее формы... Непреодолимое...
Маленький мускулистый человечек на плоской равнине. Песчинка...
Я ХОДАТАЙСТВУЮ ЗА НЕГО!
Голая мускулистая спина. Между Нилом и Нечто. Заслонившая...
Тот, кому принадлежит спина, поворачивается - и оказывается мужчиной,
пожилым сутуловатым мужчиной на кривых ногах, с тяжелыми покатыми плечами и
большим животом. Голым, не особенно видным мужчиной, однако же вдвое
превосходящим ростом Нила Биоркита. Вдвое?
А голый мужчина уже подошел, слегка переваливаясь, положил мясистую ладонь
на голову Нила, растрепал волосы:
Я, ТУР,
ХОДАТАЙСТВУЮ
ЗА ЧЕЛОВЕКА.
КАЛА!
ОН МОЙ!
- (МОЖЕТ), ОН (ЗАХОЧЕТ) ОСТАТЬСЯ? (Голос женщины. Голос, услышав который
можно без сожаления умереть.) - ОН ХОРОШ ДЛЯ МЕНЯ!
- ОН - БОЛЬШЕ!
- КТО - ОН? ГОВОРИ!
- ГОВОРИ! - тяжелая ладонь слегка нажала на затылок Нила.
- Я - Нил Биоркит! (трудно шевелящийся язык во рту.)
- КТО?
- КТО?
- Я... - уже более твердо, - человек Нил Биоркит!
- ЭТО - ВСЁ?
- Да.
- ДА!
- ИМЯ СКАЗАНО!
- ИМЯ НАЗВАНО!
Красное стало желтым, потом синим, потом...
Тур стоял, чуть ссутулившись. У него были жилистые босые ступни, с
толстыми неровно остриженными ногтями. Очень усталое широкое лицо, основательное
...Поділитися у соцмережах
