Жанр: Электронное издание
Livad36
...дну кратера: кто налегке,
кто-то впряженный в повозки со скудным скарбом, и над этой процессией,
постепенно разделяющейся на отдельные нестройные толпы, незримо витал дух
безысходности.
Им некуда было идти, другие города вряд ли приняли бы изгнанников из Регула, и
для сотен несчастных по-прежнему оставалась лишь одна слабая надежда - дойти до
перевала и отыскать в призрачном свете Владыки Ночи задержавшийся по неизвестной
причине корабль торговцев.
Тщетно...
Среди изгнанников не нашлось ни одного толкового проводника, и спустя несколько
часов, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, процессия сократилась
вдвое, отмечая пройденный путь телами тех, чьи защитные костюмы оказались
настолько ветхими, что не смогли уберечь своих хозяев от беспощадных лучей
уходящего на покой дневного светила.
Среди изгнанных из Регула были и родители Аргела, но он потерял их из виду еще в
начале пути. Семнадцатилетнего подростка, ни разу не покидавшего пределов
города, вовлекло в свой тягостный ритм медленное хаотичное брожение внутри
нестройной толпы, все фигуры казались одинаковыми, и он не мог ни отличить
одного человека от другого, ни позвать близких, страшась даже прикоснуться к
тугим застежкам, обеспечивающим относительную герметичность мешковатых одежд.
На протяжении многих часов он двигался вместе с толпой, не слыша иных звуков,
кроме собственного дыхания и редких всхлипов, от которых щипало в носу и горле...
Потом отгорел закат, и люди, сбившиеся с пути, вдруг начали бросать повозки,
разбредаясь кто куда, окончательно утратив надежду на спасение, не в силах
сопротивляться неизбежности. Это походило на массовое помешательство, кто-то
садился на быстро остывающую землю, не видя смысла двигаться дальше, кто-то
вдруг впадал в буйство, истерически переворачивая повозки со скарбом, пытаясь
отыскать среди вываленных в реголитную пыль вещей хоть что-то способное уберечь
от губительного ночного мороза.
Все напрасно.
Аргел был измотан физически и напуган не меньше остальных, но его юношеское
сознание, воспринимающее страх поредевшей толпы, отторгало чувство
безысходности.
В своей наивности он инстинктивно продолжал искать несуществующее убежище и в
этом порыве отошел далеко в сторону от основной массы людей.
В течение долгого заката беженцы успели преодолеть впадину кратера и подняться
на крутой перевал, где сохранилась припорошенная вездесущей пылью старая дорога.
Аргел, двигаясь вдоль нее, внезапно увидел древнюю постройку с провалившейся
внутрь крышей.
Сердце юноши трепетно екнуло, он подумал, что нашел наконец место, где можно
укрыться от пробирающего до костей холода, и не обратил внимания на странную
металлическую поросль, которая густо оплетала вход в руины здания.
Он просто пошел напролом, раздвигая руками жесткие пружинящие ветви и, как
следствие, тут же порвал свой защитный костюм, до крови оцарапав бедро.
Почувствовав, как по ноге струится горячий, липкий ручеек, он испытал мгновенный
ужас, инстинктивно рванулся вперед, продавливая грудью сплетение упругих
металлических ветвей, и вдруг оказался внутри сумрачного, давно заброшенного
помещения.
Споткнувшись, он упал на пол, чувствуя, что погиб. Могильный холод уже
подобрался к телу, просочившись сквозь широкую прореху окропленного кровью
балахона, в ушах начало звенеть от внезапного резкого недостатка кислорода, он в
последнем инстинктивном усилии попытался вскочить, но не смог.
Сознание помутилось, шум в ушах стал тяжелым, басовитым, голова разламывалась от
внезапного приступа боли, а ноги не ощущались вообще, будто холод, пробравшийся
под разорванную одежду, превратил их в куски льда.
Ужас окончательно сковал его волю, не осталось сил даже на крик, лишь перед
глазами, на фоне радужных кругов, еще некоторое время плавал призрачный образ
наместника Регула, который, в окружении стражников, стоял на балконе своей
резиденции, свысока обращаясь к собравшейся внизу толпе:
- Вы, никчемные прожигатели жизни, не имеющие ни профессии, ни средств, чтобы
оплатить вдыхаемый вами воздух, будете изгнаны из города. У нас больше нет
ресурсов, чтобы содержать бесполезных членов общества. Так решил совет, и вы
обязаны подчиниться его воле.
- Но мы же умрем!
- Это никого не интересует. По закону каждый из вас имеет выбор: заплатить, быть
изгнанным или принять немедленную смерть при сопротивлении. Решение за вами.
Можете выбирать.
Дальше наступил мрак, но лоснящееся лицо наместника Регула Аргеландер запомнил
навеки.
Потеряв сознание на холодном каменном полу древних руин, юноша не понимал, что,
оцарапавшись о металлический кустарник, он спас себе жизнь.
Микромашины, составляющие основу металлизированных растений, уже попали в рану,
смешавшись с его кровью, и, подчиняясь неразгаданной древней логике своего
поведения, начали стремительно размножаться, внося необратимые изменения в
замерзающий организм Аргела.
Он очнулся спустя много часов, лежа в той же позе на шероховатом каменном полу.
С прояснением сознания вернулся ужас, и Аргел инстинктивно дернулся, пытаясь
вскочить.
Он действительно смог привстать, рывком поднявшись на одно колено, и застыл,
дико озираясь по сторонам, ощущая, как что-то стягивает кожу на оцарапанном
бедре, но странно: юноша больше не чувствовал холода, да и от дурноты, что
предшествовала потере сознания, остался лишь легкий шум в голове.
Не решившись даже взглянуть на рану, он с усилием встал и, уже не заботясь о
предосторожностях, продрался сквозь ветви металлических кустов.
Над отрогами кольцеобразного кратера всходило солнце, контрастный рисунок
светотени лежал повсюду, пятная желто-коричневые скалы черными, резко
очерченными тенями. Глухо хлопали, рассыпаясь в мелкий щебень, не выдержавшие
резкого перепада температур камни.
Ориентируясь по собственным следам, глубоко отпечатавшимся в пыли, покрывающей
старую дорогу, Аргел, прихрамывая, пошел назад, туда, где на закате остановился
караван обреченных.
Поднявшись на возвышенность, юноша взглянул вниз и застыл, пораженный
открывшейся взору картиной.
Несколько десятков человек лежали на земле меж брошенных, перевернутых повозок.
Солнце уже поднялось над вершинами гор, и под его палящими лучами от
неподвижных, заиндевевших тел поднимался пар...
Смотреть на это было жутко, но еще больший ужас внушили мальчику фигуры людей
без защитных одежд, которые спокойно обыскивали перевернутые повозки, перегружая
заинтересовавшие их вещи в мешки, притороченные к полусферическим телам
прирученных сервов.
Он с первого взгляда понял, что перед ним измененные - бывшие люди, которых
коснулось проклятие Селена, но убежать или спрятаться Аргел не смог, - отряд
мародеров оказался хорошо организованным: пока одни грабили скудное имущество
изгнанников, другие стояли на страже, распределившись по периметру вокруг места
массовой гибели людей, и один из наблюдателей сразу заметил подростка, как
только он появился над гребнем возвышенности.
Аргеландер все еще пребывал в состоянии шока: он смотрел на истекающие паром
тела мертвых людей , когда последовал резкий взмах руки измененного и два серва
тут же рванулись в его сторону...
Минуту спустя над сбитым с ног Аргелом склонился один из мародеров. Бесцеремонно
содрав с пленника порванный балахон, он взглянул на безобразную серебристую
кляксу, полностью затянувшую порез на бедре юноши, и вдруг, криво усмехнувшись,
проговорил:
- Добро пожаловать в новый мир, сервеныш.
Корабль "торговцев" возвышался неподалеку, сверкая в лучах восходящего солнца,
словно ослепительная металлическая гора.
Реголитные копи Кол Адра, куда вместе с другими рабами попал Аргел, поначалу не
произвели на него особенного впечатления.
Впрочем, измученному, подавленному юноше, после месячного заточения в трюме
транспортного корабля торговцев, было все равно, куда и зачем его привезли. Он
все еще не оправился от страшных событий, предшествовавших пленению, Аргела попрежнему
мучил ужас от одной мысли - кем он стал, - и все остальное тускнело,
блекло на фоне постоянных мыслей о погибших родителях и павшем на него
проклятии...
Страдания юноши были скорее моральными, чем физическими, - неглубокая рана,
полученная в ту незабываемую ночь, давно зарубцевалась и не причиняла иных
неудобств, кроме инстинктивного ужаса, который испытывал Аргеландер от тусклого
ртутного блеска, тонкой полоской прочертившего бедро правой ноги.
Большинство товарищей по несчастью находились в точно таком же немом оцепенении
моральной комы, когда после месячного путешествия над равнинами и кратерами
Селена корабль торговцев наконец причалил к приземистому прямоугольному зданию,
где, как выяснилось позже, квартировался гарнизон, охраняющий копи, и проживали
чиновники, руководящие добычей воздушного камня.
Рабов выгнали из трюма корабля. Аргел, понукаемый охранниками, вместе с
остальными вышел из темного грузового отсека и оказался на широком пандусе,
который вел от плоского каменного уступа, исполняющего роль причала, к узкому
проходу между отвесными скалами.
Поначалу окружающий пейзаж не вызвал у него каких-то особенных чувств, - все
ощущения и без того были новыми, не испытанными ранее, и сознание,
взбудораженное резкой сменой обстановки, сосредоточилось на явственных
метаморфозах, которые окончательно претерпел его организм. Солнце обжигающим
горячечным диском висело высоко в небесах, посылая на раскаленную поверхность
смертоносные лучи, воины, конвоировавшие рабов, опускали поверх прозрачных
забрал своих шлемов особые дымчатые пластины, предохраняющие их лица от
губительного излучения, а нестройная толпа несчастных, медленно двигалась без
какой-либо защиты, но никто из проклятых Селеном рабов не падал в корчах и не
задыхался, - понурив головы, они брели к двухэтажному зданию, будто изменение
являлось не страшным проклятием, а непонятным, пугающим благом, позволяющим им
спокойно переносить нестерпимую жару и вдыхать разреженный воздух...
Бесхитростная постройка, куда их ввели, была сложена из массивных каменных
блоков. Внутри, несмотря на отсутствие окон, царил привычный глазу неяркий свет,
исходящий от флюоресцирующих секций потолка, стены были покрыты тонкими,
гладкими на ощупь панелями из неизвестного материала, пол устилали рифленые
металлические плиты, истертые до блеска сотнями ног...
Аргел понимал, что здесь начнется его новая жизнь, которая по предчувствию
рисовалась ему короткой и ужасной... Поэтому, двигаясь вместе с остальными, он с
ужасом поглядывал по сторонам, но взгляд не находил ничего примечательного: их
вели по длинному тоннелю, проложенному внутри здания, и только в противоположном
конце прохода, за мощными створами шлюзовых ворот, глазам юноши открылось нечто
необыкновенное.
После заточения в тесном трюме и прогулки под палящими лучами дневного светила,
казалось, уже ничто не в состоянии изменить покорное безразличие рабов,
погруженных в собственные, внутренние переживания, но вид реголитных копей Кол
Адра оказался столь необычен, что узники, выходя из ворот, невольно
останавливались, пораженные увиденным.
Сразу за тесниной короткого ущелья, перегороженного зданием охраны, начинался
глубокий, но небольшой по площади кратер, похожий на исполинскую выемку с
отвесными стенами неприступных, обрывистых скал. Острые пики горных вершин
вздымались к фиолетовым небесам, ограничивая площадь в несколько сот квадратных
километров. Разрушительные процессы эрозии, вызванные резкими перепадами ночной
и дневной температур, наполнили глубокий кратер миллионами тонн острого щебня,
который скрывал под своей толщей огромный, практически не тронутый
разрушительным влиянием времени город!..
Зрелище было потрясающим. Повсюду, куда ни глянь, из-под наслоений реголита
виднелись плоские либо заостренные крыши зданий, о высоте которых можно было
судить по немногочисленным раскопам, где в этот момент трудились сотни, если не
тысячи рабов...
Подобных строений Аргел не видел никогда. По сравнению с обнаженными фасадами
многоэтажных исполинов цитадель родного Регула казалась ничтожно маленькой,
лишенной даже намека на царящую тут монументальность, сочетающую в себе не
только масштаб, но и утонченное изящество форм...
Было совершенно непонятно, почему срывающиеся с отвесных стен кратера осыпи не
повредили эти здания, в оконных проемах которых до сих пор яркими бликами
отсвечивали сохранившиеся стекла, лишь на некоторых крышах виднелись следы
разрушенных ажурных сооружений непонятной конструкции и предназначения.
Аргел был откровенно потрясен, но его изумленное созерцание окрестностей грубо
нарушил болезненный толчок в спину - это воины, конвоировавшие вновь прибывших
рабов, пришлись подгонять их, направляя в узкий, полого уходящий вниз раскоп,
похожий на рукотворное ущелье с ровными отвесными краями.
В тесном пространстве, меж близко расположенными стенами, царила глубокая тень,
здесь все еще лежал ночной иней, наклонную дорогу покрывала наледь, а по серым,
будто пепел, стенам с голубоватыми прожилками непонятных вкраплений полз
замысловатый рисунок изморози...
Аргел, разум которого внезапно вышел из многодневного оцепенения горестных
мыслей, уже не мог сосредоточиться на прежних переживаниях, - в конце концов, он
был молод, его психика обладала достаточной степенью пластичности,
приспособляемости, чтобы впустить в сознание новые впечатления и отдаться им со
свойственной юности непосредственностью...
Глядя на мрачные, смыкающиеся над головой стены, он внезапно понял, что
слагающая их слоистая порода, пронизанная голубоватыми прожилками, есть не что
иное, как сплошные залежи легковесного воздушного камня, - он не догадался об
этом сразу, потому; что привык видеть его в раздробленном виде, привычно именуя
общеупотребимым термином "реголит", означающим всякую каменную породу,
измельченную до состояния смешанного с пылью гравия...
Естественно, он не знал, как и из чего могли образоваться эти причудливо
изогнутые на срезе пласты, но интуитивно понял, что именно толща серой, похожей
на спрессованный пепел массы предохранила здания древнего города от
разрушительного воздействия резких перепадов температур и каменных лавин,
срывающихся со склонов кратера...
Незримый дух великой тайны на мгновение коснулся его рассудка, помогая разуму
сбросить многодневное оцепенение, забыть на время о павшем на него проклятии, не
думать о прошлых и предстоящих невзгодах, и юноша невольно воспрял духом,
оглядываясь по сторонам уже с осознанным любопытством.
Почти час потребовался конвою, чтобы пройти уклон рукотворного ущелья и достичь
ровной площадки, расчищенной у стены одного из многочисленных зданий
погребенного города.
Аргел, порядком уставший, пресыщенный новыми впечатлениями, уже начал терять
остроту ощущений, вновь впадая в апатию. Сколь ни потрясающими были открывшиеся
взгляду картины, но их восторженное созерцание принесло лишь временный прилив
сил, - крепко укоренившееся в рассудке чувство обреченности в конечном итоге
вновь взяло верх, опять подтачивая разум мыслью о необратимости случившегося...
Какая разница, где он встретит свой рок - в пустыне, где обычно добывали
реголит, или тут, в раскопах странного кратера, сохранившего под толщей
пепельно-серых наслоений город далеких предков?
Мысли Аргеландера нарушил окрик конвоира.
Экипировка воинов Кол Адра явно принадлежала древности, она совершенно не
походила на изготовленные кустарным способом защитные балахоны, какими
пользовались жители большинства городов. Удобная и прочная броня из непривычного
глазу жесткого материала плотно облегала тела воинов за счет многочисленных
сочленений отдельных элементов; вместо островерхих капюшонов головы конвоиров
защищали обтекаемые шлемы с выпуклыми прозрачными забралами. Толстые
гофрированные шланги соединяли закрепленные за спинами воинов ранцы с затылочной
частью их шлемов, а непонятные устройства, выступающие между ободом забрала и
толстым шейным кольцом, позволяли им говорить, многократно усиливая каждое
слово, отчего голоса стражников походили на басовитый рык, прекрасно слышимый в
разреженной атмосфере.
- Построиться, твари, живо!
Толпа рабов покорно вняла приказу, вытягиваясь длинной неровной шеренгой вдоль
расчищенного фасада старинного здания. Мало кто из заключенных смотрел вокруг, в
основном тусклые потерявшие жизненный блеск глаза выдавали полное равнодушие, и
лишь немногие, подобно Аргелу, продолжали озираться, машинально выполняя приказ
конвоира.
Занимая место в строю, юноша успел мельком осмотреть окрестности и заметить, что
от обширной площади в разные стороны вели уже не раскопы, а тоннели, похожие на
подземные коммуникации родного Регула. Конечно, визуальное сравнение не могло
отражать истину, в подземельях города обитали лишь стаи вредоносных грызунов,
периодически досаждавших горожанам своими набегами, а тут из зевов тоннелей на
открытое пространство то и дело выходили изможденные рабы, толкающие перед собой
тачки, груженные глыбами воздушного камня. В центре площади был установлен
огромный ворот, приводящий в движение грубо обработанный каменный круг,
испещренный коническими воронками. Рабы поднимались по шатким сходням и,
дождавшись, когда под ними окажется одна из конусообразных выемок исполинского
жернова, ссыпали в нее добытые в недрах тоннелей крупные обломки воздушного
камня.
Аргел невольно прислушался.
Как бы скверно ни проводила звук разреженная атмосфера Селена, но юноша услышал
скрежет дробящихся каменных глыб, надрывные стоны рабов, толкающих исполинский
ворот, зычные окрики стражи, невнятное шуршание измельченного воздушного камня,
ссыпающегося по отлогим выемкам, прорезанным в нижнем, неподвижном гранитном
круге.
Это были звуки уготованной ему жизни.
Аргела вновь охватила непроизвольная дрожь, как в то незабываемое утро, когда он
очнулся среди зарослей металлического кустарника, осознав, что его настигло
изменение...
Отсюда не существовало пути назад. Обитатели городов-убежищ полагали, что отряды
городской бедноты, периодически выделяемые по требованию Союза для работы в
реголитных копях, не возвращаются по простой причине: отработав положенный срок,
они, по мнению большинства, находили лучшие условия для жизни в богатых городах
Кол Адра, но теперь Аргел понял, что это миф. Среди сотен фигур, появляющихся и
исчезающих в зевах тоннелей, не было ни одного человека в защитном балахоне,
здесь трудились только измененные, способные какое-то время сносить нестерпимые
условия внешней среды Селена...
"Значит, это место проклято, как и все древние города..." - подумал Аргел,
содрогнувшись от мысли о тысячах ничего не подозревающих людей, которые, попав
сюда, в конечном итоге погибали, изможденные непосильным трудом, прогрессирующим
проклятьем и чудовищными условиями существования.
В этот момент, когда стражники закончили выстраивать вновь прибывших, над
обширной площадью, затмевая небосвод, внезапно появилась исполинская тень, и на
миг все замерло: скрипнув, остановился ворот, рабы, отпуская истертые до блеска
рукоятки тачек, бросали свой груз, отбегая в сторону, к периметру расчищенного
пространства, даже стражники, не обращая внимания на своеволие заключенных,
спешили отойти подальше от гранитного жернова и высящихся подле него конических
гор измельченного воздушного камня.
Исполинскую тень отбрасывал корабль торговцев, который, появившись в небе над
копями, теперь опускался вертикально вниз, порождая своим беззвучным движением
вихрящиеся смерчи, поднимающие густые клубы едкой серой пыли.
Площадь, куда опускался корабль, по своим размерам была сравнима с пространством
среднего города, и отряд вновь прибывших рабов находился в данный момент на
безопасном удалении от места событий. Клубы пыли медленно расползались по
сторонам, воздушные потоки поднимали ее вверх, свивая в замысловатые эфемерные
фигуры, а корабль продолжал снижение, до тех пор, пока его плоское днище не
оказалось над коническими отвалами заготовленного реголита.
В днище гиганта открылись прямоугольные створы, и оттуда с ясно различимым
визгом начали выезжать решетчатые приспособления. Они раздвигались, секция за
секцией, пока с лязгом не вонзились в отвалы измельченной породы. С гулкой,
ощутимой по колебаниям почвы вибрацией заработали невидимые глазу механизмы, и
тонны воздушного камня начали движение вверх, перетекая по лентам транспортеров
внутрь грузовых отсеков корабля.
Процесс продолжался достаточно долго, и к его окончанию поднятая пыль успела
затопить все обозримое пространство. Единственными, кто не страдал от едкого
праха, были облаченные в герметичную броню стражники, остальные же закрывали
глаза и садились на землю, пытаясь дышать через ткань ветхих одежд, чтобы хоть
как-то защитить легкие от ядовитой пыли.
Аргел не избежал общей участи: когда клубы пыли расползлись по всей площади, он
сидел, крепко зажмурившись, стараясь вдыхать редко и неглубоко, а на фоне плотно
смеженных век грезился образ корабля, который, в сознании юноши, нашел внезапную
ошеломляющую аналогию: исполин был похож на серва, он и действовал, будто серв,
в нем, помимо людей, таились сотни различных механизмов, и одно лишь восприятие
данного факта переворачивало сознание.
Люди внутри серва... Даже в мыслях это звучало неслыханно, неприемлемо для
сложившегося мировоззрения, где все механические обитатели Селена были заранее
отнесены к категории диких, враждебных и смертельно опасных существ,
переносчиков древнего проклятия. Но новая реальность, день за днем открывающаяся
разуму и взгляду, все настойчивее опровергала стереотипы, не давая взамен
ничего, кроме недоумения и инстинктивного ужаса.
Одно Аргел понял со всей очевидностью: ему казалось, что теперь он знает
истинную цену каждого глотка воздуха, который вдыхали обитатели городов.
Юноша ошибался. Ему только предстояло узнать ее...
По большому счету Аргелу повезло - его распределили в одну из штолен, решив, что
сухощавый юноша не подходит для вращения ворота или доставки добытой породы по
длинным многокилометровым тоннелям.
Путь вниз к своему последнему, как казалось, пристанищу он запомнил навсегда. У
темного зева тоннеля группу рабов поджидал надсмотрщик, который оказался вовсе
не стражником, а измененным. Оказывается, воины Кол Адра осуществляли лишь
внешнюю охрану реголитных копей, а в глубинах мрачных тоннелей царила иная
власть, грубо вылепленная управляющими Союза на основе самых древних
человеческих инстинктов.
От одного взгляда на поджидавшего их проводника душу сжимал резкий неприятный
холод. В отличие от вновь прибывших, измененный не был закован в цепи, он стоял
у входа в тоннель, скрестив руки на груди, и равнодушно наблюдал, как медленно
двигается к нему вереница подавленных, оборванных, потерявших всякий жизненный
смысл рабов.
Короткий приказ, сдобренный недвусмысленным ругательством-предупреждением, и их
повели в глубь штолен, где численность колонны новичков начала быстро редеть. От
основного ствола наклонной шахты то и дело ответвлялись узкие, чуть выше
человеческого роста тоннели, у входа в которые стояли, ожидая прибытия свежей
рабочей силы, начальники участков. Они бесцеремонно хватали первого, кто попался
им под руку, и толкали в сторону, пока не набиралось нужное, по их разумению,
количество рабочей силы.
Аргел, который поначалу двигался в центре редеющей колонны, продержался дольше
многих. Спустя некоторое время он уже шел в окружении всего десятка людей, а
центральный тоннель начал внезапно сужаться, заканчиваясь невысокой штольней.
- Все, стоять. Пришли.
Надсмотрщик с изуродованным лицом был немногословен, предпочитая лишний раз
огреть раба больно жалящей плетью, от которой били синеватые сполохи, чем
говорить с несчастным, хотя бы объяснив, что и как требуется делать.
Вместо этого он раздал целую серию шоковых ударов, явно наслаждаясь гримасами
боли на лицах рабов, и лишь затем, указав в глубь сумрачного прохода, приказал:
- Туда, живо. Что делать, вам объяснят старые рабы. Кто покинет штольню без
разрешения, убью.
Аргел возненавидел этого измененного с первого взгляда, но в тот день он даже не
помышлял о каком-то отпоре. Вместе с десятком других рабов он покорно ступил в
сумеречное пространство низкой штольни, которая, как и главный тоннель, также
ветвилась, разделяясь на множество узких лазов, в которые можно было попасть,
лишь согнувшись в три погибели.
Здесь их встретил очередной надсмотрщик, рангом пониже. Цепко ухватив Аргела за
плечо, он без слов толкнул его, да так сильно, что юноша, потеряв равновесие,
влетел в узкий лаз, больно стукнувшись головой и плечом о его край.
Не желая терпеть издевательства и получать увечья, он справился с болью и пополз
по изгибающемуся проходу. Спустя десяток метров тот стал неожиданно расширяться
и вдруг вывел юношу в освещенную тусклым светом нескольких фосфоресцирующих
шаров пещеру.
Аргел выпрямился, оглядываясь по сторонам.
Прямо перед ним высился фрагмент стены древнего здания, по бокам неровными
угловатыми наростами нависали глыбы пронизанной голубоватыми жилками породы, в
центре своеобразной пещеры, где была свалена куча прелого тряпья, стояла тачка с
отполированными ручками и в беспорядке валялся инструмент: клинья, молотки и
кирки.
Ни надсмотрщиков, ни рабов...
Ноги Аргеландера подкашивались от усталости, тело само просилось к куче ветхого
тряпья, - хотелось упасть на прелую ветошь и лежать не двигаясь...
Он подошел к дурно пахнущей подстилке.
Из вороха тряпья на него смотрели тусклые старческие глаза. В сумраке небольшой
пещеры он разглядел тощие руки с морщинистой, прилипшей к костям кожей, но
собственная усталость была сильнее любых запахов и впечатлений - Аргелу попрежнему
неодолимо хотелось лечь, но в эту минуту откуда-то сверху раздался
голос:
- Эй ты, новенький! Подбирай куски камня, которые я буду откалывать, и
выволакивай их через проход к центральной штольне.
...Закладка в соц.сетях
