Жанр: Электронное издание
Hranitel
..., ни оправдания. Они не народ,
силой оружия отбивающий у богатого соседа плодородные земли, потому что иначе
племени грозит поголовная голодная смерть. Они бессмысленны. У них нет цели. Они
ничто. Они просто топор в руках палача.
Вопрос только в том, чьи приказы исполняет этот палач.
Сильвия застыла, смотря на подвешенную в снежных ветвях сумку. Артефакты
Архимага Игнациуса. Могущественное и страшное оружие. За которым на тысячи лет и
тысячи миров тянется кровавый след. Кто знает, каким способом добыл их мудрый
чародей?
Особенно если вспомнить череп. Череп нерождённого ребёнка Точнее сказать,
вырванного силой из материнской утробы. Сильвия зябко повела плечами - когда она
вспоминала эту часть жуткой легенды, её постоянно охватывала дрожь.
Сильвия медленно потянулась, сняла с сучка кожаный прочный ремень. Ей очень
хотелось оставить всё это несказанное богатство навсегда в зимнем лесу. Оставить
и никогда не возвращаться к этому месту. А может - оставить тут навсегда и саму
миссию Архимага?
Что-то очень важное должно было случиться в Эгесте, если гончей Игнациуса стали
приходить на ум такие мысли.
Она колебалась.
Послать всё к воронам. Прижиться здесь. В Эвиале найдётся дело, достойное её
талантов и её фламберга. Слишком страшная цена заплачена за это оружие, чтобы
оно служило бы кому-то ещё, кроме неё самой.
Она с лёгкостью одолела бы местных чародеев. Народ носил бы её на руках, и она,
почти ещё девочка, вполне могла бы стать правительницей - разве не к этой роли
готовили её в Красном Арке?
Совсем-совсем ещё молодое лицо Сильвии внезапно исказилось. Она словно за один
миг постарела лет на десять. Уже не ребенок, даже не девушка - женщина, ещё
молодая, но уже познавшая всё в этой жизни. Власть, почести, богатство, падение,
грязь, предательство, боль, страх, смерть близких...
Рука Сильвии медленно потянулась и взяла сумку.
Красный Арк учил, что клятвы должно придерживаться только в том случае, когда
это ведёт к вящей славе твоего Ордена. Дед, глава Арка, расширял это понятие -
когда это ведёт к вящей твоей пользе, даже не славе
Выполнить поручение Архимага Игнациуса означало многое. О нет, Сильвия не
переменила своего мнения о своём нанимателе. Она преклонялась перед его силой и
перед тем, чего он сумел достичь. Но она также знала, что случится с ней самой,
если она слепо поверит словам седобородого старика, способного, наверное,
зажигать новые звёзды, если ему покажется, что рисунок созвездий на ночном небе
недостаточно гармоничен.
Нет, она пойдёт дальше. Судьба дала ей возможность... указала другой путь. Она,
Сильвия, внучка самого могущественного чародея Красного Арка и дочь того, чье
имя в том же Арке страшились произнести даже мысленно, пойдёт по дороге до конца
- но это будет её собственная дорога, не чья-либо ещё.
На сей раз она не стала перекидываться в сову. Молоденькая девушка, почти что
девочка, одна странствующая по зимним дорогам Эвиала, не могла не вызвать
вопросов у тех, кто присвоил тут право эти вопросы задавать, но притом она
привлечёт меньше внимания. Артефакты, конечно, артефактами, но при всём при том
Сильвии хотелось повнимательнее взглянуть на этот мир. Мир, который она
негаданно-нежданно стала защищать. Идти пешком было неразумно, Игнациус
брезгливо поджал бы губы - то, что он считал глупостью у служивших ему,
неизменно вызывало его брезгливость, словно неряшливость или неопрятность, но
именно поэтому Сильвия и стремилась идти пешком.
Найти след Клары Хюммель не составило особого труда. Чародейка и её свита
удалялись от города. Они шли на север, словно сами кого-то преследовали. Иного
объяснения Сильвия не находила. На полночь от Эгеста не было ни больших городов,
ни торговых путей. Лесной тупик, зажатый между двумя дикими чащобами,
упирающийся северным концом в утёсы Железного Хребта, - что там делать мятежной
чародейке?
Значит, пойдём и мы туда.
Но гораздо больше заинтересовал Сильвию второй след, начинавшийся в этом же
месте. Вот этот след был донельзя странен и совершенно не походил вообще ни
на что знакомое. Всё смешалось в нём - сила, сродни тому, что Сильвия ощутила в
Долине, чистая, звенящая струйка, подобная весеннему ручейку, заставившая
вспомнить о Дану, и было ещё что-то, тёмно-стальное, словно броня старого
доспеха. В памяти отчего-то всплыло лицо Игнациуса, не Долины вообще, а именно
его, какая-то часть его неизмеримой силы...
Этот отряд тоже направлялся на север.
Сильвия последовала за ним.
В образе белой совы она легко могла бы настичь Хюммель, но теперь, после Эгеста,
отнюдь к этому не стремилась. Она, конечно, разберётся с мятежницей, но... не
сразу.
У неё будет своя игра.
И тогда мы ещё посмотрим, кто кого.
ИНТЕРЛЮДИЯ 6
Пробираться в тяжёлом стальном доспехе по жарким, влажным джунглям невозможно.
Это вам скажет любой бывалый путешественник. Император же тем не менее ни на миг
не расставался с латами. Ни на миг не снимал с левой руки белую перчатку, что
прямо-таки приросла к коже. Порой он казался сам себе крошечной деревянной
фигуркой, двинутой вперёд через всё поле одним из чудовищных сверхъестественных
игроков, деревянной фигуркой, которая, как известно, не устаёт, не чувствует
жары и голода и, самое главное, не страшится смерти.
Император и в самом деле почти ничего не ел и не пил. Кожа на лице ссохлась и
стянулась, глаза ввалились, однако тело словно забыло об усталости. Короткий сон
сменялся длинным путём по влажным низинам, где ноги чуть ли не по колено
проваливались в тёплую илистую воду, и идти приходилось, пробивая себе дорогу в
настоящем живом ковре плотных мясисто-зелёных листьев, переплетённых гибкими и
прочными плетями водяных лиан. По коричневым стволам лесных исполинов, что
ничтоже сумняшеся росли себе прямо в стоячей воде, вниз струились водопады
взлохмаченных вьюнов, вызывающе украсившихся белыми, голубыми, пурпурными
цветами. Густой запах живой зелени лез в ноздри, щекотал, заставляя Императора
чихать. Джунгли были настоящим пиршеством жизни, пиршеством, на котором никогда
не переводилось ни одно из изысканных яств.
Дни сливались в сплошную, неразличимую череду. Старый вампир Эфраим держался
молодцом. Было видно, что даже его сверхчеловеческих сил не хватает, чтобы
угнаться за поистине одержимым Императором, однако он не сдавался. Иногда даже
взлетал к вершинам деревьев, разузнавая дорогу.
С их пути спешило убраться всё живое, словно эти двое были предвестниками
истребительного морового поветрия.
С каждым днём желанная цель оказывалась всё ближе и ближе. Император твёрдо знал
это. Он чувствовал Тайде, её страх, горе и отчаяние, для выражения которых у
него не нашлось бы слов. Он знал, что Дану ждёт его - там, впереди, в руках
неведомых похитителей. Всё остальное его не интересовало. В том числе и то, что
похитители, несомненно, сами сейчас поджидают его, рассчитывая, что он легко
заглотит приманку.
Сквозь вымершие, опустевшие джунгли они пробивались три недели. Эфраим,
казалось, стал ещё тоньше и суше, хотя, в принципе, один раз умерший вампир не
мог ни похудеть, ни растолстеть.
На двадцать второй день им открылось море.
Скалы обрушивались отвесно вниз, в зеленоватые мелкие воды, кипящие вечным белым
кружевом пены. Сырые, дышащие тяжёлыми испарениями джунгли остались позади.
Берег сворачивал на северо-восток, линия скал понижалась, мало-помалу сливаясь с
морем.
И там, на северо-востоке, скрывалась крепость, где держали Тайде.
"Второй раз они от меня не уйдут".
- Уффф... - Плечи вампира уныло поникли, он, похоже, с трудом держался на ногах.
- Всё-таки дошли, высокий человек. А ведомо ли тебе, что сквозь эти леса никто
еще ни разу не проходил? Что с восточной стороны их султаны Арраса большую
стражу держат - здешних тварей отражать? А мы с тобой прошли - и никого вообще
не встретили, высокий человек!
- Твари? Чудовища? - Император поднял брови. - Нет здесь никого, Эфраим, и не
было никогда.
- Ты сказал, - фыркнул вампир. - Не было...
- Не знаю, - Император усмехнулся. - Я не видел.
- Вот и спросил бы себя, высокий человек, - чего ж они все бежали? Чего
испугались? Их ведь никаким оружием не вразумишь. Только убить и можно.
Император пожал плечами. Неведомые чудовища, якобы попрятавшиеся от него, -
какая чушь! До них ли сейчас? Там, впереди, - крепость, где держат Тайде. Вот об
этом он и станет думать.
Его словно гнало вперёд железным бичом. Тайде, Тайде, Тайде - молотами стучало в
висках.
Эфраим, морщась и кряхтя, совсем как человек, перекинулся в летучую мышь, взмыл
к вершинам деревьев, покружился там недолго - и чуть ли не камнем упал вниз.
- Видел крепость, высокий человек, - выдохнул он. - Большая крепость. День пути,
наверное. Очень крепкая. И... сильная. Я имею в виду...
- Я понял, - отозвался Император. Продолжения не требовалось. Крепость впереди
была крепка не стенами и башнями. Нет. Тем, что крылось за этими стенами, и
притом отнюдь не банальными мечами и копьями.
- Пошли, - сказал вампиру человек.
Эфраим не ошибся. Им пришлось ломать ноги ещё целый день, и лишь под вечер с уже
невысокого, густо заросшего колючим кустарником холма Император своими глазами
увидел пиратскую твердыню.
Мельинская Империя ведала, что такое пиратские набеги. Не раз случалось её
легионам и высаживаться под градом вражеских стрел на чужие берега, ломая хребты
морской вольнице. Легаты и центурионы знали, как выглядят пиратские гнёзда, и
умели их штурмовать.
Но на сей раз Император увидел нечто донельзя странное. Не портовый город,
прикрытый мощной стеной. Не укреплённый замок над бухтой, приют одинокого
главаря морских разбойников.
Вместо всего этого Император увидел храм. Укреплённый, конечно же, - но всё-таки
в первую очередь это был храм, место молитвы, а не боя. Храм, конечно же, не
Спасителя. Взмывший высоко в небо острый шпиль венчал странный символ: поднятая
человеческая ладонь с широко расставленными пальцами. Присмотревшись, Император
разглядел нечто вроде тонкой паутины, опутавшей железные пальцы.
- Ты видел когда-нибудь это? - повернулся Император к своему спутнику.
Эфраим озадаченно покачал головой.
- Нет, высокий человек. Я живу уже очень долго и, признаться, думал, что повидал
всё на свете. Но этой штуки - нет. Это не знак людского Спасителя.
- Знаю. - Императору чудилось, что он различает движение в узкой бойнице окна.
Там словно что-то сверкало, вспыхивало и гасло.
- Не смотри, - вдруг подобрался, насторожился вампир, выпуская острые иглы
клыков. - Не смотри, высокий человек!
Но Император и сам уже, чувствуя неладное, поспешил отвести глаза.
То, что сверкало и блестело в бойнице, было жадным и голодным. Очень голодным и
очень жадным. Оно истомилось в тщетном ожидании подачки, а сейчас ему, похоже,
пообещали поистине царскую трапезу. И чем дольше всматриваться в коварный блеск
- словно солнечный луч играл на густо покрытом маслом лезвии меча, - тем больше
шансов стать тем самым обедом, которого существо в бойнице ждало так долго и так
тщетно.
- Ты знаешь, что это такое? Это как-то связано с теми призраками, которые...
- Что это такое - не знаю, - проскрипел вампир. - Но ясное дело, из того же
воинства. Не смотри, высокий человек. И вообще лучше бы нам повернуть назад. Ты
ведь знаешь, что они от тебя хотят.
- Знаю, - кивнул Император. - Им надо, чтобы я высвободил всю мощь белой
перчатки. Мы уже говорили с тобой об этом, и неоднократно. Не дождутся. Я не
настолько глуп, Эфраим. Я знаю, на что способна эта вещь. Поверь мне.
- Верю, верю, высокий человек, - серая щека вампира подёргивалась, словно от
сильнейшего волнения. - Но что станешь ты делать, если речь пойдёт о твоей
жизни? Или - о жизни твоей драгоценнейшей эльфийки?
- Полегче, полегче, Эфраим, - поморщился Император. - Я не из тех, кто выбирает
из двух зол меньшее, запомни это. Я уничтожаю их оба.
- Смелые слова, высокий человек. Смелые и, прости старого, повидавшего жизнь
вампира, очень глупые. Выбора может и не оказаться. Тебя загонят в угол, и тебе
ничего не останется, как...
- Посмотрим, Эфраим, посмотрим, - отрезал Император, усилием воли заставляя
правую руку убраться с белой перчатки.
Вампир что-то проворчал, криво усмехаясь и опуская голову.
- Я не собираюсь драться с этими страхами, - сказал ему Император. - Пусть сюда
стащат хоть весь местный зверинец. Мне всё равно. Только глупец лезет в пасть
дракона, когда можно спокойно обойти его...
- Откуда ты знаешь о драконах? - вдруг напрягся Эфраим.
- Не забывай, что я из другого мира, - пожал плечами Император. - У нас они -
обычное дело. А что, тут драконов совсем нет?
Вампир замялся.
- Ну, не то чтобы совсем бы не было... Только это к делу отношения не имеет,
высокий человек. Прости меня, я и в самом деле забылся. Просто... просто у нас
драконы совершенно особенные, говорят, что они - хозяева всей магии этого
мира...
Честно сказать, Императору не было никакого дела до драконов этого мира. Это не
его война. Он должен выручить свою Тайде и как можно скорее убраться отсюда.
Остальное его не касается.
- Может, и так, - равнодушно согласился Император.
- Среди Ночного Народа говорят, что если драконы покинут своё добровольное
заточение, настанет конец мира, - осторожно прибавил вампир.
Император только махнул рукой.
- Я уже по горло сыт страшными предсказаниями, Эфраим. Поверь, я слышал их
немало в своем собственном мире. Более чем достаточно. Все приметы,
предсказания, пророчества говорили о том, что всеобщая гибель близка и
неотвратима. И что же? Ничего не случилось! Наши мечи остановили все и всяческие
предсказания. Мир уцелел. Так что я уже привык. Нельзя давать прорицаниям власть
над собой. Да и не вижу я тут никакого дракона.
- Я тоже не вижу, - признался Эфраим. - Собственно говоря, речь не о том. Там, в
окне... вот кого надо бояться.
- Но ты ничего не можешь сказать об этом создании?
- Ничего, - повесил голову вампир. - Но его надо остерегаться. И не идти на
него... с открытым забралом.
- Не волнуйся, - усмехнулся Император, касаясь тяжёлого, изукрашенного резьбой
наличья. Вампир только покачал головой.
- Забросишь меня через стену? - спросил Император.
Эфраим ощерил клыки и зашипел, словно рассерженный кот. Встопорщился, засверкал
глазами, длинные тонкие пальцы затряслись. Он то ли смертельно испугался, то ли
донельзя разозлился.
- Что, не станешь? - поднял брови Император.
- Я не твой раб, высокий человек И я хочу жить. Несмотря на то, что бытие моё
едва ли можно назвать полноценной жизнью.
- Ты боишься?
- Конечно! Ещё бы не бояться, высокий человек! Эта ловушка куда серьёзнее
первой. Там тебя рассчитывали
взять на испуг. Здесь собираются драться всерьёз. И мне, боюсь, уже не
уйти. Окажи милость, высокий человек, не принуждай меня. Я могу отправиться
поразведать подходы, но не проси и не приказывай переносить тебя туда.
Император сощурился. Белая перчатка привычно облегала левую руку, и он знал, что
стоит только ему пожелать...
Вампир невольно отступил на пару шагов, дрожа крупной дрожью.
- Ты полетишь на разведку, - негромко сказал Император. - А там посмотрим.
Пойми, Эфраим, чем раньше я получу назад мою Тайде, тем скорее кончится твоя.,
гм, неволя. Помоги мне в этом последнем деле, и я тотчас же верну тебе полную
свободу, клянусь тебе в этом своей Силой и своей душой.
- Я присоединился к тебе во многом добровольно, высокий человек, - в тон,
негромко ответил вампир. - Я хотел отомстить, потому что те... кто готовил
засаду на тебя, нарушили своё слово. Но... есть барьеры, для меня неодолимые,
высокий человек У вампира нет души, он боится смерти, боится полного распада,
уничтожения, исчезновения, что неизбежно последует за... ты понимаешь. Ты можешь
меня принудить, высокий человек, ты владеешь мощью, я выполню твой приказ,
потому что всегда лучше жить, нежели умирать. Но потом... там, в этом храме... -
он безнадёжно покачал головой.
- Лети на разведку, - холодно ответил Император. - А там будет видно.
Вампир уныло вздохнул и перекинулся летучей мышью. Счастье ещё, что он не боялся
солнечного света.
САЛЛАЛОР. НЕКРОМАНТ И ПРИЗРАКИ БЫЛОГО
Густые буковые и грабовые леса, широко разметавшиеся по невысоким, оплывшим
холмам. Длинные извивистые степные языки ползут на полночь, словно громадные
змеи, прокладывая дорогу к сердцу лесов. Чуть ли не до неба поднялось тут по
весне зелёное разнотравье, буйно отплясало жарким началом лета, отцвело,
отшумело, дало семена и умерло, сожжённое палящим солнцем. Это Юг Мекампа.
К осени степь вновь оживает. Морские ветра пригоняют стада тучных коров-облаков,
с небес сеют мелкие тёплые капли, и пожухлые травы поднимаются, дают начало
молодой поросли. Однако осенняя зелень недолговечна, с севера наступает зима,
многие деревья сбрасывают листья, и, хотя дни стоят погожие, трава в степи
жухнет, увядает, словно не желая нарушать вековой порядок.
Здесь, на границе с Салладором, испокон веку жило немало народа. Когда-то это
было дальнее пограничье всемогущей Эбинской Империи - в те давно минувшие дни,
когда она простиралась от моря до моря, включая в себя и Эгест, и Семиградье, и
даже Ар-рас. Почти вся ведомая Ойкумена подчинялась тогда гордому Эбину - кроме
древнего, как само солнце, Салладора, хранимого длинными пиками наёмного войска,
щедро оплаченного драгоценным красным золотом, и странным искусством тамошних
магов. Даже те из них, кто получил посох в Ордосе, отнюдь не горели желанием
помочь привести Салладор под сильную имперскую руку
Святая Матерь наша, истинная Церковь Спасителя, и та не преуспела. Впрочем, в
дни расцвета Империи она была ещё слаба, а потом ослабла и сама эбинская длань.
Так Салладор и остался - вроде бы как и признающий верховное духовное главенство
Аркина, но притом не отказавшийся от услуг своих собственных магов, никогда не
бывавших в Ордосе, передававших знание напрямую, от учителя к ученику. Правда, в
отличие от выпускников Академии Высокого Волшебства салладорские доморощенные
маги практически не занимались такими банальными делами, как погода или, к
примеру, болезни. Не практиковали они и тёмных ритуалов, как не раз с сожалением
говорил Фессу Даэнур.
Считалось, что в основном салладорские чародеи заняты секретами философского
камня - ходил упрямый слух, что месторождения в восточных горах должны были бы
давным-давно истощиться, если бы кто-то из местных чародеев не сумел некогда
найти секрет философского камня, - разумеется, не в примитивном понимании,
доступном необразованной толпе. Философский камень Салладора был, скорее всего,
не один - каждый маг создавал свой собственный, работавший очень недолгое время,
а потом рассыпавшийся прахом - так, во всяком случае, говорил декан факультета
алхимии, когда Фесс ещё учился в Академии.
Во всяком случае, Салладор слыл землёй не слишком гостеприимной, нетерпимой к
чужакам и придерживавшейся своих собственных путей. В Империи менялись династии
правителей, дворцовая гвардия сажала на престол "солдатских императоров",
переворот сменялся переворотом, страна истощала себя в гражданских войнах - а
угрюмый, молчаливый Салладор оставался в стороне, занятый своими собственными
делами, и старший сын наследовал отцу, на протяжении столетий династия
оставалась одной и той же. Салладор не стремился к завоеваниям, но цепко,
звериной хваткой держался за ему принадлежащее.
Лихой народ Мекампа налетал порою на салладорские пределы, брал сколько мог
взять добычи и поспешно отходил на север, укрываясь за стенами лесов. Но далеко
они пробраться просто не могли - вернее крепостей, мечей, стрел или магии
Салладор стерегла пустыня.
Степи обрывались внезапно и резко, словно нож исполинского повара отсекал кусок
зелёного пирога. Травяные моря сменялись золотым песчаным разливом. Можно было
догадаться, что без магии тут не обошлось. Степная дорога терялась среди
бесконечных безводных дюн, последние рощи в ужасе отступали перед лицом грозной
песчаной армии. Дальше тянулась сушь, золотой океан разметался, расплескался
окрест, от морских берегов до гор восточной стены, и среди него крошечными
островками, зелёными брызгами на песчаном покрывале лежали бесчисленные оазисы,
соединённые караванными тропами. Столица притаилась в глубине, на сплетении
таких вот троп, с успехом заменявших салладорцам широкие торговые тракты. Порты
тщательно охранялись, и далеко от побережья тороватые купцы Эбина и Арраса
просто не допускались.
Фессу предстояло доказать, что Салладор для него - не преграда. Ему просто
больше ничего не оставалось.
Эльфиек наверняка вновь взяли в плен. Контракт обяжет мекампцев передать пленниц
покупателям Так что у него, Фесса, останется ещё одна попытка, перед тем как
эльфийки падут под жертвенным ножом. Или перед чем-то ещё хуже, чем жертвенный
нож.
Собственно говоря, целей в Салладоре у Фесса могло быть только две. Первая -
возможно, спасти тех проданных эльфиек. Вторая же - опаснейшая и грозящая
непредсказуемыми последствиями - попытаться добраться до могилы Салладорца или
же до его кенотафа, если его тело тайно захоронено в другом месте.
Похоже, никто другой в целом мире не способен будет ответить на его, Фесса,
вопросы, кроме этого мёртвого мага.
Тёмный плащ за плечами порой ощущался чуть ли не наяву.
Поселения вдоль салладорской границы стояли густо. Здесь было немало старых
шахт, где по мелочи брали медь, олово, железо. Встречалось и немного золотишка.
Здешние поля неплохо родили, и обитатели пограничья продавали хлеб чуть ли не по
всем берегам внутренних морей, добираясь даже до Волчьих островов, с их
постоянной нуждой в зерне.
Бароны здесь тоже сидели лихие, привыкшие брать добычу не церемонясь, - скорее
разбойники, чем владетели. Королевские копейщики тут старались не показываться.
Здешние хозяева хорошо знали, сколько фунтов салладорского золота требуется
отослать в Агранну, чтобы избегнуть всех и всяческих неприятностей.
Здесь не так крепка была рука Святой Матери-Церкви. Разбойникам не слишком-то
хотелось забивать себе голову богословскими вопросами, да и охота церковников за
гулящими девицами, весьма ценимыми пограничной вольницей, не встречала, понятное
дело, никакого одобрения.
И здесь тоже были беспокойные кладбища.
... Он шёл узкой дорогой, вившейся среди облетевших грабовых рощ, и только
вечнозелёный мекампский орешник упрямо щетинился острыми листьями, точно
копьями, пытаясь сразиться с наседающим ветром. Пони уныло плёлся следом.
В эти дни Фесс старался вновь обрести власть над собственной душой. Отбросить
сомнения и колебания. Не мучить себя бесплодными воспоминаниями, не травить себя
видениями - окровавленная Рысь, беспомощно-удивлённое выражение на лице
заваливающегося Прадда, кривая усмешка Сугутора.
Ты не мститель, - словно заклинание, твердил про себя Фесс. - Судьба уже устала
предупреждать тебя. Ты не устоишь один против множества. Несмотря на вернувшееся
искусство, несмотря на то что правило одного дара более не имеет над тобой
власти. Неужели дракон напрасно тратил на тебя время? Неужели ты окончательно
потерпел поражение как независимый чародей, мастер Сущего и Не- Сущего ?
Нет, - стиснув зубы, отвечал себе Фесс. - Да, я блуждал в тумане, да, я не видел
цели - потому что не может же оказаться целью вечное бегство от ищеек
Инквизиции. Я раз за разом пытался отвечать "нет" соблазнам Тьмы, я делал своё
дело, я шёл, я... я...
Не слишком ли много "яканья" ? - сказал он сам себе. - Ты не знал, куда идти. Ты
не знал, что делать. Ты бежал от Тьмы, от масок, от Инквизиции. Ты бежал от
всего. Дракон попытался указать тебе путь, но, как известно, до конца проходят
лишь ту дорогу, на которую встали сами, по собственной воле.
Спроси Салладорца. Потому что пора перестать бежать и наступать самому. Но не
так, как ты это попытался проделать уже дважды. Численный перевес врага всякий
раз оказывался решающим, и не могла здесь помочь даже изощрённая магия.
Ты слишком самонадеян, - строго судил он себя. - Ты нетерпелив, ты не умеешь
выжидать, готовить удар. Вспомни Серую Лигу, ты ведь считался лучшим воином
Патриарха Хеона. Вспомни те дни! Ты вырвался из лап Красного Арка, ты выстоял в
отчаянном бою с магами на горящих улицах Мельина, ты...
А какова была цена этих побед?
Фесс даже остановился. Простая эта мысль до сих пор, к собственному стыду, не
приходила в его голову.
Ведь если посмотреть непредвзято и откровенно, все его "победы" фактически были
прорывом, отчаянной борьбой за жизнь, бегством из заточения и тому подобным.
Неожиданной контратакой, ударом из засады, ложным отступлением можно выиграть
бой или сражение. Но - не войну.
Простой, ясный, словно клинок меча, закон войны, известный каждому идущему на
смертное поле: хочешь победить - наступай. Бесчисленно повторённый во всех
трактатах о военном искусстве. Во всех наставлениях о "пути меча и чести". Но
отчего-то вновь и вновь упорно игнорируемый. В том числе и им, Фессом, Кэром
Лаэдой, некромантом Неясытью.
...Легко сказать - наступай. В человеческих силах, располагая армией, найти путь
к вражеской столице. Но когда твой враг - неведомое, неосязаемое, тень, мгла,
затянувшая западные пределы, не имеющая сердца, которое можно было бы разрубить
одним ударом? И не останется ли это "наступай" просто красивым словом - которых
он уже произнёс и без того слишком много?
Дорога вывела его к деревушке, уютно устроившейся между двумя пологими и
лесистыми грядами холмов. Дуло с севера, но в покойной долине дыхание зимы почти
не чувствовалось, ярко светило солнце, облетевшие ветки исчертили небо, и столбы
невысокой изгороди, что опоясывала поселение, до самой середины утонули в сухой
траве. Фесс с удивлением обнаружил, что дорога здесь и кончается - торного пути
на юг дальше не было, несмотря на то что с полдня тянулся длинный и узкий
степной язык.
Разумеется, его заметили. Но, в отличие от град и весей коренного Мекампа,
здесь, в пограничье, жил тёртый и неробкий народ. Никто не визжал от ужаса,
завидев мага со столь необычным для прошедших Ордос
чёрным
...Закладка в соц.сетях
