Жанр: Электронное издание
donl1
...эма. Он парил над
Каллендриллом до тех пор, пока бульон не восстановил прикосновение цвета на
его бледных щеках. Затем Вереминт встал и сказал скрипучим голосом:
- Тебе следовало бы быть менее безрассудным, ты рожден не ранихином. Тебе
следует поучиться у менее прыткого мула ограничивать собственную силу.
Перевернутое повторение обычной присказки Вереминта о самом себе лишило
Лорда Морэма самообладания. Стон вырвался из его рта, и глаза его
наполнились слезами. На мгновение казалось, что он лишился своей храбрости,
и он приблизился к Вереминту, как если бы пробирался ощупью через слепоту
горя. Но затем он взял себя в руки, неуклюже улыбнулся в ответ на грубый
взгляд удивления, коснувшийся на мгновение лица Вереминта. - Пойдем, мой
друг, - прошептал он. - Я должен поговорить с тобой. Вместе они ушли в ночь,
оставив Троя заботиться о Каллендрилле.
Бледным голосом Каллендрилл спросил:
- Что случилось? Что так беспокоит Морэма?
Трой сел напротив Лорда. Он был полон всем тем недобрым, что так его
беспокоило. Он сглотнул несколько раз перед тем как смог найти свой голос
чтобы сказать:
- Ранник вернулся от миссии Корика. Лорд Шетра погибла в Сарангрейвской
Зыби.
Он был благодарен тому, что Каллендрилл не заговорил. Он не думал, что
смог бы вынести его замечания так же, как боль. Они сидели оба в молчании до
тех пор, пока Морэм не вернулся один. Морэм выглядел виноватым, как если бы
был побит дубинками. Круги вокруг его глаз были красными и опухшими. Но сами
его глаза светились большой силой, и его взгляды били как дротики. Он ничего
не сказал о Лорде Вереминте. Слова не были необходимы, выражение лица Морэма
и так показывало, как Вереминт принял известие о гибели своей супруги.
Успокоившись, Морэм сел возле еды, готовящейся для него и Троя.
Их принятие пищи происходило при подавленном настроении, но по мере того
как он ел, Лорд Морэм постепенно справился с собой, расслабил боль на своем
лице. Присматриваясь к нему, вомарк Трой постепенно укреплял себя для
конфиденциального тона, в котором он будет нуждаться, когда Совет начнется.
Он не хотел показывать свои сомнения, не хотел заставлять свою армию
расплачиваться за его личную дилемму и несоответствие своим обязанностям.
Когда хилтмарк Кеан приблизился к костру и провозгласил, что все хафты
готовы, и Трой, и Морэм ответили ему твердо, спокойно.
Лорд кинул большую связку хвороста в огонь, пока Кеан собирал своих
офицеров в широкий круг возле них. Но несмотря на пламя костра, хафты
выглядели для Троя туманными и бестелесными. В неразумное мгновение волнения
ему показалось, что они обратились в иллюзию и исчезнут, стоит ему сказать
им, что им предстоит сделать. Н . он укрепил себя. Хилтмарк Кеан и Первый
Хафт Аморин стояли подобно колоннам около него с одной стороны, а Лорд Морэм
- с другой.
- Хорошо. Итак, мы здесь. Несмотря ни на что, мы совершили нечто, что
любой из нас считал невозможным. Перед тем, как мы пойдем дальше, я хочу
поблагодарить вас за все, что вы уже сделали. Я горжусь вами больше, чем я
даже могу выразить. - Пока он говорил, он сопротивлялся соблазну нагнуть
свою голову, как если бы стыдился неприкрытого отсутствия глаз. Но усилием
воли заставил себя держать голову прямо и продолжал:
- Но я скажу вам прямо - мы далеко еще не победили в этой войне. Мы
положили хорошее начало, но это - лишь только начало. В дальнейшем все будет
гораздо хуже. - Его голос на мгновение пропал, и он сделал паузу, скрывая
это. - Все происходит не так, как я планировал.
Хилтмарк Кеан, Первый Хафт Аморин - вы сделали все, что могли, все, что я
просил. Но происходит все не так, как я планировал.
Однако - в первую очередь о главном. У нас есть о чем послушать.
Хилтмарк, ты будешь первым?
Кеан кивнул и вступил в круг. Его прямоугольное, обрамленное белыми
волосами лицо было покрыто полосами въевшейся грязи и крови и проявляло
сильно утомление, но его открытый взгляд был твердым. На грубом простом
языке он описал все, что случилось с его командой с тех пор, как он покинул
Ревлстон на плоту и поспешил в долину Мифиль, блокаду этой долины,
дальнейшее развитие битвы; как Душераздиратель, захвативший тело великана, о
котором говорила гривомудрая Печаль, организовывал успешные попытки сломить
сопротивление защитников. В течение пяти дней воины, Стража Крови и два
Лорда противостояли пещерникам, крешам, юр-вайлам и уродливым созданиям,
порожденным Камнем Иллеарт.
- Но на шестой день, - продолжал Кеан, - Душераздиратель пошел против нас
сам. - Сейчас его голос выражал усталость от долгих сражений и потерю
воинов. - С помощью силы, названия которой я не знаю, он вызвал против нас
свирепую бурю. Отвратительные создания, подобные тем, о которых говорила
гривомудрая Печаль, накинулись на нас с неба. Они посеяли страх среди наших
мулов, и мы отступили. Тогда Душераздиратель послал крешей и юр-вайлов
преследовать нас. Снова и снова мы пытались сражаться, чтобы задержать
врагов, снова и снова нас пересиливали. Часто мы высылали вперед всадников,
чтобы дать предупреждение, но все посланники были убиты - орды летающих
диких обжор атаковали их с неба и уничтожали их всех, хотя некоторые из них
были Стражами Крови.
Мы сражались до последнего, - заключил он. - И вот мы здесь. Но половина
Стражей Крови и восемь Боевых Дозоров уничтожены. И наши лошади почти на
последнем издыхании. Многие лошади уже не могут держать седоков, и все они
нуждаются в долгом дне отдыха. Следующее сражение может быть проведено
только пешими воинами.
Закончив, он вернулся на свое место в круге. Его храбрость была
очевидной, но когда он шел, то казалось, что его квадратные плечи несут
больший вес, чем он мог выдержать. И поскольку Трой не смог найти
достаточных слов признательности и благодарности, он ничего не сказал.
Молча он кивнул Первому Хафту Аморин. Она описала кратко последние
несколько дней марша Боевой Стражи, затем доложила о текущем состоянии
армии.
- Вода и алианта не в изобилии здесь, в Роковом Отступлении. Боевая
Стража принесла с собой пищу, которую можно растянуть на пять или шесть дней
- не больше. И сами воины сильно изнурены походом. Даже раненные страдают от
истощения. У многих воинов есть нарывы на плечах и ногах - нарывы, которые
не заживают. Самые слабые умерли во время нашего последнего перехода к
Роковому Отступлению. Еще многие умрут, если войско теперь не отдохнет.
Ее слова смутили Троя, они были полны неумышленного упрека. Он был
вомарком. Он обещал победу, и люди верили ему. И сейчас он испытывал сильное
желание посрамить себя, сказать хафтам, как сильно он ошибся в расчетах. Но
в это время заговорил Лорд Каллендрилл. Раненый Лорд опирался на двух
Стражей Крови, но он заставил свой ослабший голос быть достаточно громким,
чтобы его услышали.
- Я могу сказать о силе, для которой хилтмарк Кеан не нашел названия. Я
все еще не могу понять, как Презирающий одолел великанов это выше моего
понимания - но Душераздиратель и в самом деле имеет тело великана и обладает
великой силой. Он носит с собой кусок Камня Иллеарт.
Лорд Морэм болезненно кивнул. - Увы, мои друзья, - сказал он, - это
черное время для Страны. Опасность и смерть подстерегают нас на каждом шагу,
и нет защиты от этой напасти. Слушайте меня, я знаю, как этот великан -
Душераздиратель - был обращен против нас. Произошло это в результате
совместного действия Камня и Опустошителей. Против любого из них в
отдельности великаны могли бы устоять - они сильны и самоуверенны. Но
вместе!.. Кто в Стране может выстоять против этого? Поэтому великан и носит
кусок Камня Иллеарт, чтобы власть оставалась над ним и Опустошитель обладал
дополнительной силой. Меленкурион абафа! Это величайшее зло. - Мгновение он
стоял в молчании, как бы давая наполненным тревогой хафтам ощутить величие
того зла, которое он описал. Но когда он заговорил снова, его глаза блеснули
и обежали круг хафтов. - И так бывает всегда, когда мы имеем дело с
Презирающим. Не позволяйте знанию об этом ослепить или ослабить вас. Лорд
Фаул ищет пути превратить все доброе в Стране в плохое и испорченное. Наша
задача понятна. Мы должны найти силы, чтобы превратить плохое и испорченное
в доброе.
Для этого мы и сражаемся. И если мы сейчас дрогнем, мы сами станем
подобны Душераздирателю - станем, сами того не желая, врагами Страны. Его
слова обнадежили хафтов, помогли им утвердиться в своем решении. Однако до
того, как он или Трой успели продолжить, Лорд Вереминт грубо спросил:
- Так что с великанами, Морэм? Что с миссией? Как много еще других душ
было уже потеряно в пользу Презирающего?
Вереминт вступил в круг напротив Троя, пока говорил Лорд Каллендрилл.
Затуманенность взора Троя мешала ему видеть выражение лица Вереминта, но
когда Лорд заговорил, голос его был полон горечи.
- Ответь, Морэм, пророк и предсказатель! Гирим тоже умер? Живы ли еще
хоть кто-то из великанов?
Трой воспринял горечь в словах Вереминта как нападение на Боевую Стражу,
и он использовал слова как кнуты, чтобы ударить в ответ.
- Не это должно волновать нас сейчас. Мы все равно ничего не сможем
сделать с этим. Сейчас мы - здесь, и мы собираемся здесь выжить или умереть!
А не интересоваться тем, что случилось где-то еще. - В душе он почувствовал,
что предал великанов, но у него не было выбора. - Все, что мы должны сейчас
делать - это бороться. Вы слышите меня?
- Я слышу. - Лорд Вереминт замолчал, как если бы понял причины горячности
Троя, и вомарк воспользовался случаем поменять тему разговора.
- Хорошо, - сказал он. - По крайней мере, сейчас мы знаем, где мы стоим.
А теперь я скажу вам, что мы при этом будем делать. У меня есть план, и с
помощью Лорда Морэма я заставлю этот план сработать.
Успокоив себя, он продолжил более сдержано:
- На ночь мы останемся здесь. Душераздиратель и его армия, вероятно, не
доберутся сюда раньше завтрашнего полудня. К этому времени мы будем уже
давно в пути.
Хафты моментально стали выглядеть удивленными и часто заморгали,
поскольку поняли, что только что он объявил очередной переход. Затем
некоторые из них громко проворчали, другие отпрянули, как если бы он ударил
их. Даже Кеан открыто поморщился. Трой хотел поторопиться с объяснениями, но
сдержал себя до тех пор, пока Аморин не шагнула вперед и запротестовала:
- Вомарк, не скороспелый ли это план? Воины выкладывались из последних
сил, чтобы успеть достигнуть Рокового Отступления, как вы приказали. Почему
же теперь мы должны покинуть его?
- Потому что армия Фаула чертовски велика! - Он не хотел кричать, но все
же не смог сдержаться. - Мы убили десять тысяч крешей и две тысячи
юр-вайлов, но остальная армия все еще цела. Она не в три раза больше нашей,
и даже не в пять раз. Душераздиратель имеет двадцатикратный перевес! Их
больше в двадцать раз! Я видел их. - Он приложил усилия, чтобы сдержать свою
бессмысленную ярость, и погасил ее. - Мой старый план был до сих пор хорош,
- продолжил он, - но он не был рассчитан на то, что армия Фаула так велика.
Сейчас есть два варианта развития событий. Если этот великан двинет сюда
армию численностью десять или двадцать тысяч, сражение растянется на недели.
Но пищи у нас есть только на шесть дней - мы будем здесь умирать с голоду. И
если он закроет проход одним большим взрывом, он будет контролировать оба
конца Отступления. Тогда мы окажемся в западне, и он постепенно уничтожит
нас всех. Так вот, слушайте меня! - вскричал он снова, глядя на сконфуженных
хафтов. - Я не могу позволить устроить над нами бойню, пока хоть что-то
может помешать этому - вообще хоть что-то! А у нас это что-то есть - хотя
лишь только одно! Но у меня есть более чем один козырь в этой игре, и я
смогу реализовать все их только если буду иметь поддержку каждого из вас.
Он оглядел круг, пытаясь придать своим невидящим глазам авторитетный,
командный взгляд, наполненный той силой, которая заставляет Боевую Стражу
слушаться его.
- Марш мы начинаем завтра на рассвете.
Ночная темнота окружала его, но в свете костра он мог видеть лицо Кеана.
Старый ветеран боролся с собой, пытаясь найти силы принять это его новое
требование. Он плотно закрыл свои глаза, и все хафты ждали его, как если бы
он хранил мужество всех их в своих руках, утверждая или же отрицая то, что
он полагал неподходящим. Когда он открыл глаза, его лицо казалось обвисшим
от утомления. Но его голос был тверд.
- Куда нам надо идти, вомарк?
- Сначала идем на запад, - быстро ответил Трой. - К тем древним руинам.
Это будет не слишком плохо. Если мы распределим все правильно, то сможем
идти медленнее, чем нужно было бы для такого дальнего перехода.
- Ты расскажешь нам свой план?
- Нет. - Трой хотел бы сказать Если я скажу вам, вы так ужаснетесь, что
ни за что не последуете за мной, но вместо этого добавил: Я хочу хранить это
пока только в себе - пока все не будет готово. Вот только должны верить мне.
- Самому себе он казался человеком, который свалился с дерева и кричит людям
над ним, которые, как и он, падают вниз, что поймает их.
- Вомарк, - твердо сказал Кеан, - ты знаешь, что я всегда верю тебе. Мы
все верим тебе.
- Да, я знаю, - вздохнул Трой. Вдруг утомленность нахлынула на него, и он
не смог услышать свой голос. Он сам еле держался на ногах после долгого
пути, проделанного с тех пор, как он покинул Ревлстон.
Ошибки в расчетах лишали его идеи жизненности, отбирали у них
спасительность. Он сам удивился, как много еще вещей ему придется отторгнуть
от себя, прежде чем эта война будет завершена. За время долгой паузы он
нашел в себе достаточно энергии, чтобы сказать:
- И еще одно.
Это должно будет быть сделано - иначе у нас не будет совсем никаких
шансов. Надо будет, чтобы кто-то попытался удержать Отступление, заставил
Душераздирателя думать, что мы еще здесь, и осторожно заманил его вниз. Это
будет самоубийством, поэтому для этого нужны добровольцы. Двух или трех
Боевых Дозоров будет достаточно, чтобы все это сработало. Кеан и Аморин
приняли это флегматично - они были воинами, хорошо знакомыми с этим типом
мышления. Но до того, как Трой смог сказать еще что-нибудь, в круг ворвался
Лорд Вереминт.
- Нет, - рявкнул он. - Никто не останется здесь. Я не позволю этого.
Сейчас Трой ясно мог его видеть. Его грубое лицо смотрелось с такой
четкостью, будто было только что снято с точильного камня, и глаза его ярко
сверкали. Горло Троя резко пересохло. С затруднением он сказал:
- Лорд Вереминт, прошу прощения, но у меня нет выбора. Этот марш-бросок
убьет воинов, если они будут двигаться достаточно быстро, поэтому кто-то
должен оттянуть время. - Тогда это сделаю я! - Голос Вереминта был груб. - Я
буду удерживать Роковое Отступление. Эта задача - как раз для меня.
- Ты не сможешь, - определил Трой, почти заикаясь. - Я не могу позволить
тебе это. Ты мне еще будешь нужен для другого. - Будучи не в силах сдержать
силу взгляда Вереминта, он повернулся за поддержкой к Лорду Морэму.
- Вомарк Трой говорит правду, - сказал осторожно Морэм. - Смерть не
исправит твоего горя. И ты еще будешь очень нужен в дальнейшем. Ты должен
идти с нами.
- Именем Семи! - вскричал Вереминт. - Вы не слушаете меня?! Я сказал, что
я остаюсь! Шетра, моя супруга, потеряна навсегда! Она, которую я любил все
своей силой - и этого было мало. Меленкурион! Не говори мне, чего я не могу
или не должен! Я остаюсь! Не надо оставлять здесь никаких воинов. Морэм
урезал его:
- Лорд Вереминт, ты действительно полагаешь, что сможешь разгромить
Душераздирателя?
Но Вереминт не ответил на этот вопрос. - Выздоравливай, Каллендрилл, -
сказал он резко. - Ты мне завтра понадобишься. И отзовите Стражей Крови с
Равнин. Я начну на рассвете. - Затем он, слегка покачиваясь, осторожно вышел
из круга в ночь.
Его уход смутил и ослабил Троя. Он почувствовал, как участь войска уже
ложится на его плечи, и это согнуло его так, что он двигался, как если бы
был дряхлым. Смущение и усталость сделали его непригодным для речей, и он
резко распустил хафтов. Как только он сделал это, то почувствовал, что не
совсем прав по отношению к ним. Они нуждаются в нем, чтобы он руководил ими,
был той сильной личностью, вокруг которой они могли бы объединиться. Но у
него самого не было сил. Он пошел к своему одеялу, как если бы надеялся, что
какая-то доля силы духа придет к нему во сне. От истощения он сразу же
заснул, и спал до тех пор, пока для него было возможно спать - до восхода
солнца над горами, заполнившего его мозг цветами и формами. Когда он
поднялся, то обнаружил, что пока он спал, Боевая Стража уже сняла лагерь и
начинала марш-бросок. Уже последние Боевые Дозоры неуклюже выбирались из
Рокового Отступления. Они еле тащились, словно бы их калечило продвижение по
сухим, бледно-серым землям Южных Пустошей.
Страдая от своей слабости, он схватил несколько кусков пищи, предложенных
ему Руэлом, затем заторопился к Отступлению. Здесь он обнаружил Каллендрилла
и Морэма с небольшой группой Стражей Крови. Лорды взобрались на скалы по
разные стороны южного конца ущелья так высоко, как только позволял склон из
щебня, и там стали усердно работать своими посохами, превращая окружающий их
воздух в туман. Далеко за ними, в самом Роковом Отступлении, Лорд Вереминт
карабкался, преодолевая скалы и осыпающийся глинистый сланец. По мере
продвижения он размахивал своим пылающим посохом словно факелом, будто
сражаясь с темнотой скал. Только Томин следовал с ним.
Трой поднялся и посмотрел на Каллендрилла. Раненный Лорд выглядел
изможденным, усталым, и на его бледном лбу блестел пот, он но упорно делал
свое дело и крепко держал свой посох. Трой поприветствовал его, а затем стал
перебираться на другой склон, чтобы присоединится к Лорду Морэму.
Добравшись до Морэма, он сел и стал наблюдать, как опускался в ущелье и
принимал определенную форму туман. Получилось так, что он медленно вращался,
как большое колесо, стоящее вдоль прохода в конце Отступления. Это колесо по
своей ширине хорошо подходило к стенам из камня и щебня, так что оно плотно
блокировало дно ущелья, и при этом будто бы висело на стержне, проходящем
между Морэмом и Каллендриллом. За всем этим Трой мог видеть только пустое
Отступление - совершенно черные тела мертвых юр-вайлов и волков - и одинокий
Лорд, пробивающийся то с одной, то с другой стороны ущелья с пламенем в
руках, прыгающим подобно дикой метле. Вскоре, тем не менее, и Морэм и
Каллендрилл закончили свои старания. Они воткнули свои палки по краям тумана
словно якоря, и улеглись прямо там же, где и были, отдохнуть. Лорд Морэм при
этом устало поприветствовал Троя.
После минутного колебания Трой качнул головой в сторону Вереминта.
- Что он делает?
Морэм закрыл глаза и сказал, словно отвечал Трою:
- Мы создали Слово Предупреждения.
Обдумывая, как перефразировать свой вопрос, Трой спросил:
- Ну и что из этого?
- Оно запирает Роковое Отступление.
- Как же это может сработать? Я же вижу его. Этим мы не удивим
Душераздирателя.
- Твое зрение в чем-то гораздо проницательнее, чем у других. Я Слово не
вижу.
Трой нерешительно спросил:
- Там остался еще кто-нибудь кроме Вереминта?
- Нет, все воины ушли. Разведчикам был дан сигнал к возвращению.
Никто теперь не сможет пробраться через это место, не потревожив Слово.
- Итак, он закрыл его собой - он закопался там.
- Да, - Морэм выдавил это слово сердито.
Трой вернулся к своему первому вопросу:
- Что он надеется выиграть этим? Это самоубийство.
Морэм открыл глаза, и Трой почувствовал силу взгляда Лорда:
- Мы выиграем время, - сказал Морэм. - Ты говорил о том, что нам нужно
время. - Он вздохнул и взглянул вниз, в ущелье. - А Лорд Вереминт, супруг
Шетры, завершит свои страдания.
Пораженный, Трой наблюдал за Вереминтом. Хищнолиций Лорд не производил
впечатление человека, ищущего успокоения. Он пробирался вниз и вверх вдоль
осыпающихся краев ущелья, пробивал себе путь по глинистому сланцу, мертвым
костям и через наблюдающую тишину черных ворон, как если бы он был каким-то
безумцем, идущим по царству мертвых. Он изнурял себя. Шаг его уже был
неустойчивым, он несколько раз падал. Он пока не прошел и трети длины
Рокового Отступления от невидимого клубка Слова. Но сила еще оставалась в
нем, и безжалостное принуждение воли заставляло его идти дальше. На
протяжении всего утра он продолжал свое чудное продвижение вдоль ущелья,
останавливаясь лишь изредка, чтобы принять воды и поесть драгоценных ягод,
подносимых ему Томином. К полудню он был уже почти на последнем издыхании.
Сам идти он уже больше не мог. Он был вынужден опереться на Томина,
который, еле ковыляя, тащился вместе с ним вверх и вниз по склонам к
северному концу ущелья, посох Лорда все еще мерцал и дымился. Несколько
воронов вылетели из своих высоких гнезд и кружили над ними, будто хотели
знать - долго ли они еще продержатся. Но Вереминт шел дальше, сила, горевшая
в нем, не давала ему покоя.
Но все же он был вынужден оставить последние несколько ярдов Отступления
непройденными. Томин указал ему на поднимающийся клуб пыли, оповещающий о
приближении армии Душераздирателя. Вскоре появилась первая волна желтых
волков. Лорд Вереминт прекратил свою работу, выпрямился, расправил плечи,
отдал Томину последний приказ. Затем он вышел из Рокового Отступления, чтобы
встретиться с армией Презирающего.
Широкий передний ряд волков кинулся к нему, к неожиданной желанной
добыче. Но в последний момент они заволновались, остановились. Его
неуклонная решимость привела их в колебание. Хотя они яростно сверкали
глазами и огрызались, но не бросались в атаку. Они окружили двоих мужчин и
бегали вокруг них, завывая, пока остальные части армии приближались к ним.
Армия Душераздирателя надвигалась с северо-востока до тех пор, пока ее
темная масса не заполонила все до горизонта, и тяжелые шаги такого огромного
числа ног сотрясали землю. Орда Презирающего, казалось, покрыла всю равнину,
и это неимоверное количество принизило Лорда Вереминта подобно сравнению с
океаном. Затем вперед вышел великан, пиная волков, освобождая себе дорогу,
чтобы встать лицом к лицу с Лордом и его Стражем Крови, и один только его
размер уже делал этих двух мужчин маленькими и незначительными.
Но когда великан был от него на расстоянии около десяти ярдов, Вереминт
сделал запрещающий жест:
- Не подходи ближе, Опустошитель мокша! - злобно прокричал он, - я знаю,
ты - Душераздиратель Джеханнум. Уходи! Уходи назад к тому злу, что сотворило
тебя. Я запрещаю тебе проходить здесь - я, Вереминт, супруг Шетры, Лорд
Совета Ревлстона.
Для тебя здесь нет прохода!
Душераздиратель остановился.
- О Лорд, - сказал он, склонившись над Вереминтом, словно тот был таким
маленьким, что разглядеть его можно было лишь с трудом, - я изумлен. - Его
лицо было перекошено, и злобный взгляд придавал ему выражение острой боли,
будто тело его страдало от присутствия в нем ярости.
Но голос его, казалось, замирал и повисал в воздухе, как в зыбучем песке.
В нем была только насмешка и вожделение, когда он продолжил:
- Ты пришел, чтобы пригласить меня на резню твоей армии? Но ты, конечно,
знаешь, она слишком мала, чтобы назвать ее армией. Я бился и следовал за
тобой от Анделейна, но не думаю, что ты перехитрил меня. Я знал, что ты
хотел, чтобы наши армии встретились в Роковом Отступлении, потому что твоя
армия слишком слаба, чтобы встречаться где-либо еще. Может быть, ты пришел
сдаться, присоединиться ко мне? - Ты говоришь как дурак, - прорычал
Вереминт, - ни один друг земли никогда не сдастся тебе или присоединится к
тебе. Посмотри правде в глаза и уходи. Уходи, говорю тебе! Меленкурион
абафа! - Он внезапно схватил свой посох двумя руками и поднял его над
головой:
- Дьюрок минас милл кабаал! Могуществом Земной Силы я приказываю тебе!
Для Презирающего здесь не будет победы!
Пока Вереминт выкрикивал эти слова, Опустошитель отступал. Чтобы защитить
себя, он засунул правую руку под покров своей кожаной короткой куртки и
выхватил гладкий зеленый камень, сияние которого заполнило его огромный
кулак. Сверкающее изумрудное пламя играло в его глубинах и испускало пар,
словно испаряющийся лед. Ожесточенно сжимая его в кулаке, делая пар все
гуще, он заявил:
- Вереминт, супруг Шетры, сотни лиг я гнал перед собой двух Лордов
подобно муравьям. Почему ты думаешь, что сможешь сейчас оказать мне
сопротивление?
- Потому что ты убил мою жену Шетру! - закричал Лорд в ярости. - Потому
что я был недостоин ее всю мою жизнь! Потому что я не боюсь тебя,
Опустошитель! Я свободен ото всех ограничений. Ни страх, ни любовь не
сдерживают мою силу. Я противопоставляю твоей ненависти ненависть,
Опустошитель мокша! Меленкурион абафа!
Его посох завертелся над головой, мертвенно-бледно-голубая молния
вылетела из дерева на Душераздирателя. В этот же самый момент Томин бросился
вперед, и его пальцы как челюсти вонзились в горло великана. Душераздиратель
встретил атаку с легкостью, даже презрительно. Он камнем поймал молнию
Вереминта и держал ее, пока она прогорала вокруг его кулака как кадило. При
этом голубое пламя прев
...Поділитися у соцмережах
