Жанр: Электронное издание
donl1
...не мог быть уверен, что
действительно что-то слышал. Ему надо было отвлечься. Полуобернувшись к
Морэму, он проворчал:
- Ненавижу рассветы. Я могу справиться с ночами. Они хранят меня - в них
я имею хоть какой-то опыт. Но рассветы! Я не могу стоять, ожидая того, что я
смогу видеть. - Затем резко спросил:
- Небо ясное?
- Ясное, - тихо сказал Морэм. Трой обвел взглядом местность. Через
мгновение он смог расслабиться.
Смотровую снова окружила тишина. Ожидание продолжалось. Мало-помалу озноб
Троя усилился. Камень, к которому он прислонил, оставался холодным,
непроницаемым к теплу его тела. Он хотел встать и немного пройтись по
Смотровой, но не отваживался. Морэм, Руэл и Террел стояли возле него как
каменные изваяния. Спустя какое-то время он не смог уже дольше сдерживать
себя от того, чтобы спросить Лорда, получал ли он какие-нибудь вести от
Елены:
- Пыталась ли Лорд Елена связаться с тобой? Что она сейчас делает?
- Нет, вомарк, - ответил Морэм. - У Высокого Лорда нет с собой прута
ломильялора.
- Нет? - эта новость напугала Троя. До этого времени он не представлял
себе, сколько доверия он вкладывал в способность Морэма связаться с Еленой.
Он хотел знать, что она в безопасности. И, ка к последнее утешение, он
рассчитывал на ее способность отозваться. Но сейчас она была как бы
совершенно потеряна для него, как если бы уже умерла.
- Нет? - он почувствовал вдруг, что так слеп, что не способен видеть лица
Морэма, что никогда по-настоящему не видел лица Морэма. - Почему?
- Было только три прута Высокого Дерева. Один отправился к Твердыне
Лордов, другой остался в Ревлвуде, чтобы что лосраат и Ревлстон могли
защищаться совместно. Остался только один прут, и он достался мне для
использования в этой войне.
В голосе Троя зазвучал протест.
- И что же в этом хорошего?
- При необходимости я могу поговорить с Ревлвудом и Твердыней Лордов. -
О, ты глупец. - Трой сам не знал, к нему или к Морэму относилась эта
реплика. Как много еще сохранено в секрете от него? Хотя он сам никогда не
спрашивал, кто еще имеет такие прутья. Он отодвигал все эти заботы на тот
момент, когда он сможет увидеть армию Фаула, зная, что эта помощь будет ему
необходима. - Почему ты не сказал мне?
Вместо ответа Морэм только пристально посмотрел на него. Но сквозь
затуманенность своего видения Трой не смог уловить выражение лица Лорда.
- Почему ты раньше не сказал мне? - повторил он резче. - Сколько еще есть
такого, что ты мне не рассказал?
Морэм вздохнул. - Что касается ломильялора - я не говорил, потому что ты
не спрашивал. Прут - это не инструмент, который ты мог бы использовать. Они
были изготовлены для Лордов, и мы использовали их, как мы считали нужным.
Нам не приходило на ум, что твои помыслы могли быть другими.
Морэм казался далеким, усталым. В первый раз Трой заметил, каким
неотзывчивым Лорд был весь этот день. Волна озноба прохватила его. Тот сон,
что был у Морэма прошлой ночью - что он означал? Что Лорд узнал о том, что
сделает его совсем не таким, как обычно? Трой почувствовал внезапное
предчувствие опасности.
- Морэм, - он начал. - Морэм...
- Тише, вомарк, - тихо сказал он, - кто-то идет.
Трой поднялся на ноги и сразу же ухватился за плечо Руэла, чтобы
сохранить равновесие. Хотя он старательно прислушался, он ничего не смог
услышать, кроме легкого ветра. - Кто это?
Но в следующее мгновение ему никто не ответил. Когда Руэл сказал, голос
его прозвучал далеко и бесстрастно во тьме. - Это Тулл, который участвовал в
миссии Корика к великанам Прибрежья...
Глава 17
История Тулла
Сердце Троя дрогнуло и тяжело забилось. Тулл! Он ощущал в висках биение
собственного сердца. Миссия Корика! После потрясения от новостей Ранника он
сдерживал себя от мыслей о великанах, запрещал себе думать о них.
Он сконцентрировался на войне, на чем-то таком, чем он занимался прямо
сейчас. Но теперь его мысли беспорядочно закружились. Великаны!
Почти тотчас он стал прикидывать в уме возможные расклады. До Ревлстона
было двадцать пять дней пути. Миссия в Прибрежье была завершена восемнадцать
дней назад. Времени почти хватало, почти хватало. Великаны не могли
передвигаться так же быстро, как Стража Крови на ранихинах, но, конечно, и
далеко позади они быть не могли. Конечно...
Трою было вполне понятно, почему Тулл шел сюда один. Это имело смысл.
Другой Страж Крови был проводником великанов, а Тулл пошел вперед
предупредить Боевую Стражу, что помощь уже в пути. Из-за войны в Стране и
наступления Лорда Фаула великаны не могли идти прямо к Ревлстону, не могли
идти северным путем. Они могли идти только на юг, в обход Сарангрейвской
Зыби, если даже не через нее. Стражи Крови знали план сражения Троя, они
знали, что следует делать. Они могли случайно напасть на след армии Лорда
Фаула выше Землепровала, к югу от Горы Грома, и следовать за ней, через
Мшистый Лес, через долину Мифиль, затем юго-западнее, по направлению к
Роковому Отступлению. Они могли надеялись атаковать тыл Лорда Фаула во время
сражения у Отступления. И Тулл, знавший план сражения, в поисках Боевой
Стражи, разумеется, пошел к югу, на окраину Южной Гряды, по направлению к
Роковому Отступлению. Этот маршрут привел его чуть ли не к порогу подкаменья
Мифиль.
Конечно же.
Когда Тулл ступил с лестницы на площадку Смотровой, Трой был настолько
нетерпелив, что обошел все предварительные вопросы.
- Где они?
Слова произносились так быстро, что он сам с трудом мог ясно понимать их.
- Как далеко позади они находятся?
В тусклом свете Луны он был не в состоянии рассмотреть лицо Тулла, но он
мог сказать, что Страж Крови не смотрел на него.
- Лорд, - сказал Тулл, - я уполномочен Кориком сообщить известия Высокому
Лорду. Я отвечаю за это вместе с Силлом и Вэйлом. - А через мгновение его
голос дрогнул. - Но Страж Крови в подкаменье сказал мне, что Высокий Лорд
ушла в Западные горы вместе с Аморин. Однако я все же должен сообщить мои
известия. Вы выслушаете?
Даже несмотря на свое волнение, Трой чувствовал что-то странное в тоне
Тулла, что-то такое, что звучало как боль. Но он жаждал услышать объяснения.
До того, как Лорд Морэм успел ответить, Трой переспросил:
- Так где они? - Они? - спросил Страж.
- Великаны! Как далеко позади они находятся?
Тулл медленно перевел взгляд с него на лицо Лорда Морэма.
- Мы выслушаем тебя, - сказал Морэм. Его голос звучал натянуто, с
волнением, но он говорил твердо, без колебаний.
- Эта война в наших руках. Говори, Страж Крови.
- Лорд, они... мы не успели... великаны... - вдруг привычное безразличие
в голосе Тулла исчезло. - Лорд!
В этом слове звенела боль такая острая, что Страж не мог справиться с
ней.
Отголосок этой боли ошеломил Троя. Он привык в речи всех Стражей
распознавать только отчужденные интонации. Он уже давным-давно перестал
пытаться определить, что же они чувствовали, фактически даже забыл, что они
имели какие-то эмоции. Но это не смутило его: ожидание хороших известий было
так велико, что он уже почти вкушал его.
Но в этот момент, до того, как любой из них, он или Лорд Морэм, мог
успеть что-нибудь сказать, отреагировать на эти слова, Террел шагнул к
Туллу.
Движением столь быстрым, что Трой едва ли мог бы его увидеть, он ударил
Тулла по лицу. В тишине удар прозвучал очень звонко.
Лицо Тулла сразу сделалось каменным, приковав к себе внимание.
- Лорд, - начал он снова, и теперь его голос был столь же выразителен,
как сама ночь, - с Силлом и Вэйлом, мне было поручено передать эти известия
Высокому Лорду. Перед рассветом двадцать четвертого дня операции - первым
рассветом после захода Луны - мы покинули Коуэркри и двинулись на юг, как
приказал нам Корик, пытаясь разыскать Высокого Лорда до сражения у Рокового
Отступления. Но из-за произошедшего с нами несчастья мы предприняли
путешествие пешком в обход Сарангрейвской Зыби, и так мы шли двенадцать
дней. Мы подошли очень близко к Раздробленным Холмам, и Вэйл и Силл были
схвачены разведчиками и защитниками Порчи. Но я спасся. Верхом на ранихине я
скакал к Землепровалу и Верхней Стране, преследуемый воинами Порчи. Стараясь
оторваться от погони, я поехал через холмы к Южной Гряде, и так прибыл
наконец-то в подкаменье Мифиль - восемь дней ранихин скакал без передышки.
- Лорд, - он снова запнулся, но на этот раз он уже владел собой, - я
должен рассказать тебе о судьбе миссии в Прибрежье и о злом роке, который
постиг великанов. - Мы слушаем тебя, - с усилием произнес Морэм.
- Но простите меня - я должен сесть.
Подобно старику, он сел и оперся спиной на стену парапета:
- У меня не хватает сил стоять для таких известий.
Тулл сидел напротив Лорда, по другую сторону от чаши с гравием, и Трой
сел так, будто движение Тулла передалось ему. Его видение было сосредоточено
на Страже.
Мгновение спустя Морэм произнес:
- Ранник приходил к нам в Тротгард. Он рассказал о Хоэркине и Лорде
Шетре, и о засаде в Сарангрейвской Зыби. Нет необходимости повторять нам об
этом. - Очень хорошо, - Тулл взглянул на Лорда, но выражение его лица было
скрыто под покровом темноты. Трой не мог видеть его, но ему казалось, что у
него нет ни глаз, ни рта, ни других черт лица. Когда он начал свой рассказ,
его голос был подобен гласу слепой ночи. Но он рассказывал внятно и связно,
как будто бы повторял это про себя все время в продолжение своего
путешествия из Прибрежья. И когда он говорил, Трою вспомнилось, что он был
самым молодым из Стражей Крови - харучай был не старше, чем сам Трой. Тулл
пришел в Ревлстон заменить того Стража Крови, который был убит во время
попытки Лорда Морэма произвести разведку в Раздробленных Холмах. Так что
Клятва была еще внове для него. Вероятно, это объясняло его неожиданную
реакцию и его способность рассказывать о путешествии так, что слушатели его
хорошо понимали.
После гибели Лорда Шетры и Стража Крови Серрина, в Сарангрейвской Зыби
весь тот день шел дождь. Было холодно и мерзостно, и от этого все были
понурые. Лорда Гирима тошнило от речной воды, которой он наглотался, но он
терпел, хотя дождливость усиливала его тошноту. Стражи Крови не могли ничем
помочь ему - не было ни тепла, ни убежища. Все одеяла при опрокидывании
плота были потеряны. А отвратительная вода Теснистого Протока нанесла еще
больший вред: пища была испорчена, особенно та, которая содержалась в
плотных тюках; были испорчены прутья лиллианрилл, так что они не имели
больше возможности защищаться теплом от дождя, даже испачкала одежду, так
что мантия Лорда Гирима и одеяния Стражей Крови стали черными.
До окончания дня Лорд был слишком слаб, чтобы двигаться вперед или
править плотом, глаза его лихорадочно блестели, губы были синими и дрожащими
от холода. Сидя на середине плота, он обхватил свой посох так, будто тот мог
согреть его.
Ночью он начал громко говорить. Голосом, пробивавшимся через шум воды,
бегущей под ним, он взывал к самому себе как к мучителю и врагу, чередуя
проклятия и мольбы. Иногда он плакал, как ребенок. Его бред был безжалостен
к нему самому, унижая его, как будто у него не было достоинства. И Стражи
Крови ничем не могли ему помочь.
Но перед рассветом дождь наконец стих и небо прояснилось. Тогда Корик
направил плот к берегу. Хотя в темноте это было опасно, он послал Стражей
Крови полазить по зарослям в поисках дров и алианты.
После того как Силл накормил его пригоршней драгоценных ягод, Лорд нашел
в себе достаточно сил, чтобы вызвать огонь из своего посоха. Корик с помощью
его разжег костер и расположил неровное пламя ближе к центру плота. Затем
Стражи Крови шестами повели п лот дальше в ночи, и миссия продолжила свой
путь.
В течение того дня они медленно продвигались от Сарангрейвской Зыби. С
каждой лигой Теснистый Проток становился все шире и мельче, разделяясь на
ответвления, увеличивались островки и грязные кочки. Эти ответвления были
ненадежными - мелкими, граничащими со скоплениями грязи, полными гнилых
бревен и пней - и лавирование среди них еще больше замедлило движение плота.
А вокруг пейзаж зарослей мало-помалу менялся. Растительность Зыби сменилась
высокими, темными деревьями с кронами, широко развернувшимися над голыми
стволами, висячими мхами, папоротниками всех видов, кустарниками,
цеплявшимися своими корнями за голые камни и пытавшимися пить из реки через
листья и ветви. Водяные змеи плавали рядом с плотом. И зловоние Теснистого
протока медленно переходило в запах сырой гнили и застойности.
Так миссия вступила в Глотатель Жизни, Великую Топь.
По мере их продвижения Корик старался вести плот в северном направлении.
Таким способом он пытался следовать на северо-восток - по направлению к
Прибрежью - и избежать прохождения через сердце Глотателя Жизни.
Когда пришла ночь, они порадовались тому, что небо было чистым; в этом
извилистом протоке беззвездная ночная темнота остановила бы миссию совсем.
Они все еще были в одной из наименее трудных частей Глотателя Жизни; вода
все еще струилась по топкому илу и наносам.
Восточнее, в сердце Великой Топи, вода медленно уходила в почву, создавая
единое сплошное болото на много лиг во всех направлениях, где грязь плыла и
бурлила почти незаметно для глаз.
Но в остальном им не везло. Лорда Гирима мучила лихорадка. Хотя Силл
кормил его алиантой и кипяченой водой, он ослаб. Он уже выглядел исхудавшим
и дрожал, как будто его разбил паралич. А без него - без энергии его посоха
- миссия не могла покинуть Глотателя Жизни. Стражи Крови силились шестами
удержать плот там, где было больше всего воды, потому что ил Топи
присасывался к бортам плота. Если бы плот сел на нанос грязи, они были бы не
в состоянии освободить его.
Но даже в центре протока их успеху угрожали специфические деревья
Глотателя Жизни. Эти деревья великаны называли болотни. Несмотря на свой вес
и ширину крон, они не были закреплены в твердой почве. Они каким-то образом
произрастали прямо в иле, и казалось, что они движутся вместе с
трудноразличимыми течениями Топи. Проходы, которые выглядели открытыми на
расстоянии, закрывались, когда плот достигал их; появлялись протоки, которые
раньше были незаметными. Все чаще деревья двигались по направлению друг к
другу, когда плот продвигался между ними, из-за чего казалось, будто они
стремятся схватить его. Дни проходили, становилось все хуже и хуже. Уровень
воды в протоках быстро спадал. С продвижением миссии севернее и восточнее
река все больше и больше превращалась в болото и плот облепляла грязь.
Стражи Крови не могли найти выхода. Глотатель Жизни не давал им
возможности проложить себе дорогу на север по твердой земле. Хотя они были
всего в половине лиги от полосы обыкновенных болот, которая окаймляла Топь,
они не могли достичь ее. Они продвигали плот вперед, неустанно работали день
и ночь, останавливаясь только за пастись алиантой и дровами. Но выбраться
они не могли. Им необходима была сила Лорда Гирима - а он был в бреду. Его
глаза были покрыты коркой, как сухой пеной, и только драгоценные ягоды и
кипяченая вода, которыми Силл кормил его, поддерживали в нем жизнь.
На восемнадцатый день путешествия бревна плота обложила грязь.
Хотя вода все еще обтекала по поверхности дерево, плот дальше не плыл.
Трясина держала его, несмотря на все усилия Стражей Крови, и тащила его
восточнее, глубже в Топь, двигая вместе с медленным течением трясины.
Корик не видел никакой надежды. Но Силл был не согласен с ним. Он
настаивал, что несгибаемый дух Лорда Гирима борется со вспышкой болезни. Он
чувствовал это своей рукой на лбу Лорда: что-то в Гириме еще противится
лихорадке. Целый день он заботился о нем, кормил этот "дух" целебными
ягодами и кипяченой солоноватой водой. И к вечеру Лорд ожил. С лица его
исчез лихорадочный румянец, появилась испарина. Как только прошел его озноб,
ему стало легче. Ночью он спал спокойно.
Но случилось так, что он начал выздоравливать слишком поздно.
Глубокой темной ночью тиски грязи вынесли плот на открытую поверхность,
лишенную деревьев. Здесь течение закручивалось, разворачивалось обратно и
образовывало тихий, слабый водоворот, достаточный для того, чтобы захватить
все четыре стороны плота и начать засасывать его вглубь.
Стражи Крови ничего не могли предпринять. Сила и ловкость потеряли свою
ценность, здесь Клятва не имела силы. Путешествие было в руках Лорда Гирима,
а он был слаб. Но когда Корик разбудил его, то увидел, что взгляд Лорда стал
осмысленным. Он выслушал рассказ Корика о том затруднительным положении, в
котором оказалась миссия, и спустя какое-то время спросил:
- Сколько нам еще выбираться?
- Лигу, Лорд, - Корик кивком указал направление.
- Так далеко? Друг Корик, ты должен рассказать мне, как мы вышли к этим
проливам, - вздохнув, он подвинулся ближе к огню и принялся уничтожать запас
еды миссии - алианты. Он даже не сделал попытки встать, пока не съел все.
Затем с помощью Силла он поднялся на ноги на медленно вращающемся плоту и
встал в положение для заклинания. Оперевшись на Стража Крови, он глубоко
затолкнул свой посох между бревен в грязь.
Обрывки песни вырывались через стиснутые губы, посох дрожал в его руках.
Шло время, его усилия не давали эффекта. Энергия пропитала его посох, ее
стало еще больше от проявления несомненной силы Гирима, но плот уходил все
глубже в Топь.
Гнилостное зловоние усиливалось. Конец был близок. Лорд Гирим стонал от
напряжения и призывал еще большую силу. Он начал петь громко. Голубые искры
снопами вырывались из дерева его посоха и осыпались в грязь. С громким
чавканьем плот вырвался из трясины и начал неуклюже удаляться от нее.
Покачиваясь в водовороте, плот медленно поплыл к северу. Долгое время Гирим
управлял движение плота. Затем они достигли болотней у северной части
водоворота.
Здесь Стражи Крови забросили веревки из клинго к деревьям впереди и
использовали их для продвижения плота. Тогда Гирим ослабил свою энергию и
тяжело упал. Силл перенес его обратно на середину плота. Не успел он лечь к
углям костра, как уже уснул.
Но теперь Стражи Крови могли обойтись без его помощи. Они забрасывали
веревки из клинго и тянули за них, волоча плот между деревьев. Их
продвижение было медленным, но они не унывали. И когда грязь стала такой
плотной, что веревки лопались от их усилий, они натянули веревки между
деревьями так, чтобы можно было при ходьбе держаться за них, и покинули
плот. Силл нес Лорда Гирима, привязав к спине, и продвигался через болото
рывками вдоль веревок, в то время как другие Стражи Крови закидывали другие
веревки дальше вперед и освобождали их там, где уже прошли. Затем, наконец,
на рассвете топь сменилась мягкой влажной глиной, деревья сменились камышом
и болотной осокой, и Стражи Крови почувствовали голыми пальцами ног твердую
почву. Так они вышли к обширной полосе обыкновенных болот, окаймлявших
Глотателя Жизни. Впереди они неясно различали холмы, которые были южным
краем Прибрежья.
Миссия опаздывала на три дня.
Страж Крови уже не пожалел времени, чтобы приготовить Лорду Гириму
горячую еду из последних запасов муки. Лорд был истощен и измучен, его
овальное лицо стало худым, как волчья морда. Ему необходимо было питание и
покой. И все же миссия развила хорошую скорость через Прибрежье по
направлению к Коуэркри. Если требовалось, Стражи Крови несли Лорда Гирима.
Когда Лорд поел, он поднялся на ноги и устремился к Холмам. Он двигался
медленным шагом, был вынужден часто и долго отдыхать. Стражи Крови скоро
поняли, что при таком темпе им необходим целый день, чтобы пройти пять лиг и
добраться до холмов. Но Лорд отказался принять их помощь. "Спешка?" -
спросил он. - "У меня нет мужества для спешки". Его голос прозвучал с
резкостью, которая поразила всех, пока Корик не напомнил им о том, что они
услышали от вохафта Хоэркина, и что реакция Лорда была вполне естественной.
Гирим, очевидно, доверял пророчеству Хоэркина, предвещавшего гибель
великанов. Однако Лорд постарался за этот день добраться до холмов, а
следующим днем он старательно карабкался на холмы, как будто изменился в
течение ночи, убедился в срочности этого дела. Уставив глаза вверх, на
труднодоступный склон, словно упрямая улитка, он карабкался, трудился,
используя все резервы возвратившейся силы.
Когда наконец он достиг вершины последнего холма, он и все Стражи Крови
остановились посмотреть на Прибрежье.
Земля, которую Старые Лорды передали великанам для жилья, была прекрасна
и обширна. Огороженная холмами на юге, горами на западе и Солнцерождающим
морем на востоке, она была благодатной гаванью для потерявших родину
мореплавателей. Но хотя они и пользовались благами Страны - вели сельское
хозяйство с культурами всех видов, взрастили прекрасные виноградники,
вырастили целые леса красного и тикового дерева, из которых они строили свои
огромные корабли - населением этой земли они так и не стали. Они были
почитателями моря, и город свой предпочли сделать на отвесных скалах
морского побережья, в сорока лигах восточнее того места, где сейчас
находилась миссия.
Во времена Дэймлона Друга Великанов, когда Бездомные были более
многочисленными, они расселились по всему побережью, возводя дома и селения
по всей восточной части Прибрежья. Но их число медленно сокращалось, и к
настоящему времени их осталось только треть от того, что было сначала. Они
по-прежнему были старожилами, словоохотливыми, веселыми людьми, и отсутствие
детей причиняло им мучительную боль.
Когда выяснилась эта печальная особенность их изгнания, они покинули свои
разбросанные на севере и юге Прибрежья дома и создали единую общину -
горно-приморский городок, где они могли сохранять своих немногих детей, и
свои песни, и свои длинные истории. Несмотря на древний обычай давать всему
длинные наименования - такие, которые рассказывают о названной вещи - они
именовали свой городок просто Коуэркри то есть Горесть. Здесь они жили со
времен молодости Высокого Лорда Кевина.
Осматривая сверху землю великанов, Лорд Гирим тихо заплакал: "Ах, Корик!
Молись, чтобы Хоэркин солгал! Молись, чтобы его известия оказались обманом!
Ах, мое сердце!" Он схватился за грудь обеими руками и пустился вниз по
склону бегом. Корик и Силл быстро догнали его, подхватили под плечи. Они
вели его между собой так, что ему было легче двигаться. Так миссия начала
свое пешее путешествие по направлению к Горести. Лорд Гирим бежал весь
остаток дня, отдыхая только тогда, когда боль в груди становилась
нестерпимой. И Стражи Крови знали, что у него для этого были веские причины.
Двадцать дней - говорил Лорд Морэм. Шел двадцатый день миссии. На рассвете
следующего дня, когда Лорд Гирим очнулся от своего мучительного сна, он
отпихнул Корика и Силла и побежал один. Его поспешный бег привел миссию на
самый запад виноградников великанов. Корик послал Доара и Шалла через улицы
в поисках каких-либо знаков. Но знаки эти рассказали, что великаны,
растившие этот виноградник, в спешке покинули его все вместе. Все было
очевидно. Мотыги и грабли великанов были брошены посреди винограда там, где
только что прошлись своими железками и зубьями, возле следов, отмечающих их
работу, и несколько кожаных мешков, в которых великаны обычно носили пищу и
вещи, были оставлены прямо на земле. Очевидно, Бездомные получили какой-то
сигнал и в ответ на него сразу же оставили свою работу. Отпечатки ног на
мягкой почве виноградника вели по направлению к Коуэркри.
Этим днем миссия следовала через виноградники, тиковые деревья, поля.
Брошенные повсюду инструменты и припасы подтверждали то же самое. Но
следующий день принес дождь, который смыл и следы ног, и следы работы.
Стражи Крови больше не имели возможности узнавать хоть чего-нибудь по
этим признакам.
Ночью дождь закончился. В слабом бризе Стражи Крови могли уже ощущать
соленый запах моря. Ясное небо обещало ясный день, но рассвет двадцать
третьего дня был кроваво-красным, со зловещими зелеными вспышками, и это не
принесло Лорду Гириму облегчения. После того как он проглотил предложенные
ему Силлом драгоценные ягоды, он не встал. Наоборот, даже обхватил колени
руками и опустил голову, как будто хотел спрятаться. Заботясь об успехе
миссии, Корик сказал:
- Лорд, мы должны идти. Горесть недалеко.
Лорд не поднял головы. Его голос приглушенно доносился от колен:
- Так вы не боитесь? Вы же не знаете, что мы застанем. Или это вас не
волнует?
- Мы - Стража Крови, - возразил Корик.
- Да, - вздохнул Лорд Гирим, - вы - Стража Крови, а я - Гирим, сын Хула,
Лорд Совета Ревлстона. Я поклялся служить Стране. Следовало бы мне умереть
вместо Шетры. Если бы я имел ее силу...
Он резко вскочил на ноги. Расправив плечи, он прокричал слова старинной
клятвы: Мы - новые хранители Страны - сторонники и верные слуги Земной Силы,
поклявшиеся посвятить себя восстановлению... восстановлению... Ибо мы
отдыхать не будем... - Но он не смог закончить это. - Меленкурион! -
простонал он, сжав грязную рубаху на груди. - Меленкурион Скайвейр! Помоги
мне!
Корик не хотел говорить, но нужда миссии заставила его. - Если великанам
...Поділитися у соцмережах
