Жанр: Электронное издание
Way-luck
...ла
очевидной.
- Ну что же вы стоите?! - крикнул Каспар, обращаясь к воинам, которые окружали
онемевшего Мансура. - Скорее перевяжите его, не то он истечет кровью!
Однако те опасались сделать хоть шаг без одобрения со стороны своего предводителя.
Наконец Мансур едва заметно кивнул, и степняки бросились спасать своего товарища.
Не зная, что еще нужно делать, Фундинул отошел к Каспару.
Между тем Эрдеку быстро перетянули ногу и на руках утащили в один из шатров.
Крики в толпе сейчас же стихли, все взоры обратились на Мансура, который молчал, глядя в
песок.
Каспар понимал, что в душе предводителя идет борьба. С одной стороны, он обещал
отпустить пленников, однако обещал он это будучи уверен, что маленький человечек
проиграет. Мансур не знал, что в этой команде Каспара Фрая не было слабых фигур.
Время шло, а Мансур не произносил ни слова. По его напряженному лицу ручейками
стекал пот.
- Ну что, Мансур, как насчет твоего слова? - решился нарушить тишину Каспар.
- С моим словом все в порядке, - ответил Мансур, поднимаясь на ноги. - С моим
словом все в порядке, но твой брат нарушал правила и бил Эрдека палкой. Воины палками не
дерутся! Поэтому твои люди снова отправляются в яму - все в яму!
Мансур сделал энергичный жест рукой, и степняки стал толкать пленников в сторону их
тюрьмы.
Несколько из них направились к Фундинулу, чтобы разоружить его, однако замерли в
нерешительности на безопасном расстоянии. Только что они были свидетелями того, на что
способен это маленький человек, к тому же при нем оставался его страшный топор, который
был еще горяч от крови Эрдека.
- Хорошо, Фундинул, - сказал Каспар. - Очень хорошо. Ты выполнил свою задачу,
и одну игру мы уже выиграли, а теперь отдай им топор.
- Но как же так, ваша милость. Он же обещал...
- Ничего, это еще не конец. Сейчас правда на нашей стороне.
- Вы командир, ваша милость. И я вам доверяю.
С этими словами гном протянул топор одному из воинов, тот принял это оружие как
величайшую ценность и с большим уважением отнес его и положил на ковер рядом с местом
Мансура.
Тем временем остальных пленников снова увели в яму, в том числе и эльфа Аркуэнона.
Это была небольшая, но победа. В особенности учитывая то, что в яму подали много
вареного мяса, свежих лепешек и воды. И все это было завоевано доблестью и воинским
мастерством Фундинула.
Когда Каспар привел его к остальным пленникам, Фундинулу пришлось принимать
поздравления.
- Я с самого начала знал, что нельзя верить слову этого Мансура! - негодовал гном.
- Люди, которые выглядят как люди и почему-то не говорят на ярити, вызывают у меня
подозрение.
Остальные пленники с почтением слушали, что говорил гном, а Углук лично подавал
ему самые лучшие куски мяса.
- Знаешь, гном, - неожиданно перебил он Фундинула.
- Ну? - отозвался тот.
- Если когда-нибудь мы вернемся из этого похода, я попрошу тебя дать мне несколько
уроков владения таким топором, как у тебя.
- Но-но, не думаешь же ты, что я позволю дотронуться до своего топора какому-то
орку... - начал Фундинул, запнулся, немного помолчал и добавил уже мягче: - Ладно. Все
же лучше, когда учишься с хорошим оружием в руках, а не с какой-нибудь железякой,
которую используют для забоя скота.
70
Проводив Фундинула до ямы, Каспар вернулся в свое "семейное гнездышко", чтобы и
дальше плести нити заговора.
Рассеянно улыбнувшись Лейле, он сел на ковер и стал думать, что делать дальше.
Лейла села рядом и, поглаживая Каспара по плечу, стала что-то говорить ему, видимо
пытаясь успокоить. Судьба его друзей была ей безразлична, однако за него самого она была
готова схватиться даже с Мансуром.
Лейла уже считала Каспара своим законным мужчиной.
- Да, милочка, да, - кивал он в ответ на ее увещевания. А сам прикидывал, какие
еще способы можно выдумать, чтобы спасти себя и отряд.
Теперь, когда Мансур был несколько неуверен в себе и своей правоте, следовало
"ковать железо, пока горячо".
Фрай поднялся и, выглянув из-под полога, позвал одного из воинов, который понимал
ярити:
- Эй, подойди сюда! Воин послушно подошел.
- Сходи к Мансуру и скажи, что мне нужно забрать некоторые свои вещи, без
которых не обойтись. Кое-что из одежды, шкатулку с инструментами. Понимаешь, о чем я
говорю?
- Да, я понимаю.
- Тогда иди, и когда вернешься, мы вместе сходим за вещами.
Солдат убежал, а Каспар вернулся в шатер и сел возле Лейлы, которая продолжила
свою речь, наверное, с того самого места, на котором остановилась.
Скоро послышались шаги нескольких человек. Уже знакомый Фраю воин позвал его
снаружи, не решаясь заглянуть в шатер.
Каспар вышел. Пятеро воинов, одного из которых он называл про себя "сержантом",
уже ждали его.
- Мансур разрешил отдать тебе вещи, но только не оружие, - сказал "сержант".
- Хорошо, я согласен - пойдем прямо сейчас.
И его повели в сторону разрушенного дворца, где, как подозревал Каспар, находились
не только стойла для лошадей, но и все награбленное Мансуром добро.
Используя пролом в стене как дверь, степняки провели Каспара внутрь развалин и
показали одну из комнат, где, помимо другого барахла, сваленного прямо на полу, оказались
и седельные сумки, снятые с лошадей его отряда.
Каспар нашел две свои сумки и, осторожно перебрав все вещи, не подал виду, что
обрадовался целости и сохранности "трехглавого дракона". Тот лежал во взведенном
состоянии, с полным набором дротиков, готовый к действию.
Каспару ничего не стоило разрядить его в трех степняков, а оставшихся двоих
прикончить захваченным мечом. Однако что делать дальше? Этого он пока не знал.
Где-то поблизости в помещениях дворца стояли лошади, но его друзья все еще сидели в
яме. Их нужно было оттуда вытащить, потом посадить на лошадей... Но и тогда нельзя было
утверждать, что они спасутся, ведь выезжать в пустыню без должных запасов было смерти
подобно.
Просто оказаться свободным было мало. В пустыне требовалось быть подготовленным.
Еще немного повозившись для виду, Каспар отобрал себе одну пару белья, широкий
ремень для поясницы, когда приходилось самому носить поклажу, пару платков, которыми
он закрывал в походе лицо от пыли, и "трехглавого дракона". Фрай положил его в одну кучку
с выбранными вещами, словно это была расческа или костяная палочка для почесывания.
"Сержант" склонился над отобранными вещами, разворошил их и взял показавшуюся
ему интересной вещь - три стянутые медным пояском трубки. Выполняя приказ Мансура,
он даже заглянул в стволы "дракона", но не нашел в этом странном изделии ничего
запрещенного.
Каспар испытал несколько неприятных мгновений, опасаясь, как бы "сержант"
случайно не тронул "собачку".
Но все обошлось.
- Странная вещь. Никогда такой не видел, - заметил "сержант". - Это для табака?
- Нет, это мой талисман. Я повсюду вожу его с собой - он приносит мне удачу.
- Талисман - это хорошо. Без талисмана воин не защищен, - согласился "сержант".
Когда Фрай вернулся со своими вещами в шатер, его ожидал новый сюрприз. Этим
сюрпризом были Мансур и его жена Зейла.
Заметив удивление Каспара, Мансур с улыбкой сказал:
- Здесь нет ничего необычного, Проныра. Родственники пришли в гости к
родственникам. Наши жены - сестры, не забывай об этом. Теперь мы с тобой будем
видеться очень часто.
- Это большая честь для меня и радость, - ответил Каспар.
- Пусть твоя радость будет недолгой, потому что сегодня я отправлю тебя и твоих
людей в Черный Шатер.
- Что значит "в черный шатер"? Ты обещал отпустить нас.
- Ты не понял, - усмехнулся Мансур. - Черный Шатер это еще не смерть. В
Черном Шатре живут четыре мудреца нашего рода...
- Может, четыре колдуна? - уточнил Фрай.
- Ну, наверное, так будет правильнее, - согласился Мансур. - Они видят и знают
то, чего не может увидеть и узнать простой смертный. И они сразу заметят колдовство, с
помощью которого твой жалкий гном победил моего брата.
- Он победил его в честном бою, ты сам это видел.
- Брось, такой маленький человек не может так легко размахивать тяжелым топором.
Ты еще раз обманул меня, подставив мне маленького колдуна.
Каспар понял, что спорить на эту тему бесполезно:
- Когда мы идем в твой черный шатер? И где он?
- Это недалеко. За Большой песчаной горой - так мы называем высокий бархан,
который не трогается с места вот уже несколько сотен лет. Другие барханы подвижны, как
волны в море, а этот не движется. За ним находится Черный Шатер, в котором живут
мудрецы нашего рода. Мы не беспокоим их по пустякам, однако на этот раз, думаю, пришло
время раскрыть ваше жалкое колдовство. Собирайся. Твои друзья уже ждут тебя.
С этими словами Мансур поднялся, показывая, что пора идти.
Каспар пожал плечами и сунул за пояс "трехглавого дракона", остальные вещи
положил возле опорного столба. Лейла тут же подхватила их и унесла на другую половину
шатра, где у нее было что-то вроде бельевого шкафа.
- Что это у тебя за поясом? - подозрительно покосившись, спросил Мансур.
- Это мой талисман. Я таскаю его с собой во все походы. Говорят, такие штуки
приносят удачу, - сказал Каспар как можно безразличнее.
- Дай мне, я посмотрю.
- Если я позволю тебе взять его в руки, он потеряет свою силу.
- Я сказал, дай мне его! - начал выходить из себя Мансур.
Каспар пожал плечами и, достав из-за пояса "дракона", протянул его со словами:
- Возьми, и пусть моя удача ляжет проклятием на тебя и весь твой род до седьмого
колена...
Услышав такое страшное пожелание, Мансур отдернул руку, будто обжегся:
- Ты что, Проныра! Ты тоже колдун?! В его глазах Каспар увидел страх.
Улыбнувшись, он снова сунул "дракона" за пояс:
- Ладно, пойдем лучше в твой черный шатер, раз тебе так этого хочется.
Сказав это, он развернулся и, откинув полог, вышел.
Неподалеку в окружении степняков стояли бойцы его отряда. Они были готовы к новым
испытаниям, поскольку их покормили обедом и вернули Аркуэнона. Ссадины и царапины на
его лице затянулись, и теперь он выглядел куда лучше, чем когда пребывал в клетке.
Следом за Каспаром из шатра вышел Мансур. Даже не взглянув в сторону пленников,
он сделал знак своему "сержанту", и воины повели их на другой конец стойбища.
Это вызвало новый интерес у местных жителей, которые решили, что состоится еще
один бой. Воины гнали их прочь, пуская в ход кулаки, в то время как с Фраем и его друзьями
обращались куда вежливее и даже не толкали их, как прежде, в спины древками копий.
Это тоже было одним из следствий выигранного Фундинулом боя.
Каспар шел во главе своего отряда, всем своим видом показывая степнякам, что теперь
он и его бойцы снова отдельное и вольное подразделение. Впрочем, шел он туда, куда ему
указывал "сержант".
Жители стойбища упорно следовали за конвоем, выискивая глазами гнома, а
сопровождавшие пленников воины, отпихивая друг друга, старались подойти поближе к
Фундинулу, и перешептывались, видимо обсуждая наиболее яркие моменты его схватки с
Эрдеком, а некоторые особенно смелые даже дотрагивались до гнома, полагая, что это
принесет удачу.
Петляя между барханами, пленники и охрана двигались наперегонки с катящимся к
закату солнцем. Фрай смотрел по сторонам, но пока ему не удавалось увидеть ту песчаную
гору, о которой говорил Мансур. На несколько минут Каспар забылся, а когда очнулся,
неожиданно увидел ее прямо перед собой.
Это был гигантский бархан, такой высокий, что взбираться на него пришлось бы целый
день.
Мансур, до того шедший позади, обогнал колонну и пошел первым. По-видимому,
этого требовал обычай, которому он подчинялся.
Когда они стали огибать песчаную гору, Фрай увидел кривой одинокий столб. Скорее
всего это были остатки старого дерева, которое не только засохло, но и потеряло со временем
ветви.
Теперь на этом столбе сидел ворон. Тот самый, которого Каспар и его друзья видели,
подъезжая к селению степняков.
При появлении людей ворон встрепенулся, снялся со столба и начал кружить над
колонной.
- Небось уверен, что дождался своего, - заметил Бертран, наблюдая за вороном.
- Ему лучше знать, как все обернется. Вороны живут сотни лет, - добавил
Аркуэнон.
Каспару не нравилось настроение членов его отряда, однако ничего поделать он не мог.
Сейчас было как-то не к месту говорить ободряющие речи. Тем более что впереди, в
дрожащем мареве, поднимавшемся от раскалившегося за день песка, стал проявляться силуэт
обещанного Мансуром черного шатра.
По мере того как Пленники приближались к шатру, они замечали все больше
разбросанных вокруг белых черепков. Когда колонна подошла еще ближе, стало видно, что
черный шатер буквально стоит на этих черепках.
Вскоре пленники поняли, что черепки - это человеческие кости и черепа,
выбеленными горячим ветром и солнцем.
Неожиданно Мансур обернулся и сказал:
- Смотри, Проныра, это головы тех лгунов и нечестивцев, которые шли против моего
рода. Их приводили на суд Черного Шатра мои предки. Потом приводил мой отец. Теперь
привожу я... Если мудрецы посчитают тебе лгуном и нечестивцем, твои кости тоже лягут в
этот песок. И кости твоих людей - тоже.
- А если они не посчитают меня нечестивцем? - спросил Каспар.
Видимо, Мансур счел этот вопрос прямым оскорблением, в его глазах вспыхнула злоба,
однако он сдержался и ответил как можно спокойнее:
- Если они не посчитают тебя нечестивцем, тогда ты будешь оправдан окончательно.
Тогда я не только отпущу тебя, но и попрошу у тебя прощения.
Не дойдя до шатра шагов пятьдесят, Мансур приказал всем остановиться.
Черный ворон продолжал кружить над колонной, а когда люди остановились, сел на
вершину шатра - там, где торчала макушка опорного столба.
Ворон сел, но не стал перебирать перья или чиститься, как обычная птица. Он просто
сидел и не мигая смотрел на приведенные жертвы. Ворон был уверен, что ему что-то
перепадет.
- Ну и чего же мы стоим? - спросил Каспар, обращаясь к Мансуру, который, судя по
всему, не решался пойти и проверить, живет ли вообще кто-то в этом шатре.
Шатер производил впечатление давно заброшенного жилища, вокруг него, кроме
черепов и костей, не было ничего, даже следов.
- Замолчи, нечестивец, - прошипел Мансур. - Мудрецы сами выйдут к нам и дадут
знак, когда посчитают нужным. Если будет на то их воля, мы простоим тут неделю, и только
они будут решать, уйти нам или продолжать ждать.
- Что-то не нравятся мне эти разговоры, ваша милость, - негромко заметил гном. -
Тут такой ужас по ногам пробирает, что даже мурашки... А солнце-то садится.
- Подожди, Фундинул, - сказал Каспар. - Думаю, скоро все выяснится.
Сколько им пришлось ждать, определить было невозможно. Все находились в каком-то
оцепенении. Только ветерок продолжал лениво трепать старую ткань шатра да редкие
венчики из конского волоса, которыми были украшены шлемы степняков.
Наконец стоявший первым Мансур пошевелился, ожил и, повернувшись к пленникам,
коротко бросил:
- Пошли...
- Тебе дали какой-то знак? - удивился Каспар.
- Да ты что, Проныра, ослеп? - Мансур зло и насмешливо усмехнулся, как будто
разговаривал с дурачком. - Один из мудрецов только что выходил из шатра, чтобы позвать
нас...
Каспар и его бойцы невольно переглянулись. Однако спорить было бесполезно.
Каспар двинулся за Мансуром и, мельком взглянув на макушку шатра, не обнаружил
там ворона, хотя не помнил, чтобы тот улетал.
Откинув полог, который вблизи оказался полуистлевшей тряпкой, Фрай вошел следом
за Мансуром и удивился тому, что внутри шатра оказался выстланный каменной плиткой
пол.
Изнутри шатер казался намного больше, чем снаружи.
Это сразу бросалось в глаза.
Одна его часть - со стороны входа, была погружена во мрак. Другая, отгороженная
цепочкой светильников на высоких ножках, освещалась их дрожащим пламенем. На той
половине, скрестив ноги, сидели люди. Их было четверо. Хотя освещения было достаточно,
Каспар не мог разглядеть их лица.
- Они что - спят? - прошептал Фундинул, который первым подошел к Каспару и
стал справа от него.
- Я не могу сказать тебе. Я даже лиц не могу рассмотреть, - ответил Каспар так же
тихо.
Слева от него стал мессир Маноло. За ним Углук и Бертран. Далее - Аркуэнон.
Мансур вышел вперед - к самой черте масляных светильников и, остановившись,
склонил голову, наверное продолжая молчаливый диалог с мудрецами.
Каспар решил спросить мессира Маноло, не случалось ли ему слышать о подобных
ритуалах, однако заметил, что и мессир со странным выражением лица смотрит куда-то в
пол. При этом его тело сотрясала мелкая дрожь.
Углук, видимо, тоже чувствовал себя неуютно. Он поводил плечами и то и дело чесал
себя за ухом.
Стоявший рядом Бертран, казалось, был спокоен, однако его руки судорожно мяли край
жилета.
Аркуэнон выглядел безупречно, вновь нацепив на лицо маску отчужденности и
равнодушия.
В какой-то момент откуда-то сверху донесся шорох, и от этого звука все светильники в
шатре полыхнули ярким огнем, который осветил четыре фигуры. Лишь после этого Каспар
заметил, что мудрецы не сидят, а парят над полом на высоте примерно полутора локтей. Это
поразило Фрая. Наверное, он должен был испугаться, но чувствовал только туповатое
удивление.
Снова, казалось бы беспричинно, полыхнул огонь в светильниках. Каспар ждал этого
момента, чтобы лучше рассмотреть мудрецов.
Он пришел к выводу, что лица всех четверых не были похожи на лица живых людей.
Это были маски из камня. Причем из камня старого - источенного ветром и посеченного
песком.
Каменные веки были опущены, каменные губы - сжаты. Руки из того же шершавого
камня мирно покоились на коленях.
Стоявший впереди Мансур очнулся после долгого молчания, поклонился четырем
мудрецам и отошел, встав у стены шатра - справа от Каспара.
- Сейчас мудрецы начнут рассказывать про вас всю правду, - торжественным,
слегка подрагивающим голосом объявил он. - Ваша ложь всплывет наружу, и вы останетесь
здесь навсегда, как те, что приходили до вас.
- Маноло Легойн! - прозвучал в шатре неожиданно громкий голос, который
доносился не со стороны мудрецов, а откуда-то из-под высокого купола. - Мы будем судить
тебя!
При этих слова мессир Маноло вздрогнул и затрясся заметно сильнее. Каспар отметил,
что голос произносит слова на чистейшем ярити.
- Маноло Легойн! Ты отправился в этот поход, чтобы помочь совершить кражу! Ты
желаешь, чтобы герцог Ангулемский, получив документ, начал войну за королевский трон.
Ты собираешься помогать герцогу, чтобы впоследствии, когда он завоюет трон, получить
право основать собственный магический орден. Когда тебе было шестнадцать лет, Маноло
Легойн, ты был учеником мага. Демоны искушали тебя, и ты не устоял перед соблазном,
продав им за мешочек серебра свиток с магическими рунами, которые пропустили демонов
из нижнего мира в этот мир. За тот проступок ты был изгнан из учеников, однако все еще не
оставил надежд стать магистром или даже архимагом!
Теперь мессир Маноло трясся так сильно, что Каспар опасался за его жизнь.
- Маноло Легойн! Ты будешь наказан! - объявил тот же голос.
Фигуры, парившие над полом, едва заметно шевельнулись.
В следующий миг рядом с Каспаром пронеслось что-то невидимое и тяжелое. Оно
толкнуло мессира Маноло так сильно, что тот улетел куда-то назад, и было слышно, как он
ударился о натянутую материю шатра.
Каспар хотел обернуться, чтобы посмотреть, что случилось с мессиром, однако его
остановил звучавший отовсюду голос:
- Углук Сейгур! Мы будем судить тебя! У орка расширились глаза. Никто здесь не
знал его полного имени.
- Ты живешь как перекати-поле! Ты переходишь от одной войны к другой. Ты ешь и
пьешь на деньги, оплаченные кровью, и снова идешь искать утехи в бою, потому что нигде
тебе нет покоя. Ты предал свой народ и воевал против него на стороне врагов! Твои
преступления огромны, и за них ты будешь наказан, Углук Сейгур!
И снова невидимая яростная мощь пронеслась где-то рядом и впечаталась в орка с
такой силой, что снесла его словно пушинку.
Каспар покосился на Мансура. В неясном свете огоньков, отделявших судей от
судимых, было заметно выражение безудержного торжества на лице предводителя степняков.
Между тем судилище продолжалось.
- Фундинул из Рейса! Мы будем судить тебя! - объявил голос.
Бедный гном от страха начал икать.
- Фундинул из Рейса, ты украл серебро для большого заказа у своего дяди, который
вырастил тебя и обучил ремеслу. Ему пришлось продать мастерскую, чтобы расплатиться с
долгами, и вскоре он умер от горя. А ты до сих пор носишь на себе пятно предательства и
воровства. Пора смыть его кровью, Фундинул из Рейса! Ты будешь наказан!
Новая буря смела очередного осужденного - несчастный гном врезался в туго
натянутый холст.
Каспар потянул носом. Хотя светильники нещадно коптили, в шатре пахло только
старыми тряпками. И еще Каспар чувствовал, что по-прежнему не боится. Разумом он
понимал, что это даже неправильно, но ничего с собой поделать не мог - ему не было
страшно.
Неожиданно где-то в шатре прокаркал ворон. Невидимый, он пронесся над цепочкой
светильников, и пламя вздрогнуло, отразив силуэт птицы на стене шатра.
- Бертран фон Марингер! Мы будем судить тебя! - объявил судья.
Каспар видел, как Бертран тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от тягучего
наваждения.
- Бертран фон Марингер! Ты совратил невесту своего брата, и тебе за это полагалась
смерть. Но отец слишком любил тебя, и ты был изгнан. В первую же неделю ты проиграл в
кости три тысячи золотых, что дал тебе отец, и пошел наниматься к городским убийцам, ища
себе пропитание таким способом.
- Неправда! Все неправда! - закричал в исступлении Бертран. Однако голос не
обратил на это никакого внимания. С тем же выражением он продолжал:
- Ты будешь наказан, Бертран фон Марингер! Спустя мгновение налетевший ураган
унес и Бертрана. "Живы ли они или все уже кончено?" - как-то вяло подумал Каспар о
своих друзьях.
- А теперь ты - Аркуэнон! На тебе висит тяжесть убийства твоего соплеменника.
Твой взгляд холоден, а лисьи глаза безжалостны. Ты даже не можешь вспомнить, из-за чего
все произошло. Теперь за тобой охотятся, словно за бешеным псом. Многие благородные
эльфы поклялись, что найдут тебя и отомстят за убийство. И вот ты здесь, Аркуэнон. Ты
будешь наказан!
Порыв раскаленного ветра унес Аркуэнона, лишь слегка коснувшись лица Каспара. Гдето
далеко позади, возможно, даже в миле от этого места, раздался звук упавшего тела.
"Моя очередь", - сказал себе Каспар и почувствовал, как какая-то обволакивающая
лень наваливается на него со всех сторон, заставляя расслабляться и мелко трястись мышцы.
- Каспар Фрай по прозвищу Проныра! - произнес голос обвинителя. - Мы будем
судить тебя! Твой путь обозначен обманом и кровавыми преступлениями. За золото ты готов
пускаться на рискованные авантюры и красть то, что принадлежит другим. Пришло время
расплаты. Ты будешь наказан!
Цепочка огней, неподвижные мудрецы, торжествующий Мансур - все это дрогнуло и
стало стремительно раскручиваться, превращаясь в шипящий огненный поток, который
понесся прямо на Каспара. Ему даже показалось, что его уже сшибло и он летит, раскинув
руки, чтобы упасть где-то среди растерзанных тел своих товарищей.
Неожиданно нараставший шум ветра исчез, и Каспар заметил, что стоит на прежнем
месте - там же, где и стоял. Только побаливала грудь под талисманом с единорогом.
Светильники снова полыхнули языками пламени, а затем послышался уже знакомый
голос:
- Каспар Фрай по прозвищу Проныра! Ты поддерживаешь связь с тайными знаниями,
однако здесь это тебе не поможет!
С грохотом, от которого содрогнулась земля, четверо паривших над полом мудреца
соединились по двое, и каждый из получившейся пары соответственно стал вдвое больше.
Каспар заметил, что и лица их изменились. Теперь они были похожи на старый
пергамент, пролежавший в хранилищах сотни лет. Пергамент, но уже не камень.
- Ты будешь наказан!., наказан!., наказан! - разнеслось по шатру.
Сильный порыв ветра ударил в Каспара, ему показалось, что он мчится сквозь туннель.
Мимо проносились яркие огни, силуэты людей, животных, птиц. Затем раздался тягучий,
словно удар колокола, звук, и Каспар, очнувшись от видения, понял, что снова стоит на
каменном полу посреди шатра.
Его тело сотрясала дрожь, а боль, сдавливавшая грудь, не давала дышать.
- Ты будешь наказан! - повторил голос с упрямой настойчивостью.
И на глазах Каспара пара мудрецов, сотрясая землю, соединилась в одного, снова
увеличившегося вдвое.
Теперь перед ним оказался живой человек в старинных одеждах. У него было лицо
степняка со злыми глазами, которые смотрели прямо на Фрая.
- Тебе не удержаться против меня, - пророкотал мудрец. Стало видно, что он не
парит над полом, а восседает на застеленном коврами возвышении.
- Ты будешь наказан, - повторил старик.
Он простер руку, и из нее в сторону осужденного полетела огненная стрела. И снова
Каспару было видение, как стрела превращалась в огненной силуэт крысы, разросшейся
затем до размера лошади и всадника. Огненный всадник угрожал Каспару длинной пикой,
жало которой рассыпало синие искры.
Острие пики вонзилось в грудь Каспара - он почувствовал невыносимое жжение.
Яркая вспышка пробудила его, и, встряхнувшись, он обнаружил, что снова невредим и
стоит на том же самом месте, а на его куртке образовалось огромное выжженное пятно как
раз там, где висел талисман.
Нарисованный на нем золотой единорог светился ярким желтым светом.
- Так вот в чем дело! - со странной интонацией пророкотал тот, кто совмещал в себе
четырех мудрецов.
Он медленно поднялся с ковра. Каспар, пораженный огромным ростом этого монстра,
невольно отшатнулся, ожидая, что тот бросится на него. Однако случилось непредвиденное.
Дрогнула земля, загудел каменный пол, и великан разложился сначала на двух, а затем
и на четверых мудрецов.
Провисев над полом всего несколько мгновений, они вдруг стали рассыпаться, стекая на
пол песчаными струйками.
Ощущая
...Закладка в соц.сетях
