13_year

страница №4

... И тут же остановила жестом узкой руки попытку признания.
Гражина сбросила халатик и положила на диван. На этот раз на ней был
красный купальник.
- Сколько их у тебя? - спросил Павлыш.
- Ты о чем? - Гражина остановилась на кромке бассейна.
- Разрешено брать три килограмма личных вещей - ты привезла контейнер
купальников?
- Удивительная прозорливость. Я их сшила здесь.
- Ты еще и шить умеешь?
- Играю на арфе и вышиваю гладью, - ответила Гражина. - Можешь
проверить.
И прыгнула в воду. Брызги долетели до Павлыша.
Когда голова ее показалась над водой, Павлыш крикнул:
- А мне сошьешь? Я не догадался взять плавки.
- Не успею, - ответила Гражина. - Я отсюда хоть пешком уйду - только
бы с тобой не оставаться. Самовлюбленный павиан.
- Ты первая, кто нашел во мне сходство с этим животным.
Пришлось еще подождать, потому что Гражина под водой переплыла
бассейн до дальнего борта. Павлыш любовался тем, как движется в воде
тонкое тело.
Когда она вынырнула, он спросил:
- А если ты так хотела на Землю, почему ты первой сказала о второй
альтернативе?
- О том, чтобы лететь дальше?
- Ты сказала раньше капитана.
- И ты решил, что из-за тебя? Чтобы остаться с тобой на ближайшие
четверть века?
- Нет, но подумал.
- И то спасибо. Я сказала об этом, потому что это было естественно.
Не сказала бы я, сказал бы кто-то другой.
- А если завтра спросят...
- Я скажу, что согласна.
Гражина цепко схватилась за бортик, подтянулась и села, свесив ноги в
воду.
- Тогда скажи, почему?
- Сначала я тебе отвечу на другой твой вопрос, который ты еще не
задал: спешу ли я к кому-то на Землю? Меня ждет мама. Наверное, отец, но
он очень занят. Он не так часто вспоминает, что у него выросла дочь. Есть
мужчина, который думает, что меня ждет... Мы что-то друг другу обещали.
Обещали друг друга. Как будто должны вернуть взаимный долг. Он старше
меня. Я чувствую себя обязанной вернуться к нему, потому что он ждет. И
честно говоря, я очень по нему соскучилась. Он интересный человек. Мне
никогда не бывает с ним скучно...
- Ладно, - не очень вежливо перебил ее Павлыш. - Ты себя уговорила. Я
осознал. Я проникся. Я начинаю рыдать.
- Тогда считай, что мы обо всем поговорили.
- Нет, не поговорили. Ты не ответила на главный вопрос.
- На вопрос, почему я согласна остаться здесь? Да потому, что у меня
нет другого выхода.
- Есть. У каждого из нас - есть. Я думаю, если хочешь, один человек
скажет, что он не согласен, мы вернемся обратно.
- И ты хотел бы, чтобы я была тем самым человеком, из-за которого это
случится?
- У каждого своя жизнь. Только одна.
- И ты хотел бы быть таким человеком? Или может ты уже решил стать
таким человеком?
- Я подожду, пускай кто-то скажет первым.
- Это еще подлее. Ты, оказывается, и трус?
- Трус потому, что хотел бы вернуться?
- Трус потому, что не смеешь в этом признаться.
- Дура! - в сердцах закричал Павлыш. - Я не буду проситься обратно. Я
знаю, что не буду проситься!
- Скажи - почему?
- Ты рассердишься.
- Из-за меня?
- Да.
- Глупо.
- Я тебе противен?
- Дурак. Ты самый обыкновенный. И, наверное, не хуже других. Я еще
очень мало тебя знаю. Но любой женщине... любому человеку это приятно.
Лестно.
- Спасибо, и все же ты не сказала о себе. Почему нет выхода?
- Потому что я выбрала такую профессию, которая несет в себе риск не
вернуться домой. Не все корабли возвращаются на Землю. Это было и это
будет.

- Я понимаю, когда так говорил капитан-1. Он космический волк.
- Не надо меня недооценивать, - сказала Гражина, - если тебе нравится
форма моих бровей или ног. Я - не слабый пол.
- Не пугай меня. Мне не хотелось бы, чтобы у моей будущей жены был
характер потверже моего.
- Твое счастье, что я не буду твоей женой. К тому же я старше тебя.
Потом Павлыш проводил Гражину до ее каюты. Они говорили о Ялте.
Оказалось, что оба жили недавно на Черной горке, в маленьком пансионате.
Дверь в каюту Гражины была приоткрыта. Горел свет.
На кровати Гражины лежала, свернувшись калачиком, Армине.
Она сразу вскочила, услышав их шаги в коридоре.
- Прости, - сказала она Гражине. - Мне страшно одной в каюте. Я уйду.
- Спокойной ночи, Слава, - сразу сказала Гражина.

19

Торжественность последнего собрания в кают-компании объяснялась,
видно, тем, что все присутствующие старались показать - подсознательно или
сознательно, что ничего экстраординарного не происходит. Собрались для
обсуждения важного вопроса. Разумеется, важного. Но не более. И готовы
вернуться к своим делам и обязанностям, как только обсуждение завершится.
Павлыш сел сзади, на диван у шахматного столика.
Он подумал, что воздух здесь мертвый, наверное, потому что никогда не
оплодотворялся запахом живого мира. Павлышу захотелось открыть окно.
Именно потому, что этого нельзя сделать. Год еще можно протерпеть в
закрытой комнате, в которой нельзя открыть окно, но как жить в этой
комнате много лет? Нет, надо подумать о чем-то другом, смотреть на лица,
чтобы угадать заранее, кто и что скажет.
И он понимал, что если капитан-1, весь какой-то выглаженный, намытый,
дистиллированный сегодня, обратится к нему - он, Павлыш, скажет: "да". Но
Павлыш ничего не мог поделать с червяком, сидевшим внутри и надеявшимся на
то, что другие, например, мрачный Варгези или Армине, складывавшая на
коленях влажный платочек, или не проронивший за последний день ни слова
Джонсон, скажут: "нет".
И он поймал себя на том, что внушает Варгези, чтобы тот поднялся и
сказал: это немыслимо, чтобы все мы, включая таких молодых людей, как
Павлыш, которые очень спешат домой, отказывались от всех прелестей жизни
среди людей ради абстрактной цели... И Павлышу стало стыдно, так стыдно,
что он испугался, - не покраснел ли - он легко краснел. И он боялся
встретиться взглядом с Гражиной, для которой все ясно и которая все
решила. А почему она должна решать за него, за Павлыша?
- Павлыш, - сказал капитан-1, - вы самый молодой на борту. Вы должны
сказать первым.
Павлыш вдруг чуть не закричал: не я! Не надо меня первым!
Это как на уроке - смотришь за пальцем учителя, который спускается по
строчкам журнала. Вот миновал букву "б" и твой сосед Бородулин облегченно
вздохнул, вот его палец подбирается к твоей фамилии и ты просишь его: ну
проскочи, минуй меня, там еще есть другие люди, которые сегодня наверняка
выучили это уравнение или решили эту задачу.
Павлыш поднялся и не глядя вокруг, ощутил, как взгляды всех остальных
буквально сжали его.
В голове была абсолютная первозданная пустота. Точно также как тогда,
в школе. Только нельзя смотреть в окно, где на ветке сидят два воробья, и
думать: какой из них первым взлетит? А что касается уравнения, то никаких
уравнений не существует...
Павлышу казалось, что он молчит очень давно, может быть, целый час.
Но все терпели, все ждали - ждали все двадцать секунд, пока он
молчал.
- Да, - сказал Павлыш.
- Простите, - сказал капитан-1, - под словом "да", что вы имеете в
виду? Лететь или возвращаться?
- Надо лететь дальше.
- Спасибо, - сказал капитан-1.
И повернулся к молодому навигатору, стажеру, который прилетел вместе
с Павлышем.
Тот поднялся быстро, словно отличник, ожидавший вызова к доске.
- Лететь дальше, - сказал он.
Павлышу стало легко. Как будто совершил очень трудное и неприятное
дело. А теперь стало легко. И он уже видел всех обыкновенными глазами. И
вообще первые слова как будто разбудили кают-компанию. Кто-то откашлялся,
кто-то уселся поудобнее...
Люди вставали и говорили "да".
И говорили куда проще и спокойней, чем представлял себе Павлыш.
Десятым или одиннадцатым встал Варгези.
Павлыш понял, что наступает критический момент. И видно - это поняли
многие. Снова стало очень тихо.

- Лететь дальше, - просто сказал Варгези.
Павлышу показалось, что все облегченно вздохнули.
А может быть, кто-то был также слаб как Павлыш? И вздохнул без
облегчения, а наоборот? Словно закрывалась дверь?
Но Варгези не сел. Ему хотелось говорить дальше. И никто его не
прерывал.
- Когда ты молод, - сказал Варгези, - жизнь не кажется ценностью.
Потому что впереди еще слишком много всего. Так много, что богатство
неисчерпаемо. Мне было бы легче решить, если бы я был также молод, как
Слава Павлыш. В общем - это не так трудно: пройдет несколько лет и я буду
первым человеком, который ступит на планету у другой звезды. То есть я
стану великим человеком. При всей относительности величия. Наверное, я на
месте Славы завидовал бы тому, кто должен был... кому выпал жребий быть в
последней смене. А жребий пал на нас. Только с поправкой на тринадцать
лет. Повезло ли нам? Повезло. Повезло ли мне лично? Не знаю. Потому что я
уже прошел половину жизни и научился ее ценить. Научился считать дни,
потому что они бегут слишком быстро. Но ведь они будут также бежать и на
Земле. И я буду все эти годы - тринадцать лет - мысленно лететь к звезде и
каждый день жалеть о том, что отказался от этого полета. Ведь тринадцать
лет это совсем не так много. Я знаю. Я четырежды пережил этот срок.
И он сел.
Павлыш подумал, что Варгези немного слукавил. Он говорил лишь о
тринадцати годах. А не двадцати шести. Хотя, наверное, он прав. Не может
быть, чтобы за эти годы на Земле не сделали бы так, чтобы достичь "Антея".
И он попытался представить себе момент - через тринадцать лет. Мне
тридцать три. Я молод. Я открываю люк посадочного катера. Я опускаюсь на
холодную траву планеты, которую еще никто не видел. Я иду по ней...
- Армине, - сказал капитан-1.
Армине вскочила быстро, как распрямившаяся пружинка.
- Я как все, - сказала она. - Я не могу быть против всех.
- Но ты против?, - спросил капитан.
- Нет, я как все.
Она пошла к выходу.
Гражина вскочила следом.
- Ничего, - сказала она. - Вы не беспокойтесь. Я сейчас вернусь.
- А ты сама? - спросил капитан-1.
- Я за то, чтобы лететь. Конечно, чтобы лететь, неужели не ясно?
И Гражина выбежала вслед за Армине.
Ни один человек из тридцати четырех членов экипажа не сказал, что
хочет вернуться.
Хотя многие хотели вернуться.
"Наверное, - подумал Павлыш, - многие бы хотели вернуться. И я хотел
бы. Но не хотел бы жить на Земле и через тринадцать лет, спохватиться -
вот сегодня я ступил бы на ту планету".
- В конце концов, - сказал механик из старой смены, один из
последних, - у меня здесь до черта работы.

20

Павлыш отправился к Гражине.
Теперь он не робел перед ее дверью. Теперь они уже никогда не будут
чужими. Какой бы ни была их дальнейшая жизнь - она одна, общая.
- Ну и что там? Чем кончилось? - спросила Гражина.
Перед ней лежала открытая книжка в синем переплете.
- Я веду дневник, - пояснила Гражина, заметив, что Павлыш смотрит на
книжку.
- Капитан-1 советовал отложить решение еще на день.
- Из-за Армине?
- Конечно. Из-за того, чтобы некоторые получили возможность подумать
еще. И сказал, что те, у кого сомнения, пускай приходят прямо к нему.
Бывает, когда вокруг люди, труднее сказать, что думаешь.
- И что?
Павлыш оглядывал маленькую каюту. Здесь Гражина жила уже год.
Ни одной картинки, ни одного украшения. Только маленькая фотография
красивой женщины. Наверное, матери. Может, она уже собралась и готовилась
улететь?
- Я уже собралась, - сказала Гражина. - А вообще я большая
аккуратистка. Что решили?
- Единогласно. Решили - значит, решили. И послали гравиграмму.
- Которая не дойдет.
- Может, и не дойдет. А может, дойдет. Ведь не это важно.
- "Антей" продолжает полет?
- Да. А как Армине?
- Она ушла к себе.
- Она не хочет лететь?
- Она полетит как все, - сказала Гражина. - Она понимает, что ее
желание не может стать на пути желаний всех нас. И всех тех, кто остался
дома. Это и есть демократия.

Павлыш стоял в дверях. Гражина не пригласила его сесть.
- Мне трудно спорить, - сказал Павлыш. - Я не знаю, как спорить. Но
может, ей очень нужно домой?
- Что такое - очень нужно? Больше чем тебе? Больше чем мне?
- Каждый понимает это по-своему. И я сомневаюсь, имеем ли мы право,
даже если нас больше, навязывать свою волю другому.
- Глупые и пустые слова! - Гражина буквально взорвалась. - Если все
единогласны, прогресса быть не может! Чаще всего в истории человечества
меньшинство навязывало свою волю большинству. И еще как навязывало. А
непокорных - к стенке! Читал об этом?
- Это не имеет к нам отношения.
Павлыш понял, что у Гражины глаза пантеры. Это не значит, что Павлыш
видел много пантер на своем веку и заглядывал им в глаза. Но такие вот
светлые холодные зеленые глаза должны быть у пантеры. Наверное, смотреть в
такие глаза боязно. Но парадокс влюбленности лежит как раз в том, что
явления, в обычной жизни вызывающие протест, в объекте любви пленяют.
Любовь кончается тогда, когда человек начинает тебя раздражать. Мелочами,
деталями, голосом, жестами. А Павлыш подумал, какие красивые глаза у
пантер.
- К счастью, не имеет, - согласилась Гражина. - Но к нам имеет
отношение принцип демократии. Армине не сказала против.
- Но она подумала?
- Она влюблена. И тот мальчик ждет ее. - Гражина отмахнулась от той,
чужой влюбленности. Даже в слове "мальчик" звучало презрение.
- Я думал, что Армине - твоя подруга.
- Она моя подруга. И для нее я сделаю все, что в силах человека. Но я
всегда говорю правду. И если бы даже три, четыре человека высказались за
то, чтобы вернуться, я бы кричала, дралась, доказывала, что мы должны
лететь дальше. Потому что тех, кто думает правильно - большинство.
- Не знаю, - вздохнул Павлыш.
- Ты никогда не станешь великим человеком. Ты не умеешь принимать
решений.
- Я не хочу стать великим человеком.
- Жалко. Ты и сейчас в тайне надеешься, что связь восстановится и ты
вернешься в срок. Ты перепуган, но тебе стыдно в этом признаться. Я тебе
нравлюсь, и ты даже придумал романтическую историю о том, как мы с тобой
поженимся и будем вечерами смотреть на звезды во Внешнем саду. А в самом
деле ты очень хочешь домой.
- Хорошо, что ты не капитан. Ты бы всегда принимала решения за
других.
- Именно для этого и назначают капитанов. Я могу понять положение на
"Антее". Здесь сразу два капитана, здесь необычная ситуация,
непредусмотренная ни в одном справочнике. Ни одно из решений не грозит
немедленной опасностью кораблю и экипажу. И капитаны, обыкновенные люди,
растерялись.
- Я этого не почувствовал.
- Я знаю одного мужчину. Он уже третий год не может принять решения -
он измучил и меня, и другую женщину, а больше всех себя. Это трусость и
глупость. Прими он решение сразу - три недели кое-кто помучился бы, а
потом бы все вздохнули с облегчением. Люди, неспособные принять решение, -
преступники. Ты не согласен?
Павлыш понял, что его ответа не требуется. И потому сказал:
- Ты была отличницей?
- Это не так сложно, Слава. Нужно только вовремя делать уроки. Не
откладывать их на завтра.
- А дневник ведешь каждый день?
- Разумеется. К счастью, в твоем голосе звучит разочарование. Ты
создал себе образ красавицы - за неимением других. Выстроил меня в
воображении такой, какой тебе хотелось представить свою возлюбленную. А я
отказываюсь играть по твоим правилам. И ты разочарован. Вторая
неожиданность за двое суток...
- Хватит, я тебе не верю, - сказал Павлыш... - Когда человек уверен,
ему не надо кричать и злиться.
- Уходи, - сказала Гражина. - Уходи, чтобы я тебя больше не видела!
Ты жалок!
Павлыш пожал плечами. Он не обиделся. Он понимал, что Гражина
разговаривала сейчас не с ним, а с тем, кто остался на Земле.
Какой удивительный человек - Гражина... Павлыш перекатывал во рту
слово, как горошинку - гражина, гражинка...
Он тихо закрыл за собой дверь.
"Проблемы, - думал он, - проблемы... У всех проблемы, а корабль летит
к звезде. И совершенно непонятно, что и когда важнее..."
Все же важнее, чтобы летел корабль.

21

Ночь на корабле, который всегда летит в вечной ночи.
Ты - часть громадного мира - каким бы ничтожным он не казался в
пространстве.
Чуть светят огни в коридорах, чуть ниже температура воздуха, чуть
поскрипывает под ногами упругий пластик пола - днем он молчит. Люди,
встретившиеся ночью в коридоре, говорят вполголоса, хотя услышать голоса
из каюты нельзя.
Павлышу, как и в прошлую ночь, не хотелось спать.
Честь космонавту, который всегда спит во-время - это первое правило.
Павлыш его нарушил уже дважды.
Он не хотел входить. Он представил себе, как Армине заснула,
наплакавшись. Если Гражина права, то как страшно представить себе
возвращение к любимому через четверть века. Даже если он будет верен и
будет ждать - это уже не тот человек. Может, лучше, чтобы он не ждал?
Из каюты пробивался свет.
Павлыш понял, что дверь закрыта неплотно.
- Армине, - тихо позвал он, приложив губы к щели.
Если она не спит, он к ней войдет. Потому что сейчас она куда ближе и
понятнее ему, чем стальная Гражина. Хоть Павлыш и не до конца верил в
непоколебимость и самоуверенность Гражины. У каждого своя маска. А Армине
- человек без маски.
Нечаянно, а может быть и нет, он толкнул дверь и она открылась.
Каюта была пуста.
Кровать смята, но не застлана.
Он не стал заходить, это было как подглядывать.
Он вдруг подумал, что Армине сейчас - у Внешнего сада, у бассейна.
Там одиночество не столь безлико. Там видишь лес и воду.
И нельзя его нарушать.
А может, надо нарушить?
Павлыш прикрыл дверь, и пошел по коридору дальше.
Он очень удивился, увидев, что из навигационной спускается капитан-2,
высокий, смуглый человек, будто только что спустившийся с высокой горы и
обожженный тем, высокогорным солнцем.
- Не спится? - спросил он.
- Сейчас пойду спать, - сказал Павлыш.
- Спите. Вам с утра на вахту. Сейчас от вашего внимания, от точности
работы многое может зависеть.
Павлышу не хотелось бы, чтобы капитан спрашивал, какое у него
настроение или как он себя чувствует. Капитан, к счастью, ничего не
сказал. Они стояли, как люди, столкнувшиеся на улице после долгой разлуки,
которым неловко расставаться, но нечего друг другу сказать.
- Если хотите, - сказал вдруг капитан-2, - я вам завтра покажу
портреты моих сыновей. Одному шесть, другому девять. Крепкие ребята.
Показать?
- Спасибо.
- Ну ладно, спокойной ночи.
И капитан-2 беззвучно пошел по коридору к своей каюте.
А Павлыш пошел дальше, к Внешнему саду.

22

Дверь в отсек бассейна была закрыта.
Странно было, кто и зачем закрыл ее.
На корабле вообще не закрывались двери. В случае аварии автоматика
все равно сработает быстрее и надежнее.
Мало ли что могло случиться - ремонт, профилактика, просто сломался
запор. И если бы не заплата в прозрачной стене, Павлыш бы вернулся
обратно.
А тут он сделал иначе.
Его тревога была необоснованной и вернее всего смешной. Наивной.
Но он побежал к нише.
Ниша была на другом уровне, в двух минутах, если бежать.
Павлыш распахнул дверь в нишу и надел скафандр.
Это заняло еще две минуты.
Он выбежал в коридор и побежал обратно.
Бассейн и Внешний сад были отсеком. Одним из двадцати трех отсеков
"Антея". Между отсеками на случай аварии были переходники. Ввести в
действие переходник можно было, отключив автоматику.
Павлыш отключил автоматику, потом повернул тяжелый рычаг.
Тогда внешняя дверь отъезжала в сторону.
Павлыш вошел в шлюзовую камеру. Убедился, что герметизация работает.
Включил внутреннюю дверь.
Приборы на пульте показали, что в бассейновой - нормальное давление.
Значит, успел.
Дверь за его спиной закрылась. Затем, очень медленно, открылась
внутренняя.

Павлыш вбежал в бассейную.
Армине сидела в кресле у бассейна и смотрела в воду.
Очень спокойно. Она так глубоко задумалась, что и не заметила, как
Павлыш вошел в зал.
А Павлыш в полной растерянности замер у двери.
Последние несколько минут были наполнены действием, гонкой - дышать
некогда, одним всепоглощающим желанием - успеть и страхом опоздать... А
секунды в переходнике, пока закрывались и открывались двери, дали
возможность воображению отчетливо и убедительно нарисовать то, что сейчас
предстоит увидеть: распахнутую дверь во Внешний сад и стеклянное, подобно
стеклянным деревьям, тело Армине.
А Армине сидела у бассейна.
Павлыш страшно испугался. Вот-вот она повернет голову и спросит,
подняв густые брови: "Ты что здесь делаешь в скафандре?". И что ответить?
"Я решил, что ты покончила с собой и побежал надевать скафандр, чтобы, не
рискуя собственной драгоценной жизнью, вынести тело из Внешнего сада".
Павлыш, стараясь не произвести ни малейшего шума, начал отступать в
переходник - только бы уйти незамеченным.
И это обратное движение оказалось почти роковым.
Армине услышала.
Вернее всего, она в тот момент собралась с духом и решила подняться,
поэтому шорох шагов Павлыша донесся до нее.
Она резко обернулась - не как человек, а как испуганное маленькое
животное. И как испуганное животное стремительно вскочила и кинулась к
перегородке Внешнего сада.
Павлыш не понял смысла движения - он уже отказался от мысли, что
Армине может покончить с собой. Поэтому он остановился и сказал ей вслед:
- Не бойся, это я, Слава.
И тут он понял, что Армине набирает код на двери Внешнего сада.
Он мысленно считал - и оставался нем и недвижим - число единиц кода.
Их должно быть семь. Щелкнула первая цифра. Вторая, третья, четвертая...
Она же сейчас откроет дверь!
- Армине! - завопил Павлыш. - Стой, Армине! Пожалуйста!
- Пятая, шестая...
- Смотри, что я сделал! Смотри на меня!
Он обеими руками откинул крепление шлема и рванул его назад. Шлем
сорвался, оцарапав лоб, и покатился по полу.
Может быть от этого неожиданного звука Армине обернулась.
И увидела, что Павлыш стоит без шлема.
- Ты что? - сразу поняла она. - Нельзя. Там вакуум!
- Я знаю, знаю!
- Ты же погибнешь.
- Да.
- Но тебе нельзя! Это только я. Я так хочу! Надень шлем!
- Не надену.
- Я все-равно открою дверь! Мне надо уйти!
- Открывай.
Павлыш не успел испугаться в тот момент, когда срывал шлем, и не
боялся теперь. Он уже понимал, что Армине не сможет открыть дверь, зная,
что Павлыш погибнет тоже.
Армине кинулась к Павлышу. Нет, не к Павлышу, она побежала к шлему,
что медленно катился к бассейну, и Павлыш вместо того, чтобы перехватить
девушку, как зачарованный смотрел на шлем. Шлем подкатывался к кромке
бассейна и было интересно, кто первый? Успеет ли шлем упасть в воду! Или
Армине схватит его. Как будто на стадионе, Павлыш болел за шлем.
Армине успела первой. Она подхватила шлем, когда он уже скатывался в
воду, прижала к груди и тут же побежала к Павлышу. Наверное, со стороны
это выглядело смешно - Армине старалась нахлобучить шлем на Павлыша. Она
словно лишилась рассудка. Ведь невозможно надеть шлем на мужчину, который
этого не хочет.
Павлышу не стоило труда схватить девушку за руки - ее запястья
оказались совсем тонкими - и отвести к дивану. Армине шла послушно, даже
не пыталась вырваться, так замирает в руках маленькая птица.
- Садись, - сказал Павлыш. Сел рядом. Но рук Армине не отпустил.
- Мне больно, - сказала Армине.
- А ты не убежишь? - Павлыш отпустил ее руки.
- Мне больно. Мне больно... - Она повторяла как заклинание. - Мне
больно, - и Армине уже плакала. Она плакала так сильно, что упала на
диван. Она била кулаками по мягкой обшивке и глупый диван никак не мог
сообразить, как лучше прогнуться, чтобы Армине было удобно.
- Мне так больно...
Надо бы принести воды, но где найдешь стакан?
Павлыш вел себя так, словно наблюдал все со стороны. Он поднялся,
прошел к двери во Внешний сад, набрал новый код, заперев дверь.
Потом вернулся к Армине. Она плакала тихо, волосы разбежались по
плечам и веером - по сиденью дивана.

- Ты меня чуть не провела, - сказал Павлыш. - Я чуть-чуть не попался.
Когда я увидел тебя, то решил, что ты не собираешься... идти во Внешний
сад. И подумал - вот я дурак.
- Ну зачем ты пришел? - Армине спросила тихо, словно в самом деле ее
интересовал ответ.
- Тебя в каюте не было, - ответил Павлыш. - И меня что-то сюда
повело. А когда я увидел, что переходник закрыт, я сразу понял.
- А разве человек не имеет права убить себя? - спросила Армине.
Она села. Убрала тыльной стороной руки волосы с глаз. Глаза были
красными.
- Зачем? - спросил Павлыш.
- Чтобы вам не мешать, - сказала Армине.
- Ты никому не мешаешь.
В скафандре было жарко. Павлыш включил охлаждение.
- Я бы ушла и все хорошо кончилось, - сказала Армине. - Вы бы летели
дальше. Вы все хотите лететь дальше, чтобы стать героями.
- Чепуха. Никто не хочет специально стать героем, - сказал Павлыш. -
И когда на Земле починят кабину, мы все улетим обратно.
- Ты в это хоть немножечко веришь? Ну хоть чуть-чуть?
- На шестьдесят процентов, - сказал Павлыш, который в тот момент был
совершенно искренен.
- Врешь, - сказала Армине.
- То, что ты придумала - это ужасное предательство, - сказал Павлыш.
- Ты не понимаешь.
- Чего же такого непонятного?
Армине подтянула коленки к подбородку. Диван даже вздохнул от
невозможности решить задачу. Она уперла подбородок в колени. Подбородок
был маленький и круглый. Армине шмыгнула носом. "Странно, - подумал
Павлыш, - если бы не случайность, то она лежала бы там, в ледяном лесу". И
представить это уже было невозможно.
- Когда я узнала, что обратно нельзя, - сказала Армине, - я уже как
будто была на Земле. Я знала с самого начала, что мне здесь надо пробыть
год. Вс...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Закладка в соц.сетях