Жанр: Электронное издание
Putniki1
... - Невыполнение своих прямых обязанностей! - кричала женщина из ЖЭКа. -
Территория не убирается уже неделю! А лестничные площадки вообще никогда!
- Почему? - удивлялся Стас. - Лестницы я подметал пару раз.
- А влажная уборка раз в неделю?! А дохлая кошка во втором дворе?! А...
Женщина аж заходилась в праведном гневе.
- Труп кошки я накрыл темной материей, спокойно отреагировал Стас. - Должны же
родные и близкие покойной иметь возможность попрощаться с нею?
- Что? Чьи родные и близкие? - не поняла женщина из ЖЭКа.
- Кошкины, конечно. Вы, например, знали эту кошку? - спросил Стас совершенно
серьезно. - Я, например, знал. Очень хорошая кошка, преданная мать, приветливая,
коммуникабельная.
- Комму - кабель... Что он такое говорит, товарищ участковый? - женщина
побагровела, словно эти слова украли из ее служебной характеристики и теперь использовали
не по назначению. Это же надо! Что они двор не подметают и лестницы не убирают, это еще
полбеды! На вас уже жалоба пришла с восемь.., с восьмыми подписями...
- Восемью, - поправил ее Стас.
- Восемью подписями жильцов нашего дома.
Среди них есть ветераны войны и труда, и старушка-блокадница, которая в этом доме,
между прочим, всю блокаду прожила, подписалась. Всю блокаду!
- А, - обрадовался Стас. - Эта старушка очень любила покойную кошку, всегда ее
подкармливала...
Женщина из ЖЭКа сбилась и посмотрела на участкового, ища его поддержки.
- На чем я остановилась?
- На кошке? - спросил участковый.
- На старушке, - подсказал Стас.
- Старушка такая приветливая, - неуверенно пробормотала женщина из ЖЭКа, -
коммуни...
Жалобу послали в газету, а оттуда переправили нам, чтобы мы приняли срочные меры к
дебоширам. Я вас спрашиваю, и участковый тоже: что у вас тут происходит?
- Обычная жизнь рядовой советской ячейки общества, - пожал плечами Стас.
- Обычной ячейки? Да у них тут притон!
- У нас притон?! - высунулась из кухни Брюнхильда. - Сами вы притон!
Участковый, как будто только и ждал, что в разговор вмешается кто-нибудь еще, сделал
шаг вперед, расстегнул папку и зашуршал бумагами.
- Минуточку, минуточку... Жалоба на пьяного соседа. Ваша? Седьмая квартира?
- Нет, - поправила его женщина из ЖЭКа, это же без номера, литер Б.
- Ага, - понял милиционер. - Минуточку...
Есть сигнал. Притон, вот. "В подъезде устроили самый настоящий притон..." Вот видите!
Сигналы подтверждаются...
- Какие сигналы? - спросил Стас. - Из космоса?
- Космос прошу не трогать, - официальным тоном попросил участковый, - пока там
летают наши космонавты.
- Правильно, - поддержала его женщина из ЖЭКа, - так их, дебоширов. В жалобе
между прочим сказано, что у них тут собираются всякие темные личности, орут, нарушают
тишину, употребляют наркотики, пьют, дерутся... А вот, между прочим, и сама темная
личность! Отоспалась На чужой служебной площади, а теперь вот вышла: нате, смотрите на
меня, каков я!
Эти слова были адресованы Кириллу. Все, даже Стас, с интересом посмотрели на
Маркова.
- Попрошу ваши документики! - встрепенулся участковый. - Да побыстрее!
Кирилл нашел уже заваленную какими-то вещами спортивную сумку, достал паспорт.
- Какой у вас в квартире беспорядок! - возмутилась с новой силой женщина из ЖЭКа.
Еще дворники называются! Какой только пример вы подаете жильцам?!
- Учитесь? Работаете? - спросил участковый Кирилла.
- Работаю.
- Где и кем?
- В кафе "Аленушка" братцем Иванушкой.
- Хотим немного пошутить? - участковый принялся раскачиваться с пятки на носок,
издавая при этом громкий скрип. - Хорошо, давайте пошутим в отделении милиции.
- Ладно, работаю в кафе диск-жокеем.
- Притон, - кивнула головой женщина, - так и есть, притон! Ветераны же не могут
врать.
Они же нашу Советскую Власть строили. Пискжопеем работает! Безобразие!
- Спокойно. Разберемся, - участковый взял уже инициативу на себя и теперь не хотел
ее выпускать из своих рук.
- Наша дискотека, между прочим, - сказал Кирилл, - на городском комсомольском
смотре получила первое место за программу, посвященную блокадному Ленинграду. Есть и
грамота, и приз. Можете прийти посмотреть.
- А где находится ваше кафе? - поинтересовался участковый. - угол Обводного?..
Знаю, знаю...
- Тем более заходите посидеть, потанцевать.
Кстати, вот женщину пригласили бы...
Кирилл указал на представительницу ЖЭКа.
- Вы же такая красивая пара, - добавил Стас. Посмотреть приятно. Не то что нынешняя
молодежь...
И участковый, и дама из ЖЭКа одновременно покраснели, как школьники. Кирилл
подумал, что хорошо бы завтра на стене написать:
"Мент тупой
Дура из ЖЭКа = притон".
- Я ведь не знаю современных танцев, - засмущалась женщина из ЖЭКа.
- А мы вас научим, - пообещал Кирилл. А я специально для вас поставлю вашу
любимую мелодию. Какая у вас песня самая любимая?
Все уже обещало закончиться полюбовно, и в дворницкой могли появиться новые
завсегдатаи, но все испортила Брюнхильда.
В тот момент, когда дама из ЖЭКа стала нудным голосом выдувать любимую мелодию, в
коридор выскочила взъерошенная Брюнхильда с тазиком в руках.
- Это у нас притон?! - закричала она пронзительно, и тут же водяной поток окатил и
участкового, и женщину из ЖЭКа.
Вода пролетала мимо Кирилла, обдав его ледяным холодом. Видимо, Брюнхильда
специально долго сливала холодную воду, поэтому ее гнев так запоздал. Участковый
растерянно смотрел на расплывавшиеся буквы протоколов и почему-то принялся в первую
очередь отряхивать погоны. У женщины из ЖЭКа плафон поплыл на лоб, теряя форму, а плащ
приобрел цвет мокрого асфальта.
- С крещением вас! - Стас сделал робкую попытку перевести все в религиозную шутку,
но было уже поздно.
Стаса и Брюнхильду выгнали с работы, лишив служебной площади. Кириллу опять нужно
было искать себе конспиративное жилье.
Одну ночь он провел на раскладушке у вышибалы-электромеханика Сереги Красина, еще
одну - в кресле-кровати у Сагирова. Костя, между прочим, сказал, что Киса все время
спрашивает о нем, но Кирилла эта новость не заинтересовала. На следующий день он по
объявлению на водосточной трубе снял комнату в коммуналке на углу Дзержинского и
Плеханова. В комнате стояли только солдатская металлическая кровать с пружинным матрасом,
табуретка и прикроватная тумбочка.
Все остальное давно пропил хозяйкин сын, который жил у самой кухни.
- Вот я и в армейской одиночке, - сказал себе Марков, падая на продавленные
пружины. - Поступила команда: "Отбой!"
В коммуналке был телефон. Кирилл на следующий день отзвонился всем, кому мог
понадобиться. А под вечер к нему пришел Иволгин.
О неприятном разговоре на даче у Марковых было забыто и посыпано солью. Вид у Димы
был торжественный и таинственный одновременно. С собой он принес бутылку ликера
"Бенедиктин".
- Где же это ты умудрился его достать? удивился Кирилл.
- Около ЛИВТа, в "Бригантине", там он часто продается. И еще этот зеленый,
хвойный...
- Из чего же мы будем пить?
Иволгин извлек из пакета с изрядно потертой мордой тигра две стопочки и столько же
зеленых яблок.
- Нам предстоит тяжелый мужской разговор, - предположил Кирилл, потирая руки.
- Вообще-то, я пришел к тебе за советом, как к лучшему другу, - ответил Дима,
заглядывая Маркову в глаза.
- Только я успел поселиться в скиту, как ко мне потянулись толпы паломников с
приношениями. Чуда просят. "Яви!" - говорят. А где я им возьму чудо-то? Может, истиной
возьмешь?
Истина, она вот где - в ликере. Давай-ка выпьем... По-моему, слишком сладко. Вот не
люблю я католиков за эти ликеры. Набухают сахара и рады.
- Я рад, что у тебя хорошее настроение, Иволгин откусил от своего яблока.
- А с чего бы ему быть плохим?
- Уйти из института и из дома. Что же тут хорошего?
- Так это ты мне собираешься советовать?
А я тебя не понял. Думаю, сейчас как насоветую Иволгину перейти через финскую
границу!
А он возьмет и послушается... Жаль, очень жаль...
Они еще выпили ароматной, но приторно сладкой жидкости. Иволгин уже откусывал от
Кириллова яблока. Дима терпеливо ждал, когда Марков замолчит.
- Теперь говорить? - Иволгин дождался паузы.
- Теперь говори.
- Я хочу жениться, - выпалил он, словно боясь, что Кирилл опять начнет уводить
разговор,. в сторону шутки и насмешки. - Меня ты знаешь, ее - видел. Мне нужен твой совет.
- Понятно. Ты - Дима Иволгин, она - ..
- Наташа Забуга.
- Понятно. Ну, ей-то надо выходить замуж за тебя обязательно. Тут думать нечего. С
фамилией Иволгина Наташа пойдет значительно дальше. А то - Забуга! Всегда найдется
бдительный товарищ, который спросит: "Это как понимать?
Забуга - это значит "за Бугом"? Но там же не наша земля!.." С ней все ясно. Теперь с
тобой.
Кирилл задумался всерьез. Перед ним мелькнул красный сапожок, устремленный
вертикально в потолок, стройные бедра под синими джинсами и странно тревожный взгляд ее
серых глаз, который он несколько раз ловил на себе в тот вечер. Еще он вспомнил поцелуй...
Все. Больше ничего не было.
- Дима, только не волнуйся. Тебе для начала нужно с ней переспать.
- Уже, - вздохнул Дима печально, будто совершил что-то преступное.
Видя вопросительное выражение лица Кирилла, Иволгин еще раз вздохнул.
- Я не знаю, что говорить. Я же понимаю, что она все это умеет, а я пока не очень. Но я
всегда думал, что это не главное.
- Главное, чтобы она так думала.
- Правильно! - обрадовался Дима. - Она мне тоже самое сказала. Представляешь? А
еще, - тут он покраснел и откусил зеленого яблока, - она сказала, что ей было со мной очень
хорошо.
- Это все усы! - воскликнул Кирилл, вскакивая с кровати. - Коварный Иволгин! Вот
для чего ты берег свои мягкие, пушистые усы! Поручик Ржевский! Я раскусил тебя, как ты мое
яблоко. А свое ты уже сожрал? Во дает!
Кирилл сел и задумался.
- Извини меня, Димыч, я ничего не смогу тебе посоветовать. В таких делах любые
советы глупы. Я, например, не верю в семейное счастье. Тут есть и хорошие стороны и плохие,
как и в теперешней твоей жизни. Просто теперь будет другая жизнь, а лучше или хуже, этого
никто не знает. Может быть, только с детьми я бы пока на твоем месте не спешил.
- Уже, - Дима один к одному повторил тот же печальный вздох.
- Так, - Кирилл посмотрел на друга, как строгий учитель на двоечника. - Мы тебе
давали с Костиком книгу "Молодым супругам"? Ты ее внимательно изучал? Надо было у тебя,
производитель, зачет принять по теме, а потом выпускать к живым людям... Слушай, Лима, ты
все яблоки сожрал! Чем мы будем закусывать?
- А я сейчас что-нибудь приготовлю, - вскочил Дима с табуретки. - Мука у тебя есть,
молоко? С кислинкой - это ерунда. Сейчас будут блинчики! Блинчики...
Иволгин убежал на кухню, а Кирилл остался размышлять.
А если этот ребенок не Иволгина? Обычное ведь дело. Провинциалка залетела от того же
Симакова, а потом они нашли такого доброго, простодушного Диму. Чудака и добряка. Сказать
ему об этом? Ведь он, пожалуй, скажет, что это неважно. Димка Иволгин! Конечно, Наташа ему
не пара, а он ей. Лед и пламень... Блинчики! К тому же художественным гимнасткам выпечку
нельзя...
В этот момент дверь медленно отворилась, и в комнату вошел согнувшийся Иволгин.
Рукой он держался за глаз.
- Первый блин комом? - спросил Кирилл и тут сообразил, что дело не шуточное. - Что
с тобой? Убери руку... Ничего себе!.. Кто это тебя так?.. Он на кухне?..
Кирилл промчался по длинному коридору мимо закрытых, приоткрытых и распахнутых
дверей. На кухне на подоконнике сидел великовозрастный сын его хозяйки и курил
"Беломорину". Увидев Кирилла, он презрительно хмыкнул и хрипло выругался:
- Прибежал! Чего уставился, цуцык? Нечего ему тут шляться. Соли ему надо. Что
уставился, цуцык? Могу и тебя отоварить. Хочешь?
Не выпуская изо рта папиросу, он встал и пошел на Кирилла. Марков неожиданно для
себя самого не испугался. В этот момент Кирилл ощутил упоительное чувство азарта. Теперь он
боялся только одного, чтобы ему не помешали. Только бы враг не ушел. Пусть он подходит,
замахивается, пусть бьет. Только бы не ушел.
Удар сынка был слишком размашистым и прилетел по непонятной траектории, поэтому
Маркову потребовался уклон несколько больший, чем боксерский. Но Кирилл даже рук не
подставлял, просто убрал голову и вернул ее на место. Перед ним открылось "окно".
Совершенно свободный проход к омерзительной, ублюдочной роже. Мгновение перед ударом
было посильнее мхатовской паузы. Пробил Кирилл стандартную "двойку" - левый-правый -
и тут же почувствовал, что попал вскользь. Из слюнявого рта вылетела папироска, кулак
почувствовал мягкость и влажность, вместо ожидаемой жесткости. Но времени было еще
навалом. "А у тебя, Марков, боковой!" Боковым справа Кирилл ударил еще раз и почувствовал
удовольствие от крепкого, звонкого удара.
Сынок ударился о стенку и стал сползать вниз, беспомощно шаря вокруг себя ручищами.
Вот почему люди дерутся ногами! Потому что о такую мразь не хочется марать руки, и Кирилл
ударил каблуком в торчащее под грязной тельняшкой брюшко...
Над поверженным врагом принято говорить что-то правильное и поучительное.
- Это тебе за Невского, за Иволгина и за меня, - сказал Марков и пошел в свою комнату
через темный коридор, как через триумфальную арку.
Теперь у него все будет по-другому. Он будет драться и побеждать. А мразь и нечисть
будет ползать в крови и молить о пощаде. Теперь так будет всегда.
Дима сидел на кровати и прикладывал к глазу бутылку "Бенедиктина".
- Женись, Димка, - проговорил Кирилл, чувствуя, что волнение настигает его только
сейчас, - а глаз твой до свадьбы заживет...
Удивительно, что сынок хозяйки, которого звали Олегом, с этого дня считал Кирилла чуть
ли не своим братом по принципу: если разбили морду и пустили кровь, значит, породнились.
А кто кому, это совсем не важно... Теперь Олег громко орал на соседей, которые топали
по коридору, мешая Кириллу спать после ночной работы. Пришлось Кириллу притащить
"брату" бутылку коньяка из "Аленушки". Счастлив человек, которому так мало надо от жизни.
Днем Кирилл гулял по городу долго, до полной усталости, по рецепту Александра Блока.
Беременным женщинам тоже советуют больше ходить, а больных, как известно,
выхаживают.
Марков чувствовал, что должен выходить нечто, чтобы оно появилось на свет, или самому
выздороветь.
Однажды он возвращался к себе домой по каналу Грибоедова после очередного похода.
Солнце садилось, от домов пролегли длинные тени, в колоннаде Казанского собора уже
сгустились сумерки, но вода в канале была светла от отраженного в ней голубого неба. Кирилл
решил дойти по набережной до улицы Дзержинского, а там свернуть к себе направо.
У моста он увидел со спины стройную женскую фигурку в лиловом брючном костюме.
Светлые прямые волосы до плеч. Она стояла у крайнего грифона, что-то рассматривала и
забавно при этом приподнималась на носках. Иногда маленькие детишки, читая трудное слово
на плакате, например "Интенсификация", привстают на цыпочки, словно это им поможет.
Поэтому Кирилл решил, что у девушки должно быть очень трогательное детское личико.
Оставалось только подойти и взглянуть.
Когда Марков подошел, девушка сделала шаг назад, чтобы пропустить пешехода,
идущего вдоль ограды. Лица не было видно из-за волос, но Кириллу показалось, что девушка
шепчет какие-то слова.
Вдруг она повернулась к нему, взглянула удивленно и произнесла вслух то, что, видимо,
шептала:
- Львиный мостик... Архитектор Тритер...
Глаза у нее были очень выразительные или так казалось на фоне ее бледного лица.
"Какая-то невыспавшаяся студентка. Судя по акценту, из Прибалтики", - подумал Кирилл.
- Прошу прощения, но это не Львиный мостик. Хотя архитектор, по-моему, тот же.
- Как не Львиный? - удивилась девушка и стала хлопать себя по карманам, видимо, в
поисках путеводителя.
- Очень просто. Где вы видели львов с золотыми крыльями? Это же грифоны.
- Так. Это - Грифонный мостик, - догадалась девушка.
- Это Банковский мостик. Вон в том доме когда-то располагался банк, а теперь там
институт экономики и финансов.
- Понимаю. А где тогда Львиный?
- Не так далеко. Хотите, я вас провожу? спросил Кирилл.
- Если только вам по пути.
- Мне по пути, - заверил Кирилл.
Они пошли вдоль канала Грибоедова по узенькому тротуарчику. Вдвоем по нему можно
было ходить только влюбленным. Кирилл, рассказывая о Петербурге Достоевского, который
как раз обступал их с двух сторон, то отставал, то забегал вперед, то спрыгивал на мостовую.
- Вы когда-нибудь споткнетесь и упадете, сказала девушка и взяла Кирилла под руку. Я
писала работу.., курсовую работу по Достоевскому. Она называлась "Роман "Идиот". Жертвы и
палачи. Языческие и христианские мотивы".
Кирилл посмотрел на нее с недоверием.
- У вас в Прибалтике разрешают писать на такие темы? Хорошо живете.
- Хорошо живем, - засмеялась девушка. Только не в Прибалтике.
- А где же?
- В Англии, - произнесла она просто, словно сказала: "В Купчино" или "на
Гражданке".
Кирилл остановился от неожиданности.
- Бросьте трепаться. Рига, Таллинн, Юрмала, Даугавпилс... Что там еще у вас?
- Лондон, Бирмингем, Манчестер, Ливерпуль, Бристоль...
- Не верю.
- Спорим, - сказала вдруг девушка, тряхнув светлыми волосами, и протянула ему руку.
- Теперь точно не верю. Еще и спорить умеете. Вы даже не прибалтка, а...
- "...черная крестьянка, столбовая дворянка".
Еще один аргумент в вашу пользу? Испугались спорить?
- Нет, пожалуйста. Я готов.
- На что?
Они посмотрели друг другу в глаза. В эту минуту Кирилл понял, что с этой встречей он
вступает совсем в другую жизнь, то есть произойдет то, о чем он предупреждал Иволгина.
Он прочитал это в ее глазах. Если бы девушка не отвела взгляда, он, возможно, прочитал
там гораздо большее и остановился, отступил бы.
- На поцелуй, - сказал Кирилл, и девушка согласно кивнула.
Странно, что они не условились, кто кого и в каком случае целует. Оба это поняли
одновременно, но ничего не сказали друг другу и пошли себе дальше.
- А вот тот самый дом, - зловещим голосом проговорил Кирилл, - в котором Рогожин
убил Настасью Филипповну.
- Правда? - девушка прижалась к нему, изображая страх, и Марков приобнял ее за
плечи. Или опять спорим?
- Нет, правда, вот тот. Видите, за булочной?
- Какой зловещий дом.
- Вообще-то здесь все дома зловещие, а подъезды зловонные.
- Спорим еще на один поцелуй, что вы обманываете иностранную гражданку?
Он опять пожал ее маленькую ладошку.
- Сказать почему? - спросила девушка. - Убийство происходит на улице Горохова, а
здесь написано Дзержинского. Железный Феликс...
- До революции эта улица называлась Гороховая. Понятно? Вы проиграли, сударыня!
Один поцелуй уже мой.
- Ах так! - девушка залезла в сумочку, достала маленькую книжицу и помахала ею
перед носом Кирилла. - Читайте! Завидуйте! Я гражданин Соединенного Королевства! Не
надо так открывать рот - ворона пролетит внутрь. Один поцелуй я выиграла!
Девушка так искренне обрадовалась победе и изумлению Кирилла, что запрыгала и
захлопала в ладоши.
На Львином мостике она обняла его и сказала:
- Твой поцелуй... А теперь мой поцелуй...
- Вообще-то Поцелуев мост вон в той стороне, - сказал Кирилл.
- А мы туда еще дойдем, - ответила девушка, закрывая ему рот своими губами.
Между долгими поцелуями они познакомились. Ее звали Джейн Болтон. Она
стажировалась в аспирантуре Педагогического института, жила в общежитии на улице
Плеханова, в одном квартале от Кирилловой коммуналки.
- Теперь я догадался, откуда у тебя такая тяга к львам, - улыбнулся Кирилл. -
Английские львята...
- А ты, оказывается, думаешь, когда целуешься?
- Думаю. Но думаю только о тебе.
Потом они вышли на Театральную площадь.
Улицу Декабристов Кирилл переходил, оседлав своего любимого конька - рассказывал
Джейн про Александра Блока. В тот момент, когда Кирилл, указывая в сторону Пряжки,
говорил про последнюю квартиру поэта, мимо проехали серые "Жигули". Рядом с водителем
сидела девушка. Она посмотрела на Кирилла и его спутницу. Ее серые глаза показались
Маркову знакомыми. Конечно, он встречал их взгляд несколько раз на своем дне рождения.
Ты в поля отошла без возврата.
Да святится Имя Твое...
Он прочитал эти стихи вслух до конца, глядя вслед серым "Жигулям". Когда он
повернулся, на него смотрели выразительные глаза Джейн.
- Как это? - спросила она. - Можно целовать путь? Как это? Неподвижно тонкая рука?
Ты все это должен мне объяснять и показывать.
Хочу еще в квартиру Блока. Мы на Пряжке побываем?
- Побываем...
Глава 11
МАРКОВУ-СТАРШЕМУ ПРЕДЛАГАЮТ ОБМЕНЯТЬ СЫНА НА МАРШАЛА
ПАУЛЮСА И ОН ПОВТОРЯЕТ УСАТУЮ ИСТОРИЧЕСКУЮ ФРАЗУ
Куда он денется? Живет себе на даче в свое удовольствие, стучит по клавишам в
ресторане. Никаких забот. Не работает, не учится. Чем не жизнь? В армию бы Кирилла, да
только придумали эти старые пескоструи Афганистан.
Скольких уже ребят наших положили! У начальника Третьего отдела месяц назад сын там
погиб. Михалыч теперь еле ходит. Предлагал ему в санаторий, так упирается, говорит, на
работе ему полегче, среди своих.
А какой из него теперь работник? Надо бы туда инженера толкового отправить, чтобы
подстраховал старика. Где только такого найти? Вот если бы Кирилл взялся за ум, выучился.
Пришел бы на его объединение. Он бы не стал сына двигать, наоборот, засунул на самый
трудный участок.
Б тот же Третий отдел, например. Сын бы выдержал, попозже других, но двигался бы
вверх.
А там ушел бы Петрович на пенсию или в обком штаны протирать. Кирилл Алексеевич,
глядишь, и принял бы от него эстафетную палочку.
Ведь у нас любят такие вещи: "Сын заменяет у штурвала своего отца. Плывет корабль в
светлое завтра с молодым капитаном на мостике". Или еще какая дребедень... Не эстафетная
это палочка, а шапка Мономаха... Когда он последний раз выспался нормально? Одна работа,
беготня, свалка, ругань, показуха, глупость... Что еще у него есть в жизни? А тут еще сын -
разгильдяй...
В дверь позвонили. Жена пошла открывать.
Кого это несет в одиннадцатом часу? Может, Кирилл? Так у него ключи.
- Леша, из военкомата принесли повестку, жена вошла в комнату. - Написано "с
вещами", за неявку - уголовная ответственность.
- А ты расписалась?
- Расписалась.
- Тьфу, дура! - скривился Алексей Петрович. Надо было меня позвать. Зачем же ты за
Кирилла расписалась? Ты что - Кирилл? Вот пойдешь теперь за него служить, узнаешь, что
такое дедовщина... Ну, что ты уселась? Теперь будет кудахтать! Сказала бы: нет его, уехал на
Сахалин по тургеневским следам.
- По чеховским, Леша.
- Нехай по чеховским. Всю жизнь живешь в брехливой стране, а брехать не научилась.
- Как ты можешь, Алексей? Ты же - коммунист, красный директор.
- Почему это я красный директор?! - возмутился Марков-старший. - Потому что рожа
у меня красная от давления? Никакой я не красный. Самый обыкновенный директор, технарь,
хозяйственник. А красное... Это пусть они там придумывают, что хотят.
Алексей Петрович бросил в сердцах газету на ковер.
- Придумывают! Вот Афганистан придумали! Дураки и маразматики, они всяких
диверсантов и вредителей хуже!
- Как ты можешь, Алексей? Что ты последнее время столько ругаешься? Не стыдно? Ты
же знаешь, как Леонид Ильич работает. Посмотри, он же совсем больной. А на нем такая
огромная ответственность за страну.
Алексей Петрович вдруг вскочил и издал свирепый крик, каким берсерки-викинги
обращали в бегство своих врагов.
- Теперь я понял, откуда в нашем сыне эта диссидентская прокладка! Мамочку родную
один вечер послушаешь - таким антисоветчиком станешь, в Мавзолей пойдешь, Ильича за
ногу укусишь! Вот он - эффект бумеранга! Правильно нас учили в университете
марксизма-ленинизма по контрпропаганде. Эффект бумеранга! Да я сам теперь диссидент
настоящий! Уйди отсюда! - рявкнул он на жену. - Жаль, что у меня бумеранга сейчас нет.
Можно и без возврата!..
В воскресенье засветло, чтобы можно было застукать сына спящим, Алексей Петрович
выехал в Солнечное. День обещал быть ясным и безветренным.
- Толик, вот бы сейчас на озеро с удочками.
Посидеть бы, ни о чем не думая, помечтать, носом поклевать.
- Петрович, в чем же дело? - отозвался водитель. - У меня удочки всегда с собой.
Давай, на Лемболовское озеро сгоняем. Яковлев нам завсегда рад. По дороге водочки купим.
- Он не пьет, - грустно заметил Марков.
- Так мы за него выпьем. А он пока рыбки наловит.
- Наловит! Он сейчас уже в засаде сидит, браконьеров ловит. Ему не до рыбки, не до нас.
Надо было заранее созваниваться... Ведь что за народ! Лезут с сетями, ловушками... Все,
наш брат - начальники...
- А Яковлев месяц назад кэгэбэшника поймал. Тоже браконьерил. Слыхал?
- Нет. Давно уже тезку не видел. Отпустил гэбиста, конечно?
- Сейчас! Ты же его знаешь, Петрович! Как бульдог вцепится, не оторвешь. Протокол
составил, все, что мог, а начальство договорится.
Но, я думаю, парню этому в его конторе будет на орехи. Вот мужик! - водитель мотнул
головой, усмехнулся. - Сколько раз его уж резали...
- Да, человек... Яковлева надо самого в красную книгу занести, чтобы люди на него
ездили смотреть, а не на бобров. Я вот. Толя, все думаю: вот Яковлев - удивительный человек,
редкий, на нем сейчас весь заказник держится, все Лемболовское озеро. А спроси меня: хотел
бы ты сына своего видеть на его месте, я тут же откажусь. Скажу: зарплата мизерная, порезать
или подстрелить могут, начальство свое не любит, чужое вообще ненавидит. Я бы своему
сыночку желал что-нибудь потеплее да пожирнее.
Видишь, Толя, как далеко это зашло? Не правильно мы живем...
- Ты - романтик, Петрович.
- Романтик? Что ты! Это у меня что-то вроде бабской мигрени. Временами. Сейчас вот
приедем, и я Кириллу Алексеевичу напомню о священном долге, сейчас я его шугану...
Но Кирилла на даче не оказалось. Лаже никаких примет, намекавших на его недавнее
присутствие, Марков-старший не обнаружил. Он обошел территорию, заглянул даже на крышу,
где между скатами прятался в детстве Кирилл. Никого...
- Скажи, Толя, - спросил на обратном пути в город Алексей Петрович, - сколько у нас
...Закладка в соц.сетях
