Жанр: Электронное издание
lordknow
... Иного вам сулить не вправе, ибо вы не рабы, чтобы давать вам злато. Се
оскорбленье суть породы вольной.
- Веди на вы! - одобрила дружина. - Нам рока не миновать, да и иной стези
не будет, коль суждено родиться в земле священной - Русь.
И он повел...
Никто не ведал, кто супостат и где он прозябает; отдавши свою волю в руки
князя, дружинники терпели в пути и голод, и лишенья, поскольку шли не
чародейским образом, не путем копейным, а человеческим. Сей трудный путь томил и
жертвы требовал, поскольку пролегал сквозь печенегов, рыщущих степями, ровно
шакалы. Верные союзники хазар ошеломлены были победой Святослава и, хвосты
поджав, дружину пропускали при свете дня, а то с дарами выходили и клятвы
приносили не воевать великого соседа. Однако по ночам, подкравшись тайно к
спящим, пускали в ход ножи, и утром князь велел строить корабли, чтобы проводить
в Последний Путь мужей бо ярых. Но ничто было не в силах остановить его! Мир,
потрясенный гибелью Хазарии, лишь с ужасом взирал и вешки ставил, чтобы отметить
путь, куда идет сей дерзкий варвар-князь.
Когда же он в устье Днепра привел к присяге уличей, потом тиверцев на
устье Прута, патриций Калокир, престола ищущий, решил, что Святослав идет на
Доростол - то бишь на греков, путем, многажды хоженным князьями русскими. И
вздумав чрез него добиться цели, навстречу вышел, чтоб сговор учинить. Де-мол,
создай угрозу царству, воюй любой народ - я помогу, но и мне помоги взять под
десницу Византию, свергнув Никифора. А кроме всего осыплю златом, награжу тебя и
всю твою дружину.
- Не злато - руку мне предложил бы, и я б вступил в союз, - ответил
Святослав. - Однако ты мне супостат, коль зришь меня в образе варяга, ищущего
добычи. Ступай своим путем, а я пойду своим.
- На кого ж ты исполчился? - спросил патриций. - Если не на империю?
- Да на хазар, - промолвил князь. - Мне рок - всю жизнь ратиться с ними, в
какой личине они бы ни предстали.
Тем временем хазарский царь - суть Приобщенный Шад, одевшись в платье
цадика, шел с толпой беженцев, своих рабов и слуг подручных берегом Русского
моря, путем в землю обетованную, указанную рохданитом. Он вел за собой черных
хазар, поскольку белые его презрели и не пошли, ибо не поверили, что каган
новоявленный владеет Таинствами и может исполнить миссию, с коей великий
рохданит Моисей вывел иудеев из Египта. Они отправились искать своей доли в
ближних странах, где жили народы-, охочие до злата - к германцам, франкам,
италийцам, полякам, вожди и короли которых когда-то получали от каганата взятки
или брали в роет. Но черные, ещё не чистые по крови иудеи, а более кочевники по
нраву, в большинстве булгары, пошли за каган-беком. Они брели степями сквозь
печенегов, потом лесами по славянским землям; поток сих странных путников с
узлами скарба, с детьми и стариками, тянулся на много верст и двигался впереди
дружины Святослава. Тот лишь зрел следы - кострища на ночевках, кости овец,
коней, съеденных прошлым днем, зловоние отбросов, могилы умерших и прочий сор,
который остается на пути исхода. Он силился настигнуть сию лавину и пресечь
движение, но не поспевал, ибо поход его богами был незрим, а более неоткуда было
ждать подмоги.
Земная хлябь держала: вязли в ней копыта лошадей, и почва, выбитая исходом
иудеев, была безжизненна вширь на версту и более. В иных местах целые долины
оставались черными, и кони грызли дерева, лозу, подобно оленям, землю копытили,
дабы достать хоть корни трав, но не восполняли силы, и много пало их от глада.
Дружинники шли пешими и сами испытывали глад, но отнимать у братьев, суть
славян, рука не поднималась, да и князь наказал насилья не творить. И посему,
словно кочевники, ели конину, нарезая мясо от павших лошадей. А племена
славянские, чьи земли они проходили, на путь дружины привозили и съестной
припас, и скот пригоняли, откормленных борзых коней, однако же позрев нужду, не
давали даром, как бывало прежде по древнему обычаю - за все просили злато и цену
назначали непомерную, говоря при сем:
- До вас тут проходил некий народ гонимый - щедро платил и токмо златом. И
вы платите тако же.
- У нас нет монет, - отвечали гридни. - За веру служим князю.
- Се не беда, возьмите у нас злато, - торговцы предлагали. - Вернете на
пути обратном, токмо вместо каждой взятой одной монеты - две.
Бывалые мужи, корыстолюбцы в прошлом, дивились сим законам и роптали: демол,
куда идем? Должно быть, супротив воли божьей, поелику когда шли на Хазарию,
во всем зрелся промысел господний и пространства нам покорялись. А ныне вязнем в
нем...
Однако же молва о князе Святославе неслась вперед быстрее, чем он шел, и
все племена пред ним склонялись, признавая славу. И при сем вожди и волхвы
роптали:
- Ты светоносный князь... Но подвигом своим обрек нас на несчастье. Из недр
Востока ползет змея и, шелестя златою шкурой, в порок ввергает все народы, что
на пути стоят. Чуме подобно она вползает в души, растление идет, смердящий дух
витает над главами. Ежели ты в самом деле поборник Света, избавь же нас от
напасти! Не дай погибнуть под тяглом злата народам Ара. Была молва, ты,
благородный князь, суть сын Владыки Рода. Так оправдай надежды!
- О, боги, боги! - к небу обращался князь. - Я вам помог очистить ваш
Путь, суть Птичий. Убрал заслоны на тропу Траяна, и жертвенной травы Забвения
ныне довольно, чтоб воскурить её на алтарях и усладить вас дымом. Так помогите ж
мне теперь очистить пути земные! Дабы ни оскудели вольным духом и не погибли
внуки твои, Даждьбог! Да, я дерзил и возмутил Перуна, перехитрив его. Ты
отвернулся от меня, Владыка Род, но я всего лишь один из многих Гоев. За что же
их казнишь?
В забвении пребывали боги, предав забвению свои народы.
Шад Приобщенный не повторил путь Моисея, не стал держать хазар в пустыне,
дабы исторгнуть рабство. Будучи сам рабом, он мыслил, что ведет за собою следом
племя, свободное от догм, кои довлели в каганате. Да и хазары не мыслили себя
иначе, и где бы ни являлись, всюду рекли:
- Мы последние!. За нами Тьма - князь варваров с дружиной зла! С ним вкупе
- дьяволовы дети, танцуют и поют, раджами прозываясь. Он падалью питается, как
ворон; он отнимает состоянье и злато втаптывает в землю. Нас всех ограбил, по
миру пустил - позрите, как мы несчастны! Нет своей земли, нет крова и очага. И
вас всех так же пустит! Он дикий скиф, кочевник, и инородцев всех казнит и
избивает. Бегите, люди, прячьтесь!
И многие бежали с обжитых мест, бросая нивы и виноградники, неся молву о
варваре, втором Аттиле, поход коего ещё был зрим и памятен. Родства не помнящие
племена страшились чужеземцев всяких: и кто пугал, и кем пугали. И оставляли
свои земли отчие, не изведав хитростей хазар; они же говорили:
- Пустые земли! Сядем здесь и станем жить! Булгарам же дунайским, своим
единокровникам, иное молвили:
- Князь русский слаб и истощен походом, не боитесь же его. Сбирайте
воинство и выходите сразиться с ним. Се вот вам злато. Побейте Святослава,
покуда он не отдохнул и не набрался сил. Когда он побивал хазар и Волжскую
Булгарию, бог помогал. А ныне князь не ведает богов, ибо наказан за гордыню!
Расправиться с ним можно малой кровью!
Не новый Моисей, а русский светоносный князь держал бойцов Свенальдовых в
пустыне. Перебиваясь редкою травою, вкупе с лошадьми, дружина шла вперед и не
просила не то что злата - хлеба. Зубовный скрежет иногда сильней молитв был и
достигал небес.
- Не хочешь нам помочь - просить нам не пристало. И все одно дойдем. Травы
не станет - землю будем есть. Ноги не понесут, мы поползем! Но не допустим Тьмы
на сих путях земных. Не ты ли уж, Перун, осветишь землю, коли погаснет Свет?
Прислушивались боги и мрачнели.
- Эк, что удумал князь! Без нас пути очистить? Добро, позрим...
Иные ж боги - суть Волос, Световид, Симаргл, Хоре и Мокошь воспротивились:
- Зреть станешь, Род, как плоть твоя вкупе с Гоями с путей земных, тобою
созданных, свергает камни и кумира Тьмы? Добро ли се? Нам мыслится, ты должен
помочь ему. Закроются пути земные - кто станет хранить небесные? Не то ли племя,
которое твой символ воплощенья Света на земле - суть злато - в торговлю
обратило?. Свершило непотребство, хулу досужую, приращивая облик твой в угоду
чреву? Приди в себя, Владыка! Довольно жертвы принимать, вдыхая сладкий дым!
Очисти Русь от тлена руками сына!
Тут распря началась между богами, и до земного князя и его дружины не
стало дела вовсе. И видя это, Святослав уж более очей не подымал, разве что
изредка, чтобы взглянуть на путеводную звезду Фарро в дневное время.
И воины его позрели чудо: не с помощью копья, не божьим промыслом, а силой
воли человечьей они мужали, крепли, и когда пришли в Землю Сияющей Власти,
исчезли даже следы изнеможения. Необоримая дружина восстала, ровно Сфинкс, и
воззрилась на супостата.
Сакральный град булгар дунайских - Переяславец - стоял, как и Саркел, не в
устье - во глубине земель. Там и скрылся каган со своею свитой, приближенными и
многочисленным гаремом, взятым по наследству. Потомки Аспаруха, прошедшие сквозь
горнило народов Ар, каленые огнем славянским, который давно спалил нрав древний,
речь и обычаи булгарские, хазар впустили в город и с любопытством вслушивались в
говор, давно забытый, взирали на нравы и обряды, вначале изумляясь.
- Чудно! Обликом вроде братья, чуть почернее токмо, но свычаи не наши, все
чуждо, дико: овец режут и кровь пьют горячую и мажут ею лица. А как станут богам
своим молиться - ну, словно хворые умом! Плачут, просят и заунывно так поют, что
жилы тянет.
И именуют себя то раб, то червь земной. На что уж кротки христиане, но в
их молитвах есть человечий дух и торжество - не образ червя. Пред богами
клянутся не убивать, не воровать и не стяжать, но сами тут же все грехи творят,
ибо по их закону грешно лишь то, что сделано супротив единоплеменника -
хазарина. Против остальных народов можно делать что захочешь: ни бог не осудит,
ни соседи. Коль на люди идут, в богатые одежды рядятся, ступают чинно, свысока
глядят и норовят ученостью блеснуть - суть философствовать, собрав зевак. Однако
в своих домах вид имеют затрапезный, вокруг и грязь, и вонь, поскольку волос и
тел не моют в банях, и вместо этого водой духмяной прыскают. А скупостью и
жадностью безмерны! Не то что хлеба нищему - г - воды не подадут без платы. И
любят злато посчитать: где бы ни был хазарин, всегда кошель в руках, монеты в
пальцах и скорбный взгляд блудлив. За ночь трижды встают, чтоб позвенеть
монетами; сей ритуал у них овеян тайной и священен, так что не ясно, кто у них
верховный бог.
Спустя недолгий срок булгары возмущались: - Они сказали - суть булгары, то
бишь братья, а сами что творят? Имея много злата, скупили все, вплоть до
крепостных стен Переяславца. Мы не успели рта открыть, а глядь, уж ходим по их
земле, наш скот траву их ест и воду пьет, и сами мы задаром не можем из Дуная
взять ведра, поелику он тоже куплен! Царь наш мыслит, де-мол, хазары неразумны,
коль бьют челом и просят продать им реку, траву иль дождь, и продает, смеясь -
отваливают златом! Сии же люди хитры и сметливы, теперь мзду взымают за все! И
без труда, без пота на лице живут и пуще богатеют!
Князь город обложил и, слушая булгар, зрел на звезду Фарро - ждал часа.
Булгары ж затворились, но видя малое число дружины Святослава, не испугались. Их
царь так мыслил: неделю постоит, другую, но сдохнет от бескормицы последний
конь, и воины, наевшись падали, пойдут назад от князя без гроша в кармане. Тут
время и придет, чтоб выйти за ворота, взять Святослава в плен да и продать
хазарам, кои посулили за голову его ровно столько, сколько давали за солнце,
когда их каган пытался выторговать свет у булгар. И продал бы солнце царь, да не
сошлись в цене и отложили торг, а здесь можно получить без торга!
Когда же из-за стен пришли булгары и сказали:
- Нет мочи, Святослав! Да можно ль так поступать, коль братья мы? Сии
хазары купили воздух - суть пространство! Без платы нам нельзя дышать и
находиться где б ни были! Наш царь сошел с ума! Он продает то, чем не владеет,
что всем принадлежит!
- Он не сошел с ума, - сказал на это князь.
- Знать, сговорился!
- Ваш царь на самом деле брат кагану. И оба они - сыновья Тогармы. А вы
для них - рабы, рабочий скот. На что вам воздух и пространство?
- Что ж делать нам? Как их прогнать?
- Откройте мне ворота в тот час, когда хазары проснутся, чтоб злато
посчитать. Сами же в домах сидите, но не запирайтесь! Мне отличить вас трудно,
тем боле в темноте, и посему гнать буду тех, кто выскочит на улицу или окажется
за дверью на засове.
В глухую полночь, когда стража дремала у бойниц, ворота распахнулись и
дружина вошла в Переяславец. Короткой была сеча: врасплох застигнутая Тьма
металась в купленном пространстве, однако всюду зрела неумолимые мечи. Каганское
войско и радо было б взяться за оружие, да руки заняты - в обеих злато! Не
бросить же его на землю! К рассвету город был избавлен от напасти, однако смерть
нашла не всех, кто мыслил править миром. Многие бежали, спасая свои сокровища,
ибо будучи мраком, обладали хитростью и свойством рассеиваться по свету, подобно
уходящей ночи. Вроде б в ловушке были, осталось сжать кулак, но утекли меж
пальцев...
Булгарский царь, напуганный внезапностью и силой Святослава, сдался на
милость со своим войском и князю отдал скипетр и державу. Тот принял символы
власти, забросил их в седельную суму и на престол не сел, а взял коней, съестной
припас и двинул по Дунаю - путем, на коем растворилась Тьма.
Владыка Род, взирающий с небес, уж не ворчал на сына, тоской объятый:
князь вышел из-под власти! Без помощи его, своею волей не токмо путь очистил в
Землю Сияющей Власти, но и сел на ней, бросив вызов отцу:
- Тут середина земли народов Ара! Я княжить стану здесь! Иль ты забыл,
Даждьбог, какую землю дал славянам? Откуда правил и правду нес твой сын
Траян? Лишив меня Пути, ты думал, я ослепну и не найду дороги на Балканы?
А я её нашел!
Молчал бог Род, поелику был стар и тугоумен, дабы ответить сразу на
дерзость наказаньем. Ему привычней было, в забвенье пребывая, творить дела
небесные - суть двигать Время. Даждьбог не обронил ни слова, и злой Перун
напрасно, стиснув зубы, искал своим копьем брешь в куполе света, чтобы достать
задиру: небо над сей Сияющей Землей непроницаемо было для гнева всякого, даже
если сей гнев - суть божий.
Лишь Световид, любуясь делами Святослава, промолвил тихо:
- Беда, не угодить нам. Князей покорных мы браним, что духом слабы, а
непокорных судим и казним... И что нам-то надо?
16
Не победителями возвращались в стольный град - без обозов с добычей, на
лошадях заморенных и суть без войска, поскольку Святослав оставил Свенальдову
дружину на Змиевых валах, чтоб не искушать столичной жизнью. И не в доспехах, не
в шеломах с бунчуками - в тряпье, и потому никто и не заметил, как в Киев
въехали - ворота были настежь! Их не встречал никто, словно не стала, более
земля полниться слухом. Хоть ротозеи б вышли - нет, напротив, словно вымер
город! Бывало, поутру от многолюдья не проехать - тут улицы пусты, ставни
затворены, закрыты лавки и ни души! Ужели почивают? Но от раджей и женок их,
танцующих, гремящих в бубны, и мертвый бы поднялся! Коль печенеги позорили
город, следы бы зрели - пожары, причитанья, слезы; ан нет, сады благоухают в
цвете, и вместо хоромин старых повсюду терема, дворцы. Преобразился Киев, не
сразу и узнать...
Дивясь и озираясь, со свитою, с кибитками певцов из племени раманов, под
музыку и пляс проехал улицами князь, в одни ворота постучал, в другие - не
отворяют, но слышно, есть живые. И было повернул ко своему двору, но здесь узрел
холопа с палицей - ворота охранял. Взял за кафтан его и притянул к ноге.
- Что приключилось тут? Где же народ? Почто запершись по домам сидит?
- А будто ты не знаешь!
- Не знаю. Видишь, мы путники, по свету странствуем...
- Да княжич ведь лютует! Сначала люд простой позорил, мучил, впрягая в
колесницу; теперь вот красных дев побрал в наложницы, все боле дочерей боярских,
и в терем спрятал. Какую заманил, обманом завладел, какую выкрал или силой взял!
Такого натворил, почище чем отец его, когда детиной был.
Насупился, огруз в седле и голову повесил князь.
- Все вернулось на круги своя... А что же киевляне? Ужели терпят произвол?
- Свенальдича боятся...
- При чем же тут Свенальдич? - князь на свою свиту глянул, где воевода
был.
- Да как при чем? - холоп смутился. - Он будто не при чем, но все от него
идет! Ведь Лют кормилец княжича. Вот и вскормил, Владимир и. лютует.
- А что же Ольга, княгиня ваша? Умерла?
- Жива покуда, но стара, хворает. Недавно в дикополье с дружиною ходила, с
той поры лежит. А ежели не лежит - в христовом храме молится, округ попы
ромейские. Да и не Ольга она ныне - суть Елена, и нрав совсем иной... Внук и
распустился, не знает удержу. На пару с Лютом правят. Боярской думы нет, давно
:уж разогнали сивобородых. Теперь при них купцы сидят - все иноземцы...
- Постой, холоп! Где ж князь ваш, Святослав?
- Воюет князь, до нас ему ли? Молва ходила, булгар на Волге покорил, хазар
исторг, смел с берегов морей, а с ними вкупе - ясов и касогов. А ныне,
сказывают, булгар дунайских покорил и сел там княжить! Будто земель своих не
достает и более нечем править. На мать престол оставил; она на внука, а тот с
собою Люта посадил... Давно не зрели князя, уж и забыли, каков он с виду. А токмо
зрим плоды трудов его: кого он разгромил, кого с земель исторг, весь год вниз по
Днепру бредут.
- Бредут? Куда они бредут?
- А кто их знает? Молчат, не понимают речи... Слух разный был: кто говорит,
иные земли себе ищут, где приткнуться, а кто и вовсе несет вздор: мол-де есть им
земля, богами по обету данная. Туда идут. А многие осели в Киеве, испросившись у
княгини, княжича иль Люта. И по другим городам и весям их довольно, - вздохнул
холоп. - Беда от них. Уж лучше б Святослав не воевал хазар.
- В чем же беда?
- Да разорил гнездо... Теперь от ос спасенья нет, летают всюду, жалят и мед
чужой едят.
- Не води вокруг да около, - встряхнул холопа, на ноги поставил. -
Ответствуй! Я ваш князь! Иль не признал?
- Ты?!. Чудно! По стати вроде князь. По виду - оборванец. А вот цыган
признал. Бывали, помню... - махнул рукой. - Да кто б ты ни был - я отвечу.
Невиданное дело в Руси творится, одним словом, напасть: никто не трудится, все
по домам лежат. Не пашут нив, хлебов не сеют. Ни хором, ни кораблей не строят, о
ремесле так уж давно забыли...
- Как же не строят? Эвон дворцы да терема, упадка и не зрю!
- Се верно, Русь процветает! Куда ни глянь - богатство, роскошь, но без
труда.
- А что же делают?
- Известно что: торгуют и деньги в рост дают!
- Но кто же трудится?
- Рабы работают. Их ныне много. В Почайне рынок, коль надобно - купи.
Недорого берут, за мужа просят четверть гривны, а за жену - шелягу. А отрока и
вовсе можно взять задаром. И делай с ними что пожелаешь! Ведь се не люди, а
рабочий скот, хоть и имеют человечий облик. Захочешь, отпусти на волю, нет -
убей или сведи на бойню...
- Невиданное дело...
- Да уж не бывало! Хазары говорят, весь просвещенный мир живет подобным
образом, а Русь отстала и нравы дикие. И след нам наверстать...
- Зря, говоришь, гнездо я разорил?
- Ежели ты Святослав, то зря, - холоп смелел. - Мы раньше их и не видали,
слыхали токмо. А ныне же кругом хазары: на торжище, в лавчонках, и на твоем
дворе, вместо боярской думы. И княжич ныне вовсе и не княжич, а каганом зовется.
И Лют при нем, суть каган-бек... Беда в Руси опять.
Князь наклонился, отнял палицу.
- И сего довольно, покуда нет меча... Ворота теремные на запоре, и стражники
на стук - все кто, да кто...
- Се я пришел! Ваш князь! А имя - Святослав! Там шепот, спор - не
припомнят: .то ль сгинул много лет назад, то ль вовсе не было. Кричат в ответ:
- Ступай-ка прочь! Изыди, проходимец! Не то покличем каган-бека!
Взбугал тут князь, ровно медведь на пике, но сжал себя в кулак и молвил:
- Се странники пришли. И заплутали малость. Не ведаем, то ли в Руси, то ли
в Хазарии.
- В Руси! А город сей - суть Киев! - отвечали.
- Так позовите княжича, по имени Владимир! Ему послание везем, от батюшки
его, от Святослава! И снова шепот за стеной...
- Не может выйти каган! В сей час он в гриднице и там совет, кагал
заседает.
- А батюшка его давно уж сгинул!
- Мы долго странствовали, в дороге задержались, - сквозь зубы сказал
князь. - Прими послание, не то уйдем! Вот даст вам каган!
- А что скрипишь зубами? - посовещавшись, спросили из-за врат.
- Глисты замучили...
- А-а... Ну, суй сюда, вот в эту щель!
- Да не пролезет, узко! Послание с дарами, тяжелый вьюк.
Едва ворота отчинились, как Святослав одним ударом их отворил во всю ширь,
сбивая наземь стражников, а воины и вкупе с ними Свенальд довершили дело,
привратников скрутили и память вышибли. После чего вдоль стен пробрались к
красному крыльцу, где опершись на алебарду, дремал тиун, связали и его - путь в
терем был открыт.
А гридница полна! Да токмо не бояре, не вельможи и не князья удельные
пируют за столом - кагал сидит и на престоле, ножками болтая, младший княжич
именем Владимир, рабыни сын.
Лют за его спиною...
И вмиг перемешалось все! Головы и кубки летели на пол в одночасье, пивные
бочки и тела ложились рядом, вино и кровь плескалось вкупе, сливаясь в лужу, и
не понять было, чей визг полощется под сводом - людской ли, поросячий.
Одно доподлинно известно: свининки не едали в каганате...
Князь палицу занес над сыном, Свенальд над Лютом меч: ещё мгновение, и все
бы кончилось, но голос материнский был:
- Оставь мне сына!
Будто с небес сошел, поелику ни в гриднице, ни подле в тот час Малуши не
было. И никакой жены... Владимир на колена пал:
- Помилуй, батюшка! Не виноват я, се Лют Све-нальдич! Се он наустил! Про
таинства, про богоносность... И бабка! Вдвоем насели! Я мал еще, и не разумен! Мне
чудилось, забава - игры в каганат, суть бальство детское...
- Всего-то я - кормилец! - винился Лют перед своим отцом. - Назначенный
княгиней! Се он потеху учинил - в Хазарию играть. Что скажет княжич исполняю, а
кто посмеет супротив воли его бабки пойти? Быть может ты, отец? Иль ты, Великий
князь?..
- Не убивай его, - вдруг попросили братья. - Он хоть и сын рабыни, но, по
законам нашим, полноправный брат. Пускай живет.
- В Хазарию играл, - князь опустил булаву. - Ну а девиц имал насильно тоже
забавы для? Княжич поник и глянул исподлобья.
- Я в тебя играл... Ведь ты же брал наложниц, когда детиной был? Все помнят,
на улицах хватал...
- Ну коль сыновней крови жаждешь - убей! - Лют пред отцом склонился. -
Князьям, кому служил, ты головы срубал. Сруби и мне, пожертвуй сыном, как Исаак.
Ты же теперь за веру служишь...
Переступая через мертвых, князь гридницу покинул и вывел свиту за собой.
На княжий двор несмелым, робким шагом тянулись киевляне: напереди кто
худородней, за ними родовитей, а в задних вереницах - вельможи и бояре. Но как
один вдруг заломали шапки, увидя князя, и повалились на колена.
Едва лишь не отпрянул князь - невиданное дело, чтоб невиновны были и в
ногах валялись!
Остановился, проговорил с тоскою:
- Вначале града не узнал, теперь и вас... Что с вами стало, люди?
Молчали киевляне, уткнувшись головами в землю. Лишь худородные косились
недоверчиво и выпрямляли спины.
- Я князь вам, старший брат - не каган, а вы не рабы мои. Так отчего же
пали ниц? Эй вы, спесивые бояре! Что же метете бородами землю? Не впереди
стоите, третесь сзади? Эй, думные вельможи! Как же оставили палаты, где ваши
деды заседали? Почто хазар впустили?.. Отчего ж молчите? Стыд гложет вас иль
страх?
Двор безмолствовал, передние вставали, мяли шапки...
Кручиною объялся Святослав.
- Как скоро рабский дух впитался в вашу плоть, как скоро научились вы
гнуть спины... Мне след бы вас кнутом, коли утратили достоинство и волю, да поркою
исправишь лишь холопа. Не бойтесь, сечь не стану. Не выбьешь плетью рабство,
напротив, загонишь его вглубь. К сему же вы бояре, мужи бо ярые. А выпори, и
вылетит как персть вся ваша ярость. Иначе поступлю. В сей час ступайте по домам
и от скверны избавляйтесь сами.
- Как же избавиться? - спросили худородные с оглядкой, - Что посоветуешь
нам, княже?
- Верните волю рабам своим - себе достоинство вернете. А состояние,
добытое без трудных дел, ко мне во двор снесете.
Высокородные молчали: то ли на ус мотали, то ль смуту замышляли, но
недосуг было учить сивобородых. Вскочив в седло, князь поскакал к Почайне, а там
уж слышали, что Святослав вернулся, хотя купцы сведомые, суть рохданиты,
твердили: мол, не вернется более, ему отмерен срок. Де-мол, не знает,
светоносный, своей судьбы: как только падет Хазария и змея, хвост отпустив,
прочь уползет, в тот час и сгинет князь, по воле Рода принесенный в жертву своей
дружиной.
Так толковали мудрецы, что знали законы народов Ара как свои законы и
злато собирали, дабы на холме, где терем великокняжеский, построить крепость с
башней и увенчать её звездой - заместо той, разрушенной в Саркеле. Купцы
хазарские благодарили бога и давали, при этом повторяя:
- Великое да уместится в малом, а малое в великом!
И уже скупали рабов, кои владели ремеслом каменотесов и зодчих.
Но Святослав явился, презревши все законы и толкования.
В Почайне сразу закричали - се самозванец! Иные же, кто верил, дары
богатые собрали: рабынь - суть красных дев, коней арапских, оружье многоценное,
доспехи и вина заморские - все, кроме злата, поелику мир ведал, как князь попрал
Тельца. Сложив сей дар в телеги, а к ним привязав живой товар, купцы намерились
было отправиться на княжий двор, но Святослав вдруг с неба пал, как сокол.
Тут сотворилось то, что даже Рурик не чинил, когда пришел очистить от
скверны Киев. Лишь гузы дикие искусны были так в сем ремесле. Работорговцев, а с
ними прочих гостей, в Днепре топили по сто раз, повязав за выи, на мачты вешали
вниз головою, а судна поджигали, заковывали
...Закладка в соц.сетях
