Жанр: Электронное издание
fannyfla
...вной улице перед
редакцией газеты, рядом с парикмахерской. Примерно через час она вышла из машины
и отправилась в бакалейный магазин на углу, который мало чем отличался от лавки
её отца, разве что был немного больше, с дощатым полом и высокими потолками.
Иджи походила по магазину, оглядела товары, стоявшие на полках. Лысый
человек в белом фартуке спросил:
- Чем могу быть полезен, мисс? Вы что-нибудь хотите?
Иджи ответила, что купила бы немного подсоленных крекеров и пару ломтиков
сыра, выставленного на витрине. Пока он нарезал сыр, Иджи сказала:
- А вы случайно не в курсе, Фрэнк Беннет сегодня в городе?
- Кто?
- Фрэнк Беннет.
- А-а, Фрэнк. Нет, он обычно по средам сюда приезжает, в банк, а иногда в
парикмахерскую, вон ту, через дорогу. Вы хотите его повидать?
- Да нет, я его и не знаю. Просто интересно, как он выглядит.
- Кто?
- Фрэнк Беннет.
Хозяин протянул Иджи крекеры и сыр.
- Не хотите купить чего-нибудь запить крекеры?
- Да нет, пожалуй.
Он взял у неё деньги.
- Как он выглядит, говорите? Я даже не знаю, что вам сказать. Как все,
наверно. Большой такой, черные волосы, голубые глаза... И ещё один глаз у него
стеклянный.
- Стеклянный?
- Да, он потерял глаз во время войны. Если бы не это, наверно, был бы
симпатичным малым.
- А сколько ему лет?
- Думаю, года тридцать четыре - тридцать пять, где-то так примерно. Папаша
оставил ему около восьмисот акров земли неподалеку от города, так что он теперь
редко тут показывается.
- А он хороший человек? В смысле, его вообще любят?
- Фрэнка-то? Наверно. А почему вы спрашиваете?
- Да так просто. Моя двоюродная сестра обручена с ним, вот я и
интересуюсь.
- Значит, Руфь ваша двоюродная сестра? Вот кто человек замечательный. Вот
кого все любят. Я знаю её с тех пор, когда она ещё под стол пешком ходила. Такая
всегда вежливая. Она учит мою внучку в воскресной школе. Стало быть, вы к ней
приехали?
Иджи сменила тему.
- Думаю, мне все-таки надо что-нибудь купить запить эти крекеры.
- Непременно. Молока, может?
- Нет, молоко я не люблю.
- Холодненького чего-нибудь?
- А клубничная газировка у вас есть?
- Конечно.
- Тогда дайте стаканчик.
Он пошел к бару и принес ей воду.
- Мы тут все радуемся, что Руфь собралась-таки за Фрэнка выйти. Им с
матерью тяжело приходится после смерти отца. В прошлом году прихожане нашей
церкви пытались предложить ей помощь, но она не взяла ни цента. Гордая. Но мне
не хочется сплетничать о Руфи. Значит, вы остановились у них?
- Нет, я их ещё не видела.
- А вы знаете, где их дом-то? Это всего в двух кварталах отсюда, могу
проводить, если пожелаете. Она в курсе, что вы должны приехать?
- Нет, не беспокойтесь. Честно говоря, мистер, было бы лучше, если бы они
вообще не знали, что я тут была. Я просто мимо проезжала по делам, продаю коечто
для компании "Роузбад парфюм".
- Да ну?
- Ага. Мне ещё кой-куда надо заехать, так что я, пожалуй, пойду. Я просто
хотела убедиться, что этот Фрэнк нормальный парень. Думаю, ей лучше не знать,
что родственники за неё беспокоятся. Расстроится еще. Скажу её тетке с дядей,
это родичи мои, что у Руфи все в порядке. Мы прямо на свадьбу приедем, а то ей
может не понравиться, что мы тут ходим да выспрашиваем. В общем, поеду я,
спасибо,
И странная девушка, одетая в комбинезон железнодорожного рабочего,
выскочила из магазина.
Хозяин крикнул ей вслед:
- Эй! Вы же воду не допили!
"ВАЛДОСТА-КУРЬЕР"
2 ноября 1924 г.
БРАКОСОЧЕТАНИЕ БЕННЕТА И ДЖЕМИСОН
В воскресенье мисс Руфь Джемисон стала женой мистера Фрэнка Корли Беннета.
Обряд венчания совершил преподобный Джеймс Доддс. Невеста была в белом кружевном
платье, с великолепным букетом роз. Шафером был брат жениха Джеральд Беннет.
Невеста - дочь миссис Элизабет Джемисон и покойного преподобного Чарльза
Джемисона. Бывшая мисс Джемисон с отличием окончила школу в Валдосте и посещала
Баптистскую семинарию для девушек в Огасте. Теперь она - всем известный и
уважаемый работник местной церкви. Жених, мистер Фрэнк Корли Беннет, тоже
закончил школу в Валдосте и отслужил четыре года в вооруженных силах, где
получил ранение и был награжден медалью "Пурпурное сердце"24.
После двухнедельного медового месяца в Таллула-фолз, штат Джорджия,
молодые поедут в дом жениха, который находится в двух милях к югу от города, и
миссис Беннет вернется к преподавательской деятельности в воскресной школе.
ВАЛДОСТА, ШТАТ ДЖОРДЖИЯ
1 ноября 1924 г.
Рано утром в день свадьбы Руфи Иджи одолжила у Джулиана машину и с семи
часов сидела в ней напротив баптистской церкви на другой стороне улицы. Через
четыре часа она увидела, как Руфь с матерью вошли в боковую дверь церкви. В
свадебном платье Руфь была просто красавица.
Чуть позже подъехал Фрэнк Беннет с братом. Иджи сидела и смотрела, как
один за другим входят гости, заполняя церковь. Когда привратник в белых
перчатках закрыл двери, сердце её оборвалось. А когда она услышала звуки
свадебного марша, ей стало совсем плохо.
С шести утра Иджи успела прикончить бутылку дешевого ржаного виски, и,
прежде чем невеста произнесла "согласна", все посетители церкви принялись
гадать, кто это так настырно сигналит на улице.
Через минуту Иджи услышала, как орган снова заиграл марш, двери церкви
распахнулись, и Руфь с Фрэнком, смеясь, сбежали по ступеням. Их поздравляли,
кидали под ноги горсти риса. Молодые сели на заднее сиденье ожидавшей их машины
и поехали.
Иджи снова просигналила. Руфь оглянулась, но так и не увидела, кто это
гудит: машина уже свернула за угол.
Всю дорогу до Алабамы Иджи выворачивало наизнанку.
ПРИЮТ ДЛЯ ПРЕСТАРЕЛЫХ "РОЗОВАЯ ТЕРРАСА"
Старое шоссе Монтгомери, Бирмингем, штат Алабама
30 марта 1986 г.
Утром в день Пасхи Эд Коуч забрал Большую Маму из приюта, и она провела с
ними весь день. Эвелин хотела пригласить и миссис Тредгуд, но Эд сказал, что это
может огорчить его мать, а Господь знает, как мы этого не хотим, потому что она
может отказаться ехать назад. Посему Эвелин наготовила гору вкусностей на троих,
и после обеда Эд с матерью отправились в гостиную смотреть до вечера телевизор.
Эвелин хотела поехать с ними обратно в приют, чтобы повидать миссис
Тредгуд, но, когда они уже стояли в дверях, ей позвонил сын, а поскольку Большая
Мама была уже одета и в полной боевой готовности, Эвелин пришлось сказать, чтобы
отправлялись без нее.
В результате она не видела подругу целых две недели, и, когда они наконецто
увиделись, Эвелин ждал сюрприз...
- Я ходила в наш салон красоты и сделала перед праздником прическу. Вам
нравится?
Эвелин не знала, что и ответить: кто-то умудрился покрасить волосы миссис
Тредгуд в ярко-розовый цвет.
- Ну, как вам сказать...
- Мне всегда хотелось хорошо выглядеть на Пасху.
Эвелин села и улыбнулась, стараясь сделать вид, что все в порядке.
Подумаешь, цвет как цвет, ничего особенного.
- Миссис Тредгуд, дорогая, а кто вас красил?
Миссис Тредгуд сказала:
- Вы не поверите, но это была студентка косметического колледжа из
Бирмингема. Они иногда приезжают сюда и стригут нас бесплатно, для практики. А
эта была такая маленькая, худенькая и так старалась, что я не удержалась и дала
ей на чай пятьдесят центов. Ну сами посудите, где тебе ещё вымоют голову,
покрасят и уложат за пятьдесят центов?
Эвелин удивилась:
- Сколько же лет было этой девушке?
- Нет, это была не девушка, а вполне взрослая женщина, только маленькая
очень. Ей даже пришлось подставить табуретку, чтобы она могла управиться с моими
волосами. Я бы сказала, что, будь она ещё дюйма на два ниже, её вполне можно
было назвать лилипуткой. Мне, конечно, это не кажется недостатком, я люблю
лилипутов... Интересно, а что случилось с тем карликом, который продавал сигареты?
- Где продавал?
- По радио и по телевидению. Его всегда наряжали в костюм посыльного, и он
рекламировал сигареты "Филипп Моррис". Да вы должны помнить!
- Да, что-то такое припоминаю...
- Ой, я по нему просто с ума сходила! Мне всегда хотелось, чтобы он
приехал к нам в Полустанок, я бы тогда посадила его на коленки, и мы бы
поиграли.
Эвелин привезла крашеные яйца, сладкую кукурузу и шоколадки и предложила
миссис Тредгуд отпраздновать Пасху - раз уж они не смогли это сделать на прошлой
неделе. Миссис Тредгуд согласилась: замечательно, сладкая кукуруза - её любимое
блюдо, только она любит сначала откусывать белые верхушки, а остальное оставляет
на потом.
- Ах, Эвелин, как жалко, что вас не было здесь на Пасху. Сестрички везде
прятали яйца, и мы тоже прятали их в карманах и в комнатах. А потом приехали из
Вудлона третьеклашки, такие замечательные малыши, вы бы видели! Шныряли тут как
мыши, носились по лестницам вверх-вниз. Ох и повеселились они! А для здешних
стариков это просто бальзам на душу, некоторые ведь просто до смерти хотят с
ребятней повозиться. Все как-то приободрились. Знаете, старикам иногда нужно с
детьми общаться, - понизив голос, сказала она. - Для поднятия духа. Тут есть
несколько совсем древних старушенций, которые целыми днями сидят в своих
инвалидных креслах, скрюченные как не знаю что. Так медсестры иногда сунут им
куклу - и прямо чудо какое-то: старухи выпрямляются и качают, качают этих кукол,
как заведенные. Думают, это их собственный ребеночек. И угадайте, кто ещё на
Пасху сюда приезжал?
- Кто?
- Та девушка с телевидения, что про погоду рассказывает. Не помню, как её
зовут, но она очень известная.
- Наверно, это интересно...
- Еще бы. Знаете что?
- Что?
- Меня прямо осенило. Ведь в Полустанок ни разу не приезжали известные
люди, кроме Франклина Рузвельта и мистера Пегого, бандита, но они были в гробах,
так что это не считается. Бедная Дот Уимс, вечно ей не о чем было писать.
- А кто это такой?
Миссис Тредгуд очень удивилась:
- Вы что, не слышали о Франклине Рузвельте?
- Нет, я про мистера Пегого.
- Неужели вы не знаете, кто такой мистер Пегий?
- Пегий? В каком смысле пегий - как пони, что ли?
- Сеймор Пегий! Знаменитый убийца!
- Не припомню. Это, наверно, до меня ещё было.
- Что ж, считайте, вам повезло. Думаю, он был наполовину индеец, а может,
итальяшка, но кем бы он ни был, я бы не хотела встретить его в темном переулке,
это как пить дать.
Миссис Тредгуд доела сладкую кукурузу и откусила голову шоколадному зайцу.
Посмотрела на него:
- Простите, мистер, - потом сказала: - Знаете, Эвелин, я тут, по-моему,
единственная, кто праздновал Пасху два раза. Может, это и грех, конечно, но я
никому не скажу, если вы обещаете не проболтаться.
ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК МИССИС УИМС
"Бюллетень Полустанка"
28 марта 1940 г.
ЗНАМЕНИТЫЙ ПРЕСТУПНИК ПОСЕЩАЕТ ПОЛУСТАНОК
Мистер Пегий, знаменитый убийца, по дороге из Мобиля проезжал через
Полустанок в 7.15. Поезд стоял всего десять минут, но Культяшка Тредгуд с Пегги
Хэдли успели сфотографировать покойника. Когда снимок будет готов, Иджи выставит
его на обозрение в кафе.
Иджи возила отряд новичков-скаутов в Бирмингем, в парк Киддилэнд, а потом
повела их в театр на спектакль "Я был беглым каторжником", и все остались очень
довольны.
Иджи сказала, что южноамериканские охотники за черепами подарили ей
настоящую голову, сухую и сморщенную, - если кому угодно полюбопытствовать, то
она лежит на стойке в кафе.
У нас тут случайно никто не умеет заговаривать храп? Если найдется такой
умелец, большая к нему просьба зайти ко мне домой. Моя дражайшая половина Уилбур
довел меня до бешенства. Думаю, ему надо спать с собаками, ему самое место на
псарне. Тем более что одна из его гончих храпит в точности как он. На днях я ему
сказала, что это, должно быть, у них фамильное. Ха-ха!
Снова подскочила награда за поимку Железнодорожного Билла. Некоторые
считают, что он из здешних. Но кто же скрывается под этим прозвищем? Я уже
готова подозревать даже Уилбура, но он слишком ленив для того, чтобы вставать
среди ночи.
Клуб любителей лосей объявил Бобби Мальчиком года. Его родителям, миссис
Скроггинс и преподобному Скроггинсу, есть чем гордиться.
Дот Уимс
Р.5. Клуб "Маринованный огурец" ездил всем составом на рыбалку, и моя
дражайшая половина Уилбур вернулся, как всегда, без единой рыбки, зато с
волдырями от крапивы. Разумеется, он считает, что во всем виновата Иджи, мол,
это она ему такое место присоветовала. Руфь сказала, что Иджи и самой не
повезло.
ПОЛУСТАНОК, ШТАТ АЛАБАМА
25 марта 1940 г.
Культяшка лежал у себя в комнате на полу в темноте и слушал радио. Он
любовался кольцом, которое приобрел всего за цент: вертел рукой и смотрел, как
оно мерцает жутковатым зеленым сиянием.
Мужчина говорил из репродуктора глуховатым голосом: "Продаю семена
преступления... горькие плоды... преступникам - бесплатно..." Затем раздался безумный
смех: "Ха-ха-ха!!!"
В этот момент вошла Иджи и щелкнула выключателем, напугав его чуть не до
смерти.
- Угадай-ка новость, Культяшка! Грэди только что сказал мне строго по
секрету, что утром в семь пятнадцать здесь проездом будет мистер Пегий. Его
везут кремировать, а в Полустанке делают пересадку.
Культяшка так и подскочил, сердце у него гулко забилось.
- Мистер Пегий? Неужели тот самый мистер Пегий?
- Да, тот самый. Грэди сказал, он тут пробудет всего несколько минут, пока
тело не перегрузят на другой поезд. Я бы сходила с тобой, но мне надо везти твою
маму в Бирмингем по каким-то там церковным делам. А если хочешь на него глянуть,
то Грэди сказал, что там надо быть в полседьмого, и велел никому не трепаться,
не то весь город сбежится.
- Хорошо, я никому не скажу.
- И еще, Культяшка, ради всего святого, не проболтайся маме, что это я
тебе рассказала.
- Ладно.
Поскольку Культяшка на день рождения получил фотоаппарат, он спросил Иджи,
нельзя ли ему будет сфотографировать мистера Пегого.
- Да ты не увидишь ничего, он же в гробу! Хочешь, сфотографируй, если,
конечно, разрешат. Только сначала Грэди спроси, слышишь?
- Ага.
Культяшка со всех ног бросился к Пегги, надеясь поразить её потрясающим
секретом о мистере Пегом, которого удалось изловить только после долгой и
кровопролитной перестрелки в какой-то лачуге на севере Алабамы, при этом были
убиты трое полицейских. Его застукали с подружкой по имени Хэйзел. Этот рыжий
убийца с железным сердцем собственноручно застрелил одного адвоката в графстве
Болдуин. Когда его приговорили к смертной казни, по всей Алабаме на рекламных
щитах засветилась бегущая строка: "МИСТЕР ПЕГИЙ ПОЛУЧИЛ БИЛЕТ НА "БОЛЬШУЮ ЖЕЛТУЮ
МАМУ".
Большой Желтой Мамой прозвали огромный электрический стул в тюрьме Фолсом,
на котором закончили жизнь сотни преступников. Но это был особый случай.
Когда Культяшка добрался до дома мистера Хэдли, доктор, сидя в креслекачалке
перед крыльцом, сказал, что Пегги сейчас на кухне помогает матери мыть
посуду. Пришлось ему ждать на заднем дворе. Наконец Пегги вышла, и Культяшка
выпалил ей новость, которая, как он и полагал, привела её в полный восторг.
Затем он сказал:
- Утром я приду к этому дереву и просигналю тебе вот так... - И он три раза
свистнул по-птичьи. - Как услышишь, сразу выходи, но на всякий случай будь
готова часам к пяти. Я хочу попасть туда заранее, вдруг поезд придет раньше.
Когда он на следующее утро подошел к её дому, Пегги уже стояла у дерева.
Это слегка огорчило его, поскольку идея с птичьим свистом пришлась ему сильно по
душе. Он позаимствовал её из только что прочитанной книги "Тайна убийства
говорящих воробьев". Кроме того, он всю ночь тренировался, отрабатывая птичий
свист, до тех пор, пока Иджи не пригрозила ему смертной казнью, если он не
прекратит сию же минуту.
Это во-первых. А во-вторых, поезд не только не пришел раньше, но и
опаздывал. Они торчали на станции уже битых три часа. Культяшка успел раз сто
зарядить и перезарядить свой фотоаппарат, чтобы убедиться, что он не подведет.
Еще примерно через полчаса большой черный поезд наконец подошел к перрону,
злобно свистнул и остановился. Грэди с бригадой из четырех железнодорожников
вышли из здания управления маневровыми работами, открыли дверь товарного вагона
и спустили огромный ящик из белой сосны, который, по мнению алабамцев, как
нельзя лучше подходил для перевозки мистера Пегого.
Поезд снова загудел и отъехал, оставив ящик на грузовой платформе.
Железнодорожники отправились подгонять другой поезд, а Грэди остался охранять. В
рубашке и штанах цвета хаки, с кожаной кобурой у бедра на широком ремне, он имел
весьма внушительный вид.
Заметив Культяшку и Пегги, которые бежали к нему по платформе, он сказал:
"Привет, ребятишки", - и пнул ящик.
- Ну вот, как я и говорил Иджи, перед вами мистер Сеймор Пегий, большой,
как сама жизнь, и мертвый, как все мертвецы.
Культяшка спросил, можно ли ему сделать фотографию.
- Валяй.
Культяшка принялся щелкать аппаратом со всех точек, пока Грэди предавался
воспоминаниям о тех временах, когда он работал охранником в тюрьме "Килби" в
Этморе, штат Алабама.
Пегги держала наготове вторую кассету с пленкой, преисполненная чувства
ответственности. Она спросила у Грэди, доводилось ли ему видеть настоящих убийц.
- Ну, разумеется, сколько раз! Двое даже работали у нас с Глэдис в доме,
когда мы жили в Этморе.
- Два настоящих убийцы в вашем доме? - не поверила Пегги. Грэди удивился:
- Конечно. А почему бы и нет? Многие лучшие люди страны - убийцы. - Он
сдвинул со лба фуражку и с большим чувством сказал: - За вора я бы и ломаного
гроша не дал. Вор до конца своих дней остается вором. Убийство же совершают один
раз в жизни, особенно если это делает женщина. Такое преступление не
повторяется.
Культяшка щелкал уже вторую пленку, а Грэди все разглагольствовал перед
потрясенной Пегги.
- Нет, я против убийц ничего не имею. Большинство из них - люди хорошие,
как правило, тихие.
Культяшка перебил его:
- А вы хоть раз видели, как сажают на электрический стул?
Грэди засмеялся:
- Немного, всего раз триста. На это, я вам доложу, стоит посмотреть. Перед
тем как повести их к Большой Желтой Маме, их бреют, и голова становится как
бильярдный шар, а на теле не оставляют ни одного волоска - голые, как
новорожденные. Потом мочат губку в холодной соленой воде и подкладывают под
шлем. Это чтоб электричество сразу сработало. Последнего из тех, кого я видел,
поджарить удалось только с седьмой попытки. Весь Этмор злился, потому что из-за
этого вырубился свет во всем городе, и люди не могли дослушать передачу по
радио. Врачу пришлось воткнуть иглу в сердце этого ниггера, чтобы
удостовериться, что он помер... - Грэди поглядел на часы: - Какого черта они
копаются? Пойду-ка посмотрю, как там дела, - и ушел, оставив их около ящика.
Культяшка решил не терять времени даром:
- Помоги-ка мне сдвинуть крышку, я хочу сфотографировать его лицо.
Пегги в ужасе отшатнулась:
- Ты что, нельзя, это же покойник! Смерть надо уважать.
- А вот и не надо, он ведь преступник, а это совсем другое дело. Отойди,
если не хочешь смотреть.
Культяшка пыхтел, пытаясь сдвинуть крышку, а Пегги, отойдя к телеграфному
столбу, сказала:
- Ох и влетит же тебе!
Наконец его попытки увенчались успехом. Культяшка заглянул в ящик, постоял
молча и сказал:
- Иди сюда.
- Нет, я боюсь.
- Да иди же! Все равно ничего не видно, он под простыней.
Пегги подошла и опасливо взглянула на тело, оно действительно было
закрыто.
Культяшка в приливе отчаянной храбрости бодро сказал:
- Придется тебе помочь мне. Отодвинь с его головы простыню, а я сделаю
снимок.
- Ну уж нет, Культяшка, я не хочу на него смотреть.
Признаться, Культяшке и самому не очень-то хотелось смотреть на лицо
мистера Пегого, но он решил заполучить фотографию во что бы то ни стало. И тогда
Культяшка придумал, как сделать, чтобы им обоим не пришлось смотреть на
покойника. Он протянул Пегги фотоаппарат.
- На, направь его на то место, где должна быть голова, и закрой глаза, а я
сосчитаю до трех, сдерну простыню, ты щелкнешь, я снова его накрою, и ты ничего
не увидишь. Ну давай, а! Пожалуйста! Грэди вот-вот вернется.
- Нет, я боюсь.
- Ну я очень тебя прошу. Ведь ты единственный человек в городе, кому я
сказал.
Пегги сдалась:
- Ладно, только не вздумай трогать простыню, пока я не закрою глаза.
Обещай мне это, Культяшка Тредгуд!
Культяшка поклялся бойскаутской клятвой.
- Ну, теперь давай действуй.
Пегги направила дрожащий в руках фотоаппарат на покрытую простыней голову.
- Ты готова?
- Да.
- Так. Теперь закрой глаза и на счет "три" нажимай кнопку и не смотри,
пока я не разрешу.
Пегги зажмурилась. Культяшка тоже. Он осторожно приподнял простыню и
сказал:
- Раз, два, три, давай!
Пегги щелкнула, но тут сзади подошел Грэди и со всей силы рявкнул:
- Это что же вы творите, мелюзга?
Оба подскочили, открыли глаза и уставились прямо в лицо мистеру Пегому,
ещё тепленькому после посещения Большой Желтой Мамы.
Пегги испустила вопль, уронила аппарат в гроб и бросилась в одну сторону,
а Культяшка, визжа как девчонка, - в другую.
А мистер Пегий лежал очень спокойный, покрытый горелой корочкой, широко
распахнув глаза и рот, и, останься у него на голове хоть один волосок, он
наверняка стоял бы дыбом и указывал строго вверх, в небо.
Весь этот день Пегги пролежала в постели под грудой одеял, с неотступно
маячившей перед глазами физиономией мистера Пегого, а Культяшка забился в
стенной шкаф в своей комнате. Его била дрожь, и он был уверен, что до конца
своих дней не сможет забыть лицо этого человека.
Грэди зашел в кафе около шести вечера и принес фотоаппарат.
- Вы не поверите, - сказал он со смехом после того, как поведал об
утренних приключениях, - но они сломали нос бедному покойнику!
Руфь была в ужасе. Смоки уставился на свою чашку с кофе, едва сдерживая
смех, а Иджи, которая в тот момент готовила виноградный напиток для своего друга
Осии Смита, ожидавшего у черного хода, так хохотала, что вылила на себя весь
стакан.
ВАЛДОСТА, ШТАТ ДЖОРДЖИЯ
30 сентября 1924 г.
В детстве Фрэнк Беннет обожал мать, и это вызывало отвращение у его отца.
Отец, чем-то похожий на буйвола, любил развлекаться, сшибая Фрэнка со стула или
пиная с таким расчетом, чтобы тот пересчитал головой ступени. Мать была для
мальчика единственным источником теплоты и нежности, и он любил её всем сердцем.
Однажды он пораньше вернулся из школы, сказавшись больным, и увидел мать и
брата своего отца на кухонном полу. За пять секунд вся его любовь обернулась
ненавистью. Он закричал и выбежал из дому. И эти пять секунд врезались в его
память на всю жизнь.
В тридцать четыре Фрэнк был тщеславным и пустым человекам. Его черные
ботинки, начищенные самым лучшим кремом, всегда сверкали, волосы были всегда
аккуратно причесаны, одежда выглядела безукоризненно, и был он одним из тех
немногих представителей мужского пола, кто каждую неделю делает маникюр в
парикмахерской.
Он, можно сказать, был денди, черноволосым красавцем с серо-голубыми
глазами, и хотя один был стеклянный, второй излучал такой же холод, и отличить
настоящий от искусственного было почти невозможным.
Но главное, этот человек всегда получал то, что хотел, а хотел он Руфь
Джемисон. Он перепробовал уже почти всех доступных девушек в округе, включая и
даже предпочитая негритянок, которых брал силой, пока их держали его дружки.
Овладев девушкой, он терял к ней всякий интерес. Одна блондинка, которая теперь
жила где-то на городской окраине, родила девочку, как две капли воды похожую на
Фрэнка, но, после того как он подбил женщине глаз и угрожал ребенку, она
перестала предъявлять ему какие-либо претензии. Понятное дело, его не
интересовали использованные женщины. Особенно если ими пользовался он сам.
Однако в городе его знали как простого, доброго парня, и он решил, что ему
необходим сын, который будет носить фамилию Беннет - фамилию, никому ничего не
говорившую, кроме того, что её владельцу принадлежит большое поместье к югу от
города.
Руфь была молодая, красивая, разумеется, невинная, и ей с матерью нужно
было как-то жить. Что могло быть лучше? Руфь была польщена - а как же иначе!
Разве он не был одним из самых подходящих кандидатов на роль мужа? Разве не
ухаживал за ней как истинный джентльмен, очаровав её мать?
Руфь пришла к выводу, что этот красивый молодой человек любит её, значит,
и она тоже должна любить его - и, наверно, уже любит.
Но кто же мог предположить, что за этими блестящими ботинками и костюмамитройками
таилась злоба, все эти годы копившаяся в его душе...
Разумеется, в городе никого не стали оповещать, все прошло по-тихому. В
последний вечер холостяцкой жизни Фрэнк повез своих друзей в лачугу на окраине,
где их поджидали три шлюхи, снятые на ночь. По дороге они зашли в бар. На свою
беду туда же забрел и старый бродяга. Он сидел у стойки и смотрел на молодых
ребят, веселившихся в конце зала. Фрэнк, который всегда выбирал для своих забав
чужаков, решил подшутить над ним. Он подошел к старику и хлопнул его по спине:
- Слышь, старикан, если угадаешь, какой глаз у меня стеклянный, поставлю
тебе стаканчик.
Дружки его засмеялись, но старик, взглянув на него, уверенно сказал:
- Левый.
Приятели загудели, а Фрэнк, хотя и был разочарован, все же засмеялся и
бросил на стойку полдоллара. Подождав, пока компания удалится, бармен обратился
к старику:
- Что вам подать, мистер?
- Виски.
Он налил бродяге стакан и спросил:
- Послушайте, дружище, а как это вам сразу удалось узнать, что стеклянный
глаз у него левый?
Старик допил виски и буркнул:
- Очень просто. Только в левом я заметал каплю человеческого сострадания.
ВАЛДОСТА, ШТАТ ДЖОРДЖИЯ
28 апреля 1926 г.
Иджи уже исполнилось девятнадцать. Все эти два с половиной года она каждый
месяц приезжала в Валдосту, чтобы посмотреть, как Руфь идет в церковь или
возвращается оттуда. Ей просто хотелось убедиться, что с ней все в порядке, и
Руфь ничего не знала о её визитах.
В одно прекрасное воскресенье, совершенно неожиданно для себя, Иджи
остановила машину возле дома Руфи, подошла к парадной двери и постучала. До
последнего момента она не думала, что решится на это.
Мать Руфи, хрупкая, болезненная женщина, подошла, улыбаясь, к
...Закладка в соц.сетях
