Жанр: Электронное издание
wayhaos
...представить себе, в каких
обстоятельствах зародился какой-нибудь образ, но почти невозможно объяснить,
почему он воздействует, когда эти обстоятельства пропали.
А что уходит вместе с обстоятельствами, то и не искусство.
А бывает, кажется, это уходит, ан нет, вдруг снова возвратилось.
СЦЕНА 1
Флоренция. Сад около дома. Вечер. Половодье цветов и листьев. Две
женщины — молодая и старая. Старая вяжет. Молодая пост, подыгрывая на
лютне.
МОНА ЛИЗА
Уезжал или нет ты,
Об этом не знаю,
Но когда я ложусь
И когда я встаю,
Ты со мною всегда.
И когда я мечтаю,
Входишь ты в мою душу
И в песню мою.
В сновиденьях моих
Мы друг к другу прильнули.
Мы с тобою вдвосм,
Мы с тобою вдвосм.
Если серьги мои,
Звеня, шевельнулись,
Значит, ты шевельнулся
В сердце мосм.
Как вечер этот ласков! Он такой
Сиреневый и тихий, этот вечер,
Как будто он из вечеров последний,
Как будто завтра грянет ураган.
АНИТА
Ох, не люблю я эту песню, Лиза.
Который год ты замужем, синьора,
А всс ещс как девочка посшь.
МОНА ЛИЗА
Когда ещс я девочкой была...
Ты помнишь ли, Анита? Помнишь, помнишь?!
Ещс до разорения отца?
Я столько пела...
АНИТА
Как не помнить, Лиза!
МОНА ЛИЗА
Однажды, помню, вот в такой же вечер
Отец велел мне петь перед гостями.
Я раскапризничалась и не стала петь,
Хоть гости все о том меня просили.
Вдруг незнакомец подошсл ко мне.
Его я прежде в доме не видала.
"Ведь мы с тобою вместе будем петь", --
Сказал он мне, потом обнял за плечи
И посмотрел в глаза мне так глубоко,
Как будто заглянул на дно души.
И он весь вечер пел, играл на лютне,
И я весь вечер вторила ему.
Его я долго помнила, Анита.
И всс отца просила, чтоб позвали.
Но он сказал, что мастер Леонардо
Уехал далеко и не приедет.
Как много пролетело лет, как много...
И мой отец давно уже в могиле,
А он опять приехал и сейчас
Сидит в гостях у мужа моего.
Как странно всс, Анита!
АНИТА
Что ж такого? Приехал и опять уедет.
МОНА ЛИЗА
Не знаю... Может быть, и нет...
Постой, Анита, кажется, идут...
АНИТА
И впрямь выходят. Надо их встречать.
Куда ж ты, глупая? То повидать хотела,
А то бежишь?
МОНА ЛИЗА
Я не хочу, Анита.
АНИТА
Ну вот, опять всс детские затеи.
Порядка ты не знаешь, Мона Лиза.
Ведь муж твой, как всегда, перед прощаньем
Захочет показать тебя гостям.
МОНА ЛИЗА
Захочет — позовст...
На лестницу выходят Леонардо и Аталанте, Зороастро, Мельци. Джокондо их
провожает.
ДЖОКОНДО
Итак, синьор маэстро, все дела
Успешно привели мы к окончанью.
Имущество немногое, синьор,
В порядке всс. И пени и доходы
Положены сполна на ваше имя.
ЛЕОНАРДО
Благодарю, Джокондо, от души,
За хлопоты твои о нашем деле,
Которое вы сделали своим.
Я напишу для вас мадонну с сыном.
Как только встречу нужную натуру.
ДЖОКОНДО
Увы, твою картину, о маэстро,
Приобрести сумеет только князь.
Аталанте сбегает по лестнице, срывает цветок. Замечает Мону Лизу и молча
кланяется ей.
Хочу я вам представить, Леонардо,
Супругу драгоценную мою.
Идите-ка сюда, моя синьора.
МОНА ЛИЗА
Я видела вас в доме у отца.
Давным-давно... Я девочкой была.
Пауза. Аталанте, прислонившись к стене, мурлыкает песенку, позванивая на
лютие. Леонардо и Мона Лиза смотрят друг на друга.
АТАЛАНТЕ (пост)
Вот утро встало --
Голубые горы.
Вот утро встало --
Голубые воды.
А почему
Грустишь ты, Аталанте,
И трусишь ты,
Бродяга-пилигрим?
Вот ты летел
Тропою соколиной.
Вот ты пришсл
В Тосканскую долину.
Увы, Мадонна,
Бедный Аталанте
Не сам пришсл,
Он жаждою гоним...
ЛЕОНАРДО
Вы девочкой остались, Мона Лиза.
Я помню вас... Вы Лиза Джерардини,
Дочь неаполитанского купца.
Ну вот вам и натура, Джокондо.
Я напишу для вас эту картину.
ДЖОКОНДО
Но нужен ведь младенец для Христа,
А я, синьор, увы, пока бездетен.
МОНА ЛИЗА
О, можно написать меня одну...
ДЖОКОНДО
Но так никто не делает, синьора.
МОНА ЛИЗА
А разве не приятно будет вам
Иметь изображение супруги?
ДЖОКОНДО
Ведь я своей живой жены владелец,
Зачем мне покупать изображенье?
ЛЕОНАРДО
Я напишу портрет ес, Джокондо.
Вам это ничего не будет стоить.
ДЖОКОНДО
Ну, это положение меняет.
Хоть я польщсн, маэстро Леонардо.
Однако это странно для меня.
Я понимаю, написать картину,
В которой, скажем, что-то происходит,
Христа с апостолами... А, синьора?
А то отдельно женщину...
ЛЕОНАРДО
Джокондо,
Изображение Мадонны выше
Любых апостолов.
АТАЛАНТЕ
Аминь.
ЛЕОНАРДО
Прощайте, Мона Лиза дель Джокондо.
Хочу уйти и вспомнить всс, что было,
Что удалось и что не совершилось.
(Уходят.)
МОНА ЛИЗА
Как хорошо... Ты слышишь, о Анита?
Он не уедет!.. Нет, он не уедет...
АНИТА
С ума сошла?..
МОНА ЛИЗА
Оставь меня, Анита.
АНИТА (после паузы)
Ах, вот что вы задумали, синьора!
Молчание.
О господи, а мне и невдомск!
Ну нет, змея, меня не проведсшь!..
Тебя ещс ребснком я узнала!
Не допущу, чтоб ты себя сгубила.
МОНА ЛИЗА
Ты ничего не можешь изменить.
АНИТА
Что ты сказала, дрянь? Да я сейчас
Пойду и кликну твоего супруга!
МОНА ЛИЗА
Нет, не пойдсшь...
АНИТА
Иду сию минуту!
МОНА ЛИЗА
Пойдсшь — я отравлю тебя, Анита!
АНИТА
Ты это мне сказала, Мона Лиза?..
Иль мне послышалось?..
МОНА ЛИЗА
Или себя... Мне всс равно... Как хочешь...
АНИТА
Ох, девочка моя! Цветочек ясный!
Да кто же он такой, он дьявол?!
Да ведь ему уже за пятьдесят!
Твой муж его на десять лет моложе!
МОНА ЛИЗА
Оставь меня, Анита... Голова горит...
Прости меня, Мадонна! Это он!..
...После той картины Василия Ивановича Сурикова и того долгого возле нес
сидения на стульях мы сблизились с Княгиней.
Мы накинулись друг на друга как голодные. А тут смотрю — изменилась моя
Княгиня, другая женщина стала. Какое там воспитание! Всс полетело куда-то.
Сначала я обрадовался, а потом смотрю — дело не в ту сторону полетело.
Полст, видно, тоже разный бывает. Душа у нес от той музыки цвета раскрылась,
но душа неумелая, и чем занять себя — не знала, всс в тсмные ночки ушло.
Была она спящая, а теперь проснулась.
— Что это мы делаем? — иногда спрашивала она меня.
А мама ес, дура, говорит:
— Наконец-то ты женщиной стала, наконец-то... У меня билеты есть на
фестивальный просмотр. Прелестный современный фильм.
А в прелестном современном фильме — бордель.
— Ты знаешь, Коля, во вссм мире сексуальная революция. Наверно, так
надо.
— А как же любовь?
— А я только сейчас поняла, какая бывает любовь. Не знаю, что ты
чувствуешь, а я чувствую что-то неописуемое.
И я начал чувствовать что-то неописуемое.
Юбки пошли короткие, ноги стали открытые до самого "ура!", до "боже
мой". Одна фирменная девчонка лозунг бросила: "У кого ноги мини — те носят
макси, а у кого ноги макси — те носят мини". В газетах писали — шофсры в
столбы врезались, когда мини проходили по тротуару. Потом примелькалось.
Теперь в моде макси и сапоги солдатские, и стало жаль тех вытаращенных
коленок. Как на человека угодить?
А я тогда вспомнил "Девушку с горностаем", умницу, и думаю — где же я?
Куда я девался?
А я уже тогда влез в эту эпоху Возрождения и книги читал пудами. И чем
больше читаю и по музеям хожу, тем больше, мне кажется, Леонардо понимаю.
Хаос у них там был в эпоху Возрождения, а Леонардо пытался жизнь человека
осмыслить и найти главную линию, линию красоты. Но житья ему не было. Все
точно взбесились.
Особенно из книжек про Леонардо мне запомнилось — Габриэль Сеайль,
"Флорентийские чтения". Волынский не понравился — одни стоны. Всего
Леонардо прочсл от корки до корки, издание "Академия". На Гуковском --
плевался. Гуковский Леонардо дилетантом считал, а сам доказывал, что
эрмитажную "Флору" не Мельци написал, ученик Леонардо, а сам Леонардо, и что
это и есть "Джоконда", а не та, что в Лувре висит, — так у него получалось
по его вычислениям. Я в Ленинград смотался, смотрел. Слабо. Складки на
рукавах как бельс на версвке — макаронами, а у Леонардо в складках ритм...
А "Мадонна Лита" эрмитажная — под вопросом. Наверно, вопрос профессор
Гуковский поставил. А уже мне было ясно, что, кроме Леонардо, ес просто
написать было некому. Я уж тогда все картины Возрождения мог на репродукциях
вниз головой узнавать. Зрительная память у меня развилась как у
фотоаппарата — щслк, и намертво. А тут я ещс достал книги — "Быт и нравы
Италии эпохи Возрождения", кажется, Бургхарта какого-то, и совсем ополоумел.
Кондотьеры грызутся как пауки в банке, резня идст, отравляют друг друга,
колдовство, ведьмы, Содом и Гоморра, Макиавелли советует, как в князья
пробираться, Цезарь Борджа родственников приканчивает, художники крепости
строят, Савонарола картины жжст, призывает очиститься от скверны роскоши.
Днсм работа — это дело чсткое. Вечер и полночи — постель, где Княгиня
помаленьку ведьмой становится. Под утро — выписки сортирую — зачем? — ещс
сам не знаю. Тут ес мать в отпуск с собой увезла в санаторий. Я один в
пустой квартире как с цепи сорвался — почти спать перестал. Два часа перед
работой спал, а после работы — домой. Всс хотел жизнь того человека себе
представить и как он столько мог успеть.
Но тут всс кончилось, как и надо было ожидать.
Съел я всухомятку кусок сыра плавленого и кильку, и у меня рвота и
понос.
А годом раньше холера была. Все тряслись.
Наутро встать не могу. Вызвал доктора. Тот расспросил меня брезгливо.
Приехала машина, и меня — в поносную больницу.
Холеры не оказалось. Говорят — дизентерия, будем ждать анализов.
Поносники в домино режутся, а я им про Леонардо рассказываю дохлым
голесом.
Спрашивают:
— Ты интеллигент?
— Нет, — говорю, — работяга.
— Так какого тебе хрена до этого Леонардо? Садись, козла забьсм. Или
ослабел?
— Ослабел.
А потом на электроректоскопии не выдержал и заплакал. Я такого унижения
ни разу в жизни не испытывал. А докторша, молодая, красивая, говорит:
— Ну что вы так волнуетесь? Это же обычное дело.
— Не могу, — говорю. — Или отпускайте, или удавлюсь к чсртовой
матери.
— Не могу. Ждите анализов.
А ночью пришли строчки. И я даже не сразу понял, что это стихи, но без
рифмы.
До утра просыпался раз десять и проверял, не забыл ли.
Утром записал.
И тем же утром анализ пришсл — нет дизентерии, острый нервный колит.
Доконал себя.
— Отпустите, — говорю. — Буду долечиваться дома. Я погибну здесь.
— Очень вы чувствительный.
Однако отпустили.
Приехал домой. Лежу, в потолок смотрю. Рискнуть, думаю, или нет?
Я стихи писал, пьес никогда не писал, да ещс в стихах. Я же не Шекспир,
я просто девушку с горностаем полюбил; и Леонардо, и Александра Иванова, и
Василия Ивановича Сурикова. Мне ж пьесу не осилить, а не осилю — брошу. А
если осилю, что с ней делать, с этой пьесой, а? А у самого трепет, и,
чувствую, лечу, влечст меня куда-то угрюмая чужая сила, и уходит день... на
башнях облаков... певучий след... оставил тихий вечер... — неужели
началось, думаю, — уходит день... как горестно... как жалко... ещс один
поклон календаря...
Ну а дальше — начал эту пьесу писать.
Якушев мне сказал:
...Искусство, конечно, произрастает на почве. Но забывают, что злак хотя
и произрастает на почве, однако не порождается ею.
Это раньше думали, что мухи родятся от гнилого мяса. Теперь знают, что
мухи родятся от мух.
Поэтому хотя художник и родится в среде, он родится не от среды, а от
художества, в нсм заключснного, как настоящий учсный родится не от
образования, а от ума.
Образование и среда могут только либо помочь, либо помешать развернуться
тому, что положено.
Поэтому так часто искусство контрастно к среде, в которой оно возникло,
но которой не порождено. Пришла пора ему родиться, и оно родится, когда
благодаря, а когда и несмотря на почву. Хотя находятся умники, которые
думают, что это не так.
По их логике выходит, что Пушкин-поэт родился потому, что его
прогрессивные идеи оттачивались на николаевском булыжнике. А ведь дети
понимают, что его поэзия — это цветок, который ломает даже асфальт. Дети-то
знают.
А занимательная эстетика, эта странная наука, единственная, которая не
требует проверки на практике, вместо того чтобы изучать условия наилучшие
для произрастания штучного цветка, даст рекомендации всем цветам скопом, как
им ломать асфальты.
А цветок смотрит — его в пустыне угораздило родиться или в цветочном
магазине, ломать ничего не надо, и главное — не сгинуть от голода или
перекорма.
Занимательная эстетика хочет быть наукой, а наука ищет правила. А у
искусства одно правило: каждое произведение- это исключение. Как любовь.
И тут кончается сходство произведения искусства даже с цветком.
У цветов есть сорта. Но розы одного сорта прекрасны даже одинаковые, а
один стих, написанный дважды, — это всего один стих, а не два.
В природе и ремесле стандарт может быть прекрасен, в искусстве — нет.
И выходит, что искусство даже и не природа?
Природа. Только другая. Невидимая и неуловимая.
Так какого же чсрта? Как может эстетика изучать неуловимое, если она
хочет быть наукой?
Между поэзией и искусством такая же разница, как между поэзией и
стихами. Стихи — форма, поэзия — суть. Стихи могут быть и без поэзии, их
может насобачиться делать машина. Но уловить неуловимое, чтобы передать его
потом в виде стиха, может только поэт. Стих имеет традицию — ритм, рифму и
прочее — в каждом языке свою. Поэзия каждый раз родится заново.
Наука занимается отделением кажущегося от действительности. И наука,
изучающая науку, хочет понять, как впечатления сменяются знанием.
Искусство же занимается созданием впечатлений, которые влияют на
человека, то есть на его желания.
На человеческие желания влияют и знания. Но вовсе не так крупно, как
принято считать. Я знаю, что курить вредно, но курю. Я должен или
испугаться, или почувствовать отвращение, тогда брошу. А если я применю
волю, то это тоже желание, желание победить себя.
Искусство же может вызвать само желание бросить курить.
Оно только этим не очень хочет заниматься, хотя занимательная эстетика
часто призывает его заниматься именно этим и считает это его главной
задачей.
Искусство своими впечатлениями пробуждает поэта, художника или
композитора в другом человеке. То есть делает этого человека на короткий
момент творцом.
Творцом чего?
Многие думают, творцом стиха — если он предчувствует рифму, или
композитором, если он предчувствует гармонию. Это ошибка.
Искусство делает его на короткий миг творцом самого себя.
Он догадывается о своих возможностях летать.
А иногда, если впечатление сильное и вовремя, он начинает думать, как с
ними поступить, с этими возможностями.
Для учсного чужая душа — потсмки и туман, и он пытается, не понимая
своей души, понять чужую. А для художника — натянута струна и тихо звенит в
тумане, и он умеет сделать так, что она вдруг зазвенит отчстливо и в лад с
мирозданием.
Я не знаю, может ли эстетика стать наукой или искусством — чем-то она
должна стать, если она хочет существовать. Иначе от нес рано или поздно
отплюются, как от схоластики. Если она хочет стать наукой об искусстве, она
должна изучать впечатления.
Если она хочет стать искусством — она должна их порождать.
Третьего не дано.
Третье — это новый способ мышления, которым человечество ещс не владеет
и о котором отдельные люди только догадываются.
— ...Илларион, а что ты будешь делать, когда сломаешь все старые дома?
— Их ещс много в нашем городе.
— А потом?
— Есть другие города.
— А когда и их прикончишь?
— Начну ломать новые дома.
— То есть как? Зачем новые?
— Они тогда станут старыми.
— ...Илларион, говорят, ты что-то изобретаешь?
— Да. Машину для разрушения железобетонных домов.
— Надо готовиться к будущему?
— Да.
— А зачем машина? Взрывай — и всс.
— Взрывы опасны, а балдой железобетон не возьмсшь.
— А что за машина?
— Вроде огромных челюстей. Будут отламывать целые блоки.
— Послушай, Илларион, ведь это страшно дорогая машина.
— Ну и что? А сколько домов ломать придстся? Окупится.
— И страшно сложная машина, и громоздкая, и как ты будешь ес громоздить
на двадцатый этаж?
— Окупится. Зато автоматика — престиж.
— Слушай, а зачем челюсти и автоматика? Можно просто забросить крюк на
последний этаж и лебсдкой за трос тянуть — будет отламывать целые этажи.
— Нельзя.
— Почему?
— Чересчур просто.
— Ну и что плохого?
— Никто мне это не утвердит как изобретение и платить не будет. А у
меня всс на лазерах.
СЦЕНА 2
Остерия близ Флоренции. Пасмурный вечер. За каменной стеной ветер
сгибает кроны деревьев. Поваленные скамьи и столы.
ФАНФОЯ
Проклятые настали времена...
Батиста, эй, Батиста! Испугался?
Не бойся, дурачок. Ушли они.
БАТИСТА
Ушли?
(Вылезает из подпола.)
ФАНФОЯ
Да вылезай же, надо всс прибрать.
На то мы и хозяева трактира,
Чтоб наблюдать все драки по округе.
Ты вылез? Молодец, Батиста.
Ну а теперь обратно полезай.
Опять идут солдаты.
БАТИСТА
Ох!
(Скрывается.)
ФАНФОЯ
Э, погоди... Солдаты — это мелочь.
Здесь едут поважнее господа.
Постой, постой... Да кто ж это такой?
О господи! Ведь это Леонардо...
С солдатами... Батиста, чсрт проклятый!
Ты вылезешь из ямы наконец?!
БАТИСТА
Иду, иду...
ФАНФОЯ
Да не иди — лети!
Беги в деревню мужиков скликать,
Ведут сюда солдаты Леонардо.
БАТИСТА
Маэстро Леонардо в плен попал?!
Проклятые! Хозяин, задержи их!
Сейчас мы все придсм, мы им покажем...
А бочку ту вина, что ты мне должен,
Ты выкати солдатам — пусть напьются,
Не упусти!
ФАНФОЯ
Да знаю я.
БАТИСТА
Бегу...
С шумом входит группа людей, окружая Леонардо. Он очень возбуждсн. С ним
ученики, солдаты, незнакомец.
ЛЕОНАРДО
Зачем меня в пути остановили,
Я шсл один... Оставьте одного...
НЕЗНАКОМЕЦ
Спокойнее, маэстро Леонардо.
ЛЕОНАРДО
Пока я был спокойным, злые ветры
Деянья уничтожили мои.
Спокойнее?! Да кто ты, человек?
И почему вокруг меня солдаты?
НЕЗНАКОМЕЦ
Мои солдаты охраняют вас,
Чтоб попугать немного мародсров.
ЛЕОНАРДО
О! Попугать! Перепугать до колик!
Одни боятся тех, другие этих,
Все вместе же всевышнего боятся.
Уменье человека испугать --
Воистину великая заслуга.
НЕЗНАКОМЕЦ
Но преимущество великое!
ЛЕОНАРДО
Да, да!
Спасаться от набега мародсров
Удобнее за спинами бандитов.
НЕЗНАКОМЕЦ
Спокойнее, маэстро. Так не надо.
Вина, хозяин! Живо! Получай...
ФАНФОЯ
Приветствую вас, мастер Леонардо!
Давненько не заглядывали к нам.
А мужики добром вас поминают,
И вас самих, и ваши чудеса.
(Усиленно кланяется.)
ЛЕОНАРДО
А... Фанфоя... Столько лет прошло, а ты всс кланяешься... Не ходи на
четвереньках — ты же человек, Фанфоя. Стой прямо даже перед самим Папой.
ФАНФОЯ
Что вы, синьор Леонардо, перед самим Папой!.. Чуть увижу кого в хорошей
одежде, спина сама гнстся, как у выдры.
ЛЕОНАРДО
А ты всс тот же, что и был, Фанфоя,
Неграмотен, как францисканец-минорит,
Но весел.
ФАНФОЯ
Потому и весел,
Что я неграмотен.
ЛЕОНАРДО
Не притворяйся, друг,
Что ты глупей, чем есть на самом деле.
ФАНФОЯ
Вы сильно постарели, мой синьор,
Зато успели много, слышал я.
ЛЕОНАРДО
Деньгами нищ. Разлуками богат.
ФАНФОЯ
Я не о том, синьор. Я о картине вашей,
О памятнике конном говорю.
ЛЕОНАРДО
Картина бесконечная моя,
Что "Тайною вечерей" называлась,
Тихонько гибнет в трапезной миланской.
Картина осыпается... Через нес
Монахи прорубили дверь на кухню...
Чтоб ближе путь был с кухни до желудка...
Они сломали фреску в месте том,
Где ноги нарисованы Христа...
Они в который раз его казнили.
А конная громада князя Сфорца...
Гасконские весслые стрелки
Ес из арбалетов расстреляли,
Такие же весслые, как ты...
Такие же неграмотные...
...Милан пылает...
НЕЗНАКОМЕЦ
Все вон отсюда! Леонардо плачет,
Я, Цезарь Борджа, это говорю!
Все в страхе уходят.
Вот видите, маэстро, сеять страх
Необходимо иногда. Не так ли?
ЛЕОНАРДО
А-а... Это вы тот самый Цезарь Борджа,
Вокруг которого в большом числе
Внезапно умирают люди... Даже братья...
ЦЕЗАРЬ БОРДЖА
Последнего б не надо говорить.
Да, я тот самый Цезарь Борджа,
Которому вы будете служить.
ЛЕОНАРДО
Я вам... служить?! О, пресвятая дева!
Весслый человек вы, Цезарь Борджа!
Служить вам?! Чем? Ведь я художник, сударь,
А вам необходимы мясники.
ЦЕЗАРЬ (вежливо)
Вы первый человек на этом свете,
Который оскорбил меня два раза
И всс ещс живой.
ЛЕОНАРДО (равнодушно)
Возможно.
ЦЕЗАРЬ
Вы будете служить мне, Леонардо.
ЛЕОНАРДО
Служить? За что? За страх или за совесть?
За страх? Так я единственно боюсь,
Что в вашей свалке потеряю совесть.
Служить за совесть? Так с какой же стати
Служить своекорыстию князей?
Прекрасный князь, гляди, по всей планете
Идст объединение земель.
Кастилия сомкнулась с Арагоном.
Во Франции Людовик, старый коршун,
Давно закончил сбор коронных ленов,
В Британии ещс Эдвард Четвсртый
Остановил войну кровавых роз.
А на востоке исполин Москва
С весслым хрустом расправляет плечи.
И только нам, Италии одной,
Невмоготу сложиться в государство!
Глупее мы? Бездарнее? Несчастней?
ЦЕЗАРЬ
...Постой...
ВОИН (вбегая)
Засада, Цезарь!
Вбегает Зороастро и хватает воина. Вбегает Батиста. Толпа крестьян.
БАТИСТА (с кистенем)
Назад от Леонардо! Берегись!
Пауза.
КРЕСТЬЯНИН
Да нет... Здесь вроде всс в порядке.
ЛЕОНАРДО
В чсм дело, молодец?
БАТИСТА
Да нет... я что ж...
КРЕСТЬЯНИН
Уж больно долгий разговор у вас.
Как бы чего не вышло, мы того...
ЦЕЗАРЬ
Солдаты где? Ко мне!..
КРЕСТЬЯНИН
Так мужики
Их повязали, вишь, на всякий случай,
Как бы чего не вышло, говорю...
ЦЕЗАРЬ
Так, значит, западня...
ЛЕОНАРДО
Нет... тут ошибка.
ФАНФОЯ
Вы нас простите, мастер Леонардо,
Народ обеспокоился. Был слух,
Что вас солдаты захватили силой.
Ну, поднялись. Кричат, мол, отобьсм.
Я говорил им, что синьор красивый
Первейший друг маэстро Леонардо.
Неграмотные. Серая скотина.
Вино его пропало...
ЛЕОНАРДО
Чьс вино?
ФАНФОЯ
Да он вина бочонок небольшой,
Что заработал в нынешнее лето,
Пораздавал солдатам.
ЛЕОНАРДО
Так, значит, ты вина лишился, парень?
Ну, это поправимо. На, держи.
БАТИСТА
Не надо денег, мастер Леонардо.
Ведь я из тех мальчишек, вы забыли,
С которых вы писали херувимов.
(Падает на колени.)
Возьмите меня, мастер Леонардо.
Вы не смотрите, что худой. Я сильный.
ЛЕОНАРДО
Куда, чудак? Куда? Ведь я и сам,
Увы, не знаю своего пути.
ФАНФОЯ
Мальчишка бредит вами день и ночь.
Сам он ничей. Подкидыш.
ЛЕОНАРДО
А... подкидыш.
Но я и сам подкидыш в этом мире.
Идсм, подкидыш. Ты меня пронзил.
Милан горит. Я думал, уезжая,
Что позади всс созданное мной,
Что я ограблен и что впереди
Ждст темнота лохматая меня.
Я неожиданно разбогател. Вперсд!
ЦЕЗАРЬ (властно)
Все вон отсюда!.. Разговор не кончен.
Все уходят, кроме Леонардо, который стоит, заложив руки за пояс.
Так слушай же, художник, речь мою.
Пусть тайна свяжет нас сильнее клятвы.
Судьба даст единственнейший случай
Тебе для совершения мечты.
Отец мой, Папа Александр шестой,
Не будет мне помехою.... Поедем!
Поедем вместе... Слышишь, Леонардо?
Послужишь ты Италии единой.
Молчание.
ЛЕОНАРДО
Ты произнсс единственное слово,
Которое меня заставить может
Игру затеять даже с чсртом.
Ты это знаешь, Цезарь?
ЦЕЗАРЬ
Знаю.
ЛЕОНАРДО
Нет... Не поеду... Я словам не верю.
Останусь во Флоренции. Прощай...
ЦЕЗАРЬ (страстно)
Но это будет! Будет! Я клянусь,
Что встанет вся страна под мою руку!
Пускай испанец родом, но страну
Один лишь я объединить сумею!
Ведь я и есть тот самый государь,
Которого ты ищешь столько лет,
Скитаясь по стране, как бледный призрак!
Тот государь, что сам осуществит
Безумные фантазии твои,
Что сеют только смуту среди черни!
Пойду на всс, лишь ты бы мне служил!
ЛЕОНАРДО
Не знаю... я подумаю... не верю...
ЦЕЗАРЬ
О, Леонардо!
ЛЕОНАРДО
Нет! Когда увижу я,
Что ты всерьсз за это дело взялся,
Приду к тебе тогда служить на совесть.
Построю тебе дамбы и каналы,
Украшу города твои, как в сказке.
Разбогатеют люди и в довольстве
Не станут убивать себе подобных.
И расцветут науки, и тогда
Останется подняться лишь на воздух
На крыльях тех, что я построю людям.
Пока прощай!
ЦЕЗАРЬ (зачарованно)
Прощай... И жди гонцов.
Леонардо уходит. Остастся Цезарь. Тихий, одинокий, жссткий восторг.
Да, крепкий был орешек. Никогда
Не уставал я так от разговора.
Победа! А? Но какова победа?!
Нежданное свалилось мне богатство...
Медичи, толстопятые купцы,
Такого великана проглядели!
И Сфорца не сумели разгадать,
Не дали развернуться Леонардо!
О, господи, спасибо за удачу!
Благодарю за то, что надоумил
Ты песню об Италии пропеть.
Ну, я тебя не выпущу, маэстро.
Ты мне дороже княжества иного.
Сначала ты послужишь мне за совесть.
Потом служить начнсшь мне из-за страха,
Что я тебе не дам служить за совесть.
Ну а потом послужишь и за деньги.
Меня недаром Цезарем зовут.
Так и маэстро говорит — вперсд!
(Уходит.)
...Жизнь раздвоилась. И стал я жить двумя жизнями.
Не мо
...Закладка в соц.сетях
