Жанр: Электронное издание
gabriela
...я
к Габриэле, называл ее "красоткой", посылал ей воздушные поцелуи. Он
подмимался на Ладейру и останавливался у ее окна, если она была дома.
После свадьбы он стал называть Габриэлу "доченькой". Именно он, по его
словам, убедил Насиба жениться на Габриэле. Тонико приносил ей конфеты, не
сводил с нее глаз, брал за руку. Интересный молодой человек и на редкость
красивый.
По улице гулял народ. Насиб торопился - в баре сейчас много
посетителей. Габриэла же спешила в цирк. Насиб не стал провожать ее домой,
простился на пустынном склоне. Едва он завернул за угол, как она чуть не
бегом повернула назад. Нужно было пройти так, чтобы ее не увидели из бара,
поэтому Габриэла не хотела идти по дороге через Уньан. Она пошла по
набережной; сеньор Мундиньо в это время входил в дверь своего дома и
остановился взглянуть на Габриэлу. Она обогнула бар и поспешила к порту.
Там Габриэла увидела убогий, плохо освещенный цирк. Деньги у нее были
зажаты в кулаке, но никто не продавал билетов.
Габриэла раздвинула брезент и вошла. Второе отделение уже началось, но
она не видела Туиски. Она села на галерке и стала внимательно смотреть.
Как интересно! И вот появился Туиска, такой смешной в одежке невольника.
Габриэла захлопала в ладоши и, не удержавшись, крикнула:
- Туиска!
Негритенок не услышал. Представление было грустное: несчастного клоуна
бросила неверная жена. Но были и веселые места, когда все смеялись;
смеялась и Габриэла, аплодируя Туиеке. Вдруг она ощутила на затылке
дыхание мужчины и услышала голос:
- Что вы тут делаете, милочка?
Рядом с ней стоял сеньор Тонико.
- Я пришла посмотреть Туиску.
- А если Насиб узнает...
- Он не узнает... Я не хочу, чтобы он узнал. Он такой хороший.
- Не беспокойтесь, я не скажу.
Как быстро все кончилось, а ведь было так интересно!
- Я провожу вас...
У выхода он сказал (ох и ловкач этот сеньор Тонико!):
- Пойдем через Уньан, проберемся по холму, чтобы не идти мимо бара.
Они быстро зашагали. Потом не стало фонарей, а сеньор Тонико все
говорил, и голос у него был такой вкрадчивый. Он самый ; красивый мужчина
в Ильеусе.
О КАНДИДАТАХ И ВОДОЛАЗАХ
В течение нескольких месяцев зрелище повторялось почти ежедневно, и все
же жителям Ильеуса не надоедало любоваться водолазами. В скафандрах из
металла и стекла они казались существами с другой планеты, высадившимися в
бухте. Они погружались в воду там, где море соединялось с рекой. Вначале
весь город выходил к причалам у холма Уньан, чтобы увидеть их поближе.
Действия водолазов, их спуск под воду, работа насосов, водовороты, пузыри
воздуха, идущие Из глубины, - все сопровождалось восклицаниями. Приказчики
уходили от прилавков, грузчики бросали мешки с какао, кухарки - кастрюли,
швеи - шитье, Насиб - свой бар. Некоторые нанимали лодки и целый день
крутились вокруг буксиров. Главный инженер, краснолицый холостяк (Мундиньо
попросил министра прислать на этот раз неженатого, чтобы избежать
неприятностей), громким голосом отдавал приказания.
Дона Арминда поражалась при виде чудовищ в скафандрах:
- Чего только не придумают! Ведь если я расскажу об этом покойному
супругу во время сеанса, он назовет меня лгуньей. Не дожил, бедняга, а то
бы сам посмотрел.
- И я бы никогда не поверила, если бы не увидела это собственными
глазами. Надо же - опуститься на дно морское... Ни за что не поверила бы,
- признавалась Габриэла.
Люди теснились на причале Уньан, на самом солнцепеке, а солнце с каждым
днем жгло все сильнее.
Сбор урожая подходил к концу, какао сохло в баркасах и в печах,
наполняло склады экспортных фирм и трюмы пароходов компаний "Баияна",
"Костейра"
и "Ллойд". Когда один из этих пароходов входил в порт или покидал его,
буксиры и землечерпалки отходили в сторону, освобождая проход, но тут же
снова возвращались на место - работы велись ускоренными темпами. Водолазы
были крупнейшей сенсацией этого сезона.
Габриэла рассказывала доне Арминде и негритенку Туиске:
- Говорят, на дне моря красивее, чем на земле.
Там все есть: и холм больше Конкисты, и разноцветные рыбы, и подымные
луга, где они пасутся, и сад с цветами.. красивее, чем сад префектуры. Там
даже есть деревья и другие растения, и даже город. И затонувший пароход.
Негритенок Туиска усомнился:
- По-моему, там один песок да затонувшие деревья барауна.
- Дурачок. Я же говорю о глубоких местах, которые далеко от берега. Мне
это рассказывал один молодой человек, студент, он читал много книг и знал
все на свете. Я была служанкой в их доме. Он мне многое рассказывал... -
Габриэла улыбнулась.
- Какое совпадение! - воскликнула дона Арминда. - Я недавно видела во
сне молодого человека, который стучался в дверь дома сеньора Насиба. В
руках у него был веер, и он все время закрывал им лицо, а спрашивал тебя.
- Типун вам на язык, дона Арминда! Неужели это вещий сон?
Весь Ильеус интересовался ходом работ в порту.
Восхищение и изумление вызывали не только водолазы, но и землечерпалки.
Они выгребали песок, углубляли дно бухты, прорывали и расширяли проходы.
Шум, который они производили, был похож на грохот землетрясения, будто
эти машины переворачивали самую жизнь города, навсегда преображая е".
Прибытие землечерпалок изменило соотношение политических сил в Ильеусе.
Авторитет полковника Рамиро Бастоса, и без того значительно поколебленный,
грозил рухнуть от мощного удара, нанесенного ему землечерпалками и
буксирами, экскаваторами и инженерами, водолазами и техниками. Каждый ковш
песку, поднятого со дна, по словам капитана, лишал полковника Рамиро еще
десятка голосов. Политическая борьба стала острее и ожесточеннее с того
вечера, когда прибыли буксиры (в тот день состоялась свадьба Насиба и
Габриэлы). Да и сам вечер был тревожным: соратники Мундиньо торжествовали
победу, сторонники Рамиро Бастоса бормотали угрозы. В кабаре произошла
драка. Дору Тыкву ранили в бедро, когда, стреляя по лампам, ворвались
Блондинчик и жагунсо. Если они, - а это по всему было видно, - замышляли
избить старшего инженера, чтобы он убрался из Ильеуса, то их план
провалился. В суматохе капитану и Рибейриньо удалось вывести краснолицего
и:г женера, который, впрочем, дрался не так уж плохо бутылкой виски он
разбил своему противнику голову Как потом рассказывал сам Блондинчик, план
был разработан плохо и к тому же в спешке.
На другой день "Диарио де Ильеус" взывала к небесам: "Старые хозяева
края, заранее чувствуя себя побежденными, снова прибегли к тем способам,
которые применялись двадцать - тридцать лет назад!
Сбросив маски, они оказались, как и прежде, главарями жагунсо, и
только! Но они ошибаются, думая, что напугают квалифицированных инженеров
и техников, которым правительство поручило углубление фарватера бухты,
благодаря усилиям достойного вдохновителя прогресса Раймундо Мендеса
Фалкана и вопреки антипатриотическим воплям захвативших власть
разбойников. Нет, никого они не испугают! Сторонники развития какаового
района отвергают подобные методы борьбы. Но если они все же будут втянуты
в сражение своими гнусными противниками, то сумеют дать им надлежащий
отпор. Ни одного инженера не удастся больше выжить из Ильеуса. На этот раз
не помогут никакие обстоятельства, никакие угрозы". Статья в "Диарио де
Ильеус" вызвала сенсацию.
С фазенд Алтино Брандана и Рибейриньо прибыли наемники-жагунсо.
Инженеры в течение некоторого времени ходили по улицам в сопровождении
этих странных телохранителей. Прославившийся своими бандитскими повадками
косоглазый Блондинчик распоряжался людьми Амансио Леала и Мелка Тавареса,
среди которых был негр по имени Фагундес. Но, если не считать нескольких
потасовок в публичных домах.и темных переулках, ничего серьезного не
произошло.
Работы продолжались, рабочими с буксиров и землечерпалок по-прежнему
восхищался весь город.
Все больше фазендейро присоединялось к Мундиньо Фалкану. Сбылось
предсказание полковника Алтино: у Рамиро Бастоса оставалось все меньше и
меньше сторонников. Его сыновья и друзья правильно оценивали создавшееся
положение. Теперь они надеялись только на связи Рамиро в правительственных
кругах и на то, что там не признают победы оппозиции, если она будет
одержана. Об этом говорили оба сына полковника Бастоса (доктор Алфредо
тоже находился сейчас в Ильеуее) и два его самых преданных друга - Амансио
и Мелк, которое должны были подготовить выборы по старому способу:
обеспечив контроль над избирательными пунктами, участками и списками.
Испытанный способ, требовавший наименьших затрат. Таким образом, победа в
провинции будет обеспечена. К сожалению, в Ильеуее и в Итабуие - наиболее
крупных городах - теперь подобные методы применять рискованно. Алфредо
рассчитывал на категорические заверения губернатора, что Мундиньо и его
люди никогда не добьются признания, даже если получат на выборах
подавляющее большинство голосов. Нет, губернатор не согласится отдать
какаовую зону, самую богатую и многообещающую зону штата, в руки
честолюбивых оппозиционеров, сторонников Мундиньо. Нелепо даже думать об
этом.
Старый полковник слушал, положив подбородок на золотой набалдашник
палки. Его погасшие глаза сузились. Такая победа хуже поражения. Раньше он
не нуждался в помощи губернатора. Он всегда сам выигрывал сражение, за
него голосовали все. И еще ни разу ему не приходилось лишать противников
полномочий после выборов. А теперь Алфредо и Тонико, Амансио и Мелк
говорили об этом спокойно и не понимали, какому тяжелому унижению они его
подвергают.
- Нет, до этого дело не дойдет. Мы победим при голосовании!
То, что Мундиньо Фалкан выставил свою кандидатуру в федеральную палату,
воодушевило его противников. Несомненно, для них было бы гораздо опаснее,
если бы он стал баллотироваться на пост префекта.
Ведь он приобрел популярность в Ильеуее, стал влиятельным лицом.
Значительная часть городских избирателей, если не абсолютное большинство,
голосовала бы за него, и он был бы избран почти наверняка.
- Обеспечить результаты выборов прежним способом теперь очень трудно, -
заметил Мелк Таварёс.
Однако избрание Мундиньо в федеральную палату зависит от результатов
голосования по всему седьмому избирательному округу, в который входит не
только Ильеус, но и Белмонте, и Итабуна, и Канавиейрас, и Уна - какаовые
муниципалитеты, выставляющие двух Депутатов. За одного из них голосуют
Итабуна, Ильеус и Уна. Уну, собственно, считать нечего, голосов тамсовсем
немного. Но Итабуна значила теперь почти столько же, сколько Ильеус, а там
единовластно правил полковник Аристотелес Пирес, целиком обязанный своей
политической карьерой Рамиро Бастосу. Разве не Рамиро сделал его
помощником комиссара в прежнем районе Табокас?
- Аристотелес, - сказал Рамиро, - будет голосовать за того, на кого я
укажу.
Федеральные депутаты не зависели от муниципальной политики, и еще
меньше - депутаты от столиц штатов. Их кандидатуры рождались в переговорах
губернатора и федерального правительства. Нынешний депутат от Ильеуса и
Итабуны (второй был избран от Белмонте и Канавиейраса) со времени
последних выборов появился в зоне лишь один раз. Это был врач, проживавший
в Рио, и ему покровительствовал федеральный сенатор. Занять этот пост у
Мундиньо шансов не было никаких. Даже если бы он прошел в Ильеусе, то в
Итабуне, Уне и сельских местностях результаты выборов всегда можно
подтасовать.
- Это все равно что охотиться без собаки... - заключил Амансио.
- Он должен провалиться! Наша задача разгромить его, и начнем мы с
Ильеуса. Он должен быть разгромлен наголову, - требовал Рамиро.
Противники Бастоса, видимо, выставят на пост префекта капитана, а в
палату штата - Эзекиела Прадо.
К кандидатуре адвоката Рамиро не относился всерьез.
Безусловно, будет избран Алфредо. Эзекиелу по плечу лишь судебные дела,
разные темные махинации да еще речи на праздниках. К. тому же он слишком
прославился своими похождениями, попойками и скандалами с женщинами. А
ведь ему, как и Мундиньо, нужно собрать голоса по всему избирательному
округу.
- Он не представляет опасности, - утверждал Амансио.
- Это послужит ему уроком за то, что переметнулся к противнику...
Избрание же капитана целиком зависело от голосования в муниципалитете
Ильеуса. Он был опасным противником, и сам Рамиро признавал это. Капитана
нужно победить в провинции, поскольку в городе он может пройти. Его отца,
Казузинью, смещенного Бастосами, в Ильеусе помнили как порядочного
человека и образцового администратора. Это он впервые замостил улицу
брусчаткой - она и поныне носит название улицы Параллелепипедов. Разбил
первую площадь, посадил первый сад. Он был честен до фанатизма и остался
верен Бадаро, истратив все, что имел, на безнадежную борьбу с Бастосами.
Его имя до .сих пор было символом благородства и самоотверженности.
Впрочем, авторитет капитана объяснялся не только доброй славой его отца
- он и сам пользовался у населения Ильеуса большой симпатией. Местный
уроженец, он долго жил в больших городах, и это наложило на его облик
печать цивилизации, был признанным оратором и влиятельным в Ильеусе лицом.
От отца капитан унаследовал пристрастие к пафосу и героическим жестам.
- Опасная кандидатура... - не мог не признать Тонико.
- У него много друзей, и он очень популярен, - согласился Мелк.
- Все зависит от того, кто будет нашим кандидатом.
Рамиро Бастос назвал Мелка - ведь он уже был председателем
муниципального совета. Кум Амансио еще раньше отказался занять какой-либо
политический пост, поэтому баллотироваться ему не предлагали. Но Мелк тоже
отказался:
- Благодарствую, но это мне ни к чему. По-моему, на таком посту вообще
должен быть не фазендейро...
- Почему же?
- Потому что люди хотят видеть у власти более образованных деятелей,
говорят, что фазендейро некогда заниматься управлением города, да к тому
же мы, как правило, мало смыслим в этом. Откровенно говоря, они не так уж
неправы. Времени у нас действительно не хватает...
- Правильно, - сказал Тонико. - Люди требуют более деятельного
префекта, он должен быть горожанином.
- Так кто же?
- Тонико! Почему бы не он? - предложил Амансио.
- Я?! Избави боже! Я не создан для власти. Если я и занимаюсь немного
политикой, то только из-за отЦа. Нет, нет, я не могу быть префектом. Меня
вполне Устраивает моя контора.
Рамиро пожал плечами - не стоило и обсуждать подобное предложение.
Тонико в префектуре... Разве только для того, чтобы здание муниципалитета
наводнили проститутки.
- Я вижу только две подходящие кандидатуры, - сказал он. - Либо
Маурисио, либо доктор Демосфенес.
Больше мы никого не можем выставить.
- Доктор Демосфенес живет в Ильеусе только четыре года. Он приехал
позднее Мундиньо. Он не тот человек, которого можно было бы
противопоставить капитану, - возразил Амансио.
- А я считаю, что он лучше Маурисио. По крайней мере, он довольно
известный врач, хлопочет о постройке больницы. У Маурисио же много врагов.
Они взвесили шансы обоих кандидатов, обсудили достоинства и недостатки
того и другого. Предпочтение было отдано адвокату, хотя его скупость и
жадность, его переходящий все границы лицемерный пуританизм, его
ханжество, его симпатии к священникам делали его в этом краю атеистов
непопулярным. Впрочем, и доктор Демосфенес не пользовался особой
популярностью. Да, он неплохой врач, но нет в городе более самонадеянного,
более кичливого человека, пет более яростного сторонника косных
предрассудков.
- Он очень хороший врач, но его хвастовство проглотить труднее, чем
слабительное, - выразил Амансио общее мнение. - У Маурисио, правда, немало
врагов, но пойдут за ним многие. Он хорошо говорит.
- Он верный человек. - За последнее время Рамиро особенно научился
ценить верность.
- И все же он может проиграть.
- А нужно выиграть. И выиграть здесь, в Ильеусе. Я не хочу прибегать
потом к помощи губернатора, чтобы обезглавить кого бы то ни было. Я хочу
выиграть! - Полковник напоминал сейчас упрямого ребенка, требующего
игрушку. - Я брошу все, если мне придется удержаться у власти ценой чужого
авторит?та.
- Вы правы, кум, - сказал Амансио. - Но для этого народ нужно малость
попугать. Пустить в город нескольких наемников.
- Делайте что хотите, но выборы мы должны выиграть!
Они обсудили и кандидатуры в муниципальный совет. От оппозиции обычно
избирался один советник.
По традиции это был старый Онорато, оппозиционер только по названию,
обязанный Рамиро за какие-то услуги. Со временем он стал большим
приверженцем правительства, чем его коллеги по муниципалитету.
- На этот раз они не включили его в список.
- Будет избран доктор. В этом можно не сомневаться.
- Ну что ж. Он дельный человек. Но он один, это еще не оппозиция.
У полковника Рамиро была слабость к доктору. Он восхищался его
ученостью, знанием истории Ильеуса, любил слушать его рассказы о прошлом и
запутанные предания семейства Авила. Доктор придал бы блеск муниципальному
совету и, в конце концов, наверное, стал бы голосовать со всеми, как
старый Онорато. Даже теперь, когда прогнозы предстоявшей кампании были не
очень утешительными, когда вдали маячила тень поражения, Рамиро все еще
оставался первым лицом в городе; он был великолепен как вельможа, когда
в.еликодушно отдавал одно место оппозиции и желал видеть, что его занял
самый благородный из его противников.
Амансио предрекал победу.
- Положитесь на меня, кум Рамиро. Пока я, слава богу, жив, никто на
улицах Ильеуса не будет насмехаться над моим кумом. Они не узнают радости
победы на выборах. Положитесь на нас - на меня и Мелка.
Но в эту жаркую весну и друзья Мундиньо стали действовать активнее.
Рибейриньо почти не сидел на месте, он ездил из округа в округ и
намеревался объездить весь район. Капитан тоже побывал в Итабуне, Пиранжи,
Агуа-Прете. По возвращении он посоветовал Мундиньо немедленно отправиться
в Итабуну.
- В Итабуне даже дурак не станет голосовать за нас.
- Почему?
- Вы когда-нибудь слышали о правительстве Бразилии, которое
пользовалось бы поддержкой населения? Так вот, представьте, оно
существует: это правительство полковника Аристотелеса в Итабуне. Он держит
в своих руках всех - от полковников до нищих.
Муидиньо удостоверился в правильности этих слов, хотя в Итабуне его
приняли очень хорошо. Мундиньо прибыл в своем новом черном автомобиле,
вызвавшем сенсацию. Все окна домов на улицах, по которым он проезжал, были
заполнены любопытными. Итабунские клиенты давали в честь Мундиньо завтраки
и обеды, возили его на прогулки, в кабаре, в клуб "Грапиуна", даже водили
по церквам. Но о политике они не говорили. Когда Мундиньо излагал свою
программу, они обычно заявляли:
- Если бы я не был связан обещанием, данным Аристотелесу, я, конечно,
голосовал бы за вас.
И, к несчастью, с Аристотелесом были связаны все.
На второй день пребывания Мундиньо в Итабуне полковник Аристотелес
нанес ему визит. Мундиньо в гостинице он не застал и оставил любезное
приглашение зайти в префектуру на чашку кофе. Мундиньо решил принять
приглашение.
Полковник Аристотелес Пирес был огромный, смахивающий на метиса
мужчина, с лицом, изрытым оспой, смешливый и общительный. Он считался
фазендейро средней руки - собирал всего полторы тысячи арроб какао, но
влияние его в Итабуне, бесспорно, было велико. Полковник был создан для
того, чтобы управлять; казалось, он был рожден для политики. Ни разу с тех
пор, как его назначили помощником комиссара, никто, даже крупные
фазендейро муниципалитета, не осмеливались оспаривать у него власть.
Аристотелес начал свою деятельность как сторонник семьи Бадаро, но
раньше, чем кто-либо другой, увидел приближающийся закат старого хозяина,
потерпевшего поражение в борьбе за леса Секейро-Гранде. Он отошел от клана
Бадаро, когда покинуть его еще было удобно. И все же его пытались убить,
он был на волосок от смерти. Но пуля попала в сопровождавшего его жагунсо.
В благодарность за переход на их сторону Бастосы сделали Аристотелеса
помощником комиссара тогдашнего Табокаса - поселка, находившегося
неподалеку от его собственных плантаций.
И очень скоро нищее местечко стало превращаться в город.
Несколько лет спустя он начал борьбу за отделение Табокаса от Ильеуса и
превращение его в муниципалитет Итабуна. Все население Табокаса
объединилось под этим знаменем. Полковник Рамиро Бастос пришел в ярость.
Между ним и Аристотелесом едва не произошел разрыв. Кто он такой, этот
Пирес, кричал Рамиро, чтобы отторгать у Ильеуса эту огромную территорию?
Аристотелес, держась еще более покорно и преданно, чем обычно, попытался
убедить Рамиро. Тогдашний губернатор, приняв Пиреса в Баие, сказал, что
утвердит декрет об отделении Табокаса, если Аристотелес получит согласие
Рамиро. Это оказалось нелегко, пришлось вести долгие переговоры, но все же
Аристотелес добился своего. Что вы теряете? спрашивал он Рамиро.
Образование нового муниципалитета так или иначе неизбежно. Бастос мог
отсрочить это, но помешать был не в силах. Почему бы Рамиро, вместо того
чтобы бороться против этого движения, не возглавить его? Он, Аристотелес,
на посту ли помощника комиссара или на посту префекта, окажет Рамиро
всестороннюю поддержку. А ведь речь идет о том, чтобы ему возглавлять не
один муниципалитет, а два, только и всего. Рамиро, в конце концов, дал
себя убедить и даже приехал на праздник в честь основания новой
префектуры. Аристотелес сдержал свое слово: он продолжал поддерживать
Рамиро, хоть и затаил в душе горечь унижений, которым его подверг
полковник.
К тому же Рамиро продолжал обращаться с ним так, будто Аристотелес все
еще был молодым помощником комиссара.
Аристотелес, человек мыслящий и предприимчивый, целиком посвятил себя
процветанию Итабуны. Он очистил город от жагунсо, замостил центральные
улицы, но при этом не уделял большого внимания площадям и садам. Внешний
блеск его не интересовал. Зато он осветил Итабуну, провел водопровод,
проложил дороги, соединившие город с поселками, выписал специалистов для
ухода за плантациями, основал кооператив производителей какао, предоставил
коммерсантам льготы в целях развития торговли, заботился об окрестных
районах и за короткое время превратил молодой город в центр обширной
территории, простиравшейся вплоть до сертана.
Мундиньо отправился в префектуру и застал Пиреса за изучением планов
нового моста через реку, который должен был связать обе части города.
Полковник, словно ожидал экспортера, велел тотчас же подать кофе.
- Я пришел, полковник, чтобы высказать восхищение вашим городом. Ваша
деятельность заслуживает самой высокой похвалы. Кроме того, мне хотелось
бы потолковать о политике. Я не люблю быть навязчивым, и, если этот
разговор вас почему-либо не интересует, скажите сразу. И еще раз примите
мои поздравления.
- Почему не интересует, сеньор Мундиньо? Политика для меня то, что для
других - вино. Подумайте сами: если бы не политика, я бы уже давно был
богатым человеком. Политика же меня только разоряет.
Но я не жалуюсь, мне это нравится. Политика - моя слабость. Детей у
меня нет, я не играю, не пью... Женщины... ну, иной раз случается,
согрешишь ненароком. - Он засмеялся своим приятным смехом. - Для меня
политика значит власть. Другие ею занимаются, чтобы обделывать свои дела,
чтобы приобрести влийние. Другие, но не я, можете мне поверить.
- Конечно, верю, Итабуна - лучшее тому доказательство.
- Наибольшее удовлетворение я получаю, когда вижу, как растет Итабуна.
В один прекрасный день мы обгоним Ильеус, сеньор Мундиньо. Я не имею в
виду город, ведь Ильеус - порт. Но муниципалитет обгоним. В Ильеусе хорошо
жить, в Итабуне - хорошо работать.
- Здесь все хорошо отзываются о вас, почитают и уважают. Оппозиции в
Итабуне, видимо, не существует.
- Это не совсем так. С полдюжины оппозиционеров наберется... и если как
следует поискать, то можно найти и тех, кому я не нравлюсь. Только они не
скажут вам почему. Они вас разыскивали. К вам еще не.
обращались?
- Обращались. Знаете, что я им сказал? Кто хочет голосовать за меня,
пусть голосует, но точкой опоры в борьбе против полковника Аристотелеса я
быть не желаю. В Итабуне замечательный правитель.
- Мне это сразу же стало известно... И я вам благодарен. - Он снова
улыбнулся Мундиньо, его широкое лицо излучало тепло. - Я тоже следил за
вашей деятельностью, сеньор. И восхищался. Когда закончатся работы в бухте?
- Через несколько месяцев мы будем экспортировать какао прямо из
Ильеуса. Работы ведутся самыми стремительными темпами. Но многое еще
предстоит сделать.
- История с бухтой дала обильную пищу для разговоров, но эта же история
может обеспечить вам победу на выборах. Я изучил этот вопрос, и вот что я
вам скажу: нужно ориентироваться на порт в Мальядо, а не на работы по
углублению и расширению входа в гавань. Вы можете сколько угодно выгребать
песок, а, рн будет появляться вновь; выход только в строительстве нового
порта в Мальядо.
Если Аристотелес ждал, что Мундиньо будет спорить, то он обманулся.
- Я знаю, что окончательное решение проблемы - это порт в Мальядо. Но
уверены ли вы, сеньор, что правительство намерено его построить? И сколько
лет, повашему, понадобится, чтобы дождаться его открытия?
Порт в Мальядо потребует тяжелой борьбы, полковник. И неужели все это
время какао должно вывозиться через Баию? Кто платит за перевозку? Мы,
экспортеры, и вы, фазендейро. Не думайте, что расчистку прохода в бухту я
считаю идеальным решением вопроса.
Те, кто борется против меня и высказывается за постройку порта, не
знают, что мы с ними - единомышленники. Только я полагаю, что лучше, пока
нет порта, иметь хотя бы бухту, которой можно пользоваться, чтобы начать
прямой экспорт. Но как только закончатся работы в бухте, я начну бороться
за сооружение порта. И вот еще что: одна землечерпалка останется в
Ильеусе, чтобы поддерживать фарватер в нормальном состоянии.
- Понимаю... - Аристотелес перестал улыбаться.
- Хочу, чтобы вы знали: я занимаюсь политикой по той же причине, что и
вы.
- Это большая удача для Ильеуса. Жалко, ЧТОБЫ не распространяете свою
де
...Закладка в соц.сетях
