Жанр: Электронное издание
gabriela
...юбила животных, птиц, она с ними дружила - с кошками, собаками, даже с
курами. На плантации у нее был попугай, он умел говорить. Но он умер с
голоду, еше раньше дяди. И больше ей не хотелось держать птичку в клетке.
Ей было жаль ее. Она не сказала этого Насибу, боялась его обидеть. Он ведь
решил сделать ей подарок, чтобы она не чувствовала себя одинокой, и
подарил ей софре-певунью. Но песня ее такая грустная, и Насиб тоже
грустный. Она не хотела его обидеть, теперь она будет осторожна. Ей не
хотелось огорчать его, она скажет, что птичка вырвалась из клетки и
улетела.
Габриэла пошла во двор и открыла клетку. Кот спал. Софре взлетела, села
на ветку гуявы и спела для Габриэлы. Какая звонкая, какая веселая песня!
Габриэла улыбнулась, кот проснулся.
О СТУЛЬЯХ С ВЫСОКОЙ СПИНКОЙ
Тяжелые австрийские стулья с высокой спинкой, черные, резные, обитые
кожей с узорами, стояли здесь, казалось, только для того, чтобы ими
любовались, но не для того, чтобы на них садились. Пожалуй, кое на кого
они нагнали бы страху. Полковник Алтино Брандан еще раз осмотрел гостиную.
На стене, как и у него дома, - цветные портреты полковника Рамиро и его
покойной супруги - продукция процветающей санпауловской индустрии; между
портретами - зеркало. В углу - ниша со статуями святых. Вместо свечей -
крошечные электрические лампочки: синие, зеленые, красные, - красота! На
другой стене - японские бамбуковые циновки, к которым приколоты почтовые
открытки, портреты родственников, гравюры.
В глубине комнаты рояль, покрытый черной тканью с узорами
густо-красного цвета.
Едва войдя в дом, Алтино встретил Жерузу, поздоровался с ней и спросил,
дома ли полковник Рамиро Бастос и сможет ли уделить ему пару минут;
девушка провела его в коридор, разделяющий две передние гостиные. Оттуда
он услышал, как в доме началась суета: гремели оконные задвижки, со
стульев снимались чехлы, вступали в действие щетки и метелки. Парадную
гостиную открывали лишь в торжественных случаях: в день рождения
полковника, в день, когда вступал на пост новый префект, для приема
крупных политических деятелей из Баии, а также когда наносил визит редкий
и уважаемый гость. Жеруза появилась в дверях, приглашая Алтино войти:
- Заходите, полковник.
Полковник редко бывал в доме Рамиро, обычно только по праздникам, и
сейчас он снова, как всегда, восхищался роскошной гостиной - этим
неоспоримым свидетельством богатства и могущества Бастосов.
- Дедушка сейчас выйдет... - улыбнулась Жеруза и удалилась,
потупившись. "Красивая девица, похожа на иностранку, уж очень белокурая, и
кожа у нее такая белая, что даже кажется голубоватой. Этот Мундиньо Фалкан
дурак. К чему ссориться, когда все можно так легко разрешить?"
Алтино услышал шаркающие шаги Рамиро и уселся.
- Вот это здорово! Просто превосходно! Чем я обязан удовольствию видеть
вас?
Они пожали друг другу руки. Алтино поразил вид старика: как он сдал за
те месяцы, что они не встречались! Раньше Бастос напоминал ствол крепкого
дерева, на котором годы не оставляют следа, который безразличен к бурям и
ветрам. Казалось, Рамиро будет править в Ильеусе вечно. Теперь от прежнего
могущества полковника остался лишь повелительный взгляд.
Его руки слегка дрожали, плечи согнулись, походка стала нетвердой.
- С каждым днем вы выглядите бодрее, - солгал Алтино.
- Если слабость называть силой... Ну, давайте присядем.
Высокая спинка стула. Может быть, она и красива, но неудобна. Ему
больше по вкусу обитые синей кожей мягкие кресла в конторе Мундиньо
Фалкана - в них прямо тонешь, они такие удобные, что не хочетея уходить.
- Извините меня за нескромный вопрос: сколько вам лет?
- Восемьдесят три.
- Хороший возраст. Дай вам господь еще много лет жизни.
- В нашей семье умирают поздно. Мой дед прожил до восьмидесяти девяти
лет. Отец - до девяноста двух.
- Я его помню.
В гостиную, неся на подносе чашечки с кофе, вошла Жеруза.
- Внучки уже выросли...
- Я женился в зрелом возрасте, так же как и Алфредо и Тонико. А то у
меня были бы правнуки, даже праправнуки.
- Правнук не заставит себя ждать. Когда внучка такая красавица...
- Возможно, возможно.
Жеруза вернулась, взяла чашки и сказала:
- Дедушка, пришел дядя Тонико, спрашивает, можно ли ему войти.
Рамиро взглянул на Алтино.
- Как вы скажете, полковник? У вас ко мне конфиденциальный разговор?
- От Тонико у меня секретов нет - ведь он ваш сын.
- Пусть войдет...
Тонико появился в жилете и гамашах. Алтино поднялся. Тонико сердечно и
горячо обнял его. "Вот хитрец!" - подумал фазендейро.
- Очень, очень рад вас видеть в нашем доме, полковник. Вы так редко у
нас появляетесь...
- Я деревенский житель, выезжаю из Рио-до-Брасо только в случае крайней
необходимости, кроме "Агуас-Кларас", нигде не бываю...
- Неплохой урожай в этом году, полковник, как вы считаете? - прервал
его Тонико.
- Слава богу. Никогда не видел столько какао...
Вот я и приехал в Ильеус и решил: дай-ка навещу полковника Рамиро.
Поговорю с ним, поделюсь своими мыслями. На плантациях мы по вечерам сидим
и думаем... Знаете, как это бывает, - начинаешь думать, а потом и
поговорить хочется.
- Я весь внимание, полковник.
- Вам известно, что в политику я никогда не вмешивался. Только один раз
это сделал, да и то иного выхода не было. Вы, должно быть, помните, тогда
сеньор Фирмо был префектом. Они хотели прибрать к рукам Рио-до-Брасо и
назначить туда своего человека. Я приезжал тогда поговорить с вами...
Рамиро помнил этот случай. Комиссар полиции, его ставленник, уволил
помощника полицейского комиссара в Рио-до-Брасо, которому
покровительствовал Алтино, и назначил на его место капрала военной
полиции. Алтино приехал в Ильеус и явился к Бастосу с жалобой. Это было
лет двенадцать назад. Алтино потребовал, чтобы капрала отозвали и
возвратили его протеже. Рамиро согласился. Смена власти была произведена
без его ведома и согласия, в момент, когда он был на заседании сената в
Баие.
- Я велю отозвать капрала, - обещал Бастос.
- Не надо. Он приехал тем же поездом, что и я; похоже, побоялся
остаться. Не знаю толком, в чем дело, я плохо осведомлен, слышал только,
что над ним немного подшутили. Думаю, ему не захочется возвращаться в
Рио-до-Брасо. Нужно просто освободить его от этой должности и снова
назначить моего кума.
Власть без силы ничего не стоит...
Так и сделали. Рамиро вспомнил неприятный разговор. Алтино тогда
угрожал разрывом, грозил поддержать оппозицию. А что ему нужно сейчас?
- Сегодня я снова приехал. Возможно, на этот раз я лезу туда, куда меня
не просят... Проповеди мне никто не заказывал. Но я сижу на плантации и
раздумываю над тем, что происходит в Ильеусе. Даже если мы сторонимся дел,
они сами напоминают о себе.
Ведь, в конце концов, все расходы на политику оплачивают фазендейро,
которые живут на плантациях и собирают какао. Вот это меня и заботит...
- А как вы оцениваете нынешнее положение?
- Я нахожу его неважным. Вы всегда пользовались вполне заслуженным
уважением в Ильеусе и уже много лет являетесь политическим лидером. Разве
ктонибудь станет отрицать это? Во всяком случае, не я, избави господи.
- Однако все же кое-кто отрицает. Правда, не здешние жители, а
чужеземец, который явился в Ильеус неизвестно зачем. Его братья, люди
порядочные, выставили его из своей фирмы, не хотят даже видеть этого
отщепенца. Он приехал в Ильеус, чтобы расколоть то, что было единым,
разобщить то, что было неделимым. Если капитан выступает против меня, это
закономерно, я боролся против его отца и добился его отставки. Капитан
по-своему прав, поэтому я всегда считался с ним и не переставал его
уважать. Но этому сеньору следовало бы довольствоваться деньгами, которые
он зарабатывает, и не вмешиваться не в свое дело.
Алтино закурил свернутую из кукурузного листа сигарету и опять поглядел
на лампочки в нише, где стояли статуи святых.
- Замечательное освещение. У нас в доме тоже есть статуи святых.
Хозяйка у меня набожная и изводит ужасно много свечей. Я велю и у нас
провести электричество... Ильеус - край чужеземцев, сеньор полковник. А
кто такие мы сами? Никто из нас здесь не родился. Но возьмем коренных
жителей Ильеуса - что они собой представляют? За исключением доктора,
человека образованного, все остальные - дрянь, ничего не стоят.
Следовательно, можно сказать, что мы первые грапиуны. А наши дети -
ильеусцы. И когда мы прибыли в эти ужасные леса, разве старожилы не
могличжазать, что мы чужеземцы?
- Я не хотел вас обидеть. Я знал, что вы продали ему свое какао, но не
знал, что вы друзья, поэтому был откровенен. И все же я не беру своих слов
обратно.
Что сказано, то сказано. Не сравнивайте себя с ним, полковник, не
сравнивайте и меня. Мы приехали сюда, когда тут ничего еще не было. Это
совсем другое дело. Сколько раз мы рисковали жизнью, сколько раз чудом
избегали смерти? Больше того! Сколько раз мы были вынуждены идти на
убийство? А выходит, это ничего не стоит? Нет, не сравнивайте себя с ним,
полковник, и не сравнивайте меня. - Голос старика благодаря напряжению
воли перестал дрожать и вновь приобрел прежние, повелительные интонации. -
Разве он рисковал жизнью? Он приехал с деньгами, оборудовал контору,
покупает и экспортирует какао.
Разве ему угрожала смерть? Так какое он имеет право распоряжаться в
Ильеусе? Мы свое право завоевали.
- Все это верно, полковник. Все верно, но прежние времена миновали. Мы
с головой ушли в свои дела и не отдаем себе отчета, что время идет и
положение меняется. И когда в один прекрасный день мы вдруг открываем
глаза, все вокруг оказывается иным, не похожим на прежнее.
Тонико слушал молча, однако лицо его выражало беспокойство. Он почти
жалел о том, что пришел в эту гостиную. В коридоре Жеруза отдавала
распоряжения служанкам.
- Почему? Я вас не понимаю...
- Сейчас объясню. В прежние времена управлять было просто. Достаточно
было иметь силу - и власть оказывалась в твоих руках. Теперь все
переменилось.
Как вы уже сказали, мы завоевывали власть в кровавых боях, она была
нужна нам для того, чтобы владеть землей. Она была необходима. И мы
сделали то, что должны были сделать. Но города растут. Итабуна сейчас так
же велика, как Ильеус. Пиранжи, Агуа-Прета, Макуко, Гуараси тоже
становятся городами. Появилось много людей с высшим образованием -
агрономов, врачей, адвокатов. Все они требуют нововведений. А способны ли
мы теперь управлять и можем ли с этим справиться?
- Почему же так получилось? Откуда взялось столько образованных, откуда
такой прогресс? Кто его обеспечил? Вы да я. А вовсе не какой-то чужеземец.
И теперь, когда дело сделано, по какому праву он восстает против тех,
кто его сделал?
- Мы сажаем какао, ухаживаем за саженцами, чтобы они скорее росли,
собираем плоды, разрубаем их, ссыпаем зерна в корыта, сушим в баркасах и
печах, грузим какао на ослов, отправляем в Ильеус, продаем экспортерам.
Какао высушено, оно ароматно, оно лучшее в мире, и делаем его мы. Но можем
ли и умеем ли мы изготовлять шоколад? И что бы мы делали без сеньора Уго
Кауфмана, который специально для этого приехал из Европы? И то он
вырабатывает только порошок. Да, полковник, вы сделали много. Ильеус всем
обязан вам. Боже избави, я этого не отрицаю, - наоборот, я первый признаю
это. Но вы уже сделали все, что умели и что могли сделать.
- А разве Ильеус требует еще чего-нибудь? Что же ему нужно? Говоря по
правде, я не вижу, в чем он нуждается. Пожалуйста, скажите прямо, чтобы я
мог понять.
- Вы поймете. Ильеус прекрасен, как цветущий сад. Ну, а Пиранжи,
Рио-до-Брасо, Агуа-Прета? Там народ недоволен. Мы проложили дороги с
помощью работников и жагунсо. Теперь нужны шоссе, а жагунсо их сделать не
могут. А хуже всего эта нашумевшая история с портом, эта пресловутая мель.
Почему вы пошли против, полковник Рамиро Бастос? Потому что вмешался
губернатор? Но ведь весь народ заинтересован в решении этой проблемы, от
нее зависит благополучие края: какао будет вывозиться из Ильеуса во все
страны мира. Мы перестанем оплачивать его перевозку в Баию. А кто ее
оплачивает? Экспортеры и фазендейро.
- У каждого из нас есть обязательства, и мы их выполняем. Ибо тот, кто
не выполняет обязательств, недостоин уважения. Я лично всегда их выполнял,
вы это знаете. Губернатор объяснил мне положение дел.
Наши дети когда-нибудь соорудят порт в Мальядо.
Всему свое время.
- Время пришло, но вы не хотите этого понять.
В наши времена не было кино и нравы были иные.
Впрочем, нравы тоже меняются; сейчас всюду столько нового, что иной раз
не знаешь, как действовать.
Прежде, чтобы управлять, достаточно было распоряжаться и выполнять
обязательства по отношению к правительству. Сегодня этого мало. Вы
выполняете обязательства по отношению к губернатору, поскольку он ваш
друг, но именно поэтому к вам не относятся с прежним уважением. Людям нет
дела до ваших обязательств, они хотят, чтобы правительство удовлетворило
их нужды. Подумайте, полковник, почему сеньор Мундиньо так популярен,
почему многие пошли за ним?
- Почему? Да потому, что он действует подкупом, сулит своим сторонникам
золотые горы. И находятся же такие бессовестные субъекты, которые забывают
о своих обязательствах.
- Вы меня извините, полковник, дело не в этом.
Разве он может предложить что-нибудь такое, чего не можете предложить
вы? Место в избирательном списке, авторитет, важный пост? У вас гораздо
большие возможности... Главное, что он обещает править в соответствии с
духом времени и проводит это в жизнь.
- Править? А разве он победил на выборах?
- Ему не нужно побеждать. Он проложил улицу вдоль берега моря, открыл
газету, помог приобрести автобусы, договорился о создании банковского
агентства, добился присылки инженера для расчистки прохода в бухту. Это ли
не значит управлять? Вам подчиняются префект, полицейский комиссар, власти
в поселках. Но правит, и уже давно, Мундиньо Фалкан.
Поэтому я и пришел к вам: в крае не может быть двоевластия. Я выбрался
из своего угла, чтобы поговорить с вами. Если так будет продолжаться, дело
кончится плохо. Ведь вы уже послали людей поджечь тираж "Диарио де
Ильеус", а в Гуараси чуть не убили вашего человека. Это было хорошо для
прежних времен, тогда ничего другого и быть не могло. Но теперь это не
годится. Поэтому я и постучался в двери вашего дома.
- И что же вы хотите мне сказать?
- Что есть только один выход из положения.
Один-единственный, другого я не вижу.
- И какой же? - Голос полковника звучал резко, теперь собеседники
казались врагами, которые столкнулись лицом к лицу.
- Я ваш друг, полковник. Я голосую за вас уже двадцать лет. И никогда у
вас ничего не просил, только один раз пожаловался, и то было на что... Я
пришел к вам как друг.
- И я вам за это благодарен. Можете говорить.
- Есть только один выход: это соглашение.
- Соглашение? С этим чужаком? Да за кого вы меня принимаете, полковник?
Я не шел на компромисс, даже когда был молод и рисковал жизнью. Но я
честный человек, поэтому не склонюсь и теперь, когда близка моя смерть. Не
говорите мне больше об этом.
И тут вмешался Тонико. Мысль о соглашении пришлась ему по вкусу.
Несколько дней назад Мундиньо побывал на фазенде Алтино. Очевидно, это
предложение исходит от экспортера.
- Дайте полковнику высказаться, отец. Он пришел как друг, и вы должны
его выслушать. Согласитесь вы на его предложение или нет, это уже другое
дело.
- Почему вы не займетесь расчисткой бухты? Почему не пригласите
Мундиньо в свою партию, не объедините всех и не станете во главе Ильеуса?
Здесь никто не хочет вам зла, даже капитан. Но если вы будете
упорствовать, вы проиграете.
- У вас есть конкретное предложение, полковник? - спросил Тонико.
- Нет. С сеньором Мундиньо я не хотел говорить о политических делах. Я
только сказал ему, что вижу единственный путь: соглашение между вами.
- Ну, а он что? - поинтересовался Тонико, слушавший разговор с
любопытством.
- Ничего не ответил, да я и не просил ответа. Но если полковник Рамиро
захочет, разве Мундиньо может не согласиться? Если полковник протянет ему
руку, неужели он ее оттолкнет?
- Как знать, может быть, вы и правы... - Тонико пододвинул тяжелое
кресло к Алтино.
Их диалог был прерван Рамиро Бастосом, который громко сказал:
- Полковник Алтино Брандан, если только это привело вас ко мне, то
визит окончен...
- Отец! Но как же...
- А ты прикуси язык. Если не-хочешь, чтобы я тебя проклял, выкинь из
головы даже мысль о соглашении. Извините меня, полковник, я не хочу вас
обидеть, ведь я всегда поддерживал с вами хорошие отношения. В моем доме
вы можете чувствовать себя как в своем собственном. Поговорим о чем-нибудь
другом, если желаете, но об этом я больше говорить не стану.
Послушайте меня: пусть я останусь в одиночестве, пусть мои сыновья меня
покинут и переметнутся к чужеземцу, пусть все друзья меня забудут, все,
кроме кума Амансио, - а он меня никогда не оставит, в нем я уверен, -
пусть я окажусь совсем один, но на соглашение не пойду. Пока я жив, я
никому не дам верховодить в Ильеусе. То, что было хорошо вчера, может
пригодиться и сегодня, хотя бы мне и пришлось умереть с оружием в руках,
хотя бы снова пришлось, да простит меня бог, посылать убийц. Я выиграю,
полковник, даже если все будут против меня, даже если Ильеус вновь станет
бандитским гнездом и разбойничьим краем. - Рамиро Бастос повысил дрожащий
голос и встал. - Я выиграю!
Алтино также поднялся и взял шляпу. - Я пришел к вам с добрыми
намерениями, но вы не хотите меня слушать. А я не хочу уйти от вас врагом,
я вас глубоко уважаю. Однако никаких обязательств у меня по отношению к
вам нет, я вам ничего не должен и свободен голосовать за кого хочу.
Прощайте, полковник Рамиро Бастос.
Старик наклонил голову, глаза его будто остекленели. Тонико проводил
полковника до двери.
- Отец очень упрям. Но я постараюсь...
Алтино пожал Тонико руку и прервал его:
- Он действительно останется один. Может, только два-три преданных
друга не покинут его. - Юн взглянул на элегантного Тонико. - Думаю,
Мундиньо прав, Ильеусу нужны новые люди, только они смогут управлять
городом. Отныне я буду с ним. Но вы обязаны оставаться с отцом и во всем
слушаться его.
Другие имеют право вступать в переговоры, требовать соглашения, даже
милости, но не вы, ибо перед вами только один путь. Вы должны оставаться с
отцом, хотя бы вам грозила смерть. Иного выхода у вас нет.
Алтино попрощался с белокурой Жерузой, которая с любопытством
выглядывала из окна гостиной, и ушел.
О ДЬЯВОЛЕ, СВОБОДНО БРОДЯЩЕМ ПО УЛИЦАМ
- Проклятье!.. Кажется, сам дьявол бродит по городу. Где это видано,
чтобы молодая девушка кокетничала с женатым мужчиной? - возмущалась
суровая Доротея, стоя на церковной паперти среди старых дев.
- Бедный учитель! Еще, чего доброго, с ума сойдет! Он ходит такой
печальный, прямо жалко на него смотреть... - сетовала Кинкина.
- У него очень слабый организм, он и вправду может заболеть, -
поддержала ее Флорзинья. - Он такой хрупкий.
- Но он тоже хорош, нечего сказать. Так загрустил, что даже стал
ухаживать за этой бесстыдницей...
Он не стесняется останавливаться под ее окнами и говорить с ней. Я уже
сказала падре Базилио...
- Что?
- Что Ильеус становится краем грешников, настанет день, и господь их
накажет. Он нашлет на плантации паразитов, и они уничтожат все саженцы
какао... - А что ответил падре?
- Сказал, что я злословлю, и рассердился на меня. Сказал, будто я
накликаю беду.
- Ты, конечно, напрасно обратилась к нему...
Ведь и у него есть плантации. Нужно было поговорить с падре Сесилио. Он
беден и чист душой.
- Я и с ним говорила. Он мне сказал: "Доротея, в Ильеусе дьявол бродит
по улицам. Он один тут правит". И это правда.
Они отвернулись, чтобы не видеть Глории, лицо которой освещалось
улыбкой, предназначенной для посетителей бара Насиба. Потому что смотреть
на нее было все равно что смотреть на грех или на самого дьявола.
В баре капитан торжественно объявил сенсационную новость: полковник
Алтино Брандан, хозяин Риодо-Брасо, в распоряжении которого была тысяча с
лишним голосов, примкнул к Мундиньо. Полковник заходил в контору
экспортера, чтобы сообщить ему об этом. Удивленный таким неожиданным
оборотом дела, Мундиньо спросил:
- Что повлияло на ваше решение, полковник?
Он подумал, о доводах, которые не убедили Алтино, и о разговорах,
которые не принесли результата.
- Стулья с высокой спинкой, - ответил Алтино.
Но в баре уже знали о неудавшейся беседе и о гневе полковника Рамиро.
Как всегда, слухи были преувеличены: утверждали, что между Алтино и
Бастосом произошла ссора и старый политический деятель выгнал Алтино из
дома; что тот был послан самим Мундиньо, чтобы предложить Бастосу
соглашение, просить перемирия и пощады. Распространилась и другая версия,
автором которой был Тонико: с весьма возбужденным видом он заявлял на
улицах, что Ильеус возвращается к прошлым временам перестрелок и убийств.
Кроме того, согласно версиям доктора и Ньо Гало, которые повстречали
полковника Алтино, Рамиро вышел из себя, когда фазендейро сказал, что
считает его побежденным еще до выборов и предупредил, что будет голосовать
за Мундиньо. После этого Тонико якобы предложил унизительное для Бастосов
соглашение. Рамиро отказался. Иной раз версии видоизменялись в зависимости
от политических симпатий рассказчиков, но одно было точно: после ухода
Алтино Тонико бегал за врачом - доктором Демосфенесом, - чтобы оказать
помощь полковнику Рамиро, который плохо себя почувствовал. В тот день
долго обсуждались новости, велись бесконечные споры, все были возбуждены.
Жоана Фулженсио, пришедшего на вечернюю беседу из "Папелариа Модело",
попросили высказать свое мнение.
- Я думаю так же, как дона Доротея. Она пришла сказать мне, что по
улицам Ильеуса бродит дьявол.
Правда, она не знает точно, скрывается ли он в доме Глории или здесь, в
баре. Куда вы спрятали нечистого, Насиб?
Он не только дьявола - он целый ад носил в своей груди. То, что он
придумал для Габриэлы, ни к чему хорошему не привело. Она приходила и
становилась у. кассы. Но это был слишком хрупкий редут и слишком короткая
дистанция для мужчин, объятых желанием. Теперь они собирались у стойки и
пили стоя, а вокруг Габриэлы начинался чуть ли не митинг - одно
неприличие. Судья настолько обнаглел, что заявил Насибу:
- Будьте готовы, мой дорогой, я у вас украду Габриэлу. Постарайтесь
заранее найти другую кухарку.
- Она вам дала какую-нибудь надежду?
- Не дала, так даст... Все дело во времени и в умелом подходе.
Мануэл Ягуар, который раньше не выезжал с плантации, казалось, забыл о
своих фазендах в самый разгар уборки урожая. Он даже решил подарить
Габриэле участок земли. Старая дева была права. Дьявол вырвался на
свободу, он завладел мужчинами. Кончится тем, что он завладеет и
Габриэлой. Всего два дня назад дона Арминда сказала Насибу:
- Ведь вот какое совпадение: мне приснилось, что Габриэла ушла, а в тот
же день полковник Мануэл прислал сказать, что если она захочет, он запишет
на ее имя плантацию.
Женщина слаба, достаточно посмотреть на Малвину - сидит на набережной и
болтает с инженером.
А не говорил ли Жоан Фулженсио, что она самая умная девушка в Ильеусе,
обладающая сильным характером и многими другими достоинствами? И вот она
потеряла голову и флиртует на виду у всех с женатым мужчиной.
Насиб прошел до конца широкого тротуара перед баром. Он задумался и
испуганно вздрогнул, когда увидел полковника Мелка Тавареса, который вышел
из своего дома и направился в сторону набережной.
- Смотрите! - воскликнул Насиб.
Некоторые его услышали и повернулись.
- Он пошел к ним...
- Ну, сейчас будет дело...
Девушка тоже заметила приближение отца и встала. Должно быть, он только
что приехал с плантации, потому что даже не снял сапог. В баре все
вскочили, всем хотелось увидеть, что произойдет.
Инженер побледнел, когда Малвина предупредила его:
- Отец идет сюда.
- Что будем делать? - Голос выдал его волнение.
Хмурый Мелк Таварес остановился около них, держа в руке плетку и
устремив взгляд на дочь. Он будто не видел инженера, даже не смотрел в его
сторону и голосом резким, как удар хлыста, сказал Малвине:
- Сейчас же домой! - Послышался сухой удар плетки о сапог.
Полковник остался на месте, глядя, как дочь медленно уходит. Инженер не
пошевельнулся, его ноги налились свинцом, лоб и руки покрылись потом.
Когда Малвина вошла в ворота дома и исчезла, Мелк поднял плетку и уперся
обшитым кожей концом в грудь Ромуло:
- Мне известно, что вы закончили изыскания в бухте и телеграфировали,
прося разрешения остаться руководить дальнейшими работами. На вашем месте
я не стал бы этого делать. Я послал бы телеграмму с просьбой прислать
замену и не дожидался бы приезда нового инженера. Послезавтра идет
пароход. - Он поднял плетку, и при этом ее кончик скользнул по лицу
Ромуло. - Это срок, который я вам даю.
Мелк повернулся спиной к инженеру и посмотрел на бар, как бы спрашивая,
почему так много народу скопилось около него. Он пошел туда, и любопытные
сразу расселись по своим местам и поспешно заговорили, искоса поглядывая
на полковника. Мелк подошел к Насибу и хлопнул его по спине:
- Ну, как жизнь? Налей-ка мне коньяку.
Тут он увидел Жоана Фулженсио и сел рядом с ним:
- Добрый вечер, сеньор Жоан. Мне сказали, что вы продаете моей девочке
безнравственные книги. Так я вас попрошу об одном одолжении: больше не
продавайте ей вообще никаких книг. Только учебники, а другие книги ей не
нужны, они забивают ей голову всякой ерундой.
Жоан Фулженсио возразил очень спокойно:
- Я торгую книгами, и если клиент хочет их купить, я не стану его
отговаривать. А что вы имеете в виду, когда говорите о безнравственных
книгах? Ваша дочь покупала только хорошие книги, произведения лучших
авторов. И я пользуюсь случаем сказать, что она девушка умная, с большими
способностями. Ее нужно понять, она требует особого подхода.
- Она моя дочь, и уж позвольте мне самому решать, как с ней обращаться.
От н
...Закладка в соц.сетях
