Жанр: Электронное издание
gabriela
...ь, и негр Фагундес
ответил:
- Я.
- Пойди сюда.
Полковник показал на какаовое дерево: среди густой листвы, на самых
верхних ветвях виднелись несрезанные плоды.
- Ты что - покровитель обезьян? Думаешь, я для них сажаю какао? Лентяй.
Тебе бы только на улицах драться...
- Виноват, сеньор. Не заметил...
- Не заметил, потому что плантация не твоя и не ты терпишь убытки.
Впредь изволь быть внимательнее.
Полковник продолжал осмотр. Негр Фагундес поднял серп и своими мягкими,
добрыми глазами поглядел вслед полковнику. Что он мог ответить? Мелк
вырвал его из рук полиции, когда он, напившись во время вылазки в поселок,
устроил дебош в публичном доме.
Вообще Фагундес был не из тех, кто молча сносит обиды, но полковнику не
ответил. Разве не Мелк брал его недавно в Ильеус, чтобы поджечь газеты, и
так щедро заплатил за это ерундовое дело? И разве не сказал он потом, что
возвращаются времена вооруженных столкновений, хорошие времена для
мужественных людей с метким глазом, для таких, как негр Фагундес? А пока
он собирал какао, плясал на зернах в сушильных баркасах, потел в печи, и
ноги его всегда были вымазаны клейким соком какао. Впрочем, эти добрые
времена что-то не наступали, тот костер из газет был недостаточно ярким.
Но даже то, что было, - неплохо, он все-таки повидал кое-что, проехался на
грузовике, пострелял несколько раз в воздух, чтобы нагнать страху, и
увидел Габриэлу, как только приехал; он проходил мимо какого-то бара и
услышал женский смех.
Так смеяться могла только она. Фагундеса повели в дом, где они должны
были оставаться до нужного момента. Парень по прозвищу Блондинчик, который
их привез, ответил на вопрос негра:
- Это кухарка араба, лакомый кусочек.
Фагундес замедлил шаг и отстал, чтобы увидеть ее. Блондинчик сердито
торопил:
- Пошли, негр. Не мозоль тут глаза, а то испортишь все дело. Пошли.
Вернувшись на фазенду ночью, когда небо было усыпано звездами и где-то
плакала одинокая гармоника, Фагундес рассказал Клементе о встрече с
Габриэлой. Красноватый свет коптилки падал трепещущими бликами во мрак,
окутавший плантации: они видели лицо Габриэлы, ее ритмично двигавшееся
тело, длинные ноги, так легко и неутомимо ступавшие по земле.
- Она очень похорошела.
- Значит, работает в баре?
- Нет, она готовит для бара, а работает у толстого турка с бычьей
мордой. Хорошо одета, обута, чистенькая.
Клементе едва различает тусклый свет коптилки, он.понуро слушает и
молча думает.
- Она смеялась, когда я проходил мимо, и разговаривала с каким-то
типом, наверно богачом. Ты знаешь, Клементе, у нее была роза в волосах, я
никогда не видел такой красоты.
Образ Габриэлы с розой в волосах расплывается в свете коптилки.
Клементе уходит в себя, как черепаха в панцирь.
- Я заглянул на кухню в доме полковника. Видел его жену, она бледная и
худая, как святая на картине. Видел и дочку - очень красивая, но гордячка,
ходит и никого вокруг не замечает. Слов нет, хороша, но, скажу тебе,
Клементе, другой такой, как Габриэла, нет. Чем она берет? Как ты думаешь?
Чем она берет? Откуда ему знать! Он спал с ней, положив ей голову на
грудь, в сертане, в зарослях кустарника, на зеленых лугах, но от этого не
узнал о ней больше. Нет, не узнал и никогда не узнает. Но есть в ней
что-то, чего забыть нельзя. Кожа цвета корицы? Запах гвоздики? Смех?
Откуда ему знать. Она пышет жаром, пылающим, как огонь костра, этот жар
охватывает и сжигает тебя всего.
- Костер из газет сгорел в одну минуту. Я решил сходить повидать
Габриэлу, потолковать с ней, но не удалось, хотя мне очень хотелось.
- И больше ты ее не видел?
Свет коптилки лизал темноту, ползла ночь без Габриэлы. Собачий лай,
крики сов, шелест змей. Клементе и Фагундеса охватила тоска. Тогда
Фагундес взял коптилку и ушел спать. Во мраке ночи, огромной и печальной,
мулат Клементе видел Габриэлу. Улыбающиеся губы; стройные ноги, смуглые
бедра, высокая грудь, тонкая талия, запах гвоздики, цвет корицы... Он
обнял ее и отнес на топчан из жердей. Он лег с нею рядом, и она склонилась
к нему на грудь.
О БАЛЕ И АНГЛИЙСКОЙ ИСТОРИИ
Одним из наиболее важных событий этого года в Ильеусе было открытие
нового здания Коммерческой ассоциации. Это новое здание было, в сущности,
первым, так как Ассоциация, основанная несколько лет назад, помещалась
раньше в конторе президента Атаулфо Пассоса, представителя некоторых южных
фирм.
В последнее время Ассоциация начала играть существенную роль в жизни
города, она превратилась в фактор прогресса, осуществляя различные
операции и влияя на самые различные дела. Новое помещение - двухэтажный
дом - было расположено недалеко от бара "Везувий", на улице, которая идет
от площади Сан-Себастьян к порту. Выпивка, сладости и закуски для
праздника по поводу переезда в новое здание были заказаны Насибу. На этот
раз ему пришлось нанять в помощь Габриэле двух мулаток, поскольку заказ
был очень солидный.
Перед праздником были проведены перевыборы правления Ассоциации. Прежде
приходилось уговаривать коммерсантов, импортеров и экспортеров, чтобы они
согласились войти в состав правления. Теперь же посты оспаривались, потому
что они давали положение в обществе, кредит в банке и право участвовать в
управлении городом. Были представлены два списка:
один - сторонниками Бастоса, другой - друзьями Мундиньо Фалкана. За
последнее время все к этому привыкли - на одной стороне Бастосы, на другой
Мундиньо. В "Диарио де Ильеус" появился манифест, под- .
писанный некоторыми экспортерами, коммерсантами и владельцами импортных
контор во главе с Атаулфо Паесосом, который снова был выставлен кандидатом
на пост президента. Кандидатом на пост вице-президента был назван
Мундиньо, а капитан - кандидатом 8 официальные ораторы. Список дополняли
несколько всем известных имен. Аналогичный манифест, также подписанный
некоторыми влиятельными членами Ассоциации, опубликовала газета "Жорнал до
Сул", но здесь список был иным. Кандидатом в президенты тоже был выставлен
Атаулфо Пассос, его имя ни у кого не вызывало сомнений. Пассос был далек
от политики, и именно ему Ассоциация была обязана своими успехами. На пост
вице-президента был предложен сириец Малуф, владелец крупнейшего в Ильеусе
магазина, близкий друг Рамиро Бастоса, на землях которого много лет назад
он начал свою коммерческую деятельность, открыв продовольственную лавку.
Кандидатом на должность официального оратора был выставлен Маурисио Каирес.
Кроме имени Атаулфо Пассоса, еще одно имя было в обоих списках - в
качестве кандидата на скромный пост четвертого секретаря назывался араб
Насиб А. Саад. Назревала ожесточенная схватка, силы были примерно равны.
Но Атаулфо, человек ловкий и дальновидный, заявил, что согласится
выставить свою кандидатуру только в том случае, если противники
договорятся между собой и составят список, объединяющий представителей
обеих групп. Убедить их было нелегко. Атаулфо, однако, пустился на
дипломатическую хитрость: он посетил Мундиньо, похвалил его патриотические
чувства по отношению к Ильеусу, его неизменный интерес к этому краю и к
Ассоциации, сказал, что он был бы весьма польщен, если бы тот стал его
заместителем. Но не считает ли сеньор Мундиньо, что Коммерческая
ассоциация должна оставаться нейтральной территорией, где
противоборствующие силы могли бы сотрудничать на благо родины и Ильеуса?
Он предложил объединить оба списка, учредив два вице-президентских
поста, а должности секретарей, двух казначеев, оратора и библиотекаря
поделить между представителями обеих партий. Ассоциация - предприятие
прогрессивное, с большой программой, имеющей целью превращение Ильеуса в
цветущий город, - должна быть выше политических разногласий, о которых
приходится лишь сожалеть.
Мундиньо согласился, он даже выразил намерение отказаться от выдвижения
своей кандидатуры на пост вице-президента, которое произошло без его
ведома.
И все же, сказал он, ему надо посоветоваться с друзьями; в
противоположность полковнику Рамиро, он не отдает никаких распоряжений и
ничего не решает, не выслушав мнения своих единомышленников.
- Думаю, что они согласятся. Вы уже говорили с полковником?
- Сначала я хотел узнать ваше мнение. Я у него буду сегодня вечером.
С полковником Рамиро договориться оказалось труднее. Сначала старик
оставался глух ко всем доводам Атаулфо Пассоса, он был разгневан:
- Чужак, перекати-поле! У него же нет ни одного какаового дерева...
- И у меня тоже, полковник.
- Вы - другое дело. Вы здесь уже больше пятнадцати лет. Вы человек
благонамеренный, отец семейства, вы никого не сбиваете с толку, не
привезли с собой женатого мужчину, чтобы он флиртовал с нашими дочками, вы
не хотите изменить здесь все, не считаете, будто у нас так уж все плохо.
- Вы знаете, полковник, что я стараюсь держаться подальше от политики.
Я даже не избиратель. Я хочу жить в мире со всеми, у меня дела и с теми и
с другими. Но нельзя не признать, что в Ильеусе действительно многое нужно
изменить, что сейчас уже минули прошлые времена. И кто же больше вас
сделал для того, чтобы Ильеус изменился?
Гнев душил Рамиро, он готов был взорваться, однако последние слова
оптовика смягчили его.
- Да, кто больше меня сделал для Ильеуса?..- повторил он вслед за
Атаулфо. - Здесь же был край света, глухая, заросшая плантация, - вы
должны это помнить. А сегодня во всем штате нет такого города, как Ильеус.
Пусть хоть дождутся моей смерти! Ведь я уже одной ногой в могиле. Чем я к
концу жизни заслужил такую неблагодарность? Что плохого я сделал, чем
обидел этого сеньора Мундиньо, которого почти не знаю?
Атаулфо Пассос смущенно молчал. Голос полковника дрожал, это был голос
старика, жить которому осталось недолго:
- Не думайте, я не против того, чтобы кое-что изменить или что-то
сделать заново. Но к чему же эта отчаянная спешка, будто мы живем
последние дни?
На все свое время. - Перед Пассосом снова был хозяин края, непобедимый
Рамиро Бастос. - Я не жалуюсь.
Я привык к борьбе и не боюсь ее. Сеньор Мундрньо, ду,- мает, что Ильеус
начал существовать с того дня, коугда он сюда приехал. Он хочет зачеркнуть
вчерашний день, но этого никому не дано. Он потерпит страшное поражение и
дорого заплатит за эту авантюру... Я его вобью на выборах, а потом
выставлю из Ильеуед.
И никто мне не помешает.
- В эти дела, полковник, я не вмешиваюсь. Единственное, чего я хочу, -
это разрешить вопрос выборов в Ассоциацию. Зачем же вовлекать ее в ваши
споры?
Ассоциация, безусловно, должна стоять выше политики, она занимается
только коммерческими проблемами. Если она станет служить политическим
интересам, ее понесет по течению. К чему сейчас тратить силы на эту ерунду?
- А что вы предлагаете?
Атаулфо Пассос объяснил. Полковник Рамиро Бас
тос слушал его, положив подбородок на палку, тонкое, морщинистое лицо
было чисто выбрито, в глазах блистали огоньки гнева.
- Ну что ж, я не хочу, чтобы говорили, будто я погубил Ассоциацию. К
тому же я очень ценю ваши заслуги. Не беспокойтесь, я сам все скажу куму
Малуфу. Но права у обоих вице-президентов будут абсолютно равные? Не
получится так, что один будет подчинен другому?
- Ни в коем случае. Спасибо, полковник.
- Вы уже говорили с этим сеньором Мундиньо?
- Пока нет. Сначала я хотел выслушать вас. - Он может не согласиться.
- Если вы, хозяин города, согласились, так почему же оч откажется?
Полковник Рамиро Бастос улыбнулся, он по-прежнему был первым.
Так Насиб оказался четвертым секретарем Коммерческой ассоциации
Ильеуса, а значит, товарищем Атаулфо, Мундиньо, Малуфа, ювелира Пимента и
других влиятельных людей, в том числе и Маурисио Каиреса и капитана.
Немало потрудиться пришлось Атаулфо Пассосу и над решением вопроса о
кандидатуре официального оратора. Нелегко было убедить капитана
согласиться на пост библиотекаря, который стоял последним в списке. И
разве капитан не был официальным оратоpом в кружке имени 13 мая? Тогда как
Маурисио Кайрее не занимал этого поста ни в одном обществе. Но йадо было
иметь в виду значительные ассигнования; Отпущенные на библиотеку, поэтому
именно капитан!
обладавший достаточной эрудицией, как никто другой, смог бы выбирать и
приобретать книги. Эта библиотека стала бы тогда публичной городской
библиотекой, куда молодежь и старики приходили бы просвещаться, так как
она будет открыта для всего населения Илъеуса.
- Но помилуйте! А Жоан Фулженсио, а доктор, они же весьма достойные
люди...
- Но они не кандидаты. Доктор вообще не член Ассоциации, а наш дорогой
Жоан Не соглашается ни на один пост... Нет, кроме вас нам некого назначить.
Вы лучший оратор в городе.
Праздник в честь новоселья и избрания нового правления Ассоциации
удался на славу. Во второй половине дня в большом зале, занимавшем весь
первый этаж, где должна была разместиться библиотека, состоялись
торжественные собрания (на втором этаже расположились различные отделы и
секретариат).
Вступление на пост новых членов правления было отмечено речами и
шампанским. Специально для этого случая Насиб сшил новый костюм. Яркий
галстук, до блеска начищенные башмаки, брильянт на пальце - он ничем не
отличался от полковников, владельцев фазенд.
Вечером состоялся бал с буфетом, который организовал Насиб (Плинио
Араса распространял повсюду слухи, будто Насиб использовал свой пост,
чтобы заработать побольше, но это была клевета). В буфете был богатый
ассортимент закусок и любые напитки на выбор, кроме кашасы. На стульях
вдоль стен сидели девушки; мило улыбаясь, они ожидали приглашения на
танцы. В ярко освещенных комнатах второго этажа дамы и их кавалеры,
оживленно беседуя, поглощали сладости и закуски Габриэлы; все решили, что
даже в Баие никогда не бывало такого изысканного праздника.
Оркестр из "Батаклана" играл вальсы, танго, фокстроты, военные польки.
В этот вечер в кабаре не танцевали, потому что все полковники,
коммерсанты, экспортеры, молодые торговцы, врачи и адвокаты собрались в
Ассоциации. Кабаре пустовало, лишь несколько сонных женщин напрасно
поджидали клиентов.
В зале для танцев старухи и молодые женщины шепотом обсуждали наряды,
драгоценности и украшения присутствующих, сплетничали о романах,
предсказывали свадьбы. Прекрасное вечернее платье Малвины, выписанное из
Баии, произвело скандальное впечатление и было всеми осуждено. Ни для кого
в городе уже не было секретом, что инженер, приехавший исследовать бухту,
женат, хотя с женой не живет. Знали и то, что она неизлечимо больна и
заперта в психиатрической лечебнице. Но это ничего не значило, все равно
он не имел права ухаживать за девушкой на выданье. Что он мог предложить
ей, кроме бесчестья? В лучшем случае она стала бы объектом городских
сплетен, поскольку ему никогда не удастся вступить в новый брак. Тем не
менее Малвина и инженер не расставались, были самой неразлучной парой на
балу и не пропускали ни одного танца. Ромуло танцевал аргентинское танго
даже лучше, чем покойный Осмундо. Малвина, с порозовевшим лицом, на
котором сияли прекрасные глаза, казалось, грезила наяву, она как пушинка
порхала в сильных руках инженера. Шепот пробегал по рядам женщин, сидевших
вдоль стен, поднимался по лестницам, полз по комнатам. Дона Фелисия, мать
Ирасемы, темпераментной шатенки, любившей флиртовать у ворот дома,
запретила дочери дружить с Малвиной. Учитель Жозуэ пил все вина подряд и
говорил нарочито громко, изображая полное безразличие и бурное веселье.
Звуки музыки замирали на площади, но все же проникали в окно Глории,
лежавшей с полковником Кориолано, который приехал, чтобы присутствовать на
дневном торжестве. На балы он не ходил; это, говорил он, для сопляков. Он
предпочитал развлекаться в постели Глории.
Мундиньо Фалкан спустился в зал. Дона Фелисия подмигнула Ирасеме,
тихонько шепнув ей:
- Сеньор Мундиньо поглядывает на тебя. Наверно, хочет пригласить.
Она едва не толкнула дочь в объятия экспортера.
Разве найдешь во всем Ильеусе лучшую партию? Экспортер какао,
миллионер, политический лидер и к тому же холостяк. Да, холостяк.
- Вы мне окажете честь? - склонился в поклоне Мундиньо.
- С удовольствием...
Дона Фелисия приподнялась, приветствуя молодого человека.
Пышнотелая Ирасема, томная и кокетливая, прижалась к Мундиньо, тот,
почувствовав прикосновение груди и бедра, осторожно сжал девушку в
объятиях.
- Вы королева бала, - сказал он.
Ирасема прижалась еще сильнее и ответила:
- Бедняжка я... Никто на меня не смотрит.
Дона Фелисия улыбалась, сидя на своем стуле; в конце года Ирасема
завершит обучение в монастырской школе, пора подумать о ее замужестве.
Полковник Рамиро Бастос поручил Тонико представлять их семью на дневном
торжестве. Другой его сын, Алфредо, находился в Баие, он был занят в
палате депутатов. Вечером на балу Тонико сопровождал дону Олгу, жирные
телеса которой были затянуты в розовое девичье платье. С ними пришла
старшая племянница, у нее были восхитительные голубые глаза и нежная
перламутровая кожа. Солидный, полный достоинства Тонико не смотрел на
женщин, всецело занятый горой мяса, которую бог и полковник Рамиро дали
ему в жены и которую он должен был кружить по залу.
Насиб пил шампанское. Не для того, чтобы увеличить потребление дорогого
вина и тем самым заработать побольше, как злобно рассуждал раздосадованный
Плинио Араса. Он пил, чтобы забыть свои страдания, прогнать страх, который
теперь не оставлял его, и опасения, преследовавшие его день и ночь. Вокруг
Габриэлы крутилось все больше мужчин, кольцо сжималось.
Ей передавали приветы, делали предложения, слали любовные записки. Как
превосходной кухарке, ей предлагали баснословное жалованье; как
превосходной любовнице - собственный дом и роскошную обстановку.
Всего лишь несколько дней назад, когда Насиб немного отвлекся от своих
грустных мыслей после его избрания на пост четвертого секретаря, произошел
случай, который показал, до чего дошла наглость этих людей.
Жена мистера Гранта, директора железной дррори,; не постеснялась
явиться в дом к Насибу и сделать.
Габриэле гнусное предложение. Грант был пожилой, худощавый и молчаливый
англичанин, живший в Ильеусе с 1910 года. Все его звали просто Мистером.
Его жена, высокая и очень белокурая англичанка, со сво-, бодными, почти
мужскими манерами, не выносила Ильеуса и уже много лет жила в Баие. В
Ильеусе до сих пор помнили ее удивительно стройную фигуру, а также
теннисный корт, который она велела соорудить на участке, принадлежавшем
железной дороге (после ее отъезда он зарос травой). В Баие она устраивала
пышные обеды у себя на Барра-Авениде, разъезжала в автомобиле, курила и,
как было известно, принимала среди бела дня любовников. Мистер не покидал
Ильеуса, обожал здешнюю кашасу, играл в покер, неизменно напивался по
субботам в "Золотой водке", и каждое воскресенье выезжал на охоту. Он жил
в красивом доме, окруженном садом с единственной прислугой-индеанкой, у
которой был от него сын. Когда жена два-три раза в год появлялась в
Ильеусе, она привозила подарки этой мрачной и молчаливой, как идол,
женщине. Едва мальчику исполнилось шесть лет, англичанка взяла его с собою
в Баию, будто он был ее собственным сыном. В праздничные дни на мачте в
саду Мистера развевался английский флаг, так как Грант выполнял в Ильеусе
обязанности вице-консула ее величества королевы Великобритании.
Англичанка приехала на пароходе недавно, откуда же она узнала про
Габриэлу? Она как-то послала в бар купить закусок и сладостей, а в один
прекрасный день поднялась на Ладейру-де-Сан-Себастьян и, постучавшись в
дверь Насиба, внимательно осмотрела улыбавшуюся служанку.
- Very well!
Об этой безнравственной женщине рассказывали ужасные вещи: она пила
наравне с мужчинами, если не больше, ходила на пляж полуголой, обожала
совсем молоденьких юношей, поговаривали даже, что ей нравятся женщины. Она
сказала Габриэле, что отвезет ее в Баию, положит ей жалованье, неслыханное
в Ильеусе, элегантно оденет, причем по воскресеньям Габриэла будет
свободна. Она не стала церемониться и явилась прямо к Насибу. На редкость
наглая англичанка...
А Судья, разве не стал он теперь ежедневно прогуливЗться на Ладейре
после заседаний суда? И сколько их мечтает построить для Габриэлы дом,
сделать ее своей содержанкой? Те, что поскромнее, лелеяли надежду провести
с ней хотя бы одну ночь за скалами на пляже, куда обычно с наступлением
темноты отправлялись на прогулку подозрительные парочки день ото дня
поклонники ее все больше наглели; совсем потеряв голову, они нашептывали
ей любезности в баре, а на тротуаре перед домом Насиба становилось все
оживленнее. Тревожные вести доходили до стойки араба, достигали его слуха.
Каждый вечер у Тонико была в запасе какая-нибудь новость, и он обязательно
выкладывал ее Насибу, да и Ньо Гало уже не раз намекал на возрастающую
опасность:
- Верность каждой женщины, какой бы преданной она ни была, имеет свои
границы...
Даже дона Арминда, которая только и думает о духах и совпадениях, уже
говорила арабу, что Габриэла - дура, если отказывается от таких
соблазнительных предложений.
- А ведь вы не очень огорчитесь, если она уйдет, не так ли, сеньор
Насиб?
Он не очень огорчится?! Да мысль об этом не идет у него из головы: он
потерял покой, он ищет выхода не Спит по ночам и даже после обеда, он
лишился аппетита и похудел. Все его поздравляли, желали успехов,
похлопывали по спине, а он пытался утопить в Щампаиском свои страхи и
неразрешимые вопросы терзавшие его душу. Чем была для него Габриэла и что
он должен сделать, чтобы сохранить ее? Он искал печального общества Жозуэ:
учитель тоже топил свое горе в вермуте и жаловался:
- Какого черта нет кашасы на этом паршивом празднике?
Куда девались его красивые слова, его звучные стихи?..
На балу случилось еще две сенсации. Во-первых, Мундиньо Фалкан,
которому быстро надоела доступная Ирасема (он был не из тех, кто флиртует
у ворот или ходит на утренние сеансы в кино, чтобы потихоньку обниматься и
целоваться), обратил внимание на белокурую девушку с перламутровой кожей и
небесноголубыми глазами.
- Кто она? - спросил он.
- Внучка полковника Рамиро, Жеруза, дочь доктора Алфредо.
Мундиньо улыбнулся, это показалось ему забавным. Юная красавица была с
дядей и доной Олгой.
Мундиньо подождал, пока оркестр заиграл танец, подошел и дотронулся до
руки Тонико.
- Разрешите приветствовать вашу жену и вашу племянницу.
Тонико растерянно представил Мундиньо, но тут же овладел собой - он был
светским человеком.
Последовал обычный в таких случаях обмен любезностями.
Мундиньо спросил девушку:
- Вы танцуете?
Жеруза ответила легким кивком головы и улыбнулась, они пошли танцевать.
Это вызвало в зале такое смятение, что некоторые пары сбились с такта; все
оборачивались на экспортера и внучку Бастоса. Дамы усиленно зашептались, а
некоторые спустились с верхнего этажа, чтобы посмотреть на Жерузу и
Мундиньо.
- Так вы и есть тот бука, которым пугают детей?
Но вы не похожи на буку...
Мундиньо рассмеялся.
- Я заурядный экспортер какао.
Девушка тоже засмеялась, и разговор продолжался.
Второй сенсацией была Анабела. Пригласить ее предложил Жоан Фулженсио,
который никогда не видел, как она танцует, потому что не посещал кабаре.
В полночь, когда праздник становился все более оживленным, погасли
почти все огни и зал погрузился в полумрак, Атаулфо Пассос объявил:
- Танцовщица Анабела, известная артистка из Рио-де-Жанейро!
Она танцевала в перьях и покрывале перед девушками и дамами, которые
горячо ей аплодировали. Рибейриньо, сидевший рядом с женой, торжествовал.
Присутствующие мужчины знали, что это худощавое, ловкое тело
принадлежит ему, что для Рибейриньо Анабела танцует без трико, без перьев
и без покрывала.
Доктор торжественно заявил:
- Ильеус гигантскими шагами движется вперед по пути цивилизации. Еще
несколько месяцев назад искусство не допускалось в гостиные. Наша
Терпсихора была сослана в кабаре, изгнана на задворки. Коммерческая
ассоциация возвратила искусство в лоно лучших семей Ильеуса.
Загремели аплодисменты.
О СТАРЫХ МЕТОДАХ
Мундиньо Фалкан выполнил наконец обещание, данное полковнику Алтино, и
отправился на его фазенды. Но не в субботу, как они условились. Он выехал
на месяц позже, и то по настоянию капитана. Последний, считая очень важным
привлечение Алтино на их сторону, утверждал, что если они завоюют его, то
к ним примкнут фазендейро, которые до сих пор колеблются, хотя
обследование мели началось.
Без сомнения, прибытие инженера, свидетельствовавшее о поражении
правительства штата, было пощечиной, которую Мундиньо Фалкан дал своим
противникам. Резкая реакция Бастосов, сжегших тираж "Диарио де Ильеус",
явилась достаточным тому доказательством. Позже некоторые полковники
пришли в контору экспортной фирмы, чтобы выразить свою солидарность с
Мундиньо и предложить ему свои голоса. Капитан подсчитывал их на бумаге.
Зная местные нравы, он понимал, что частичная победа на выборах ничего не
даст. Признания как со стороны депутатов федеральной палаты или палаты
штата, так и со стороны префекта и муниципальных советников можно было
ждать только в случае, если будет одержана полная и окончательная победа.
Но даже и в этом случае признания будет добиться нелегко. Поэтому капитан
очень рассчитывал на связи Мундиньо в столичных сферах и на влияние
семейства Мендес Фалкан. Битву надо выиграть по всем направлениям, иначе
борьба не Даст никаких результатов.
После недавних событий в Ильеус вернулось спокойствие, по крайней мере
внешнее. Некоторые круги начинали симпатизировать Мундиньо, ибо многие
были напуганы возрождением насилия, как в случае с сожженными газетами.
Пока Бастосы управляют, говорили они, мы не избавимся от жагунео. Но
капитан знал, что все эти коммерсанты, молодые служащие из лавок и
магазинов, портовые рабочие не решат исхода выборов. Большинство голосов
принадлежало полковникам, крупным фазендейро, хозяевам округов и их
родственникам - словом, тем, кто пускал в ход избирательную машину. Именно
за ними оставалось последнее слово.
...Закладка в соц.сетях
